Часть 2. Ошибочка вышла.

1. Уникальность. Тэхен. В студии царили тишина и полутьма — идеальные условия для работы. Вентиляционный шум пропал, а запах сигарет почти не чувствовался. Так. Надо срочно собраться и настроиться на позитив. Как говорится, вперед и с песней, точнее, за песнями. — Садись, — скомандовал продюсер, приземляясь на единственное кресло у стола. Остановившись рядом, Тэхен заозирался по сторонам. — Куда? — Стул в углу. Сумку убери на диван, — прозвучало снова по-менторски. Тэхен принес табуретку и сел рядом. Его внимание привлек небольшой блокнот по левую руку от хозяина студии, исписанный неровным, летящим почерком — непонятные схемы, обрывки фраз. Развернувшись к парню, держась за подлокотники, мужчина продолжил диалог: — Что за суперсила? Есть название? Судя по лицу и тону, он не издевался, не шутил, а просто спокойно спрашивал. На этой же волне, с легкостью, что случалось, на минуточку, крайне редко, когда дело касалось вышеупомянутой «суперсилы», Тэхен ответил: — У меня ассоциативная синестезия. — Отпираться глупо, раз уж заикнулся. Покрутил на запястьях браслеты, переведя на них внимание — помогало сосредоточиться. — Я вижу не только цвета, картинки, но и сюжет. Ну, то есть мой мозг переводит музыку в образы. Но не всегда четко… В целом, там еще много разных «но». — Приподнятые брови мужчины позволили предположить, что ни с чем подобным их обладатель не сталкивался. — Вы можете меня проверить. Если… — он замолк посреди предложения, внезапно испугавшись, что мог переусердствовать. Продюсер терпеливо ждал ответа. Все хорошо. Надо только немного притормозить, чтобы не ляпнуть лишнего, спугнув шаткую удачу. Продюсер же не обещал доступ к трекам, он пока про них не заикался даже, а просто впустил в студию. Возможно, чтобы всего лишь поговорить. Тэхен продолжил: — Если вы дадите послушать, я поделюсь своим видением. Собеседник не ответил, внезапно начав сражаться с монитором, который то включался, то выключался. Аккуратно развернув технику к себе разъемом, ворча на нее и грозя выкинуть в окно, поправил провод. А как только монитор заработал, радуя четким изображением, прошептал: — То-то же, вот и умничка, — и протянул наушники парню. Аллилуйя! Тэхен сдул упрямую прядь со лба, прежде чем надеть их. Продюсер запустил «сетку» из сотен мелких дорожек под названием «N_JJ_demo01». Заиграл тяжелый бас. Тягучий, мрачный, даже агрессивный. Затем послышался синтезатор. Тэхен закрыл глаза, погружаясь в мелодию. В темноте замелькали картинки. Он не заметил, как начал отстукивать ботинком ритм. — Есть что сказать? — спросили его, когда все закончилось, а образы схлопнулись в одну черную точку. Тэхен стянул наушники, почувствовав под пальцами мягкий амбушюр, и несколько раз сжал его. Приятно. — Мощный трек! Цепляет, — он повел плечами, пытаясь сбросить напряжение. В конце концов, давно ведь ни с кем не делился. А тут еще такая ответственность. Если не получится заинтересовать, все может вернуться в лучшем случае к равнодушным кивкам в лифте, в худшем… Даже думать не хочется об этом. — Это заглавный? — Скорее всего, — продюсер, как назло, отвечал коротко и смотрел то ли с подозрением, то ли еще с чем-то. — А слова? — Их нет. Тэхен решил не унывать, пока разрешено задавать вопросы. — Скоро будут? — Чем больше информации, тем легче задача. — Надеюсь. Со своим словосберегающим режимом продюсер, наверное, хорошо хранит секреты. — О чем? Тот только развел руки. Менее разговорчивого человека мир вряд ли видел… или, лучше сказать, слышал? Тем не менее надо было как-то соответствовать ожиданиям, а в идеале — найти общий язык и выйти на взаимовыгодный контакт. Мечты, мечты… Тэхен пустился в рассуждения, тем более человек напротив не собирался его останавливать. Мужчина словно проводил свой какой-то эксперимент или наблюдение, где главным условием было не вмешиваться и как можно меньше говорить. — Мелодия такая мрачная и… эпичная. Звучит круто! Навевает что-то футуристичное… Город будущего, напоминающий цифровой лабиринт. Бесконечно высокие здания тонут в холодном свете, — при последних словах он провел рукой в воздухе. Далее в ход пошли описания обстановки, людей и их одежды. Продюсер сначала просто смотрел и слушал, а затем притянул к себе блокнот и, открыв, стал что-то быстро записывать. Рука торопливо выводила слова. Это же хороший знак? — Я далеко не профи в музыке и в ее направлениях. Мои знания скорее поверхностные, — добавил зачем-то в конце Тэхен, поддаваясь не отпустившей его нервозности. После этого мужчина принялся перечислять используемые в треках жанры: Cyberpunk Pop, Synthwave, EDM Trap, R&B, Lo-fi и т.д. С некоторыми парень был знаком. Например, R&B — направление с акцентом на красивый вокал и качающий бит. Песни Арианы Гранде тому пример. А EDM Trap — клубная электронная музыка. Cyberpunk знал только как стиль в одежде, где много черного, неоновые акценты, массивная обувь и асимметрия. Сначала Тэхен просто слушал, а потом решил записать, полез в нагрудный карман рубашки и извлек оттуда миниатюрный блокнот, крохотную ручку с серым пушистым шариком на конце, забавно раскачивающимся в разные стороны. Чонгук даже чуть запнулся на полуслове. — Милая вещица, да? — Парень пожмякал игрушку в руках. — Всегда поднимает настроение, — в чем он сейчас отчаянно нуждался. Продюсер продолжил как ни в чем не бывало. Отвечая на вопрос Тэхена о том, кто же все-таки будет писать текст, тот так тяжело вздохнул, чем спровоцировал очередной приступ беспокойства. Устал слушать? Ему не понравилось? — Футуризм. Космос. Еще что-то? — тем временем прилетел вопрос, сменив тему. Но парня уже накрыло. Он ведь едва отошел от недавней встряски. Каких-то десять минут назад совершенно растерянный сидел на полу в коридоре, обнимая колени, и почти потерял надежду. А потом дверь открылась, и его впустили. Однако растерянность все еще никуда не делась. Может, это игра у продюсера такая? Насмешка? Месть? И он теряет время? Не хотелось бы… А вот что Тэхену действительно хотелось — это спросить напрямую. — Вам правда интересно? — парень даже не стал смягчать тон и сделал акцент на слове «правда», давая понять, что примет любой ответ. — Да. — Даже на миллисекунду не засомневался… Оставалось узнать, насколько тот готов слушать, потому как дальше начиналось самое захватывающее. Как показала практика — не все готовы окунуться в его сложную вселенную образов. Тэхен взъерошил волосы и, несмотря на еще мучившую его неуверенность, начал: — Ну… Как вам тема попадания в другой мир? — В будущее или прошлое? — слегка озадаченно поинтересовался продюсер Чон, не отрывая взгляда от говорившего. Кисть с ручкой замерла в сантиметре над бумагой — полная готовность. — Да. Можно и так… Что, если речь об игре? — Виртуальной? — Ручка щелкнула, сделала пару кругов вокруг среднего пальца и остановилась. — Да. Попав туда, парни застряли… В треке был звук… — Тэхен изобразил, а продюсер, вернулся к монитору и крикнул мышью: — Этот? Снова заиграла музыка. Услышав «ломающийся» звук, парень обрадовался и замахал руками. — Да! Он самый. Похож на… — Это глитч-эффект, — закончил за него продюсер. — Я все еще не разбираюсь в терминах, — тихо пробурчал Тэхен, на что услышал хмык и продолжил: — Он похож на глюк. Словно в игре или стимуляции случился сбой. Баг в коде. — В коде… — медленно произнес мужчина, уставившись на парня, словно увидев нечто невероятное. — Ну да. Продюсер задумался. Тэхен успел сосчитать до десяти, сбился, начал заново. Тишина затягивалась, становилась плотной как холодный мед, только серого цвета. Прошло секунд двадцать или тридцать, по ощущениям — бесконечность. Мужчина смотрел куда-то сквозь него, не моргая. Совсем. Будто впал в режим ожидания. Тэхен попытался сделать вид, что ничего не происходит. Отвел взгляд. Уставился в стену. Потом в пол. Потом снова на продюсера — тот не изменил позы. Парню стало жарко, душно. Щеки вспыхнули, а ладони вспотели. Он судорожно вытер их о джинсы. Желая избавиться от неловкости, он отвернулся. Не помогло. Потянулся поправить волосы и — случайно! — задел локтем чужую руку. Внутри будто кто-то чиркнул спичкой — на секунду вспыхнуло. А тот даже не шелохнулся. Как каменное изваяние. — Простите, — пискнул Тэхен. Мужчина моргнул. Один раз. Второй. Парень выдохнул с облегчением, почувствовав, как лопнуло напряжение, словно мыльный пузырь, разлетаясь на множество крошечных, сверкающих капель, и попросил: — А можно другие треки? — голос немного дрожал от волнения, пришлось даже прокашляться в ладонь, снова ненароком коснувшись чужой руки. Черт возьми, что за нелепость напала?! Кожу на месте немного покалывало. Реакция мужчины не способствовала позитивным мыслям. Что за подвисания? Что не так? А продюсер Чон тем временем вновь обратился к блокноту, пометил, а затем выбрал второй трек «N_JJ_demo02». Тэхену удалось рассмотреть обведенное несколько раз слово «code» на листке. Зазвучали первые плавные, почти невесомые аккорды, далее — чувственный вокал, который закручивался в цветную спираль. В припеве включились гитары, струны взорвались яркими золотыми искрами, подключились ударные, и изначально медленная песня начала обретать силу и энергию. Текст и подача — чуть с надрывом. О том, как встретились два человека, таких отличных друг от друга, как будто с разных планет. Как только завершился трек, парень уже без энтузиазма, но продолжил делиться всем, что успел «нарисовать» его мозг. Раз уж начал, надо идти до конца. — Если рассмотреть в концепции игры или стимуляции, то можно… — Тэхен запнулся, обдумывая мысль, — Там были слова про планеты. — завозился на стуле, отчего тот угрожающе скрипнул, и вернулся к изложению: — А что, если человек понял, что он в игре, и хочет выбраться? Он нашел ошибку и хочет ей воспользоваться, чтобы спасти всю компанию? В процессе он встречает девушку и влюбляется. Но у них не получается выбраться вместе, потому что она — один из главных персонажей игры. Он оказывается перед выбором: уйти без нее в реальный мир или остаться с ней и попытаться решить проблему, но без друзей? — И что же он выберет? — Не знаю, — пожал плечами Тэхен. Запустили третий трек, а продюсер снова завис над исписанными листами. Парень старался не анализировать чужую реакцию, но молчание угнетало. Ему нравились треки, нравилась музыка. Он видел образы, определил основные цвета и уже знал, как будет выглядеть концепт. Но ему позарез нужна была обратная связь, которую, кажется, давать совсем не собирались. Продюсер продолжал что-то там записывать и обводить. Мистер Молчун в своем репертуаре. Мелодия в ушах звучала как саундтрек к несуществующему фантастическому фильму 80-х. Главным был немного «игрушечный» синтезатор, навевающий ассоциации с яркими цветами, старыми мультфильмами, кассетными плеерами и скейтбордами — чьи-то приятные детские воспоминания. Изредка звучали живые гитары, а клавишные издавали теплые, похожие на космические звуки. В этот раз, выслушав парня, мужчина — о, чудо! — принялся за расспросы. А после включил и четвертый, затем и пятый трек. В конце Тэхен взял свой мини-блокнот и вслух подвел итоги, проходясь по заметкам. Переживания по поводу продюсера отступили на второй план. Услышал достаточно — картинка в голове сложилась как нельзя лучше. Парень ощущал нереальное удовлетворение и облегчение, словно с ним поделились энергией свыше. Дальше оставалось только расписать все как можно подробнее. Он обозначил цветовую палитру, описал возможные ткани для костюмов и их фактуры, затем бегло прошелся по вариантам сценариев главного клипа, набросал логотип и завершил описание обложки альбома. Вуаля! Проблема с проектом решилась. Предстояло только все зафиксировать на бумаге и в программе, но этим он займется позже. Продюсер же, напротив, к концу совсем забросил свои записи, лишь смотрел на парня, слегка сдвинув брови к центру. То ли информации слишком много, то ли получилось неинтересно, то ли еще что-то… Неважно. Тэхен устал предполагать. Когда он затих, мужчина отвел взгляд и опять начал крутить ручку. Парень аккуратно снял наушники и положил на стол. Все неважно, главное — он добился своего. — Скажите честно… вы жалеете, что пустили меня… сюда? — все же не выдержал. Ладно, важно. Ему важно, что в голове у человека. Не мог же он просто уйти, не прояснив хоть что-то? — Нет, — прозвучало однозначно, но все равно непонятно… Загадка, блин! — Это было из жалости? — смелые вопросы продолжали вылетать, словно стрелы. Он пытался говорить на его языке: прямо и по сути. — Здесь я благотворительностью не занимаюсь. — Короче, чем ожидалось, но уже что-то. — Значит, причина в моей упертости? Чтобы я отстал? — Он развернулся полностью к мужчине. — Это скорее причина не пускать. — Взгляд стал колким, а губы — тонкими. — Наглецам, как правило, в мою студию путь заказан. Лицо парня среагировало мгновенно, снова заливаясь краской. Он отвел глаза и переплел ноги под стулом, шаркнув подошвой. Ну да, это про него, но только отчасти. Так называемый «наглец» благодаря своей упертости сидел здесь и, между прочим, пытался быть полезным. Когда Тэхен снова взглянул на продюсера, тот уже копался в своих записях. — Тогда почему? — Наверное, дело в любопытстве… — мужчина пожал плечами. — Мало кто способен действительно пропускать музыку через себя. Люди просто слушают, но ты сказал «чувствовать и видеть». И все, что я после услышал от тебя, это… — Его пальцы постучали по краю блокнота. — Это на самом деле уникально. Чужие слова упали прямо в солнечное сплетение горячим плотным шаром, который так приятно давил изнутри, обдавая жаром все тело и даря чувство распирания. Уголки губ Тэхена непроизвольно устремились вверх. На несколько секунд он замешкался, не зная, что ответить, а затем тихо поблагодарил и, вспомнив, что ему пора, начал вставать. Все то время, пока он неловко поправлял одежду и заталкивал свои письменные принадлежности обратно в карман, мужчина сидел безмолвно, просто наблюдая, и заговорил лишь в открытую дверь: — По поводу концепта… — Тэхен замер на пороге, зажмурил ненадолго глаза, а затем, открыв их, развернулся на пятках. — Тема игры и прочее — все идеально подходит. Я бы хотел с этим поработать. — Продюсер сидел, привычно откинувшись, и раскачивал кресло ногой, совершая короткие движения из стороны в сторону. Уши красные. От «уникально» еще не отошел, а тут такое… — Начинай оформлять. Жду в ближайшее время. Тэхену показалось, что комната стала выглядеть иначе, словно на нее наложили фильтр. Углы сгладились, пылинки в теплом воздухе замерцали в танце под светом ламп, как светлячки. — А… — опомнился. — Постараюсь, — пообещал и вышел, осторожно закрывая за собой дверь, опасаясь проснуться от слишком громкого звука. Обломы подобного рода случались у него довольно часто и стали особым видом разочарования и даже пытки. Когда после сна, где Тэхен уже управлял целым отделом или шел по улице, повсюду встречая созданные им большие билборды, открыв глаза, он вдруг оказывался в реальности, где он еще новичок. И все бы ничего, но это были не простые сны, а очень четкие, яркие, правдоподобные, с тактильными и обонятельными ощущениями. Сны, которые порой повторялись, становясь навязчивыми. И проснуться после такого — как упасть на скорости с велосипеда на асфальт. Во рту привкус горечи, стыда и обмана. В такие моменты он считал свою синестезию наказанием. Сердце билось в висках. Бешено. Сбивчиво. Реальность не дрогнула и никуда не исчезла. Какое облегчение… На ватных ногах Тэхен побрел по коридору, удаляясь от студии.

***

2. Запах карамели. Чонгук. Около недели назад. Сложив все содержимое обратно в папку, мужчина направился к выходу. Запах духов парня еще витал в воздухе, цепляясь за одежду и преследуя. Сладкая, липкая карамель. Чонгук поморщился. Ароматы — его слабое место. От многих буквально тошнило или пробивало на чих, а иногда начиналась головная боль. Раздражал даже запах еды, поэтому вентиляция теперь — его лучший друг. Понесла ж его сегодня нелегкая. О том, что материалы по промо-видео готовы, он узнал еще в обед, но заработался. Как вспомнил — пулей полетел на седьмой этаж. Взглянув на зарисовки: плавные линии костюмов, теплую цветовую гамму и на сценарий, Чон понял, что заранее подготовленный агрессивный электронный ремикс из техзадания не подходил. Совсем. Звучал неуместно, как рок-концерт в филармонии. Если б не предстоящая недельная командировка, он спокойно дождался бы конца собрания и переделал. Однако обстоятельства сложились иначе. Кому-то другому оставлять на исправление — не вариант. Своим творением он дорожил слишком сильно, чтобы доверять посторонним. В итоге на правку ушло два часа. Сохранил. Отправил. Дома успел лишь перекусить и собрать вещи, надеясь выспаться в самолете. Группа выбрала для съемок своего клипа локацию, которая находилась на другой стороне океана. Чонгука включили в состав команды. Отвертеться не получилось. Его ждал хаос: много народу вокруг, крики, бесконечные часы ожидания и, скорее всего, споры с режиссером и оператором. Уставший и сонный, он еле дождался регистрации, сдал багаж и уже двигался в толпе на посадку. С новой силой накатили воспоминания вечера. И недовольство. В голове всплыл образ рыжего парня. Его голос и фразы. Чон сжал челюсть. Попробовал думать о другом — не получилось. Новичок? Откуда у него право командовать? Перекрывать доступ к материалам? И эта прическа. Волосы как антенны. Надеялись подключиться к чему-то? К вселенской глупости? К космической техподдержке? …Чтобы улететь на свою планету, освободив наконец Землю от своего много-на-себя-беру характера. «А это, на минуточку, не ваш отдел, вы не можете тут делать все, что захочется». Чонгук фыркнул и покачал головой, заходя в самолет. Девушка, шедшая впереди, встревоженно обернулась. «…не ваш отдел…» Да, его не на шутку задело. Надоело слышать одно и то же годами. Он не впервые без спроса оказался в чужом отделе, исследуя наработки. И да, ему надо знать если не все, то многое, вникнуть во все мелочи, связанные с музыкой, альбомом и группами. Даже характеры участников, их костюмы и танцы. И все, кому не лень, твердили, чтобы он не терял время на «мелочи». Мелочи… Он хмыкнул. Но песня — это не просто звуки и голоса, а гармония. Абсолютно все должно сочетаться. И картинка в том числе. Блестящая кожа — четкий, резкий бит, глубокие, темные тона — минорный темп. В танцах можно проследить, как участник дышит, где сбивается, и добавить паузу. В «мелочах» можно найти ритм, историю, то, что способно оживить и превратить музыку в нечто, трогающее за душу. А технически совершенный трек совсем не гарантировал успех. Чонгука часто называли ненормальным и шептались за спиной. Когда начинали говорить о правилах и инструкциях, он раздражался, а временные рамки считал оскорблением. Он знал все инструкции отдела наизусть, но считал, что слепое следование им убивало спонтанность и свободу — творческий импульс. Музыка — это не то, что можно поставить на конвейер. Иногда все рождалось само собой, мгновенно. Тут же. А бывало — затягивалось на часы либо дни. Среди тех немногих, кто смог понять молодого продюсера, был Ли Парам. С ним Чонгуку несказанно повезло. Он почти сразу предложил взаимообмен информацией, и с тех пор имел полный доступ ко всему, что было у Чона. Иногда Парам подсылал Мин Юну с новостями. Но позже она начала заглядывать сама. Сразу после планерок, которые Чонгук не посещал. Говорила девушка коротко. По делу. Никогда ни во что не вмешивалась и почти не задавала вопросов, облегчая продюсеру жизнь. И он ценил это, как ценят комфорт и безопасность. Юна была красивой. Это он заметил, как и ненавязчивую демонстрацию открытых ног, короткие юбки и открытое декольте. Не то чтобы он пялился. Просто не слепой. А еще Чон ловил странные взгляды, которые пытались скрыть за наигранной деловитостью и манерностью. Хватило бы одного вопроса или легкого «случайного» касания, чтобы выяснить, что за этим стояло, но Чонгук не стал, оставив все как есть. Зачем? Хорошо, ему и поверять-то на самом деле не надо было — понял и без. Да, интерес присутствовал, но Юна слишком предсказуема. Другого оправдания он так не смог сформулировать. Когда появились первые результаты кропотливой работы Чона: сначала один трек, затем второй оказались в глобальных чартах, пусть не на первых местах и даже не в десятке, но все же — его наконец перестали донимать, смирившись со своеобразным любопытством. Но будь он немного общительнее, как тот же Ли Парам, который мог найти общий язык с кем угодно, эта странность не вызывала бы столько сопротивления у окружающих, путь продюсера прошел бы значительно легче. Музыка была с ним с детства. От отца ему достался идеальный слух. А стоило обучиться музыкальной грамоте, и замысловатые символы исправно ложились на бумагу, превращаясь в мелодии. Зарабатывать начал еще в школе. Копил на новейший синтезатор с кучей ручек и проводов и хороший микрофон. Его пытались закастить другие крупные лейблы, но не подошли условия. И лишь в этой компании, а конкретно руководитель Мин предоставил Чонгуку необходимую свободу действий. А также студию в тихом месте. Даже душ. Он предпочитал трудиться в одиночку, сохраняя свою индивидуальность и нервы. Мог просидеть в студии целый день, так ни с кем не заговорив и лишь изредка бурча на капризную технику. Сотрудничество с другими авторами и композиторами — редкое исключение. Когда самолет уже набрал высоту, а город внизу пропал за облаками, закрыв глаза и засыпая, Чонгук наивно надеялся свести общение со стажером к нулю и не вспоминать как о страшном сне.

***

— Продюсер Чон, у вас, похоже, опять телефон неверно лежит. — Заглянув в студию, бодрый ассистент поправил трубку на стене. — Руководитель Мин просил ответить на письмо. Там что-то по срокам. Нужен официальный ответ. — Хорошо, Чимин, я займусь, — вытирая салфеткой руки, ответил ему. Вернувшись почти через неделю в Сеул, Чонгук отказался уходить в полагающийся отгул. После аэропорта сразу рванул в студию. Сполоснулся, переоделся. Сходил за едой в магазин, избегая заведений общественного питания. Отправил ответ на письмо. И наконец принялся за ту самую, так гнавшую его сюда в этот раз, причину. Потерев руки в предвкушении, Чон поставил перед собой бумагу, на которой в дороге ранее набросал текст, и принялся накладывать на мелодию. Но пришла беда откуда не ждали — явился тот самый лохматый стажер с приторным запахом и просьбой об одолжении. Не то чтобы все посетители студии были до этого ангелочками. Взять хотя бы Кан Дэгона, который в начале работы Чонгука в компании врывался посреди дня по поводу и без, доставая с вопросами: «Есть ли девушка? Был ли в отношениях? Где живешь? Как родители?» Но отстал, после первого же замечания от руководителя Мина. Или Хенбина из маркетинга, что требовал отчеты по всяким мелочам и ссылался на инструкции, смысл которых сам не всегда улавливал и не мог разъяснить. Но даже на их фоне бесячесть стажера зашкаливала. Пришлось выводить за руку. И Чонгук забыл бы о нем, как о многих в этом здании. Но через пару дней парень вернулся, вооруженный… стаканчиком кофе с восхитительным и манящим ароматом. Это надо было прекращать. Без унижений. Без мести. Просто — закончить. В конце концов, остальные из отдела дизайна, за исключением Парама и Юны, не появлялись в его студии, взаимодействуя через письма или руководителя, — это более чем устраивало. В этот раз хватило серьезного взгляда — Чон очень старался, — чтобы парень испарился вместе со стаканчиком и своей чрезмерной прыткостью.

***

Кто же знал, что этот наглец окажется таким? Ли Парам что-то говорил про него, но Чонгук даже не вслушивался. Решил, что Ким Тэхена взяли из-за смазливого личика либо связей. К сожалению, в компании это встречалось довольно часто. Парень оказался очень упрямым. Он смог прорваться в студию и заинтересовать. Если б еще не карамель… Они перешли к демо. И началось… Каждый новый образ, родившийся в его кудрявой голове, ложился на музыку как недостающий слой. Чонгук не привык восхищаться. Анализировать — да. Проверять, выбирать, отбраковывать — сколько угодно. Но здесь он сдался. Без сопротивления. На минуту опешил. Парень как будто нажимал на невидимые кнопки. Внутри что-то щелкало, отзывалось, резонировало и начинало звучать. Он не давал оценку треку. Сетовал, что мало разбирается в музыке, как будто того, что он наговорил, было недостаточно. Он словно вдохнул смысл в песни. Возможно, у того и впрямь связь со Вселенной или с чем-то еще… Образы дали мощный толчок. К концу дня Чонгук переписал текст ко второму треку, настрочил еще три версии на первый. Перечитал и выбрал лучший. На мелодию слова легли идеально. Гармония без натяжек. Через четыре дня парень показал свой проект руководителю, а еще через неделю — на собрании, где присутствовали все участники группы, продюсеры и даже сам Чонгук, концепцию представили другим отделам. Стоя у огромного экрана, парень переключал слайды и подробно расписывал свою задумку, активно жестикулируя. Тонкие пальцы порхали в воздухе, выписывая замысловатые фигуры. Закатанные рукава белой рубашки задирались при движении рук. На запястьях гремели браслеты и часы. Голос выдавал легкое волнение, но сохранял мягкий, приятный тембр. Сегодня на нем были очки с круглой оправой. Косые, предзакатные лучи бликовали в их стеклах и подсвечивали волосы Тэхена золотом. А когда он отпивал из бутылки, солнечные зайчики рассыпались по стене, выдавая мелкую дрожь рук оратора. Смазливый и красивый. Даже очень. Это Чонгук видел и раньше, но не заострял внимание. А еще тихо пискнул радар. Тэхен словно античная статуя, созданная очень выверенными движениями. В нем сочетались мягкие черты и мужественная форма лица, выразительные глаза, правильные линии, четкая, красивая форма губ и бархатный голос. Его выбор одежды сильно выбивался из общей массы. Классика с намеком на неформальность и свободу. Смотрелось органично. После презентации посыпалось много вопросов, на которые парень с воодушевлением отвечал. Ли Парам помогал. Концепт понравился почти всем. Почти… Одна из руководителей, пожилая женщина, заикнулась про излишнюю мрачность. Ее тут же подхватил звукорежиссер Лим Енжун, добавив, что «молодежь предпочитает яркое». Создатель идеи решил попить воды перед ответом, а Парам рассматривал эскизы костюмов на проекторе, обдумывая. Чонгук посчитал, что пора вмешаться: — Это не мрак, это глубина. Без него треки потеряют половину энергии. И да, молодежь предпочитает яркое. Но их яркость — это контрасты ночного города, а не солнечный пляж с розовыми пони. В конце концов, спросите саму молодежь, — показывая на одобрительно кивающих участников группы. Тэхен одной рукой держал пустую бутылку, другой стряхивал капли воды, попавшие на трикотажный жилет и вельветовые брюки. Тяга этого парня к жилетам заслуживала отдельного рассмотрения. Как минимум полшкафа должна быть занята только ими. Разных цветов и фактур, с пуговицами и без. Никто не захотел продолжать спор. Наступившую тишину нарушил продюсер Кан: — Идея смелая. Мне лично нравится. Новички нынче пошли и талантливые, и красивые! — и добавил, усмехнувшись: — Чон Чонгук не только появился на собрании, но и заговорил — ждите конец света. Многие из присутствующих не сдержали улыбок — в том числе и Тэхен. Однако, в отличие от других, он улыбался с благодарностью и теплотой в глазах. Окончательное решение обещали дать только через месяц, но Чон не сомневался в успехе проекта.

***

Со следующей недели начался ад. В студию внезапно повалил народ. Дело в том, что каждый раз перед созданием альбома или просто сингла, Чонгук просил желающих поучаствовать, записывать свои интересные идеи и мысли. Эти наброски позже здорово помогали в работе и ускоряли процесс. Обычно этих желающих набиралось от силы один или два на группу. В этот же раз откликнулся… весь состав. И у каждого в кармане лежала стопка собственных наработок. Представленное Тэхеном направление и заданная атмосфера подействовали и на них. Пора придумать название этому явлению. Эффект Ким Тэхена? Чон не радовался такому повороту, но и не препятствовал. Знал, что совместные проекты, как правило, получались самыми искренними, осмысленными и живыми. Но теперь, в связи с постоянным присутствием кого-то в студии, уединение ему только снилось. Это выматывало. На третий день такого марафона Чон впал в состояние беспросветной пустоты. Прекратилась всякая генерация идей, слов и звуков. А кроме альбома существовали и другие проекты. Чонгук, как мог, боролся со ступором, применяя разные способы перезагрузки: брал отгул, готовил что-нибудь вкусное, мучил грушу в спортзале, выходил на пробежку или забивался в тихую кафешку, чтобы просто выдохнуть. Даже посетил… стриптиз-бар. Двигала не похоть, а желание отключить голову. Перестать искать идеи, анализировать и воспринимать музыку как работу. Чонгук смотрел, как под ритмичный бит в полумраке двигались красивые гибкие тела. За бесконечными поворотами бедер и пластикой рук он наконец расслаблялся. Но все эти методы не решили проблему полностью, и он активно искал другие. Периодически посещала мысль обратиться к стажеру. Как бы тот прокомментировал песню? Помогли бы его слова как-то улучшить ситуацию? Странный порыв, учитывая, что парень — все еще новичок, ни разу не музыкант. Адекватного объяснения этому желанию не нашлось… Ко всему прочему, в самый разгар недели, одна из подопечных компании, обратилась с песней для соло. Работа с ней шла тяжело, но вместе они все же что-то смогли «слепить» к концу дня. Однако Чон остался недоволен звучанием и пытался «докрутить» трек уже в одиночестве. Он готовился заночевать в студии, чтобы довести начатое до необходимого уровня. Желание подкрепиться кофе заставило покинуть свою уютную нору. Размышляя о предстоящем выборе между приятным вкусом капучино и бодрящим эффектом американо, он поднялся на два этажа и наткнулся на единственно открытую дверь кабинета. Не задумываясь, направился туда, тихо ступая и совершенно игнорируя свою цель — кофейный аппарат в конце коридора. Чувство дежавю вызвало улыбку. Сейчас его снова отчитают и попытаются выгнать. Как и прежде, царил приятный полумрак. Горел экран лишь одного компьютера. Никого не обнаружив, Чонгук остановился в центре. На миг даже стало немного обидно. Ни приветственного возмущения, ни недовольного лица. Скукота. Вот до какого состояния довела его творческая апатия. Присмотревшись повнимательнее, Чонгук заметил мирно лежавшую на столе знакомую копну волос, под которой еще торчала лямка сумки. Потрясающе! Как поступить? Разбудить или не трогать? Если парень пролежит всю ночь, будет ходить, как побитый. Чонгук сделал шаг в сторону, гадая, с какой стороны лицо, и наступил на колпачок от ручки, который издал жалобный хруст. Тело на столе зашевелилось. Голова приподнялась. Сонные глаза фокусировались на «нарушителе сна». — Что вы тут делаете? — пробубнил хрипловатый голос. — Или это опять сон?.. Немного растерявшись, Чонгук не смог сдержать удивление в голосе и улыбку. — «Опять»? Тэхен зевнул, прикрыв рот рукой. Его розовая рубашка была слегка помята на груди, а на щеке «сони» обозначились красные полосы от складок на сумке. — Вас веселит мысль о том, что вы и во сне меня не оставляете в покое? — Тэхен застегнул свой распахнутый серый вязаный жилет на две верхние пуговицы. — Я? Ничего не перепутал, стажер Ким? — Чонгук не сердился на несправедливые обвинения, но послушал бы оправдания. — Простите, продюсер Чон, спросонья я плохо соображаю. А вы сразу «стажер»… — Он снова зевнул, но в этот раз наклонив голову вперед и скрыв лицо под волосами. — С чем пожаловали? Нужна какая-то информация? Тэхен казался таким домашним, мягким и беззаботным. Это немного шло вразрез с его привычным напряженным видом при общении, по крайней мере, с Чоном. — Я пришел за кофе. Не ожидал, что здесь кто-то еще, — объяснил продюсер и поинтересовался: — Домой не пускают? Или ты просто решил, что стол удобнее кровати? Парень издал короткий смешок и вытянул ноги под столом. — Доделал то, что планировал, и на пару секунд глаза закрыл. — Тэхен принялся разминать шею руками. — Ох, кофе! Мне тоже не помешал бы бодрящий напиток. — Чуть откинул голову назад, открыв напряженную линию горла. Потянулся к потолку — плавно, медленно. По-кошачьи. На талии оголилась полоска смуглой кожи, от которой мужчина едва смог отвести глаза. Чон почувствовал, как сбился пульс. В горле пересохло. Он моргнул, пытаясь переключить внимание. Не вышло. Он словно увидел что-то откровенное, запретное и очень интимное. Это просто шея. Просто живот. Ничего особенного. С усилием все же отвел глаза. — Согласен даже на местный, — тем временем продолжал парень. Чонгук попытался сконцентрироваться на работе. Вспомнил про недоделанный трек и поддался секундному порыву, решив попросить помощи. Прочистил горло и спросил: — Если я угощу тебя кофе, ты пойдешь ко мне? Фраза повисла в воздухе. Парень застыл. Поймав его вопросительный взгляд и промелькнувшее в нем недоумение, Чонгук занервничал и резко начал потеть. Осознал, насколько двусмысленно прозвучал вопрос. Совсем ведь не подумал над формулировкой. Спонтанность — не его сильная сторона. Тэхен молчал, ожидая дальнейших пояснений. Срочно надо было спасать положение. Ну необщительный Чонгук. Не привык говорить, играя словами, и уж тем более контролировать подтекст. Как говорится, не общался и нечего было начинать. В текстах на листочках выходило все гораздо проще. Есть время подумать, отредактировать, перечитать и переслушать. Неудачную строчку всегда можно заменить, переписать. А живое общение — это что-то порой непредсказуемое, эмоциональное и нелогичное — хаос, проще говоря. — В студию, — добавил Чон. — Мне нужно, чтобы ты послушал один трек, — стараясь не показывать обрушившееся на него смущение. — А-а-а, — протянул Тэхен, как назло неотрывно следя за его эмоциями. За каждым движением. Уши пылали. Закончив свое сканирование, парень заметно повеселел и начал собираться. — С удовольствием! Люблю с карамельным сиропом! Кто бы сомневался. Мужчина выдохнул и двинулся к двери. План — минута тишины у кофемашины. Перезагрузиться и обдумать свою сомнительную реплику. План провалился. Стажер оказался быстрее. Уже семенил рядом. Чонгук сделал кофе. Передал стаканчик. Шаги, лифт, коридор, студия. Оцепенение не отпускало. В голове — пустота. Ни одной дельной мысли. Он включил свет и, отпив напиток, покрутил бумажный стаканчик в руке, рассматривая содержимое. Чего он ждал? Чуда? Магического щелчка? Серебряной пули? Каким должен быть совет, чтобы трек вдруг ожил? Бред… И да, он уже пожалел, что, поддавшись порыву, обратился к парню. Он решил отменить все, но у двери — никого. Развернувшись к центру комнаты, обнаружил Тэхена уже сидящим за столом с наушниками на шее и с любопытством поглядывающим на монитор. Осознал, что не может пойти на попятную. Хотя раньше ничто не помешало бы поменять план. Даже в последний момент. Именно поэтому Чонгука часто считали еще и грубоватым. Захотел — спросил в лоб, захотел — влез туда, где не ждали, захотел — попросил покинуть студию. Раньше было все равно, а теперь нет. Почему? Неужели он так нуждался в помощи? — Включайте ваш трек, продюсер Чон? — бодро начал тот, чуть ли не танцуя на месте. Настроение его шло в противовес ощущениям Чона. Это заставляло испытывать легкую зависть. А потом тот вдруг спросил: — О, а можно к вам на «ты»? Вопрос подействовал, как внезапный хлопок в тишине, заставив мозг переключиться и избавиться от других мыслей. Стало легче. — Нет, — отрезал Чонгук, садясь в кресло и допивая кофе, и пояснил: — Это для субординации. — А если я не соглашусь помогать? — Тэхен посмотрел, хлопая невинными глазами. Только Чонгук не повелся. — Снова хочешь в черный список, стажер Ким? С этим рыжим чудом надо держать ухо востро. Больно уж шустрый. Непривычный к подобному поведению Чон тем не менее находил его занимательным. Парень даже не думал обижаться. Скривил улыбку и сузил глаза, но уже через секунду смиренно вздохнул и выдал: — Ладно… — Выпрямился и, положив свою сумку на стол, продолжил живо: — Пообещайте хотя бы больше не называть меня стажер, а просто Тэхен? — Хорошо. — Здесь можно и уступить. — Я бы помог, даже если бы вы не согласились, — признался этот шутник, расплываясь в своей широченной довольной улыбке. Слишком довольной. Серьезно, у него в кофе точно только карамель в добавках?! — Хорошо. Тогда продолжу называть как раньше, — подыграл Чонгук. На что парень поморщился, а затем отставил напиток, аромат которого уже не казался таким уж невыносимым. Внезапно Тэхен напрягся. — Продюсер Чон, совсем забыл тогда попросить, чтобы вы не распространялись обо мне… О синестезии. Вы же ни с кем не говорили? — Нет. Не мой секрет. Но не понимаю, почему ты скрываешь. Тэхен облегченно вздохнул и неопределенно качнул плечами. А Чонгук действительно не мог понять, зачем тот не раструбил в первый же день о своей особенности. Это могло дать ему дополнительные преимущества. К нему бы больше прислушивались. Про трек Тэхен сказал что-то по типу «довольно ровный» и замялся, потирая ладони о брюки, будто обдумывал, говорить дальше или нет. — Просто скажи. — Чонгук откинулся на спинку кресла под небольшой скрип. Парень описал человека, гуляющего по берегу под шум волн, и его переживания. — Перед последним припевом начинается момент истины… — Чонгук одобрительно кивнул. — Но не хватило собраться с духом, решиться и наконец прыгнуть. Не знаю, как по-другому объяснить… — Тэхен встал со стула и, глазами указав на диван, получил разрешение переместиться. Проходя мимо, коснулся плеча мужчины, где под пальцами мгновенно напряглись мышцы. — Может, включите еще раз? Захотелось одновременно и отшатнуться, и придвинуться, но Чон просто замер, удивляясь своей острой реакции на, казалось бы, обычное прикосновение. Похлопав легонько, тот убрал руку, позволив Чонгуку возобновить дыхание. Под одеждой — мурашки. Приземлившись на диван, этот нарушитель спокойствия скинул обувь и, сгруппировавшись, обнял колени. Чон включил трек еще раз, пытаясь отвлечься, а заодно примерить и осмыслить сказанное парнем. Когда звуки стихли, он взглянул на Тэхена и застал того зевающим. Проснулась совесть. — Ты устал, — выдал очевидное. — Пора по домам. Он так надеялся закончить как можно скорее. Его ждала другая работа. Но, видимо, не сегодня. — Нет. Надо что-то решить с песней. Я еще могу… — проблеял парень, торопливо вставая. — Не можешь, — прервал Чонгук, придвигая к себе блокнот. — Тебе нужен сон, как и мне. — Вы правы, конечно. Надо отдохнуть. Кстати, иногда решение приходит ко мне во сне. — Он подошел ближе, прикрывая ладонью очередной зевок, и завис над синтезатором. — А когда срок? Чонгук записал несколько фраз. «Проверить перед последним куплетом». «Собраться с духом». — Завтра в обед. «Берег». «Прыжок». — Ну, время еще есть. Оказаться бы прямо сейчас в удобной, теплой кроватке, — прозвучало мечтательно. Тут некстати включилась фантазия. Перед глазами картинка: Тэхен в домашней обстановке готовился ко сну. Интересно, он спит в пижаме или без? Чонгук мысленно одернул себя. Стоп. Похоже, заработался. Принялся спешно выключать оборудование. Участник фантазии стоял рядом, ничего не подозревая, и непринужденно болтал, проходясь пальцами по клавишам. Совершал плавные, залипательные движения. — Сон — это хорошо, но еще лучше стать вампиром, чтоб не отвлекаться на ночь, — не останавливался словесный поток. — А так приходится идти на поводу у своего бренного тела. — Последовал тяжелый вздох. — Надо баиньки. Чонгук поймал себя на рассматривании его тонкой шеи, представляя укус. Все. Точно. Пора домой. Срочно! Потер лицо руками и встал. Выключив весь свет, они покинули студию. — Далеко живешь? — спросил он парня, заходя в лифт. — Могу подвезти. — А, нет, спасибо, — отказался тот, поправляя лямку сумки, и нажал на кнопку «1». Когда двери на первом этаже распахнулись, Чонгук выставил руку, перекрыв проход. Карие глаза расширились в удивлении. — Если что, я спросил не для галочки, — продолжил настаивать он, — Я же задержал тебя, значит, отвезу. Парень шумно выдохнул, и его лицо озарила легкая улыбка. — Тогда до метро, пожалуйста. В машине почти не разговаривали, и станция оказалась совсем рядом. В голове творилась какая-то каша: отрезки соло-песни, фрагменты партий из треков альбома и парень в пижаме. На плече — эхо его прикосновений. И свинцовая тяжесть в глазах. Точно надо «баиньки». В конце концов, на работу с песней оставалась половина следующего дня. Но решение пришло раньше, чем он мог ожидать. Пусть не во сне, как некоторым, но все же. Проснувшись утром, Чонгук уже знал, как исправить ситуацию. Вернувшись на работу и перечитав свои вчерашние записи, он убрал бит за секунду до последнего куплета, добившись более взрывного эффекта. Немного изменил аранжировку, переслушал и остался полностью доволен.

***

В середине дня в студии раздался звонок стационарного телефона, из трубки донесся знакомый голос дизайнера. Он хотел уточнить результаты стараний над песней, а Чонгук на автомате пригласил его зайти послушать. Парень согласился и спустился тем же вечером вместе с бодрящим ароматом кофе. В этот раз разговорились. В основном говорил Тэхен, который к тому же начал делиться своими работами. Сначала показал один проект: выбранную цветовую палитру и наброски для мерча одной из групп. Выслушал мнение, а затем продемонстрировал шрифт собственной разработки. Каким-то образом взгляды у них по большей части сходились, а если нет, то это служило поводом для увлекательной дискуссии. Чонгук, после общения с ним, все больше вовлекался и ловил себя на мысли, что неплохо бы начать посещать некоторые собрания, чтобы поговорить с ним о новостях. Через пару дней Чон столкнулся с Тэхеном в лифте и заикнулся про треки для дебютного альбома. Договорить им помешал Хенбин из маркетинга, который в последнее время следовал за парнем хвостом, чем неимоверно нервировал. Однако музыку в этот же вечер они с Тэхеном все же обсудили. В другой раз они вместе смотрели снимки со свежей фотосессии, что предоставил парень, естественно, спросив заранее разрешения у руководителя Ли. Пара его фраз про фокус и выдержку — и вопросы посыпались. Чонгук признался, что периодически снимал. — Хочу посмотреть! — загорелся Тэхен. Пришлось обменяться контактами, чтобы ускорить процесс для очень нетерпеливого парня. Покопавшись в своем домашнем ноутбуке, Чон выбрал несколько самых удачных снимков, сделанных во время последнего посещения парка, и отправил. — Это так красиво, продюсер Чон! — голос в трубке был восторженным. — Свет идеальный! Всегда удивлялся способности подмечать такие моменты. На что Чонгук лишь хмыкнул. На следующей встрече Тэхена как будто прорвало: он показал сразу несколько своих работ и идей. В очередной раз немного поспорили, обсуждая обложку для альбома, а точнее, размер шрифта для названия группы. — Название не должно кричать, а быть частью общей картины! — защищал свое решение Тэхен, совершив несколько движений кистью руки в воздухе. — Ты прячешь то, что люди должны запомнить. Это же обложка, а не живопись, — Чонгук чуть отъехал в кресле, чтобы взглянуть оттуда, когда в дверь студии вошел Ли Парам. — Так-так. То-то я давно не видел, как Чонгук копошится в папках и ворошит материалы, словно у него оформлен абонемент в дизайн-отделе. Что делаете? — Обсуждаем, — пояснил Чон. — Тебя, кстати, опять Хенбин искал, когда домой собирался, — обратился Парам к Тэхену, на что тот лишь кивнул. И тут этот маркетолог… Обговорив некоторые моменты по срокам с Чонгуком, Ли Парам дал ему на проверку лист и, получив одобрение, быстро ушел, приобняв напоследок Тэхена за плечи и махнув всем рукой. Это что-то новое… Они всегда так прощаются? Только с ним или еще с кем-то? С кем? Чонгуку срочно вдруг понадобился весь список. Только он вряд ли мог объяснить, для чего. В выходные Чон поймал такой мощный прилив вдохновения, что почти не отходил от гитары и домашнего синтезатора. Разве что не спал с ними в обнимку. Это не было в тягость. Писал не для группы, не для дедлайна, и совершенно точно не с мыслями об особой прибыли. Он писал потому, что не мог иначе. Необходимо было выгрузить все, что накопилось. Но даже среди всей этой совсем не домашней суеты, инструментов и стопки листов Чонгук успевал задаваться вопросами: как отреагировал бы Тэхен на новую музыку? О каких сюжетах поведал бы? Угадал ли посыл композитора? А порой ввязывался в мысленные споры с ним, отчетливо слыша знакомое ворчание. Встречи продолжились и на следующей неделе. Но стали продолжительнее и бессмысленнее с точки зрения работы. Их затягивало все больше и больше. Разговоры становились более отвлеченными. Предпочтения в еде, смешные истории жизни, учеба, привычки, сны. Начинали с обсуждения сочетаний голосов — заканчивали спором: страшнее тишина или темнота. — В темноте может быть что угодно. Человек не знает, что в сантиметре от его глаза. А тишина — это просто пустота и все, — пытался убедить Тэхен. — Когда темно, ты можешь слышать свое дыхание и шаги, а в тишине — ничего. Только мысли, — не соглашался с ним Чонгук. Он всегда с трудом переносил полное отсутствие звуков. А вот темноты он, напротив, не боялся никогда. Не включая свет, спокойно вставал среди ночи с постели, чтобы, например, выпить воды. Часто принимал душ впотьмах, считая это прекрасным средством от стресса. Во время споров и обсуждений парень редко сидел на месте. Часто нахаживал круги по студии. А иногда он останавливался около продюсера и клал руки на плечо. Пару раз хлопал, иногда массировал, затем убирал и продолжал вышагивать. Как будто приучал к своим мимолетным прикосновениям. Чон реагировал уже спокойнее. Ощущал после них легкую пустоту на коже. — Но можно же создать звук. Заорать, в конце концов, — не унимался кудрявый. — А если нет источника — солнца, свечи, лампочки — темнота останется. Спорили, порой забывая про время. В среду и четверг Тэхен не спустился, написав, что из-за новых требований от начальства накануне запуска рекламы весь отдел в аврале. В пятницу, сразу после планерки — да, теперь Чонгук посещал пусть и не все, но большинство собраний — его ждал недолгий разговор с руководителем. Расхаживая важно по кабинету, Мин Юнги похвалил его за перевыполнение плана, отличное качество материала и неожиданную дисциплину. В конце все же не забыл добавить ложку дегтя, напомнив про отчет, срок сдачи которого истек еще в прошлом месяце. Чон много кланялся и покинул кабинет, как только выдалась возможность, торопясь вернуться к себе. Его ждал ответ. Ранее он отправил Тэхену: «Необходим слушательский фидбэк». Хотел сказать это лично, но не получилось. Чонгук не успел и слова произнести. Хенбин парня увел за руку сразу после планерки. Вот ведь приставучий… Шагая по коридору и улыбаясь на «Буду, как только освобожусь», продюсер наткнулся на Юну у своей студии. Девушка только вышла из отпуска. — Продюсер Чон, здравствуйте! А я вас ищу. — Зачем? — Он остановился возле двери, ковыряясь ключом в замке. Неожиданное появление сбило с толку. — Думала спросить, нужна ли информация? — Юна прижимала к груди какие-то бумаги и чуть раскачивалась на носочках. — Меня же не было. — Спасибо, — он хотел упомянуть, что в виду посещений планерок он в курсе, но она и так это знала, ведь присутствовала там, и лишь добавил: — Тэхен мне помогает. К тому же он вспомнил про отчет. Предстояло потратить как минимум полчаса на него. От одной этой мысли он начинал злиться. — Тэхен? — ее голос напрягся. Резко опустилась на пятки. По помещению прошелся сухой гулкий стук каблуков о пол. — А… — она неестественно улыбнулась. — Ну да, он же новенький, ему опыт нужен. — Взгляд блуждал по коридору, а пальцы теребили край листа. — Но я тоже уже могу, если что. Отпуск закончен. — Он справляется. Этого достаточно, — кивнув, Чонгук шагнул в студию, предполагая, что Юна последует за ним, чтобы продолжить разговор. Обернувшись на удаляющийся звук цоканья каблуков, он поздно сообразил, что даже не предложил ей войти. Неудобно получилось… А ведь и правда «достаточно». Юны не было две недели, а Чонгук даже не заметил, потому как не нуждался в ее посещениях как раньше. Чон вдруг осознал, что все так незаметно и достаточно быстро поменялось. Отпала сама собой и необходимость шастать по отделам, выпрашивая мудборды и прочие материалы — то, о чем говорил недавно Ли Парам. Все это предоставлял продюсеру один лишь человек, Тэхен. Он поменял систему, которую Чонгук выстраивал годами. Мысль, что будет, если парень уволится, встала комом в горле и заставила признать свою уязвимость. Никакой паники, лишь тихий, холодный шок. Чонгук достал сигарету. Ну, важен он. Никто не спорил. Важен в качестве незаменимого коллеги — вполне правдоподобное объяснение охватившей его тревоги. Наверное, именно это в нем до сих пор так и привлекало. Удобный Тэхен. Всего лишь полезный сотрудник. У них, вообще-то, своего рода симбиоз. Так что все вроде взаимно и логично.

***

Тэхен появился чуть позже восьми часов, ворча и морщась на запах сигарет, который не успел выветриться, потому что одной Чону не хватило. Сквозь легкий смог прорезалась карамель. Знакомая, теплая и успокаивающая. Снова разговоры. Снова легкие касания руки, плеча, а иногда — колено к колену или в бедро. Прикосновения переквалифицировались во что-то привычное, само собой разумеющееся и даже в некоторую зависимость. Когда Тэхен сидел рядом и смотрел в монитор, Чонгук отметил его правильный профиль. Ничего такого, просто благородно и красиво. Затем лифт. Парковка. Дорога к метро. В окна машины неожиданно забарабанил дождь. Крупный, частый. Но парень снова отказался доехать до подъезда. Притормозив у знакомой станции, Чонгук спросил: — Дело ведь не в том, что ты боишься мне свой адрес говорить? — Нет, — рассеянно ответил тот, активно копаясь в сумке. — Просто это действительно далеко. А еще мой дом совсем рядом с метро. Нет смысла туда ездить. Наконе-е-ец-то-о — выпрямляясь, нараспев произнес радостно и с облегчением. В руках он держал несколько фотографий. — Вы же не против печати тех снимков, которые вы прислали? Я хочу в большем формате сделать. — Не против, — все, что смог ответить. Приятно, что оценил. Еще и распечатал. Парень попеременно вглядывался то в один, то в другой не отрываясь. — Как все-таки хорошо сделано! Вы мастер! Маленькие приятные иголочки пробежались по затылку и коже головы. Чонгук не сдержал довольную улыбку. Странное чувство внутри. Смущение? С чего вдруг? Он вообще не падкий на похвалу. Прекрасно осведомлен, на что способен, если постарается. Цену себе знал. Комплименты считал лишними и, как правило, пропускал мимо. Он сохранял невозмутимость в любой ситуации, за исключением… — Слишком настойчиво меня расхваливаешь, — выпалил он, проводя рукой по обивке руля, ощупывая и поправляя то, что и так идеально лежало. …тех, что задевали его чувства. Карие глаза были направлены на мужчину, а в них — лукавая задумчивость. Отвести взгляд не смог. — Не буду отрицать, вы талантливы и с вами интересно, — услышал Чонгук, и его бросило в жар. Непонятно только от собственных мыслей или от чужих слов. В замешательстве он решил пошутить. — Тогда хвали дальше. Я не все свои способности показал, — произнес и тут же мысленно хлопнул себе по лбу. Нелепо. Почти как его флирт во время знакомств. Заливистый и легкий смех послышался в ответ. Чон опустил плечи, расслабляясь. — А я уж подумал, что вы не любите комплименты, — успокоившись, Тэхен немного удивленно рассматривал его, словно видел впервые или обнаружил что-то новое. И Чонгук залип, наслаждаясь искренней улыбкой на красивом лице, и смотрел, и смотрел. Ему вдруг захотелось, чтобы это не заканчивалось. Но смотрел не только он. Звуки вокруг затихли. Казалось, пропало и дыхание, а время остановилось. В голове пронеслась фраза: «Всего лишь полезный сотрудник». Сейчас она не до конца вязалась с парнем напротив. Да, он экономил время, если не учитывать их затяжные беседы не о работе. Он приносил информацию и закрывал пробелы. Это правда. Но это не вся правда. Чонгук не мог оторваться от его карих радужек, потому что вдруг очень захотел разглядеть в них чувства, увидеть себя — не «продюсера с пятого этажа», не «хорошего коллегу», а человека, который мог быть ему интересен и дорог. И это было страшно. И это было единственное, что имело значение. Он совсем не готов к этому, не готов чувствовать так сильно, но и препятствовать не в силах. Вся система так тщательно выстроенной защиты рухнула в одночасье. Внезапно прогремел гром. Они вместе вздрогнули, а затем парень заморгал, замахав руками перед лицом, наклонил голову и вовсе закрыл правый глаз ладонью. — Блин, больно-то как! — прошипел он. — Попало что-то? Дай я посмотрю. — Включил свет в салоне. — Двигайся ко мне. Парень послушался, приблизившись вплотную, и убрал руки. Пока, затаив дыхание, Чонгук осматривал слезящийся глаз, Тэхен, нащупав, достал из сумки упаковку бумажных платков и протянул. Чон почувствовал влагу под пальцами и дрожь длинных, чуть слипшихся ресниц. — Вижу. — Что там? Почему так больно? — Ресница. — Вытащи ее, прошу, — тихо попросили его. Отсутствие окончания «-те» осталось не замеченным. Чонгук ощутил исходивший от кожи парня жар, в котором смешивались запах привычно-сладкого парфюма и его собственного. Захотелось вдохнуть глубже. Он коснулся гладкой и влажной щеки и большим пальцем чуть оттянул нижнее веко, тем самым высвободив из плена ресничку. — Моргни. Только медленно. — Приложил платок к внутреннему уголку глаза, собирая влагу. Глаза, не прекращая, наполнялись слезами. — Все. Ее смыло. Вот, — протягивая бумажный сверток, мужчина, не спеша, отдалился. Убрав руку, опустил ту на подставку между ними. — Спасибо. — Шмыгнув, Тэхен положил на его ладонь свою. Вышло, по-видимому, на автомате, как выражение благодарности. Чонгук посмотрел на союз их конечностей: рука парня — холодная, чуть смуглая, с тонкими пальцами, а широкая и бледная ладонь мужчины — с более крупными. Уловив направление взгляда Чона, парень мгновенно опомнился и попытался убрать свою. Чон не дал. Подхватил и сжал несильно. Чонгук пристально и испытующе посмотрел на пассажира, сглотнув. Сухо. Глаза напротив уже почти не слезились и поймали движение его кадыка. Скользнули по подбородку к губам. Никогда точно не будет известно, что творится в голове у другого человека. Все могло быть иначе, чем предполагал Чонгук. Совершенно иначе. Не знал он ни про ориентацию, ни про то, встречался ли парень с кем-то. Почему-то оказалось достаточно ладони на руке и этой траектории чужого взгляда, чтобы окончательно потерять голову и решиться на рискованный и самоуверенный шаг. В какой-то степени, даже безумный… Чонгук завел вторую руку за чужой затылок и, вплетаясь в мягкие волосы, притянул и поцеловал. Он оказался прав. Обладатель холодной и приятной на ощупь руки даже не попытался отстраниться, ответил мгновенно. Он прижимался корпусом к парню, насколько это позволяла поза, чувствуя встречное давление. Чужие руки путались в его волосах, гладили шею. Цеплялись за плечи и одежду. Мягкие губы парня моментами перехватывали инициативу, выдавая с головой нетерпение хозяина. Все еще удерживая голову Тэхена, другой рукой Чонгук прижал его за поясницу, пальцами ощупывая изгиб позвоночника. Он ощущал быстрый ритм его сердца. Собственное билось где-то в районе горла. Под очередной звук грома они остановились. Прерывисто дыша, посмотрели друг на друга. Чон скользил по покрасневшим губам, по сбившимся кудрям и пальцам парня, что сжимали снимки на коленях. — Ты как? — Он протянул руку, не в силах устоять, и коснулся непослушного локона у виска, чтобы задвинуть за ухо. Тэхен отстранился, прошептал: — Не надо, я не могу, — и, подхватив сумку, резко выскочил из машины, хлопнув ногами по луже. Фотографии остались на сиденье. Блять! Все-таки ошибся…