Глава 20. Рейес

Когда сенсорный замок пискнул, признавая хозяина, и дверь шлюза открылась, Рейес на миг задержался на пороге, ловя странное чувство. «Анубис» начал медленно просыпаться. Загорелся свет, тихо загудел кондиционер, разгоняя успевший застояться воздух. Рейес глубоко вдохнул знакомый запах металла, технической смазки и озона. Запах дома. Корабль встретил его уютной тишиной. Не той враждебной, от которой хотелось погромче включить музыку и занять голову работой. Иной, спокойной. Но этой тишине чего-то не хватало, и Рейес не сразу понял, чего именно. Ее голоса. Ее запаха, ее легких шагов, ее одежды, разбросанной по всему кораблю. Тишина перестала быть уютной – в ней не было Сары. Боль под ребрами вернулась и стала нестерпимой, дышать снова сделалось трудно. Две недели без вестей. Рейес сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Перед глазами встало ее лицо – то, каким он видел его в последний раз. Не гневное – пустое. Она смотрела на него, и в ее глазах не было ничего. Ни боли, ни обиды, ни надежды. А если в тот миг он видел ее последний раз? Если последнее, что она о нем помнила – это его предательство? Он зажмурился, так и не сумев сделать вдох. В горле встал ком. Нет. Нельзя. Не сейчас. Рейес заставил себя вдохнуть. Выдохнуть. Еще раз. Он не знал, жива ли она. Зато знал, что не смирится. Рейес не выдержал и зашагал к терминалу. Пальцы забегали по клавиатуре, набирая новые сообщения Эфре, Хайджеру, Кандросу и Полу Ноксу. С отправки прошлых писем не прошло и суток. Если бы что-то изменилось, они сами ему написали бы. Вчера он был чертовски убедительным. Но их ответы были похожи один на другой: в последний раз ее видели на Элаадене, а дальше след теряется. – Ну, давай! – прошипел Рейес сквозь зубы. – Хоть кто-то. Хоть что-то! А потом комм звякнул: ответ пришел от Хайджера. Он снова был краток: «Предполагаю, что она отправилась в разведывательную миссию. Если Сара Райдер не вернется в течение этой недели, я полечу на поиски». Рейес быстро и яростно настучал: «Я с вами! Вы знаете, куда лететь?!» Саларианец ответил после короткой паузы: «Скажу вам, когда полечу туда. Возможно, ваш опыт разведчика пригодится». Рейес откинулся в кресле. Ждать. Все, что ему оставалось – ждать. И это было невыносимо. – Она жива, – упрямо повторил он, как будто слова могли изменить реальность. Рейес не знал, сколько просидел, сверля невидящим взглядом погасший экран. Потом, поддавшись внезапному импульсу, отправился в каюту. Снял с полки два снимка. Дэн и Джейн. Два человека, которые видели его настоящего – и оба ушли. Не потому что предали: он сам их все время прогонял. Выбирал безопасность вместо счастья. И именно это он сделал снова! «… А что, если…» – мелькнуло в голове в тысячный раз. Рейес сполз на пол, прислонившись спиной к койке. Сердце вновь заколотилось паникой и отчаянием. Что, если она тоже больше не вернется? Что, если он никогда не сможет ей сказать, каким был дураком? Кулак сжал пластик снимка так, что тот едва не треснул. – Свобода, – выдавил Рейес еле слышно. – Какая, к черту, свобода, если я все время лечу в одно и то же место? Туда, где никого нет. Если никого нет – никто не предаст. Он поставил снимки на пол и с силой провел ладонями по лицу, будто пытался стереть с себя страх. Глаза скользнули к шкафчику, где его ждала бутылка киановского самогона. Еще один привычный способ бегства. – Нет, – собственный голос показался хриплым, будто чужим. – Я не хочу убегать. Я хочу... – он запнулся, ища слово. И нашел: – Я хочу научиться оставаться. Под ребрами снова полоснуло резотроном от мыслей о Саре. Она ведь тоже видела его настоящего. Знала его тайну и не ушла – пока он не прогнал ее сам своим предательством. Действительно, боялся, что выберет не его. И даже не понял, насколько ей больно, пока она его не ударила. Но он не хотел причинять ей боль! Думал, если все пойдет по плану, она не пострадает. Он просто все объяснит, Сара поймет, и все снова станет хорошо. Он ведь знал, что она его любит! Но это знание ничего не изменило. Почему? Рейес снова поднял снимок Джейн. Опять крепко сжал пластик в ладони, как будто это могло помочь. – Ты говорила, что мало читать людей – нужно чувствовать. А я решил, что это лишнее. Знал, что Сара огорчится, но не чувствовал, насколько. Знал, что Кима за меня боится, но не чувствовал ее страх. Просто читал, как данные на приборной панели. Его на мгновение накрыла новая жуткая мысль – а что, если он себе врет? Зиа в день, когда они расстались, сказала, что он не умеет любить. И называет любовью влечение или страх одиночества, или желание контролировать… Но потом его, будто током, прошило злостью. – Ну, нет! – рявкнул он. – Это полная хрень! Я просто слишком задолбался, чтобы понимать, что там внутри. Я действительно люблю Сару. И хочу, чтобы она была рядом. Живая, здоровая и счастливая. Хочу защищать ее и беречь. – Он помолчал, сконцентрировал всю силу своего желания и выпалил: – Значит, она обязательно должна вернуться! И с Меридиана, и… ко мне. Он сделает все, что угодно! Принесет ей и «Легион Кадары», и чертов союз с Нордой, и весь пиратский флот Элея. Вымолит прощение, возьмет ее штурмом, если нужно! Изменится сам, станет лучше, в конце-то концов. – Если это правда… если я действительно люблю ее… тогда я должен научиться быть человеком, который умеет любить. Который умеет оставаться. И умеет быть честным. Рейес криво усмехнулся. Это обещание почему-то выключило панику. – Я попробую. Только как? Просто делать, вот и все. Пересобрать себя винтик за винтиком, как «Анубис». Ну, он уже начал, так? Рейес вздохнул и отправился на камбуз, чтобы приготовить ужин. Затем перевел чертову уйму воды в душе, просто стоя под горячими струями, будто хотел смыть с себя остатки сомнений. А потом все-таки просмотрел новости и почту и написал с десяток писем разным полезным контактам. Он пообещал Накамото не перегружать себя работой, но час на письма – это же не работа? Утром его разбудил сигнал будильника. Это было странно – обычно он просыпался сам, будто от резкого толчка, заставляющего вскочить и проверить, что изменилось, пока он спал. Рейес открыл глаза и посмотрел на оповещения комма. Ничего важного. И продолжил лежать, вспоминая Сару, перебирая в уме обрывки ее фраз, снова и снова пытаясь сложить из них ответ, где именно ее искать. А потом вдруг поймал смутное ощущение неправильности. Он выспался. Чувствовал себя свежим, как никогда – даже без кофе или чертовых стимуляторов. Тело работало иначе, лучше, чем раньше. Руки не дрожали, а челюсти не сводило от паники. Рейес моргнул, а потом сел, пытаясь осознать, что произошло. И тут до него дошло – да не было никакой паники! Он замер, прислушиваясь к себе, как к странному звуку в двигателе. Обычно тревога сидела гвоздем в основании черепа, сколько он себя помнил. Рейес привык к ней, как к хронической боли, научился не обращать на нее внимания. А теперь вместо нее была только сосредоточенность на задаче. И это пугало. Это было ненормальным. – Так, стоп, – пробормотал Рейес, резким жестом откидывая одеяло. – Пока я летел на Кадару, меня крыло, как черт знает что. Пока разбирались с электростанцией – я работал, пока не отключался совсем, лишь бы не думать. А после недели в больнице могу валяться и не кидаться на стены? Просто потому, что выспался? Накамото. Капельницы. Пригоршни таблеток, которые он глотал, не спрашивая, что это. И паника наконец-то вернулась. А вместе с ней – злость: он просто обдолбанный, как тогда, на Теруме. – Это не я, – выдавил Рейес. – Это не я, мать его так! Этот ублюдок чем-то меня накачал! От мысли, что кто-то опять влез в его голову, управлял им, заставлял делать что-то против его воли, в груди тугой волной плеснули гнев и страх. Обожгли нервы, высушили слюну во рту… И тут же схлынули, не дав толком побеситься. Даже его бешенство сейчас оказалось приглушенным. Рейес вдруг сердито расхохотался: – Спасибо, что все-таки не связали! Интересно, чья это была идея? Кимы или Риото? Он зло выдохнул сквозь зубы и набрал код Накамото. – Риото, я тебя пристрелю, – прошипел Рейес. – Что ты мне вкалывал без моего ведома? И услышал ответный раздраженный вздох: – Успокоительное и антидепрессанты, Видаль. Антидепрессанты восстанавливают баланс нейромедиаторов – серотонина, норадреналина. Они не подавляют волю, просто убирают фоновую тревогу, которая мешала вашему мозгу работать, как лишний химический шум. Вы все еще контролируете себя. Просто теперь вам легче это делать. Да, я дал вам это без вашего ведома! Потому что вы услышали про угрозу отека мозга, отказались от лечения, а потом попали в больницу в критическом состоянии. У меня не было времени на переговоры! Альтернативой было вас связать. Или отправлять ваш труп на кремацию. Рейес хотел возразить. Хотел сказать, что это неправильно и преступно, что он не ребенок, в конце концов! Но промолчал. Потому что понял: он бы действительно сбежал, не дождавшись окончания лечения. И, возможно, сейчас был бы действительно мертв. Причин не верить Накамото у него не было. Выходит, док не пытался его сломать. Просто убрал лишний шум. – Сволочь ты, – произнес он наконец тихо и устало. – Врач, – спокойно поправил Накамото. – Один из немногих, кто еще помнит свой долг. – Именно поэтому тебе и отдали медцентр в полное владение, – проворчал Рейес, понемногу успокаиваясь. – Ладно. Кажется, эта твоя дрянь и вправду работает… Та пачка блистеров, которую ты мне дал при выписке – это тоже оно? – В том числе, – сухо подтвердил тот. – И я настоятельно рекомендую завершить полный курс. У вас все? – Да… – Рейес помедлил. – Я продолжу курс, док. – Берегите себя, Видаль, – буркнул Накамото и дал отбой. Рейес выдохнул и нервным жестом провел рукой по затылку, взъерошив волосы. Антидепрессанты, значит. Не пентотал, как он боялся. Ладно… Значит, его вчерашние мысли – это все-таки он сам? Просто без шума, без тревоги и со свежей башкой? – Хорошая новость, – сказал он себе рассудительно. – Значит работаем дальше и пытаемся перестать быть эгоистичной и двуличной скотиной. Мысли сами перескочили на Сару. Рейес нерешительно ей улыбнулся: – Все будет хорошо. Ты жива, я тебя найду. И я тебя люблю. Он поднялся с постели и заставил себя сперва сходить в душ, потом на камбуз – и только после этого засесть перед терминалом, просмотреть новости и почту, отправить новые письма и запросы. Он собрал все материалы в одном файле, отправил его Крест и отправился на Совет Гильдии, как и обещал ей накануне. Мастера должны были окончательно утвердить статус и функции «Легиона Кадары». Совещание шло уже час, и Рейес не слышал ни слова. Он сидел в углу зала, откинувшись на спинку стула, и смотрел на голографическую карту Элея, которая медленно вращалась над столом. Точки. Линии. Сектора. Он знал эту карту наизусть: где проходят патрули кеттов, где их крупные базы. Он мог бы нарисовать ее по памяти – хоть с закрытыми глазами, хоть левой рукой, на любой поверхности. А где был чертов Меридиан и Сара – он не знал. Эта мысль ныла под черепом, как заноза, которую не вытащить. Он пытался ее игнорировать. Пытался слушать Ханну, которая что-то говорила о структуре Легиона. Пытался смотреть на мастеров, которые спорили о численности, оружии, бюджете. И даже порой вставлял короткие реплики. Но заноза была сильнее. Две недели без вестей. А он, вместо того, чтобы мчаться по следу, сидел здесь, с этими людьми, и слушал, как они делят должности. – …и я говорю, что Легион должен возглавить тот, кто знает, что такое война! – голос Паука врезался в его мысли, как нож в масло. – А не тот, кто прогуливался по городу, пока другие воевали! Рейес медленно перевел взгляд на говорившего. Паук, жилистый, смуглый, с татуировками на пол-лица, стоял у стола, уперев кулаки в столешницу. Его глаза горели азартом. Он смотрел не на Крест – на Рейеса. Кажется, взвился после его замечания. – У тебя есть, что сказать, Видаль? – спросил он с вызовом. – Или в кои-то веки нечего? Рейес не ответил. Паук пытался дерзить ему и раньше, черт его знает, почему. На Кадару он заявился с второй волной и скорее всего не слышал про его салочки с кеттами. И ему бы смахнуть эти глупые слова с плеча, как пылинку. Но внутри что-то медленно закипало – тяжелое, вязкое, как смола. – А, ну да, – Паук усмехнулся. – Ты же теперь советник по безопасности. Закадычный дружок Кимы. Говоришь другим, что им делать. Звучит-то солидно. А на деле – просто бумажки перекладываешь. Сидишь и ждешь, пока другие сделают работу. Кто-то из мастеров нервно хохотнул. Паука не останавливали – ждали, что скажет Рейес. Наверное, его статус волновал не только этого типа. Даже Ханна подняла голову от датапада, только пока не вмешалась. Но Рейесу не хотелось зря собачиться с дураками. Хотелось сбежать на «Анубис» и улететь с Кадары, чтобы вытрясти правду о Меридиане с прихлебателей Архонта. Да хоть с него самого! – А может, ты просто боишься, что не справишься? – продолжил Паук, и даже поближе подошел. – Слышал, ты уже не тот, кем был. Говорят, даже летать сейчас не можешь. Или, может, просто занят? Слышал, у тебя появилась… подруга. Или покровительница, а? Неплохие подарочки она тебе делает. А в других областях она так же хороша? Ну, ты по… Рейес даже не понял, как встал и шагнул вперед. Только ощутил, как его кулак врезался в челюсть Паука, и тот мешком повалился на пол. Кто-то вскрикнул, а Ханна намертво вцепилась в его локоть, удерживая руку с пылающим лезвием резотрона. – Видаль! – ее голос был резким, как удар хлыста. – Хватит! Он остановился, тяжело дыша. Паук медленно поднялся, держась за челюсть, и в его взгляде, направленном на раскаленное лезвие, читался страх. – Еще хоть слово о Райдер – и я тебя прикончу, – буднично сообщил Рейес. – А обо мне можешь молоть все, что угодно. Что тебе еще остается, трепло. Крест не отпустила его локоть даже после того, как резотрон втянулся в консоль браслета омни-тула. И смотрела ему в глаза внимательно и изучающе, как будто разглядела что-то новое. – Кого ты видишь в роли главы Легиона? – спросила она вдруг. Рейес моргнул, и желание убивать мгновенно схлынуло. – Что? – Главы Легиона. – Ее голос был спокойным и деловитым. – Ты сказал, что Паук не дорос, и тут я согласна. Тогда кого ты видишь? Рейес промолчал. В голове снова стало пусто, только заноза под черепом. И лицо Сары перед глазами. – Ты не можешь просто ждать, да? – спросила Ханна тихо. – Соберись, Рейес. Он аккуратно убрал ее руку и кивнул. А потом все-таки вспомнил вопрос, и в его голове вспыхнула мысль – быстрая, как выстрел. Зиа. Он не знал, почему подумал именно о ней. Может, потому что она была единственной в Коллективе, кто никогда никого не боялся. Может, потому что она тоже хотела действовать вместо того, чтобы сидеть, сложа руки. А может, потому что он получил от нее шанс – и теперь должен ей его вернуть. – Есть кое-кто на примете, – сказал он вслух. – Зиа Кордье. Ханна удивленно приподняла бровь. – Та, которую обвинили в пособничестве террористам? – И та, которую я буду защищать в суде, – подтвердил он. А, помолчав, усмехнулся: – У нее хватит яиц, чтобы справится с любым отморозком Легиона. А таких, как Паук, она на завтрак ест. Паук, все еще держась за челюсть, посмотрел на него с ненавистью. Кто-то из мастеров открыл рот, чтобы возразить. Но Крест опередила его. – Хорошо, – сказала она просто. – Изначально это был твой проект. Давайте все обсудим. Из Гильдии Рейес отправился к Киме. Увидев его, она подняла взгляд от терминала и тепло улыбнулась: – Ты выглядишь лучше. Как себя чувствуешь? – Переживаю за Сару, – признался он. А после паузы спросил: – Это ты надоумила Накамото накачивать меня успокоительным? Кима склонила голову набок, пытливо высматривая в нем признаки раздражения. Не нашла и улыбнулась шире: – Это было нашим совместным решением, но ответственность за последствия я взяла на себя. – Что, боялись, что устрою скандал? – усмехнулся Рейес. – Боялись, что ты отменишь препараты сразу, как заметишь их действие. Но ты не отменил, – ее взгляд стал серьезным и немного напряженным. – Я знаю, что это насилие, Шена. Но не буду просить прощения, потому что… – Да, да, вы хотели, как лучше, – пробурчал он недовольно. – И у вас даже получилось причинить мне добро. Но больше так, пожалуйста, не делай. И благодарить вас я все равно не буду. – И не надо, – Кима снова расцвела улыбкой. – Мне достаточно того, что ты не злишься. А с Сарой все будет хорошо. Она – умная девочка, и за ней явно присматривают предки. Доверься ей. – Ладно, – Рейес задумчиво опустил взгляд и спросил уже другим, деловым тоном: – Что там по суду? – Почти все готово, – Кима протянула ему датапад. – Следствие завершено. Список обвиняемых утвержден. Судья и присяжные назначены. Крест… Ханна Кунц обеспечит безопасность и подсудимых, и присяжных, и зрителей. Твоя задача – проверить, не упустили ли мы что-то. И решить, будешь ли ты выступать, как обвинитель. – Как защитник, – поправил Рейес, пробежавшись глазами по списку подсудимых. И поднял глаза: – Я буду адвокатом Зиа Кордье. Кима удивленно подняла бровь, но переспрашивать не стала. Знала, что он не станет объяснять. А после короткой паузы кивнула: – Хорошо. По присяжным вопросов нет? Их выбрали жеребьевкой из числа старожилов. Книжник и Змеелов проверили каждого. – Тогда нет, я им доверяю. Позже посмотрю, кто есть, кто, но менять ничего не стану. С выбором судьи тоже согласен на все сто. Судья Санерис была матриархом со спокойным и мудрым взглядом. Рейес видел ее только мельком – та прилетела на Кадару второй волной, в бунте не участвовала и в политические игры не лезла. Она быстро заставила себя уважать даже тех, кто не любил азари, своим суровым и сдержанным достоинством. И Слоан, и «Отверженные» предпочитали держаться от нее подальше, и Санерис отвечала им взаимностью, чаще проводя время в пустоши, чем в городе. Возможно, в прошлом она была юстициаром, потому что с одинаковой эффективностью отстреливала что зарвавшихся «Отверженных», что падальщиков, что бойцов «Коллектива», которые решали, что оружие дает им право на экспроприацию товаров у торговцев. – А кто прокурор? – Мисси, пригласи, пожалуйста, ко мне тоо Контануса, – попросила Кима по селектору. Она упорно, но пока безуспешно вводила в Порт-Кадаре ангарское вежливое обращение «тоо» – что означало «ровня». Принятые на Нексусе «мистер» и «мисс» ей чем-то решительно не понравились. Как только в дверях показался высоченный турианец с красными метками на лице, Рейес радостно ухмыльнулся: – Латиус? – Видаль, – кивнул тот. – Давно не виделись. Это его диверсионная группа взорвала первую базу кеттов на Кадаре. И именно он вел штурмовой отряд во время атаки на Порт-Кадару. Рейес слышал, что после победы Латиус покинул планету. Сразу, как только «Отверженные» принялись наводить свои порядки. А теперь, выходит, вернулся. Хороший знак. – Значит, теперь ты прокурор? – Теперь я честный наемник, – Латиус вернул ему усмешку. – Я согласился помочь йабе Киме, потому что тоже хочу, чтобы город не повторял ошибок Нексуса. Но я не юрист и не умею говорить красиво. – Ты и не должен, – улыбнулась Кима. – Ты должен говорить ясно. А главное – понимать, что случилось на самом деле. – Полные материалы дела тебе передаст Книж… э-э, тоо Герман Гримм. Будут вопросы или неясности – смело обращайся к нему в любое время. Они обсудили некоторые детали процедуры, и турианец ушел. На прощание Рейес с уважением пожал ему руку. Латиус всегда был принципиальным. И если уж взялся за это дело, значит, будет работать честно и от других станет ждать того же. Что ж, с Санерис они точно споются. Честность и Кадара. Кто бы мог подумать… Два дня до суда тянулись бесконечно. Рейес скинул Хайджеру карту со своими пометками – где, по его мнению, можно было сделать удачный налет и взять перспективного информатора. А потом изо всех сил удерживал себя от того, чтобы писать ему через каждые два часа и уточнять детали поисков. Вместо он этого трижды осмотрел здание суда и помещение, в котором тот будет проходить. Дотошно обсудил все меры предосторожности с Крест. Ханна была собрана и деловита, и лишних вопросов не задавала. Он видел, что она справилась бы и без него. Но еще видел, что она не просто не против его присутствия – ей действительно важно его мнение. Сбросив излишек энергии в тренажерке, Рейес прогулялся по Порт-Кадаре. Прошел через рынок, мимо порта, вдоль нижних уровней, слушая, что говорят люди. Громкий процесс обсуждали многие: кто-то с надеждой, кто-то с недоверием, кто-то с удивлением. Но откровенной злобы Рейес не увидел. Особого ажиотажа, впрочем, тоже. Кажется, люди начали привыкать к стабильности, и их больше занимали собственные дела. Благодаря ядру реликтов, в Порт-Кадаре стало куда светлее и ярче – голографические огни рекламы сияли почти так же густо, как на Цитадели. Пожалуй, с ними город выглядел наряднее. Он точно перестал походить на заселенную муравьями помойку и, на наметанный взгляд Рейеса, стал куда безопаснее. По дороге ему пришла в голову отличная мысль, и он отправился в «Тартар». Киан встретил его, как родного – мигом накрыл стол, притащил тот самый, улучшенный, отвар. А от самогона Рейес отказался. Раат отозвался на его приглашение быстро. Поздоровался, присел за стол, и любопытство в его взгляде мешалось с настороженностью. Явно ждал приглашения на какую-нибудь новую опасную авантюру. Рейес не стал его разочаровывать: – У ангара есть такая штука, как гонки? Это когда пилоты ведут свой транспорт по сложному маршруту, чтобы пройти его за максимально короткое время. Я, честно говоря, вообще не видел, чтобы у вас тут были какие-то развлечения кроме вечеринок. Раат тут же принялся доказывать, что ангара любят и умеют развлекаться, но оборвал себя на полуслове и посмотрел на него с подозрением: – Гонок у нас действительно нет. А что? – А то, что это недоразумение надо исправить! Людям нужно отдыхать. Заодно подарим им новый способ заработать. И сделаем Порт-Кадару еще привлекательней, разумеется. Рейес рассказал Раату, приоткрывшему рот от удивления, концепцию тотализатора, и расписал, как можно устроить такое шоу на Кадаре. – Ты предлагаешь устроить гонки? Мне? – переспросил Раат, захлопав глазами. – А почему бы и нет? – Рейес пожал плечами. – Ты знаешь планету, знаешь механиков и разбираешься в транспорте. Раат озадаченно нахмурился: – То есть, ты хочешь нанять меня на работу? – Я предлагаю тебе дело, – поправил Рейес. – Не для меня – для города. Для людей, которым нужны нормальные развлечения. И для тебя – шанс построить что-то свое. – А почему я? Почему сам не берешься? – Потому что хочу участвовать, а не организовывать, – Рейес мечтательно улыбнулся. – Шестьсот с лишним лет этим не занимался. И надо успевать, пока кто-то другой нас не опередил! Он сказал это, и понял, что не шутит. Ему действительно хотелось снова почувствовать эту безумную скорость и не менее безумный азарт в крови. Не для дела – для себя. Это желание было непривычным, но чертовски правильным. Раат задумчиво помолчал, а потом кивнул: – Я подумаю. – Если решишься – я помогу и проассистирую на первых парах. У меня есть кредиты и связи. А у тебя – знание места и людей. Это только кажется сложным. Медики на трассе, поисковые группы, регламент, страховка. Но я тебе все подробно объясню. Я уверен, ты справишься, голова у тебя работает отлично. – Значит, занимался этим, да? – Раат немного расслабился, и тоже поглядел на него с улыбкой. – Давно, когда совсем сопляком был, – Рейес подмигнул. – Воровал чужие тачки, участвовал в гонках, а потом продавал. Если потом было, что продавать. Ну не смотри на меня так! Я и выигрывал тоже. А старше стал, сам гонки проводил... в свободное от службы и контрабанды время. Он поскучнел, вспомнив Терум, и Раат вдруг предложил: – А может, прокатимся? Без гонок, просто так. Я недавно челнок выкупил и отремонтировал. Думал, грузы даарам буду возить… Но, может, ему и другое применение найдется. – Отличная мысль! Разберусь с судом и еще одним делом – и прокатимся. Только, чур за штурвалом ты. Чертов Накамото пока отстранил меня от полетов. Но через месяцок, думаю, уже я тебя прокачу!  А на следующий день Рейес отправился в тюрьму. Остановился перед дверью камеры Зиа и какое-то время не мог заставить себя войти. Не мог понять – действительно ли это необходимо? Сначала он вообще хотел обойтись без личных встреч и удивить Зиа уже во время суда. Но, подумал, что с нее станется отказаться от его услуг прямо там, и получится тупо. Да и вообще, если не говорить, выйдет, будто он решил все за нее. Лишил ее выбора. А он же обещал себе не быть мудаком. Рейес сжал челюсти и постучал, готовясь услышать: «Иди в жопу, Видаль». Что ж. Это и будет ее выбор. Зиа подняла голову, когда он уже вошел, и на ее лице не было удивления. Только усталое спокойствие. – Новые вопросы? – спросила она с легкой насмешкой. – Я рассказала все, что знала, раз двести, не меньше. Рейес помедлил и все же произнес: – Я пришел спросить, позволишь ли ты мне защищать тебя в суде. Зиа на секунду зависла, и Рейес увидел и недоумение, и тревогу, и сомнение, промелькнувшие в ее глазах. А потом она саркастично подняла бровь: – Защищать? Ты? – Я. Все по-честному, не сомневайся. Никакой подставы, никаких подвохов. И никаких условий. Я сделаю все, чтобы тебя освободили прямо в зале суда. Зиа долго молчала, глядя куда-то в стену. Не мигая, как будто пыталась разглядеть что-то за его словами. Он терпеливо ждал. – Почему ты это делаешь? – спросила она наконец. – Благородство вдруг взыграло? Или это способ раздать долги? – Потому что ты действительно заслуживаешь шанса, – отозвался он негромко. – И потому что я хочу попробовать сделать что-то иначе. Она впилась в него внимательным взглядом, и в ее глазах мелькнуло что-то, чего он не смог прочитать. – Хорошо, – Зиа с усилием кивнула. – Делай. Посмотрим, что у тебя получится. Но если ты снова меня предашь, Видаль, я тебя убью. Найду способ. Ты мне веришь? – Верю, – Рейес позволил себе короткую скупую улыбку. – Я знаю, какая ты способная. И это еще одна причина, почему тебе не нужно гнить в тюрьме. До встречи на суде, Кордье. Рейес вышел из камеры и глубоко вздохнул, как будто все время задерживал там дыхание. Он сделал это – спросил, а не приказал. И она согласилась. Это было хорошо... И страшно. Потому что теперь он действительно должен сделать все правильно. Остаток дня Рейес готовился к выступлению. Перечитывал материалы дела, встречался со свидетелями. И даже заглянул на несколько минут к Бобу. А еще – беспрестанно проверял комм. Новых сообщений от Хайджера не было – и от информаторов тоже. Никто понятия не имел, где сейчас «Буря» и ее экипаж. Тревога время от времени вспыхивала в нем, как пламя, но тут же угасала, чтобы снова тлеть тихим ровным жаром. А без таблеток он, наверное, действительно бы лез на стену и кого-нибудь пристрелил. В день суда Рейес заявился в администрацию с рассветом. Вместе с Неженкой и гильдийцами они еще несколько раз проверили и зал, и сканер, установленный на входе. А заодно обыскали все прилегающие помещения. Наружной охраной занимались Змеелов, Вилес и еще десяток человек Ханны. На Сирене сегодня, как и всегда, был мониторинг сетей, а трансляцию из зала суда организовала администрация. Книжник работал за мониторами. А Рейес, в кои-то веки, был на виду: в центре этого увлекательного шоу. И он даже с этим смирился. Почти. Зал бывшего командного пункта кеттов было не узнать. Когда-то здесь пахло озоном и горелым пластиком, а потолок зиял дырами от снарядов. Еще Слоан велела демонтировать искореженную технику и затянуть стены дешевыми, но чистыми панелями, замаскировав следы войны. А Кима и вовсе сумела придать своему конференц-залу лоск, заменив и панели, и освещение, и даже расставив по углам вазоны с местными растениями. В центре зала сейчас стояли тесные ряды раскладных стульев, вдоль стен вились кабели, тянущиеся к переносным софитам. Под потолком неустанно кружили дроны с камерами, фиксируя каждый взгляд и каждое движение. Кондиционер, включенный на полную мощность, едва справлялся с духотой. Воздух был тяжелым, как перед грозой. Судья Санерис вошла в зал последней и торжественно прошествовала за свой стол. На ней было тяжелое азарийское облачение с развевающимися рукавами, и Рейес услышал сдавленные вздохи других азари. Кажется, для них это что-то значило. Неужели он угадал насчет ее статуса? Санерис представилась сама, представила прокурора и защитников – кроме Рейеса их было еще трое. Она звучно зачитала обвинения, а затем обвела строгим взглядом семерых присяжных, которые сидели на платформе чуть ниже нее: – Вы здесь для того, чтобы определить вину подсудимых и решить, кто из них понесет ответственность за взрыв на солнечной электростанции Порт-Кадары, кто будет признан сообщником заговорщиков, а кто назван втянутым в это против своей воли. Вы услышите обвинения каждому из подсудимых, затем слова защиты. А после этого вынесете свое решение. Она перевела взгляд на Латиуса: – Прокурор Контанус, начинайте. Турианец поднялся. Рейес сидел рядом с ним и буквально ощутил, как напряглись его плечи под костяной броней, как скрипнули мандибулы перед тем, как тот заговорил. Рейес внимательно слушал, сидя спиной к залу и чувствуя, как взгляды зрителей прожигают ему затылок. Ну еще бы: советник по безопасности защищает одну из заговорщиц. Конечно, они были заинтригованы. Он бросил косой взгляд на Зиа. Та сидела вместе с остальными обвиняемыми на скамье, огороженной силовым барьером, рядом с ними возвышалась вооруженная охрана. Зиа казалась спокойной, но Рейес слишком хорошо ее знал. Он заметил и чуть подрагивающий угол рта, и крепко сжатые кулаки на коленях. И вдруг подумал, что с ее стороны это было отвагой – довериться тому, кто, по ее мнению, имел все причины окончательно ее уничтожить… Или это было отчаянием. Латиус закончил с вводной и перешел к конкретным обвиняемым. Начал он, как Рейес и предполагал, с ангара-курьеров. Самых безобидных и наверняка обманутых участниках группы. Значит, закончит мерзавцами, которые заложили взрывчатку, уничтожили станцию и убили охрану. По логике прокурора, Зиа была с ними заодно. Значит о ней он заговорит ближе к концу обвинительной части заседания. И Рейес продолжил внимательно слушать, чтобы получше изучить его манеру излагать факты и отыскать в логике уязвимые места. Он был собран и чувствовал, что пока все находится под контролем. И все же не ощущал привычной легкости мысли и куража азарта. Мешало назойливое ощущение, что он находится не там, и занимается не тем, чем нужно. Ему пришлось сцепить пальцы в замок, чтобы не трогать коммуникатор во время заседания. Он успокаивал себя тем, что в конечном итоге это тоже часть помощи Саре. Это помогло, Рейесу даже удалось увлечься происходящим. Но когда Латиус назвал имя Зиа Кордье, азарта по-прежнему не было. Латиус сообщил присяжным, что Зиа занималась контрабандой и в Млечном пути, а значит, была преступницей со стажем. Рассказал, что она вступила в Коллектив, стала командиром ячейки, а потом Шарлатан понизил ее в звании за нарушение приказа. Он пригласил свидетеля – Нила Джонса, молодого контрабандиста, которого Рейес и Сара видели на том складе. Он, запинаясь, рассказал, как Зиа украла груз мистера Видаля и пыталась его чем-то шантажировать. На самого Рейеса он старался не смотреть. Латиус закончил выступление обвинения требованием защитить город от изворотливой и вероломной особы, отправив ее искупать преступления в шахте на астероиде. Зал взволнованно зашумел, давление взглядов на спину Рейеса стало едва выносимым. И, наконец, Санерис дала слово ему. Рейес поднялся с места и обвел взглядом присяжных: торговец, инженер, связист, два техника, два строителя. Люди разных рас, которые прошли через бунт, через тьму, войну и ужас террора. Люди, которые знают цену справедливости. Рейес заговорил негромко, но так, чтобы его услышали все: – Присяжные. Я не буду тратить ваше время напоминая о том, что произошло в ту ночь. Вы уже слышали факты, видели снимки разрушений и знаете имена погибших. Эта боль останется с нами надолго. Но я хочу поговорить о другом: о том, что значит быть кадарцем. И о том, почему женщина, которую обвиняет прокурор, не преступница, а одна из нас. Он сделал паузу. Тишина в зале стала плотной, как бетон. – Вы все помните, откуда мы пришли. Нексус, очереди за водой, скудные пайки и работа без выходных. Помните, как нам раз за разом говорили: «Потерпите». И помните тот день, когда терпение лопнуло. Рейес обвел рукой зал: – Этот город – не подарок, нам пришлось драться за право жить здесь. Мы возродили его из пепла и обломков, из собственных костей. Мы сами встали на ноги, пока Нексус делал вид, что нас не существует. А потом опять столкнулись с унижением и террором. Но не стали его терпеть и вернули себе свободу. И именно поэтому мы не терпим несправедливости. Именно поэтому мы не прощаем тех, кто нас предает. Он повернулся к Зиа. Она сидела прямо, не опуская глаз, и в них не было ни надежды, ни страха. Только ожидание. – Зиа Кордье прилетела сюда позже, чем большинство из вас. У нее не было ни дома, ни семьи, ни друзей в этом городе. Она не участвовала в бунте. Не проливала кровь за эту скалу. Но сделала то, что делает человека своим: приняла нашу боль, как свою. Она увидела, что мы боремся за право жить и сохранять достоинство, и решила, что это стоит риска и пролитой крови. Она присоединилась к Коллективу. И стала одной из лучших. Рейес перевел взгляд на Санерис: – Я хотел бы пригласить свидетелей. Мастера Донграма, который был лучшим вербовщиком Коллектива. И тоо Ханну Кунц, гильдмастера «Гильдии Кадары». Пусть они расскажут, как Зиа Кордье стала Касаткой, и как себя проявила за месяцы борьбы за свободу. Саларианец сообщил, что Зиа была одним из самых заинтересованных его слушателей и откликнулась на его приглашение с большим энтузиазмом – ей хватило нескольких дней, чтобы понять, что ее место в Коллективе. А Ханна кратко, но информативно описала, что смело поручала Касатке самые опасные и сложные задания, потому что видела в ней не только профессионального, но и идейного бойца. Следом Рейес вызвал Влада Потоцкого – Гнедого, подчиненного Зиа из ее ячейки. И тот признался, что участвовал в несанкционированной Шарлатаном операции, после которой их ячейку расформировали. А потом посмотрел на Зиа, и его голос зазвенел от волнения: – Касатка была хорошим и честным командиром! Никогда нас не бросала, всегда шла в бой первой. Мы полностью доверяли ей наши шкуры. У нас не было причин ей не верить! Она убедила нас, что мистер Видаль – аморальный и преступный тип. И что мы должны защитить от него Шарлатана! Мы знали, что нарушаем его приказ, и что нам потом влетит. Но подумали, что оно того стоит, понимаете? Касатка – героиня, а не преступница! Она просто ошиблась! Латиус поднял когтистый палец и вкрадчиво спросил: – Вы сказали, что тоо Кордье убедила вас, что тоо Видаль – преступник. На основании чего она это утверждала? У нее были доказательства? – Были, – буркнул Гнедой, криво усмехнулся и покосился на Рейеса: – Но мы же тут судим Зиа Кордье, а не мистера Видаля, правда? Я скажу только, что наш многоуважаемый эсбэшник тоже не был ангелочком в Млечном пути. – Ваша честь. Я хотел бы попросить прокурора поверить тоо Потоцкому на слово, – вмешался Рейес. – Сейчас речь действительно не обо мне. Многие из нас покинули Млечный путь, чтобы навсегда порвать с прошлым. Санерис спокойно кивнула: – Ваш следующий вопрос, тоо Контанус. Латиус недовольно прижал мандибулы и снова спросил: – Вы знали, что Зиа Кордье – бывшая возлюбленная тоо Видаля?  Зал зашумел, а Рейес до скрипа сжал зубы. Он подозревал, что чертов турианец раскопает и это, и непременно будет размахивать этим фактом перед присяжными. А гребанная Порт-Кадара начнет потом обсасывать новость неделями. Знал. Но кровь к его щекам все равно прилила. Рейес едва удержался, чтоб не заскрипеть зубами слишком уж явно – его остановила только нацеленная на него камера дрона. – Вы считаете, это действительно важно? – спросил он излишне резко. Так, дышать пореже, кулаки разжать. На него все смотрят. Латиус просто делает свою работу, и делает хорошо… Не надо смотреть на него с ненавистью. – Важно, – Латиус ухмыльнулся. – Потому что это объясняет, почему подсудимая так сильно хотела вас дискредитировать, что пошла на преступление. Тоо Потоцкий, вопрос был адресован вам. – Нет, не знал, – Гнедой ошеломленно посмотрел сперва на Зиа, а потом на Рейеса. – Охренеть... – Значит, она скрывала от вас важную информацию. Разве это честно по отношению к команде? – Да какая разница? – Гнедой пожал плечами. – Факт есть факт, это правда неважно. – Но возможно, то преступление было обычным сведением счетов? Местью бывшему. Как вы думаете, только ли из-за подозрений Зиа Кордье собиралась ударить по репутации тоо Видаля? Или было что-то еще? – Я не знаю, – Гнедой нервно сглотнул. – А что, человеку нельзя иметь две цели разом? Латиус прищурился, как кот. Кажется, он вошел во вкус своей роли. Рейес сосредоточился на вдохах и выдохах, глядя мимо него. – Вы сказали, что Зиа Кордье – героиня. Но разве героиня стала бы использовать своих людей в темную, не сказав им всей правды? Разве героиня стала бы рисковать их жизнями ради своих личных целей? – Нашей целью было защитить Шарлатана! – сердито нахмурился Гнедой. – Может, Касатка и ошиблась. И мы тоже ошиблись. Но… – Так почему вы не пришли к Шарлатану и не рассказали о своих подозрениях? Почему Зиа Кордье выбрала путь преступления и нарушения приказа? – перебил его Латиус. Рейес с трудом подавил улыбку, а Гнедой и вовсе рассмеялся с облегчением: – Да потому что мы не знали, кто Шарлатан. Никто этого не знал и не знает до сих пор! Вас тут не было, и вы просто не в курсе, господин прокурор. На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. А потом он снова стал прокурором, уязвленно прижал мандибулы к лицу и признал, что у него вопросов больше нет. Ошибка обвинителя была весомой – она полностью смазала весь пафос нападок Латиуса. По залу прокатились смешки, все зашевелились, перешептываясь. Но зрители замолчали, едва Рейес снова поднялся на подиум. Он сделал паузу, дав людям время переварить услышанное, и заговорил сам: – Зиа Кордье действительно угнала чужой корабль и пыталась меня шантажировать. Но давайте еще раз спросим себя: зачем? Она знала о моих прошлых неблаговидных поступках и искренне считала, что я связан с незаконными операциями. Ей не было известно, что я все это время был частью Коллектива. Но разве это преступление – пытаться защитить своих любым доступным способом? Разве это преступление – пытаться вывести на чистую воду того, кому не доверяешь? Разве каждый из нас на ее месте не поступил бы так же? Я понимаю ее мотивы и не держу на нее зла. Как раз наоборот – уважаю ее бескомпромиссность и преданность Шарлатану. Он сделал очередную паузу, давая присяжным подумать. И именно в этот момент коммуникатор на его руке завибрировал, сообщая о получении важного сообщения. Рейес сглотнул и с громадным усилием вернул свое внимание выступлению. – А теперь самое важное. Прокурор обвиняет Зиа Кордье в пособничестве террористам. В том, что она помогла заговорщикам. И вот здесь я прошу вас быть особенно внимательными. Потому что мой следующий свидетель – Боб Таккер, бывший капитан «Отверженных». Беглый арестант и террорист. Рейес обвел взглядом присяжных – они выглядели потрясенными. Дроны с камерами кружили под потолком, транслируя его слова на весь город. В зале воцарилась мертвая тишина. Санерис невозмутимо разрешила Бобу встать и говорить. Тот угрюмо усмехнулся и бросил косой взгляд на Рейеса. Он ободряюще кивнул и сжал руку с коммом в кулак, не давая себе отвлечься. Разговор накануне суда у них вышел коротким, но плодотворным. Рейес задал всего два вопроса. Действительно ли Боб хочет, чтобы его запомнили, как убийцу, террориста и вымогателя, а не как храброго солдата и защитника города? И действительно ли он предпочтет сгнить на шахте вместо того, чтобы использовать свой опыт и талант, убивая кеттов? – Тебе-то что? Предложение есть, да? – прищурился тот, глядя на Рейеса через решетку. – Просто расскажи присяжным, что делала Кордье перед взрывом. И я замолвлю за тебя словечко. – Поверить тебе на слово, жук навозный? – Боб рассмеялся. А потом вдруг протянул руку сквозь прутья: – Сделка? Пиздишь ты много, но сделки, слышал, не нарушаешь. – Сделка, – подтвердил Рейес и скрепил ее рукопожатием. А теперь внимательно смотрел на Таккера и ждал, что тот скажет. И Боб рассказал правду. Как сначала поверил в предательство Зиа. Но потом заметил, что она помалкивает и держится особняком. – Мы злились на этот город, – признался Боб мрачно. – Слоан была военным гением, а не каким-то там крючкотвором! А ее поносят те, кто сам не сделал ни шиша, и даже мизинца ее не стоит. Мы часто вспоминали, как воевали за Порт-Кадару. Говорили, что взрыв будет не местью, а справедливым наказанием предателям. Кордье только кивала. Я и сказал парням за ней присматривать. И во время операции глаз с нее не спускать… – Он хмуро ухмыльнулся. – И когда она дернулась к тревожной кнопке, ее перехватили. Эта драная кошка сопротивлялась, пришлось вырубить… Ну и все. Остальное к этому делу не относится. Латиус хищно щелкнул мандибулами: – Мистер Таккер, вы являетесь бывшим капитаном «Отверженных», организации, расформированной за преступления против жителей Порт-Кадары. Вы находитесь в зале суда из-за участия в террористическом акте. Почему мы должны верить человеку, который сам признался в том, что готовил взрыв? – Я мог и не говорить. Но выбрал сказать. А верить или нет, ваше дело, – буркнул Боб. – А кому вообще можно верить? Мы все здесь не ангелы, ваша честь, – подал голос Рейес. – Это Порт-Кадара, в конце концов. В зале снова рассмеялись и начали переговариваться. Латиус повысил голос, задавая новый вопрос: – Вы заключили сделку с защитой? Вам обещали что-то в обмен на показания? Боб замялся и бросил новый взгляд на Рейеса. Он усмехнулся и ответил сам: – Я обещал замолвить за него словечко перед присяжными. И в свой черед это сделаю. Но конечный вердикт выносить именно им, ваша честь. Это не ложь, не давление и не подкуп. Просто одно слово в обмен на другое. Латиус дернул шеей и забросал Боба новыми хлесткими вопросами, пытаясь доказать, что Боб – ненадежный свидетель, что его показания противоречивы. Это было умно. Если присяжные засомневаются в искренности Боба, могут засомневаться и в невиновности Зиа. Значит, его задача сделать так, чтобы поверили ему, а не Латиусу. Рейес украдкой посмотрел на адресанта сообщения. Хайджер. Сердце застучало пулеметной очередью, а воздух застрял в глотке. Ему пришлось до боли стиснуть челюсти и вспомнить тезисы своей речи. Рейес прошелся по подиуму, выдерживая паузу, чтобы собраться с мыслями и выровнять дыхание, и негромко начал: – Тоо Контанус говорил о многих вещах. О предательстве, о неуравновешенности и даже корыстности. Но он не пытался отрицать, что Зиа Кордье с легкостью шла на смертельный риск, веря в идею. Она стала командиром Коллектива, потому что верила в свободу. Она пыталась дискредитировать меня перед Шарлатаном, потому что верила, что спасает его от обмана. Она внедрилась в группу террористов, чтобы предотвратить взрыв. Она раз за разом пыталась спасти свой город. А теперь оказалась на скамье подсудимых. Он сделал шаг вперед, приближаясь к присяжным: – Я не буду говорить, что эта женщина невиновна, – Рейес вздохнул. – Она действительно была там, зная о плане, и не рассказав о нем Гильдии. Но Зиа Кордье пыталась остановить террористов! Она спасла патруль, а потом сдалась добровольно и давала честные показания против других. Я не прошу вас закрыть глаза на ее ошибки. Не прошу вас забыть о погибших. Я прошу о другом: о том, чтобы вы увидели в ней себя. Человека, который пришел на Кадару, чтобы начать новую жизнь. Который не был обязан нам помогать, но помогал. Человека, который ошибался, но не предавал. И не раз, и не два рисковал всем – ради нас. Он замолчал на секунду, а потом вновь понизил голос, но динамики разнесли его так, что услышали все: – Мы построили этот город, потому что хотели жить по справедливости. Так давайте же не будем уподобляться Нексусу, который до сих пор судит нас по тому, кем мы были, а не по тому, кем мы стали. Зиа Кордье заслуживает того, чтобы ее судили по ее поступкам. Они говорят громче любых обвинений. Зиа пыталась спасти нас. Была одной из нас. И если мы сейчас отправим ее в тюрьму, мы предадим не ее. Мы предадим себя. Он замолчал, переводя дух. В зале вновь воцарилась тишина: такая, что было слышно, как гудит кондиционер. – Что-то еще, защитник? – спокойно спросила Санерис. – Да, ваша честь. Еще одно слово. О свидетеле, который только что дал показания. Судья кивнула, поощряя продолжать. Он помедлил, собираясь с силами. Браслет омни-тула, казалось, прожигал запястье насквозь. Рейес выдохнул и заговорил суше и жестче, чем до этого: – Боб Таккер только что сам признался в преступлении, и я не собираюсь его отрицать. Он сделал шаг в сторону скамьи, где сидел Боб. Тот смотрел в пол, стиснув челюсти. – Но я напомню вам кое-что. То, что мы предпочли забыть: Боб Таккер командовал одним из самых боеспособных отрядов «Отверженных». Участвовал в штурме Порт-Кадары и воевал с кеттами, пока мы наслаждались безопасностью за стенами города. Его называли героем вполне заслуженно. Он знает тактику кеттов, как никто другой в этом городе, и вооружен знаниями тактики и стратегии Альянса. Боб Таккер – закаленный в боях ветеран. Я не прошу вас простить его. Но прошу подумать: разве разумно списывать в расход человека, который так хорошо умеет воевать? У него свои счеты к кеттам – они обвели его вокруг пальца, использовали, как свою марионетку. Такое не прощают. И мы теперь знаем, что кетты не оставят нас в покое. Они скоро вернутся, и тогда нам понадобятся те, кто умеет держать оружие и знает врага в лицо. Рейес вновь обвел зал взглядом. – Мы не на Нексусе, чтобы выбрасывать людей, потому что они сломались. Мы на Кадаре, где находят применение любой сломанной детали. Боб Таккер сломался. Но он просто солдат, который однажды поверил не тем, и не в то. И если вы дадите ему шанс, он докажет, что заслуживает его. Не словами. Кровью. Своей и кеттской. Он помолчал и услышал, как по рядам побежал взволнованный шепот. – Я предлагаю не милосердие. Я предлагаю прагматизм. Используйте его. Боб Таккер – ценный ресурс. И я говорю вам, как советник по безопасности: сейчас нам нужны такие, как он. Но решать, что делать с моим советом, только вам, и никому другому. Латиус все же не выдержал и тоже поднялся. Он выглядел оскорбленным: – Защита предлагает использовать преступника в военных целях. Это опасный прецедент. Если мы начнем прощать террористов за их полезность, мы потеряем то, ради чего устроили этот суд! – Никто не говорит о прощении, – отозвался Рейес устало и все-таки бросил короткий взгляд на коммуникатор. – Я просил об отсрочке. Пусть он искупит вину не в шахте, а на поле боя. Если он погибнет – погибнет с пользой. Если выживет – суд рассмотрит его дело снова и решит, достаточно ли он сделал, чтобы компенсировать свои преступления. Скоро вы услышите о «Легионе Кадары» и наемниках, которые станут профессиональной армией. Щитом Элея. Пока это только проект. Но поверьте, мы с Ханной Кунц предусмотрим каждую мелочь, чтобы это оружие стало эффективным, смертоносным для кеттов и безопасным для нас. – Суд примет это предложение во внимание при вынесении приговора, – невозмутимо кивнула Санерис. – А теперь заседание продолжается, и слово вновь предоставляется обвинению… Рейес посмотрел на Боба. В его взгляде не было благодарности, только мрачная и темная решимость. Боб кивнул ему – коротко, едва заметно. И Рейес понял: это не было подтверждением завершенной сделки. Это было обещанием. А потом он встретился глазами с Зиа и увидел в них сомнение и задумчивость. Что ж. Он сделал все, что мог. И теперь дело было за присяжными – и за самой Зиа, конечно. В своем последнем слове она была предельно кратка: – Я признаю, что ошибалась. И в мистере Видале, и в решении действовать в одиночку. Я приму наказание со смирением. Но если вы решите меня оправдать, я клянусь, что продолжу защищать этот город. Но уже не как одиночка, а как часть целого. Этот урок я усвоила. Совещание присяжных длилось недолго, и Рейес был им благодарен за это – его терпение почти истощилось. Зиа оправдали. И действительно освободили из-под стражи прямо в зале суда. Заседание продолжилось, и Рейес наконец-то открыл сообщение. Оно было коротким, в четыре слова. Но он почувствовал, что внезапно стал легким, почти невесомым. И абсолютно счастливым. «Райдер нашлась. Она жива». Его губы против воли разошлись в облегченной и глупой улыбке. Дроны наверняка это записали, он породил новые сплетни. Да, плевать. Сара жива! Когда присяжные ушли на очередное совещание, Рейес тоже покинул зал. И когда он почти бежал по коридору, чтобы заявиться в лагерь саларианцев и вытрясти из Хайджера все подробности, его окликнул знакомый голос: – Видаль! Стой! Зиа. Рейес заставил себя послушаться: этот разговор тоже важен. Она подошла к нему с идеально ровной спиной и с маской спокойствия на лице. Лишь дернувшийся уголок рта опять ее выдал. – Ты для этого меня защищал? Для «Легиона Кадары»? Хочешь, чтобы я тоже воевала с кеттами? Она начала сама. Прекрасно! Рейес тихо рассмеялся: – А что? Прекрасная же мысль, Кордье. Почему бы тебе не возглавить Легион? Командовать и строить мужиков ты уже умеешь. А теперь знаешь, что такое второй шанс. Ее глаза на миг расширились: – Шутишь? – Не шучу. Но ты не обязана соглашаться, Кордье. Можешь вернуться на Нексус или продолжить возить контрабанду. Делай все, что хочешь, ты свободна. Она посмотрела на него долгим странным взглядом и кивнула: – Пожалуй, да. Теперь действительно свободна. – Я рад, – Рейес отзеркалил ее короткий кивок. Он не соврал, он и вправду был за нее рад. Но долго держаться за эту мысль не мог. Дружески хлопнул ее по плечу и быстро зашагал прочь, поднимая к лицу коммуникатор: – Змеелов? Бросай все и срочно бери челнок. Полетим в лагерь ополченцев с «Паарчеро».