Глава 19. Рейес

«Вот и все», – подумал он, провожая Сару взглядом до самого выхода. Никаких других мыслей в голове не было, только пустота. В груди – тоже она. …Вот и все… Нет, так нельзя. Рейес с трудом перевел взгляд на мерцающую поверхность ядра. Это – его цель. Он добился цели. Думать нужно об этом. О том, как поскорее довезти ядро до Кадары. Он потянулся к комму на запястье, но понял, что все еще сжимает в руке медпакет. Не прощальный подарок, не последнее милосердие. Просто медицинский компресс, мусор, который нужно выкинуть. И все мысли об этом – следом. Рейес сунул медпакет в карман и набрал код. – Да, босс? – поспешно и испуганно отозвался Пол. Мысль провернулась с глухим скрежетом. А, ну да. Он же накричал на него. И не помнил, за что. Но извиняться сейчас было некогда. – Пригони челнок к пещере, – приказал Рейес отрывисто. – Грузим ядро и перегоняем к Новой Тучанке. – Понял! Только, босс… Тут… э-э, Грог интересуется, когда именно мы их всех заберем? Ему опять потребовалось усилие, чтобы понять, о чем речь. Его тошнило и вдобавок жутко разболелась голова. Звуки не желали складываться в слова. Да и мир слегка двоился, не давая сфокусировать взгляд. – Я ему уже сказал. Сразу, как только синтезируем лекарство. Это займет время. А потом пригоним за ними корвет. – Видаль… – Пол перешел на шепот. – А может ты сам, ну… ему об этом скажешь? Честно говоря, я как-то не готов спорить с разъяренным кроганом. – Хорошо. Сейчас приду. Но челнок все равно пригони. Рейес быстро зашагал к строению, которое Грог именовал «командным центром». Он помнил, что ему нужно спешить. Но почему? Мысль ускользала. Ах, да. Чтобы опередить Сару и ее визит к Норде. С той станется попытаться отобрать ядро силой. Но раздражения почему-то не было – ни на Норду, ни на Грога, который его задерживал. Пустота держала слишком крепко. Вот и хорошо. Увидев его, Грог расхохотался: – Это девчонка так тебя разукрасила? – Первопроходец, – машинально поправил Рейес. – Сестра Варки и Грена, если это тебе о чем-то говорит. Но ядро у меня, и я не намерен задерживаться на Элаадене дальше. – Ха, – Грог чуть наклонил голову. – Так вот, мяготелый. Мои парни хотят знать подробности! Куда прилетим, чё там делать будем. Он забубнил что-то своим грубым низким голосом. И Рейес вдруг осознал, что не понимает, о чем они говорят. Грог фыркнул: – Эй! Ты вообще здесь, человек? Рейес моргнул и сипло выдавил: – Продолжай. Начало разговора пришлось склеивать в голове из кусочков. Но он все-таки сообразил, что Грог просто вымогает новую взятку. С облегчением распечатал чип на пару сотен кредитов и вернулся на склад. Грог – проблема, с которой он будет разбираться позже. И сбоящая голова – тоже. Рейес рекрутировал двух кроганов на погрузку ядра и, наконец, покинул «Ночлежку». Челнок, разумеется, опередил вездеход, и на взлетной площадке никто не обратил на них внимания. Рейес переложил кабели и предохранители из своего рюкзака в небольшой контейнер и сунул в руки Полу: – А теперь лети навстречу «Кочевнику». Я скину его сигнатуру. Он нуждается в ремонте. Поможешь им, если понадобится. А я возвращаюсь на Кадару. Буду на связи, как обычно. – Как скажешь, босс, – Пол кивнул и с непонятным сомнением уточнил: – С тобой точно все в порядке? – Все нормально, – Рейес нахмурился: – Все, не тормози, лети. Дальше я тут сам. Автопогрузчик «Анубиса» занес ядро в трюм. Рейес медленно и тщательно закрепил контейнер и снабдил его, на всякий случай, амортизирующим каркасом. Поверх затянул фиксирующей сетью, попадая по защелкам не с первого раза. Неаккуратно, будто был пьяным в сопли, поднял корабль в воздух, вышел из атмосферы, вбил курс на Кадару, уже сохраненный в памяти «Анубиса». И когда тот благополучно ушел в сверхсвет, с облегчением перевел шаттл на автопилот и откинулся в кресле. Вроде бы ничего особенно не сделал, но его трясло, а со лба катился пот. Только короткий отдых не помог, потому неоформленные мысли начали возвращаться. – Не думать, я сказал, – велел он себе грубо. Четыре дня. У него четыре дня на то, чтобы долететь, не спятить и не сдохнуть по дороге, а весь ремонт, как назло, был уже закончен. Ну ничего. Он что-нибудь придумает. Рейес встал, превозмогая головокружение и дурацкую слабость, и отправился на камбуз: там осталась немытая посуда. Он принялся скидывать в посудомойку грязные миски и тарелки, но как только коснулся кружки, из которой двое суток назад пила Сара, почувствовал удар током. И замер. А потом медленно-медленно провел пальцем по краю ободка, которого касались ее губы. Вспомнил, как они изгибались в улыбке. Как шептали его имя. Какими сладкими были на вкус, как припухали от его поцелуев… И понял, что ему не хватает воздуха. Рейес резко закинул кружку к остальной посуде и слишком сильно ткнул в кнопку на панели. Нельзя, нельзя об этом думать. Нельзя. Он сморгнул пелену перед глазами, достал моющие средства и виброщетки и отдраил камбуз так, что тот начал не просто блестеть, а сиять. А потом осознал, что еще одно движение, и тошнота вместе с головной болью вырубят его прямо на полу. Собрался встать и пойти в каюту, но не мог заставить себя пошевелиться. Так и сидел на полу, таращась в стену, и не слишком понимая, где находится. А когда, наконец, поднялся, мир качнулся, и ему пришлось ухватиться за край стола, чтобы не упасть, и переждать, пока сознание прояснится. Первым, что он увидел в каюте, была неприбранная постель. Рейес приблизился к ней медленно и осторожно, словно боялся вспугнуть. Сел на самый край, слегка коснулся рукой подушки... И словно наяву увидел разметанные по ней темные волосы, и лицо с влажными полуоткрытыми губами, и глаза, глядящие с нежностью и страстью… Он стиснул зубы так, что поврежденная челюсть заболела с новой силой. – Ты понимаешь, старичок, – треснувшим голосом произнес Рейес. – Ты ведь уже никогда не будешь таким, как раньше. «Анубис» не ответил. Рейес рассмеялся, и его смех прозвучал в пустой каюте громко и дико. Он встал с кровати и распахнул шкафчик. Бутылка с киановским самогоном лежала с самого края, призывно поблескивая металлическим боком. Рейес посмотрел на нее долгим взглядом, а потом отодвинул, достал упаковку со снотворным и закинул в рот сразу две таблетки. – Не нужно мне сниться, пожалуйста… – попросил он еле слышно, уже проваливаясь в темноту. Но она, конечно же, приснилась. Когда Рейес подлетал к Кадаре, его слегка попустило. Голова все еще адски болела, но в ней хотя бы задерживалось больше одной мысли за раз. А сердце… А сердце никто не спрашивал. С орбиты Порт-Кадара выглядела странно – будто призрак города, который он помнил. Освещенными оставались лишь посадочные площадки, да и те помигивали аварийными огоньками, а не прожекторами, как раньше. Город был погружен во тьму – лишь медицинский центр и администрация светились яркими островками. А еще редкие огоньки дронов, снующих туда-сюда, да фонари патрулей давали понять, что жизнь тут все еще есть. Рейес глубоко вдохнул и выдохнул. Ничего. Он привез ядро, все было не напрасно. Он не даст городу умереть. – Шаттл N-503 «Анубис» запрашивает посадку по протоколу экстренной важности, – произнес Рейес на открытой волне диспетчерской. Хотя на самом деле, связался и с Кимой, и с Крест, еще на Элаадене. Его уже ждали. Но когда ситуация летит псу под хвост, на людей хорошо влияет соблюдение ритуалов. Ядро под усиленной охраной перенесли в уже переоборудованное техническое помещение Гильдии. И с подходящей инфраструктурой, и рядом с администрацией, и в безопасности. А Рейес, не тратя времени даром, отправился в администрацию. Кима открыла рабочее совещание, когда он еще снимал куртку. В зале были Том Форрест, Книжник, Браш, Риш, Сирена и еще двое инженеров из Гильдии. На голографической панели уже сияло изображение ядра – снимок, который он тоже выслал с Элаадена. – Что мы уже о нем знаем? – спросила Кима, глядя на Тома. – Немного, – признался тот. – Только экстраполяции и аналогии с уже изученными реликтами. Предположительно, мощность сопоставима с парой-тройкой электростанций, которая у нас была. Но нам неизвестен тип его подключения. Разъемы на снимке я не вижу. Возможно, энергия передается через поле. Его нужно изучать, Кима. Пока это гадание на кофейной гуще. Рейес скинул на панель подробные сканограммы, вытащенные из терминала Стракса: – Это должно помочь, хотя работал не специалист. – На исследования уйдет два дня минимум, и это оптимистический прогноз, – отозвался Браш вцепляясь взглядом в линии энергетических потоков, закрученных странной четырехмерной фигурой. – Если я смогу провести собственное глубокое неразрушающее сканирование. Нам в команду потребуется не только физик, но и математик. И Лайана Раадав, она сейчас на Айе. Она работала с ядрами реликтов. Было бы неплохо ее добыть. – Добудем, – пообещала Кима уверенно. – Я свяжусь с Мошаэ и Пааран, ангара за совместное исследование еще и приплатят. Обеспечу видеоконференцию по квантовой связи, если потребуется. И сразу начинайте искать способ подключить это к нашей сети. Научная ценность вторична. Если нет разъемов – создайте их. – Сколько времени займет создание новой распределительной станции? – повернулся Рейес к Форресту. От резкого движения его опять затошнило. – Если найдутся подходящие запчасти – дня четыре, – сказал Том. – Если придется конструировать и создавать приемники с нуля… Неделя минимум, даже если все техники Порт-Кадары перейдут на круглосуточный режим работы. – У нас нет недели, – отрезал Рейес. – Город уже умирает. Думайте! Ищите решения, рассматривайте даже самые бредовые идеи. Объяви, что тот, кто придумает лучшее решение, получит премию, или отпуск на Айе, или собственный дом в Хаарфеле – да что угодно! Но результат нужен как можно скорее. Кима, что я пропустил? Какая у нас обстановка прямо сейчас? – Посадки кораблей ограничены, – вздохнула та. – Свет есть только на главных стыковочных узлах. Межсекторные шлюзы между уровнями обесточены, замки переведены на ручное управление. Люди не могут свободно перемещаться между секторами. Это создает дополнительные проблемы с логистикой и безопасностью. Диспетчерская и доки в приоритете, без них мы не сможем контролировать поток кораблей. Если порт встанет, нам всем конец. Приоритет для медцентра и для администрации, как координационного центра. Водоснабжение и канализация – вторая очередь. Держатся на резервных генераторах, но они почти истощились. Агромодули уже отключены, посевы умерли. Засеем новые, было бы кому этим заниматься. Заводы встали, частные предприятия тоже. Жилые районы обесточены. Но раз работы нет – нет и кредитов. Люди начали голодать. Пришлось снова ввести пайки. Пока наших запасов хватает, но это тоже ненадолго. Рейес мрачно кивнул, голова отомстила новым взрывом боли: – Книжник, как люди? – Волнений пока нет, – отозвался тот спокойно. – Ведем работу по изоляции самых горячих до того, как они реально взбаламутят воду. Пятеро в изоляторе, остальным хватило разъяснительной беседы в Гильдии. Но Вилес вчера представила доклад. Есть те, кто пока ждет и смотрит. Если дня через три ничего не изменится, они могут начать действовать. Крест в курсе, гильдийцы готовы к подавлению беспорядков. Доклад по расследованию теракта нужен? – Нет, через час соберемся отдельно, у меня в кабинете, – качать головой Рейес не стал, ограничился легким движение плеч. – Сейчас только ядро. – Тогда у меня пока все, – кивнул Книжник. – Я сделаю сегодня выступление по ситуации, дам микрофон Тому и Брашу, они расскажут, что новый источник уже у нас, и идет работа над его подключением, – Кима легонько хлопнула ладонью по столу: – Ну все, работаем! А когда все разошлись, она внимательно посмотрела на Рейеса: – Шена, ты хорошо себя чувствуешь? Он зачем-то сунул руку в карман, нащупав медпакет: – Конечно. Что за вопрос? – Ты выглядишь еще хуже, чем перед отлетом. Я надеялась, что ты отдохнешь хотя бы в полете… На Элаадене было настолько тяжело? – Нет… – Рейес на миг прикрыл глаза, а потом все же выдавил: – …и да. Кстати, будешь готовить выступление, не забудь сообщить, что ядро безвозмездно передано Кадаре Первопроходцем Райдер. – Что? – Кима встрепенулась. – Сара была там? Вы виделись?.. Вы… вы поссорились, да? – Это неважно, – холодно отрезал он, убеждая скорее себя, чем ее. – Ядро здесь. Все было не зря… Ладно, Кима, хватит расспросов, меня ждет куча работы. Я обещал, что прищучу тех, кто это сделал, и мне не терпится начать. – Рейес, – повысила она голос. – Если даже я, не человек, вижу, что ты выглядишь нездоровым, значит, скорее всего так и есть. Ты не хочешь со мной говорить – хорошо, имеешь право. Но обязательно покажись доктору Накамото. Или хотя бы медсанботу. Если ты себя угробишь, Кадаре легче не станет. – Не начинай, – поморщился он. – Ладно, будет время, загляну к Риото. – У тебя не будет времени, я же тебя знаю! – в воздухе запахло озоном, Кима снова разозлилась. – Пообещай, что сходишь к нему сегодня! – Хватит на меня давить! – вспылил Рейес. – Я сам знаю, что мне делать! Все, Кима, хватит. Мне некогда с тобой спорить. Он зашагал к выходу. И услышал в спину: – Я вызову доктора Накамото сюда, Шена. Я не позволю тебе себя загубить. Когда Рейес вошел в свой кабинет, его уже ждала вся его команда в полном составе: Книжник, Сирена, Неженка, Вилес и Змеелов. На его столе лежали датапады с допросами, а на голографической панели висела схема с именами и связями. В холодной пустоте внутри него что-то шевельнулось: они его ждали. Они в нем нуждались. – Докладывайте, – велел Рейес со скупой короткой улыбкой, садясь за стол. Книжник ответил кивком, и в его глазах блестела гордость за свою работу: – Мы поймали двоих, которые сбежали с места взрыва, в тот же день. Касатка рассказала все сразу, ну, ты знаешь. Активно помогала следствию, раскаивалась и все такое. Хотели ее даже из камеры под домашний арест отправить, так не захотела, представляешь? – От этого имени Рейесу сделалось еще гаже, хотя казалось, куда больше-то? – Эжен тоже сдал всех почти сразу, даже давить не пришлось. Сам перепугался, думал рванет слабее. Боб держался дольше всех, но его мы тоже переубедили. В итоге картина такая: инициаторы – группа ангара, в прошлом связанных с Роекаар. Они злы на тебя и на Первопроходца Райдер за то, что вы уничтожили их базу. Считают, что вы убили их родственников. – Я действительно убил их родственников, – заметил Рейес ровно. – И не жалею об этом. Террористы и убийцы должны понимать, что будет, когда их поймают. Это была не только карательная акция, но и урок. Но я хочу знать, как они вышли на Боба. – Хах, вот ты и проговорился! – вдруг воскликнул Книжник. – Я всегда знал, что это была именно твоя операция. И значит Шарлатан – это ты! Вилес, гони полтинник! – Да ты сам гонишь, – вскинулась та. – Натянуто, как глаз на ж… Бездоказательно, в общем. – Давайте продолжим, – предложил Рейес, делая вид, что этот разговор его совершенно не касается. – А, Боб, точно. На него выйти было нетрудно, сам понимаешь. Он же ныл, не затыкаясь, как сильно его обидели, – хмыкнул Книжник. – Интереснее другое – как он ушел от наблюдения? Он же был на принудительных работах, ему полагалось быть все время на виду. Крест ведет внутреннее расследование. Но это пока неважно. Сирена, покажи. – Ему отправляли шифрованные послания, – та вывела на голопанель новую схему. – Мы перехватили несколько. Связь шла через децентрализованную сеть с использованием узлов-ретрансляторов. Я сама так делала: ключи от разных слоев хранились на разных серверах, это делает сообщение не отслеживаемым. Но мне удалось вычислить, что это ангарская сеть. Они использовали старые коды Сопротивления, которые остались после войны с кеттами. – Значит, кто-то из Сопротивления им помог, – сказал Рейес задумчиво. – Или кто-то, кто был связан с Сопротивлением. – Мы уже проверяем, – влез Змеелов. – Пока ничего не нашли. Но есть еще кое-что, – он подвинул ему один из датападов: – Ангара-исполнители приносили запчасти для взрывного устройства. Они работали в порту, на складах, в мастерских. Что-то ворованное, что-то купленное на рынке. А что-то, завезенное помимо порта. Мы нашли одного посредника – он уже дал показания. Назвал троих, которые организовывали доставку. Почти все тоже ангара. Рейес немного проморгался, пробежал глазами по тексту и процедил: – Это уже не случайные люди. Это организованная группа, которая четко понимает, что делает. Вопрос – кто их координировал? – Вопрос, – согласился Книжник. – И нам с этим помогает твой старый знакомый, Раат Доргун. На голопанели замерцала карты Драуллира с отмеченными красным точками. – Старые убежища Роекаар. Раат говорит, большинство из них пустуют, но некоторые могут использоваться до сих пор. Те, кто заказал взрыв, могут прятаться в одном из них. Устроим рейд, как в старые времена? – голос Книжника зазвенел азартом. – Нет, – Рейес, забывшись, опять хмуро покачал головой и невольно поморщился от очередного приступа боли. – Тот, кто все это заварил, должен находиться в эпицентре событий, а не отсиживаться в пещерах. Странно, что след вообще туда ведет. Я потом поговорю с Раатом сам. Но пока все выглядит так, как будто у нас тут завелась новая ячейка Роекаар, которая нарочно подставила «Отверженных». – В точку! – радостно согласился Змеелов. – Но это же полная херня, – Рейес сердито стукнул по столу ладонью. – Это вообще не в их стиле! Ты же помнишь, чем они занимались – резали случайных бедолаг и запугивали всех остальных. Тут что-то не то… – Да ладно тебе, шеф, – протянул Змеелов обиженно. – Не выгорело с прошлыми методами, вот и выучили новые трюки. – Что-то не сходится, – Рейес снова взял датапад и пробежался по именам. – Еще и контрабанда запчастей для взрывных устройств. У нас же свободный порт! Мы не Нексус какой-нибудь. Тут можно привозить все, что хочешь, кроме рабов. Зачем везти эти устройства тайком? В общем, копаем дальше. А рейд устроить всегда успеем… И вообще, не исключено, что этот след – какая-то ловушка. После совещания к нему все-таки заглянул Накамото, просветил его сканером на несколько рядов и уставился с выражением, которое нельзя было назвать ни сочувствием, ни осуждением. Так смотрят на какую-нибудь бактерию под микроскопом: – У вас черепно-мозговая травма. Когда это случилось? – Несколько дней назад, – буркнул Рейес неохотно. – И вы не обратились к врачу? – Я был занят. Добавлять: «И я заслужил», – он не стал. – Понимаю, – кивнул Накамото с ледяной вежливостью. – В добавок к сотрясению у вас хроническое нервное истощение на фоне стресса, инсомнии, недостаточности питания и снижения дофаминового индекса. Это в разы замедляет восстановление. Я также вижу признаки того, что вы регулярно принимаете стимуляторы. Они маскируют симптомы и не дают вам вовремя остановиться. Ваш организм работает на последнем резерве, которого, честно говоря, уже не осталось. – Я в порядке, – возразил Рейес, не глядя на доктора. Ему просто хотелось, чтобы он поскорее ушел. – Нет, – отрезал тот. – Не в порядке. Если вы продолжите в том же духе, через две-три недели рискуете получить эпилептический статус или необратимое когнитивное снижение вплоть до деменции! А что еще хуже, в вашем состоянии любая перегрузка может спровоцировать отек мозга. У нас нет оборудования для экстренной декомпрессии. Если это случится, я не смогу вам помочь. – Да-да, я понял, – Рейес потер висок и нетерпеливо покосился на свой терминал. Разбирать написанные строчки было куда проще, чем чужие слова, которые гудели нудным роем насекомых. – Вы не поняли, – тяжело вздохнул Накамото. – Вы меня не слушаете, потому что не можете сосредоточиться. Я хочу, чтобы вы легли в стационар хотя бы на сутки. – Да вы шутите, док, – Рейес очнулся и посмотрел на него, поджав губы. – Это исключено. Никакого стационара, пока не заработает новая электростанция. – Надеюсь, вы до этого доживете, – Накамото с возмущением сунул руки в карманы. – Хорошо. Тогда я прямо сейчас введу вам препараты, снижающие риск отека и стабилизирующие кровообращение. И пропишу снотворное, успокоительное, обезболивающее и курс витаминов. Это не заменит отдыха и реабилитации, но я хотя бы зафиксирую в карте, что предупреждал вас. И по моему скромному мнению, вам нужен не терапевт, а психиатр. Рейес, пообещав себе, что после открытия электростанции обязательно явится в медцентр сам, засиделся за материалами расследования до поздней ночи. Складывал мозаику так и этак, переписывал имена в разные столбцы, выстраивал между ними связи. Но ангара не были одной семьей, и часто даже не были между собой знакомы. И это уже не лезло ни в какие ворота! Даже в банду люди приходили через знакомых. А тут какие-то спящие агенты на ровном месте… Чьи агенты, мать их так? Следующие четыре дня он провел, будто в горячке – стимуляторы и обезбол работали из рук вон плохо. Голова болела уже постоянно и совершенно не помогала мыслить связно. Зато боль помогала гнать ненужные воспоминания. Переговоры с поставщиками чередовались с повторными допросами арестованных, а совещания в администрации и в Гильдии – с мозговым штурмом ангарских шифров. Спал Рейес паршиво – постоянно снились кошмары. То кромешный ад Элизиума, то камера на Теруме, то те самые проклятые контейнеры, которые ломались изнутри, и оттуда выползали изломанные полурастерзанные трупы. Выползали и бросались на него. И в день открытия новой электростанции, превзошедшей все самые смелые их надежды, Рейес понял, что Накамото накаркал. Что он имеет шанс вырубиться прямо посреди церемонии, по настоянию Кимы обставленной с особенной помпой. От выступления Рейес отказался, предпочтя снова следить за церемонией из маленькой душной комнаты с кучей мониторов. Слова не имели значения. Только выражения лиц, позы, положения рук. Его дублировал целый отряд наблюдателей – от Неженки, привычно засевшей со снайперкой на крыше, до гильдийцев в штатском, рассредоточенных по площади. Рейес ждал любой пакости, но не той, которую устроило его собственное тело. Большую часть речей он тупо прослушал. Отметил только, что было много ангара, и даже какое-то начальство с Нексуса. А вот Сары не было. Ее пригласили, но вместо нее прилетел Хайджер, Первопроходец саларианцев. Рейес говорил себе, что понимает, почему она отказалась, но в груди все равно свербело. В какой-то момент он напрягся, всматриваясь в подозрительного мужика в мешковатой одежде, а потом звуки стали гулкими и смазанными, будто он ушел под воду, а лица сделались неразличимыми, как горсть рассыпанных конфетти. Тело налилось свинцом, а воздух застрял где-то посреди грудины. Рейес мотнул головой, прогоняя нахлынувшую слабость и тошноту. Следом запищало в ушах – так мерзко и пронзительно, что ему показалось, что он вот-вот оглохнет.    – Твою мать, – пробормотал Рейес растеряно, но не услышал сам себя. Только визгливый писк и грохочущий гул собственного пульса. Он почти наощупь набрал код Книжника и, стараясь артикулировать почетче, велел: – Живо сюда, смени меня… Кажется, я… Договорить не дал жуткий приступ тошноты, перетерпеть который оказалось настоящим подвигом. Рейес неуклюже сполз с кресла, скрючившись на полу в позе эмбриона, и постарался дышать ровно. Но каждый вдох срывался на всхлип, будто легкие отказывались расправляться, а сознание уплывало, окончательно унося с собой и слух, и зрение. Последним, что он увидел, было склоненное над ним, плохо различимое лицо Книжника. Его губы шевелились, но Рейес не услышал ни слова. На него упала абсолютная тишина. Тишина той проклятой камеры на Теруме. Он опять валялся на холодном металлическом полу, приходя в себя после очередного допроса. Так значит, он и не выходил оттуда? И все просто привиделось ему в бреду? Очухался Рейес в лазарете. Это было понятно по тихо попискивающим приборам, которые обступили его койку, по прозрачным мерцающим наклейкам диффузных капельниц на обеих руках и приятному теплу медицинских патчей на висках, горле и груди. Он не на Теруме. Он жив и его лечат. Это немного успокаивало. А вот что совершенно не успокаивало, так это то, что мир перед глазами стал чудовищно четким, стерильным и плоским, как картинка в визоре. Пожалуй, это была работа контактных линз-стабилизаторов. Рейес про такое слышал – они насильно выпрямляли картинку, не давая ей плыть. Но стоило моргнуть, линза мягко затуманивалась, принуждая мозг к отдыху. Похожие штуки проделали с его ушами – неощутимые вкладыши гасили все звуки, даже собственное дыхание он слышал, как шелест ветра в микрофон. И любая попытка резко повернуть или хотя бы приподнять голову тут же награждала его слепотой: линзы и вкладыши синхронно вырубали сенсорику. Рейес отстраненно уставился в потолок. Сбежать не выйдет – Накамото буквально отключил ему органы чувств по кусочкам, оставив только право дышать. Но, что странно, злиться не получалось. Только обижаться, что оборудование, закупленное на его деньги, превратилось в удерживающий его поводок. Противная, вязкая апатия накрыла его, как чужое, слишком теплое одеяло. Док явно вкатил ему мощное успокоительное. Рейес решил, что это подло. И даже эта мысль вышла какой-то сонной. Он как раз лениво раздумывал, не вытащить ли к чертям эти линзы и не вернуться ли к работе назло всему, когда в его крошечную палату зашли Накомото и Кима. – Долго мне тут торчать? – спросил Рейес вместо приветствия. – Неделю минимум, – непреклонно заявил Накмото. Его голос доносился с металлическим эхом, будто он говорил через плотный фильтр. – У меня нет регенерационной капсулы Альянса, а у вас острый вестибулярный криз на фоне истощения мозга и сенсорной депривации. И, подозреваю, реактивацией ПТСР. Вы бредили, Видаль. И довольно громко. – Пиздец, – выдохнул Рейес еле слышно. Спрашивать, что именно он выболтал, и просить, чтобы слышавшие помалкивали, было бесполезно. Это Кадара. Вряд ли здесь можно рассчитывать на медицинскую тайну. Просто, мать его так, отлично. А, впрочем, не все ли равно? – Как он сейчас, доктор? – тихо спросила Кима. – Удовлетворительно. Но если пациент прервет лечение, состояние снова ухудшится. Что приведет к инвалидизации или смерти. – Рейес Видаль, – произнесла Кима официально. – Поскольку сейчас я являюсь вашим работодателем, я официально отстраняю вас от всех дел сроком на семь дней. И только попробуй встать с койки. Я сама тебя к ней привяжу, – добавила она уже нормальным, слегка рассерженным тоном. – Ну, я вас оставлю, пожалуй, – пробурчал Накмото. – Если что-то понадобится, есть кнопка вызова медбота. Ах да. Чип вашего омни-тула заблокирован по просьбе градоправительницы. Администрация медцентра за это ответственности не несет. – Кима! – Рейес уставился на нее с вялым осуждением. А та с куда большим возмущением посмотрела на него в ответ: – Я тебя предупреждала, Шена, и не раз. Нельзя так над собой издеваться! Ты себя едва не уморил до смерти! И если ты не можешь остановиться сам, тебя остановят те, кто тебя любит. Он моргнул, и линзы на несколько мгновений выключили ему свет. «Любят». Она разговаривает с ним, как с ребенком. Еще конфету предложила бы. Рейес вздохнул. Но вообще-то она опять права. Гробить себя было неправильно – ему еще столько нужно сделать! Всего неделя. Наверное, ничего страшного не случится, если он побудет здесь? Как-то же Кадара выживала, пока он шел на сверхсвете? – Ладно. Раз я уже тут, буду лечиться, – проворчал Рейес. – Но мне же необязательно бездельничать? Позови сюда Книжника, мы просто кое-что обсудим… – Шена, отчего ты бежишь? – вдруг тихо спросила Кима, не сводя с него ярких печальных глаз. – Разве я бегу? – криво усмехнулся он. – Я здесь, валяюсь на койке. Захочешь – не сбежишь. – Вот именно. Ты бежишь в работу, постоянно. Раньше ты таким не был. Скажи, когда ты в последний раз делал что-то просто для собственного удовольствия? Теперь Рейес зажмурился сам, чтобы перетерпеть острый удар горечи, который, как сломанное ребро, проткнул грудь даже сквозь одеяло искусственной апатии. Он снова увидел разметанные по его подушке темные волосы, и сияющий взгляд, и припухшие губы… «Я столько раз отказывал себе в счастье, – мелькнуло в голове. – И взял те два дня в долг у своей совести». – На Элаадене, – ответил он почти шепотом. – И до сих пор… Рейес замолчал, не решаясь признаться вслух. – Жалеешь? – еле слышно подсказала Кима. – Нет, – качнул он головой и вновь на несколько мгновений ослеп. А потом сказал привычную и безопасную полуправду: – Я ей сильно задолжал. И счет все еще не оплачен. Но задолжал ведь не только я, вся Кадара у нее в долгу. – Да, я знаю. Ты же слышал мою речь на открытии? Столько дифирамбов я еще никому не пела. Даже сегодня в чатах только о Райдер и говорят. – Хорошо, – Рейес сглотнул. – Но этого мало. Слова – это просто слова. Его челюсти снова свело от невозможности все объяснить Саре. Рассказать, как он за все благодарен. Как ценит те часы, когда они были вместе. Как хочет сделать подарок – ей, чудесной девушке с улыбчивым ртом, а не Первопроходцу Райдер. Да просто любит ее, черт возьми! Только его время уже ушло. – Шена, – Кима ласково коснулась его кисти. – Если хочешь поговорить, я уже здесь. – Спасибо, – его ладонь нерешительно сжала ее пальцы. – Я не уверен… что умею. Не знаю. Это сложно, Кима. Как будто, если я расскажу, то все случится снова, уже окончательно, понимаешь? Она опять грустно улыбнулась: – Но это уже случилось. И ты держишь все, будто в рюкзаке за своей спиной. Несешь и несешь, словно сам себя приговорил. Только ты не обязан это нести, слышишь? – Я предал ее Кима, – он и сам не понял, как его губы смогли уронить эти слова. – Ради ядра. Не поверил, что она… Ей нужна была Норда, она сама это сказала! – Его кулаки сжались, а писк приборов в изголовье вдруг стал заполошным. – Я думал, что смогу все объяснить. Извинюсь. Компенсирую. Это как… отсроченная честность, понимаешь? Я думал про спасение Кадары, а не про нас! И что? Кадару я спас. Но разрушил ее. И себя. Рука Кимы на миг замерла, а потом снова его погладила. Она вздохнула и тихо произнесла: – Да, ты сделал глупость, Шена. Но я понимаю, почему ты ее сделал. Я вижу, что для тебя значит Кадара. Потому что служу ей так же верно, как ты... Просто… в следующий раз попроси помощи. Не знаю, почему ты думаешь, будто можешь решать все только в одиночку. Ты не один. У тебя есть союзники. А могут быть и друзья – если ты им позволишь. Принимать помощь – не значит стать слабее. Это значит стать в два раза сильнее. Эти слова были слишком хороши, чтобы в них поверить. Рейеса опять накрыло ужасным ощущением дежавю: он добровольно выбалтывает самые сокровенные секреты и разговаривает в отключке. Может, Накомото ввел ему что-то кроме успокоительных? Что-то вроде той дряни, которой его накачивали эсбэшники на Теруме? Злости все еще не было, но продолжать разговор резко расхотелось. – Спасибо, что навестила, Кима, – сухо сказал он. – Но у тебя дел невпроворот, а мне нужно больше спать, чтобы поскорее отсюда выйти. Она бросила на него цепкий, внимательный взгляд и кивнула: – Конечно. Поправляйся, Рейес. На всякий случай предупрежу, что тут ты в полной безопасности. Я попросила Крест поставить твою палату под охрану. Мало ли что. Вдруг кто-то решит, что беспомощный глава СБ – отличная цель для мести. И чтобы он не удрал отсюда сам, конечно. – Я понял, – проворчал Рейес. – Пока, Кима. Скоро увидимся. Первые двое суток он действительно отсыпался, и тут дело явно не обошлось без препаратов. Потом головная боль и тошнота отступили, и Рейес начал тяготиться бездельем и одиночеством. Накомото милостиво разрешил слушать музыку. А еще – болтать с охраной и посетителями, но только недолго и не о делах. И на том спасибо. Парни оказались из новичков и помнили его по Нексусу, а не по Коллективу. И послушать, что они рассказывают про Гильдию и Порт-Кадару оказалось занятно. И неожиданно приятно. В их словах было много удивления и надежды – как будто то, ради чего они прилетели в Андромеду, наконец-то начало сбываться. Визит Раата тоже его порадовал. Парень сперва смущался, будто не очень понимал, зачем пришел, но потом они разговорились, и болтали так легко, как будто не было этого груза вины, подозрений и сомнений. Рейес подумал, что они могли подружиться – тогда, в самом начале, до того, как ошибки Слоан развели их по разным лагерям. А вдруг Кима права, вдруг, если бы он не оттолкнул его тогда, Раат не пошел бы искать правду у Роекаар? Прощаясь, Раат крепко пожал ему руку и тепло улыбнулся. Так, значит, еще не поздно начать эту дружбу заново? На четвертый день Накомото наконец-то снял с него гарнитуру сенсорной депривации и отправил на физиотерапию – восстанавливать баланс и дыхалку. А вечером к нему заглянули Книжник и Вилес. – Мы на минутку, – заявил Книжник, водрузив ему на стол объемный термос. – Это тебе от Киана, Накамото одобрил. А это от Кимы, – на стол отправился контейнер с дофаром. – А это от Крест. На столе появился маленький голопроектор. Книжник щелкнул кнопкой, и вместо стены возникло маленькое голубое озеро, обрамленное густыми красно-фиолетовыми зарослями таэлка. Рейес узнал эту долину в Хаарфеле: он порой летал сюда просто посидеть и поглядеть на небо. И даже подумывал как-нибудь свозить туда Сару… Так. Стоп. Об этом думать не надо. В общем, хорошее местечко. Красивое. – Спасибо, – пробормотал он, не очень понимая, что добавить еще. – А это от нас, – заключил Книжник, и на столе появилась качественная голограмма новой электростанции. Рейес усмехнулся. Здание тоже было по-своему красивым. Высоким, белым, чистым и новым. Совсем не похожим на порт-кадарские строения, собранные из всякого мусора. А на ее стене красовалась подсвеченная неоном табличка: «Эта электростанция построена при участии неравнодушных горожан и Первопроходца Сары Райдер. В знак доверия и надежды. Помним и благодарим». Он быстро отвел взгляд, даже увидеть ее имя оказалось больно и сладко враз. – Так как у вас дела? – спросил Рейес, чтобы скрыть собственное смятение. – Замечательно! – хохотнула Вилес. – Ты был прав, это оказались не Роекаар, а чертовы кетты. Их за жопу, конечно, не схватить, но ткнуть в них мордой всех причастных было очень приятно! – Кетты, ну конечно! – Рейес с досадой стукнул себя кулаком по колену. – Выйду отсюда и уволюсь к чертям. И целый заговор проворонил, и заказчиков не вычислил… – Да брось, шеф, ты у нас красавчик – сразу понял, что там что-то не то. Если бы не ты, хрен бы мы так быстро эту сеть накрыли. А в горах была ловушка – как ты и сказал. Дронами ее разминировали. А сунулись бы сами – и все, улетели бы на орбиту, – попытался его утешить Книжник. Но Рейес лишь недовольно покачал головой. Наверное, чертов Накамото был прав, и из-за хронического недосыпа башка у него и вправду стала варить хуже. – Вы настоящие молодцы! – похвалил Рейес вполне искренне. – Все сами раскрутили, настоящие профи. Книжник и Вилес переглянулись с похожими самодовольными ухмылками. – И не только мы молодцы, шеф, – спохватилась Вилес. – Крест тоже хваткий лидер! Твой проект с Легионом Кадары, он же продвигается. Лекарство от последствий криозаморозки уже протестировали, обе наши химические лаборатории только его и производят. «Коготь» за падальщиками Элаадена уже вылетел. И даже базу «Альфа» в Драуллире уже привели в порядок, все готово для новых жильцов. Кстати, «Бету» Кима и Крест передали саларианцам. Они там сейчас новобранцев тренируют, их Хайджер привез. – Ого, – протянул Рейес, не зная, радоваться ли ему новостям или огорчаться, что все снова обошлись без него. – А еще у нас тут сейчас полно гостей. Ангара-ученые со всего Элея слетелись, в очередь записываются, чтобы с твоим ядром поработать. И с Нексуса тоже приперлись. Кима действительно берет с них за это за это кредиты, представляешь? – Книжник его сомнений не заметил и продолжил вываливать хорошие новости. – И с Элааденом она договорилась – продала им наши солнечные панели. А еще наладила поставки заряженных аккумуляторов. Бюджет наполняется на глазах. – Здорово, – кивнул Рейес сдержанно. Если они так хорошо справляются сами, зачем он им тогда вообще сдался? – Эй, шеф, ты чего? Заболтали мы тебя? Давай, выздоравливай быстрее, – Книжник по-дружески ткнул его кулаком в плечо. – Нам еще суд над террористами устраивать, без тебя никак. Когда дверь за Книжником и Вилес закрылась, тишина в палате сделалась какой-то особенно громкой. В ней словно все еще висели слова: «Мы справились без тебя». Услышать их оказалось… Больно? Досадно? Страшно? Он стал тем, кто всегда держит все под контролем. Тем, без кого все рухнет. Он строил новую жизнь здесь, на Кадаре. Был полезен – и потому существовал. И даже гордился тем, что он – полезная функция. А теперь они справились без него. Рейес медленно открутил крышку термоса, плеснул в кружку горячий отвар, отпил. Глупо отрицать: он построил систему, которая может работать без его постоянного присутствия. Гильдия, команда, Кима – они замечательно умеют думать сами. И все-таки он им нужен. Не как тот, кто раздает указания, а… как кто? Эти подарки. Эта забота. И еще более ценная штука – принятие. Зиа ведь рассказала им о работорговле, а они не ушли, не посмотрели с отвращением. Они действительно его уважали за то, кто он сейчас. А кто он сейчас? Подлец, дурак и трус. Это правда. Но другая правда в том, что он действительно создал что-то, что имеет значение. Что-то настоящее. Рейес сделал новый глоток и только сейчас распробовал вкус – Киан явно сделал работу над ошибками, отвар получился по-настоящему вкусным. Может, он тоже сможет сделать работу над ошибками? Например, перестанет врать тем, кого любит? И вместо того, чтобы тащить вину в себе, положит что-то на другую чашу весов? Рука сама потянулась к комму, и Рейес с досадой поморщился, вспомнив, что тот заблокирован. Хорошо. Пусть не сейчас, но он все-таки напишет ей письмо. Не извинения – исповедь. И не потому, что он ждет прощения, а потому что Сара имеет право знать правду. Вечером шестого дня комм ему разблокировали, и первым, что увидел Рейес, была дюжина пропущенных звонков от Алекса. Он тут же вызвал его сам, чувствуя, как кровь снова тревожным барабаном застучала в висках. – Что-то с Сарой?! – спросил он, едва Стажер принял вызов. – Рейес! Ну хоть ты отозвался, я тут с ума чуть не сошел, – в голосе Алекса облегчение мешалось с испугом. – А про Райдер я как раз у тебя хотел спросить! Значит, ты сейчас не с ней? – Нет! – рявкнул он в ответ. – Где она?! – В том-то и дело, что никто не знает! Даже Сид! «Буря» полетела на Элааден, потом мы получили сообщение про ядро. А потом – ничего… Уже две недели ни слуху, ни духу! Хайджера тоже нет, может, он с ней? Рейес медленно опустился на койку и потянул вниз ворот больничной рубашки, ставший вдруг ужасно тесным. – Хайджер на Кадаре, – негромко ответил он. – Вместе с сотней саларианцев-ополченцев. А Сарисса? Она на Нексусе? – Да, прилетала недавно, а потом снова куда-то умчалась, – немного удивленно отозвался Адекс. – Ты думаешь, к ней? – Нет, Стажер, не думаю, – проговаривать слова вдруг сделалось необычайно сложным. – Я почти уверен, что Сара полетела на Меридиан. Одна. Я слышал, как она говорила, что обойдется без Норды и Сариссы… Это из-за него. Из-за проклятого ядра, которое Сара отдала ему, а не Норде! Один корабль – против целого флота, против Архонта, против чертовой неизвестности! А если она… Ворот впился в горло, как удавка, окончательно перекрыв воздух. Рейес дернул сильнее и услышал треск рвущейся ткани. – Одна? И что же… что нам теперь делать?! – в голосе Алекса была паника. Его собственная паника пока молчала, лишь разогнала кровь в его жилах до сумасшедшей скорости и запустила сердце на форсаже. – Стажер, ты верующий? – тихо спросил Рейес. – Нет, – помолчав, ответил тот. – Жаль. Я вот тоже нет. Могли бы хотя бы молиться. А так остается только ждать. Ждать и верить, Алекс. У нее все получится. Закончив разговор, Рейес обвел помутневшим взглядом палату, ища, что бы расколотить об стену. Паника рвалась наружу, требовала уничтожить все вокруг. Потому что – зачем оно все, если Сары не станет? Мир перестал быть прежним. Вместо мыслей в голове стоял гул – низкий, вибрирующий. Но стук крови в ушах заглушал любой звук. Стены палаты вдруг стали слишком близкими. Они смыкались, отбирая воздух, которого и так не было. Рейес встал, не чувствуя ног, потому что не мог сидеть. Он захлебывался этим гулом, этим жжением вместо вдоха. Этим животным, глубинным страхом. А потом глубоко вдохнул, выдохнул и прижал ладонь к холодной стене в попытке остудить клокочущий в груди жар. Стоял и дышал, возвращая себе контроль. Ждать и верить, да, Видаль? А ты умеешь? – Научусь, – глухо пообещал он то ли себе, то ли Саре. Она жива. Он будет верить в это, даже если вера – единственное, что у него осталось. Сара жива, потому что полетела одна, решив сменить тактику – он же слышал, как она это сказала. Значит это пока не бой, а разведка. Или шпионская миссия. Ей что-то там нужно. Так нужно, что Сара решила рискнуть. Но она не дура и не самоубийца, у нее наверняка есть план. Она обязательно вернется. Дышать стало чуть легче. Но армия ей все-таки нужна. Да им всем она нужна! Пока кетты хозяйничают в Элее, хрен им, а не спокойная жизнь! Взорванная электростанция – доказательство. И он создаст для нее армию. Из мусора, сброда, преступников и пиратов – ну, тут уж привередничать не приходится. Он даст им идею и способ заработать – а значит, смысл и самоуважение. Всем на свете нужны смысл и самоуважение, даже сброду и преступникам. И за это умирают куда охотнее, чем за кредиты. Рейес еще раз глубоко вздохнул и набрал код Крест: – Ханна, Книжник рассказал, что ты взялась за мой проект с Легионом Кадары? У меня есть несколько идей. Приходи, кое-что обсудим.