Часть 1: Пепел Драконьего Камня. Глава 1. Дикий огонь

— Дракарис! Дракарис, Фантом! — Висэль разочарованно выдохнул, смотря на своего дракона, который абсолютно не реагировал на команду даже после третьей попытки. Существо только удивлённо поворачивало голову в бок и круглыми глазами цвета утреннего неба непонимающе смотрело на хозяина, будто впервые слышало эти непонятные слова. Фантом был ещё молод, его чёрная чешуя отливала синевой, как глубокое море в шторм, а гребень на спине ещё не до конца оформился, топорщась неровными шипами. Крылья, сложенные вдоль тела, казались слишком большими для его возраста — перепонки туго натянуты, с едва заметными серебристыми прожилками. Дракон стоял на четырех лапах, лениво помахивая хвостом, и всё его существо выражало полнейшее равнодушие к учебной дисциплине. Эйсэль тихо рассмеялся, закрывая глаза. Он улыбнулся, посмотрев на брата. — Похоже, Фантом сегодня не в настроении учиться. Он тоже знает, что сегодня праздник! Близнецы были почти точной копией своего отца: те же синие волосы и голубые глаза. Но если Висэль держался с важностью наследника, выпрямив спину и сжав губы, то Эйсэль казался мягче, улыбчивее, и в его взгляде ещё оставалось то детское любопытство, которое старший брат уже так старался скрывать. — Наверняка, мой принц, — улыбнулся один из наставников мальчиков. Мужчина посмотрел в сторону замка, а затем перевёл взгляд на двух своих учеников, — Закончим на этом сегодня. Время близится к ужину, а вам ещё нужно успеть переодеться. Отправляйтесь в замок. Мальчики едва не засветились от счастья и кивнули, убежав по хрустящему снегу. Их тёмно-красные плащи с вышитым на спинах трёхглавым драконом развевались на ветру, меховые оторочки сверкали каплями тающего снега. Под плащами виднелись добротные шерстяные камзолы — чёрный у Висэля, тёмно-серый у Эйсэля — расшитые серебряной нитью по вороту и рукавам. Их наставник улыбнулся и покачал головой, заводя Фантома обратно в логово. Дракон помедлил, задержав взгляд на убежавших детях, и в его голубых глазах мелькнуло что-то похожее на тоску. Но всё же он послушался и, довольно фыркнув, зашёл в тёмное подземелье, где пахло серой и старым пеплом. Сегодня был десятый день рождения юных принцев, Висэля и Эйсэля Таргариенов. Висэль, старший из близнецов, появился на свет на минуту раньше брата, и эта минута сделала его наследником Железного трона, так как у нынешней королевы не было детей и преемников. Эйсэль же, как младший ребенок, должен был унаследовать Драконий Камень после своего отца Винсента Таргариена. Драконий Камень с раннего утра готовился к торжеству. Слуги украшали замок, занимались готовкой праздничного ужина и торта. Родители мальчиков, Винсент и Рейчел, ещё с утра поздравили своих именинников. Сыновья были их отрадой, и каждый в Семи Королевствах знал, насколько Таргариены любили и берегли своих единственных наследников. Вернувшись в крепость, мальчики были помыты и переодеты. Танака, их старший слуга, поправил их одежды и выпрямился. Старик был высок и сух, как зимний дуб. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, хранило следы былой суровости, но глаза смотрели на мальчиков с мягкостью, которую он не позволял себе проявлять перед посторонними. Одет он был в строгий чёрный камзол без всяких украшений, только на груди серебряная брошь с драконом указывала на его службу дому Таргариенов. Танака посмотрел на время и улыбнулся. — Юные принцы должны немного подождать. Поиграйте пока в комнате, скоро я позову вас к ужину. Вы же не хотите испортить себе сюрприз? Мальчики поджали губы и покачали головами. Танака рассмеялся и кивнул: — Только не мните костюмы. Слуга ушел, оставив детей одних. Драконий Камень встречал закат в багрянце. Солнце опускалось за море, окрашивая стены крепости в красные и розовые цвета и отражаясь в окнах золотыми огнями. Цитадель Таргариенов возвышалась на острове, похожая на спящего зверя: тяжёлые базальтовые стены, сложенные из тёмного камня, напоминали чешую дракона; башни вздымались, как шеи, готовые вырваться в небо; а главные ворота, высеченные в виде пасти чудовища, смотрели на море, словно высматривая добычу. Только шум прибоя нарушал покой каменного зверя да крики чаек, круживших над скалами. Винсент стоял у окон зала совета, глядя, как последние лучи золотят драконьи зубы, скалы, что окаймляли гавань. Ему было двадцать семь лет, синие волосы ещё не тронула седина, и старость не подкралась к благородному лицу. Но в синих глазах затаилась та тяжесть, что появляется у тех, кто слишком долго ждёт беды. Одет он был в длинный чёрный сюртук с красной вышивкой — цвета дома Таргариенов, но без излишней пышности. Дверь заскрипела, и через пару секунд мужчина почувствовал прикосновение нежной руки на своей пояснице. Рейчел встала рядом и повернула голову, посмотрев ему в глаза. Она была красива той мягкой красотой, что не боится времени. Светлые волосы, доставшиеся ей от дома Тирелл, она убирала в сложную причёску, открывая высокий лоб и изящную шею. Платье из тёмно-синего бархата плотно облегало фигуру, рукава спадали почти до пола, а на груди сверкала брошь в виде летящего дракона — подарок мужа на их первую годовщину. — Все думаешь о том сне, мой принц? Винсент выдохнул, опустив голову. Он не мог скрывать свое беспокойство от жены. Одиннадцать лет назад, в ночь перед их свадьбой, ему приснился драконий вещий сон, что в день рождения его детей случится страшный пожар, который унесет множество жизней и повлечет за собой череду бедствий для их рода. Никому Винсент не рассказывал об этом сне, кроме своей жены, и каждый год четырнадцатого декабря Винсент проводил в напряжении с натянутой улыбкой, молясь, чтобы пробила полночь и день завершился. — Прошло уже столько лет, и каждый день наших мальчиков проходит со смехом и счастьем. Оставь это. Возможно, это просто сон, без всякого значения. — Рейчел улыбнулась, гладя мужа по спине. Винсент покачал головой. — Это у Тиреллов просто сны. У Ланнистеров, у Старков… У Таргариенов — нет. — У твоего отца нет вещих снов. У твоей матери не было, у твоей тёти и сестры — тоже. Винсент, откуда ты знаешь… — Я знаю, и всё. Перестань спорить со мной. — Винсент нахмурился, подняв подбородок и продолжив смотреть вдаль. Рейчел лишь фыркнула на него и убрала руку. — Как скажешь. Приходи на ужин через полчаса. Слуги почти закончили. Она развернулась и пошла к выходу из зала, когда послышался треск. Взрыв разорвал тишину заката. Каменная крепость впервые за многие столетия пошатнулась. Пол под ногами дрогнул, с потолка посыпалась крошка, смешанная с вековой пылью. Рейчел вскрикнула, и её крик утонул в грохоте второй волны, на этот раз ближе, оглушительнее. Воздух наполнился запахом серы и жжёного масла, тем сладковато-едким смрадом, что бывает только у Дикого огня. Винсент повернулся лицом к жене и лишь краем глаза увидел летящий в него зелёный свет. Стрела, чей наконечник пылал изумрудным пламенем, вонзилась ему в спину. На мгновение он почувствовал острую боль, а затем жар, от которого перехватило дыхание. Тело вспыхнуло, а вслед за ним и весь зал. Разлетевшийся по Драконьему Камню грохот третьего взрыва унёс с собой две королевские жизни. Висэль и Эйсэль, игравшие на кровати в деревянных рыцарей, с криками упали на пол после первого рокота. Стены их комнаты дрожали, с потолка сыпалась штукатурка, люстра с восковыми свечами раскачивалась, отбрасывая дикие, пляшущие тени. — Что это?! — Я не знаю! Затем второй взрыв и сразу третий. Мальчики прижались друг к другу в ужасе, не переставая кричать, но звук тонул в диком дребезге, что разрывал ночь. Сквозь окна пробивался зловещий зелёный свет, пахло гарью, и этот запах забивался в ноздри, вызывая тошноту. — Надо прятаться! — Надо бежать! Висэль схватил младшего за руку и рывком потянул его к двери. Они выбежали из комнаты, в панике мчась по коридорам. Стены тряслись, с потолка падали камни, за окнами больше не было видно золотых лучей заката, только вспышки Дикого огня, что лизали небо. Дети пробежали мимо столовой, украшенной к празднику гирляндами из хвои и серебряными лентами. Мимо развалившегося тронного зала, наполовину обрушившегося и завалившего проход. Они свернули в боковой коридор, что вёл к выходу. — А как же папа?! А где мама?! — вскрикивал Эйсэль, спотыкаясь и едва не падая. — Беги! — Висэль тянул его, не оглядываясь, хотя слёзы уже застилали глаза. Послышался рев дракона, пронзительный, полный боли и ярости. Где-то кричали люди. Они увидели в конце коридора силуэт Танаки. Старик повернулся к ним лицом, и дети впервые увидели в его глазах животный ужас. Его чёрный камзол был разорван, в его руке блестел меч, на щеке алела свежая ссадина, но он держался на ногах, преграждая им путь. — Нет! Уходите! — закричал он, и голос его сорвался. — Не сюда! — Тана… Последний слог не слетел с их губ. Из-за спины Танаки вынырнули алые тени. Люди в длинных балахонах цвета запёкшейся крови. Их лица скрывали капюшоны, на груди алело пламя. Один из них взмахнул рукой, и Эйсэль почувствовал, как мир уходит из-под ног. Последнее, что промелькнуло перед его глазами, красные плащи, искажённое лицо Танаки, бросающегося вперёд с обнажённым мечом, а затем… темнота. В подземелье Драконьего Камня взбешённый Фантом рвал цепи. Чешуя его встала дыбом, глаза пылали яростью и страхом, а из пасти вырывались клубы дыма. Дракон чуял огонь и смерть, чуял запах крови, что пропитывал стены, и понимал: его хозяева в беде. Рёв его сотрясал каменные своды, с потолка посыпались мелкие камни, но удержать его было некому: наставник, что завёл его в логово, погиб при первом же взрыве, и теперь только цепи, вмурованные в скалу, сдерживали зверя. Фантом рванулся ещё раз, и железо не выдержало. С лязгом, похожим на предсмертный крик, цепи разорвались. Дракон расправил крылья, ударил ими, поднимая вихрь пепла, и взмыл вверх, проламывая каменный потолок. Осколки базальта и горящие балки посыпались на него, но он не чувствовал боли, только ярость. Он вырвался на свободу, оставляя за собой кровавый след от порезов, и взмыл в ночное небо. С высоты он видел, как горит его дом. Зелёные языки лизали башни, драконьи зубы окутались дымом, гавань пылала. Фантом кружил над крепостью, издавая пронзительные крики, звал, но ответа не было. Только треск огня и рёв ветра. Он летал до тех пор, пока последняя башня не рухнула, погребая под собой то, что осталось от его хозяев. И тогда чёрный дракон развернулся и улетел прочь, туда, где ещё не было огня, где море сливалось с небом, оставляя за собой лишь алую полосу заката, похожую на кровоточащую рану.

***

Весть о пожаре на Драконьем Камне разлетелась по Семи Королевствам быстрее полета дракона. В Красный замок стекались вестники с каждым часом, и каждый приносил всё более страшные подробности: Дикий огонь, красные фигуры в ночи, гибель всех, кто был в замке в ту ночь. Не осталось ни слуг, ни стражников, ни… самих хозяев. Убийство Винсента и Рейчел Таргариенов, пропажа единственных наследников Висэля и Эйсэля. Крепость стояла практически в руинах, все убиты, драконы ранены. Красный замок встречал скорбную весть в мрачном величии. Тронный зал, вытянутый и суровый, напоминал брюхо каменного зверя. Высокие стрельчатые окна пропускали скудный зимний свет, падающий полосами на чёрный мраморный пол. По бокам зала, между колоннами, выстроились королевские гвардейцы в блестящих шлемах и золотых плащах, неподвижные, как статуи. В дальнем конце, на возвышении из ступеней, возвышался Железный трон — чудовищная конструкция из тысячи мечей, принесённых в дар завоевателями. Лезвия торчали во все стороны, скрещивались, образовывая спинку и подлокотники; некоторые были сломаны, другие всё ещё хранили пятна старой крови. Говорили, что трон сам выбирает, кому на нём сидеть, и неосторожного правителя он резал без пощады. Сейчас на этом троне восседала королева Виктория Таргариен. Ей было пятьдесят два года, и время совершенно не пожалело её. Длинные седые волосы собраны в сложную причёску из множества кос; лицо, бледное и морщинистое, едва хранило черты той холодной красоты, что когда-то сводила с ума лордов Семи Королевств. Глаза выцвели до бледно-зеленого цвета, словно сама королева давно уже смотрела на мир сквозь туман. На ней было платье из чёрного шёлка, расшитое золотыми драконами по подолу и рукавам; высокий воротник обвивала тонкая цепь из рубинов, и каждый камень напоминал каплю крови. Корона, золотой обруч с семью острыми зубцами, плотно сидела на её голове, будто прибитая гвоздями. Железный трон требовал величия. Королева сидела прямо, почти не касаясь спинки, её лицо было непроницаемо, как зимнее море. Она выслушивала доклады, не перебивая, и только тонкие пальцы сжимали подлокотники так, что побелели костяшки. — Лорд Винсент и леди Рейчел… — начал было десница, но Виктория подняла руку. — Их сыновья? — голос королевы был спокоен, но в этом спокойствии чувствовалась сталь. — Не найдены, Ваше Величество. Тела… тел не обнаружено. Но завалы… — Они живы, — вперёд выступила леди Фрэнсис Мормонт, сжимая руки в кулаки. Фрэнсис была женщиной крепкой, собранной, в свои двадцать девять она казалась выкованной из того же сурового металла, что и её нынешний дом — Медвежий остров. Длинные серебряные волосы, напоминающие об её истинном происхождении из рода Таргариенов, были собраны по-северному, без украшений. Лицо с чёткими скулами, прямой нос, решительный подбородок, в её чертах угадывался отец, и глаза, светло-фиолетовые, смотрели также серьёзно. Она была одета в дорожный костюм: кожаный дублет, поверх которого накинут плащ из медвежьего меха. Она прибыла прямо с дороги, не успев переодеться в придворное платье. На поясе висел меч с рукоятью, украшенной головой медведя, Фрэнсис никогда не расставалась с оружием, даже в Красном замке. — Они, эти сектанты, наверняка забрали их для своих ритуалов. Ваше Величество, прикажите отправиться на их поиски, я обязана найти племянников! Виктория закрыла глаза и подняла руку, останавливая женщину. — Леди Фрэнсис, я соболезную Вам, Ваш брат был достойным мужчиной. Вы потеряли брата, невестку и… пока что… племянников. Но расследование этого злодеяния возьмёт на себя корона. Я не допущу, чтобы частные поиски создавали панику. Всякая попытка вести самостоятельное расследование будет расцениваться как измена. Всем лордам лучше вернуться на свои земли и усилить охрану территории, чтобы не допустить повтора этого несчастья. Она обвела взглядом присутствующих, остановившись на Фрэнсис Мормонт, которая стояла, бледная как полотно, сжав губы в тонкую линию. К ней подошёл её муж Алексис Мормонт — высокий, светловолосый, с аккуратными усами и спокойными голубыми глазами. Он был одет в добротный чёрный камзол с серебряной брошью в виде медведя, и его рука легла на локоть жены мягко, но крепко, словно он боялся, что она бросится вперёд. — Мои люди займутся этим, — закончила Виктория. — Вы получите ответы, леди Фрэнсис. Клянусь Семерыми. В зале воцарилась тишина, нарушаемая только шёпотом. Фрэнсис не проронила ни слова. Она лишь коротко кивнула, развернулась и пошла к выходу из тронного зала, чеканя шаг. Алексис последовал за ней, бросив на трон короткий, тяжёлый взгляд. Виктория, медленно выдохнув, стала опускаться обратно на трон. Мормонты не успели выйти в коридор, как за их спинами раздался голос, обратив на себя внимание всех присутствующих лордов и леди в зале. — Это бесчеловечно. Фрэнсис обернулась. Из толпы к королеве вышел её отец, Адриан Таргариен, Всадник чудовища и Сумасшедший принц по прозвищу Гробовщик. Он был высок, даже выше, чем запомнила его Фрэнсис в последнюю их встречу. Его шаги громкие, резкий стук каблуков отбивался от стен и потолка. Его походка казалась неестественной, хищной, как у старого лиса, выходящего на охоту. Серебряные волосы лежали жёсткими прядями на его прямой спине, кое-где тронутыми пепельной, едва различимой в серебряной копне, сединой; они падали на плечи и грудь, небрежно, без всякой причёски, словно ему было плевать на обычаи двора. Лицо его было гладко и красиво, изрезано небольшими морщинами лишь около глаз. Они появились не столько от возраста, сколько от горя и ярости, которые он носил в себе все эти годы. Высокие скулы, острый подбородок, тонкие бледные и сухие губы, сжатые в нить. Из красоты его лица и величия его стана выбивались только глаза. Ярко зеленые, настолько, что, казалось, они должны светиться в темноте, как у нечисти. Даже сейчас они горели тем лихорадочным огнём, который и заставил народ прозвать его Сумасшедшим принцем. Одет он был не по-придворному: кожаный дублет, потёртый и прожжённый в нескольких местах, высокие сапоги на каблуках, тёмный плащ без украшений, только на плече прицеплена застёжка в виде драконьей головы с сапфирами на месте глаза. На поясе покоился меч в простых ножнах, рукоять его была обмотана старой, выцветшей кожей, и пальцы Адриана то и дело сжимали её, будто он готов был обнажить клинок в любую секунду. За этой простотой и внешней беднотой оружия мало кто мог разглядеть древнейшую валирийскую сталь, унёсшую тысячи жизней. За ним, словно тень, тянулась смертельная аура, вокруг него воздух становился тяжелее, холоднее от драконьей ярости. Королева спокойно спросила: — Что? — Вы слышали. Это бесчеловечно, — голос Гробовщика был хриплым и низким, разлетаясь по залу, — Вы запрещаете Фрэнсис искать её племянников. Вы запрещаете мне искать моих внуков. Вы запрещаете роду Таргариен искать своих наследников. Виктория устало вздохнула. Этот мужчина уже несколько десятков лет не давал ей спокойно дышать. — Расследованием займется корона. — Корона?! Которая сидит в Красном замке уже который год?! Пока Ваши золотые плащи выйдут за пределы столицы, эти ублюдки увезут их за Стену! — Лорд Адриан! — Королева прикрикнула, поднимаясь с трона. — Моего сына убили! Мою невестку убили! Моих внуков похитили ублюдки в красном! И я должен сидеть и ждать, пока их найдут смазливые позолоченные ебланы?! — Молчать! Вслед за криком Виктории стражники подняли мечи и направили их на Гробовщика. Тот сильнее сжал ладонь на рукояти меча, его трясло от гнева. — Расследованием займется корона! Я отдала приказ, и никто не посмеет его оспаривать! Если ты будешь летать на своем драконе день и ночь по Семи Королевствам — это вызовет панику народа! Твое чудовище кошмарит людей. — Да плевать мне на народ! — Адриан прокричал практически в отчаянии, — Мои внуки в опасности! А мы сидим здесь, решая, кому дозволено их искать, а кому нет! Речь идёт о нашем роде, Виктория! О наших наследниках! О твоих! Как можешь ты запрещать мне искать их?! Гробовщик хрипло выдохнул, опустив руки, и смотря на свою свояченицу. Виктория молчала, смотря на мужчину в ответ. Она знала характер Гробовщика и также понимала, что переубедить его практически невозможно. Сложив руки перед собой, она ответила: — Вы правы, Лорд Адриан. Если мои люди не найдут мальчиков в течение недели, я обращусь к Вам за помощью. У Фрэнсис, слушавшей этот спор, приоткрылся рот от шока. Неделя? Так долго? Гробовщик же совершенно не выглядел удивленным. Он всплеснул руками, развернулся и ушел из зала, даже не удосужившись ответить Королеве. Фрэнсис услышала, как отец, проходя мимо неё, пробормотал: — В пекло это всё… Даже если мне придётся сжечь полкоролевства, я найду их. Фрэнсис хотела окликнуть его, но слова застряли в горле. Она знала этот взгляд. Она уже видела отца однажды таким, когда её мать, Клодия, лежала на постаменте, завёрнутая в похоронную ткань, а Адриан, стоявший в цепях и охраняемый стражниками, смотрел на тело своей жены и шептал что-то, чего никто не мог разобрать. — Что он сделает? — тихо спросил Алексис. Фрэнсис покачала головой. — Не знаю, — сказала она. — Но мы должны найти детей раньше, чем он.

***

В ту же ночь Гробовщик поднялся в небо на своей драконице. Старого зверя звали Коса Смерти. Самка была огромной и старше любого из ныне живущих драконов. Её чешуя отливала серебром, как луна в зимнюю ночь, но в тенях она казалась почти чёрной, сливаясь с ночным небом. Гребень на спине состоял из длинных, изогнутых шипов. На основании шеи крепилось кожаное черное седло, украшенное железными черепами. Ходили слухи, что один из черепов принадлежал Клодии Таргариен, почившей жены Гробовщика. Крылья Косы, расправленные в полёте, могли спокойно затмить небо над целой деревней, а её глаза — два огромных синих моря — светились в темноте холодным, древним огнём. Говорили, что она помнила ещё Завоевание, хотя никто не мог этого подтвердить. В полете она не издавала ни звука, пока Адриан не приказал ей тихим голосом: — Дракарис. Только тогда драконица раскрыла пасть, выпуская струю красного пламени, и рванула вверх сквозь неё. Её рев был подобен грому, и жуткий звук разбудил полстолицы. Оповестив Королевскую Гавань о своем отчаливании, Адриан взял курс на северо-восток — туда, где ещё тлел пепел Драконьего Камня. Огромная тень чудовища скользила по крышам домов, по крыше Септы Бейлора, по стенам Красного замка, и люди, видевшие зверя и её наездника, шептали молитвы. В окнах замка зажглись огни. Слуги шептались, стража в тревоге вглядывалась в небо. Королева Виктория стояла у окна своей спальни, глядя, как дракон уносится в темноту, и лицо её было непроницаемо. — Не послушался, — тихо сказала она стоящему рядом деснице. — Ваше Величество, если он… — Ничего, — оборвала она. — Пусть летит. Возможно, он найдёт то, что мы упустим. Или… Она не закончила. На её губах промелькнула тень улыбки, но в глазах остался холод. — Или погибнет, как его сын, — закончил за неё десница. Виктория промолчала. Она смотрела в ночное небо, где уже исчезла последняя искра драконьего гнева, и думала о чём-то своём. О чём-то, что никто во всём королевстве не мог знать. А в руинах Драконьего Камня, под толщей камня и пепла, в подземном ходе, ведущем к морю, ещё оставались следы. Красные лоскуты, упавшие с балахонов похитителей. Запах Дикого огня и смерти. Там, где прошли дети, всегда остаются следы. Вопрос только в том, кто успеет их прочитать первым.