I

Минги нравится его жизнь. Может, со стороны кажется, что он бездарно ее тратит, но ему всегда было насрать, что о нем люди думают. Семьи у него не было, а из системы он вылетел, когда ему стукнуло восемнадцать, с такой радостью, что неделю не мог протрезветь, отмечая. Никаких верующих фанатиков, пытающихся заработать дополнительных очков перед парнем на небе, подбирая бездомных собак. Никаких приемных семей, которые относились к детям, как к бизнесу, запихивая их в свой дом ради пособий. Никаких извращенцев, пытающихся забраться к нему в кровать ночью, пока не зарядишь им коленом по члену. Только он, его друг Ким Хонджун и гараж его друга Кима Хонджуна, в котором Минги без лишних обсуждений решил поселиться. Его до сих пор не выгнали, и если иногда Джун смотрит на него странно, будто не ожидает здесь увидеть, когда открывает дверь, то с этим Минги вполне может справиться. Ему нравится его жизнь — что в ней может не нравиться? Он спит, работает, иногда ходит в общественный колледж вместе с Джуном, но чаще они остаются в гараже, накуриваясь и смотря артхаус, а потом подрубают гитары к комбику и устраивают такой громкий сейшн, что соседи вызывают копов. Офицер Пак уже настолько утомился к ним ездить, что просто звонит Джуну и по-человечески просит успокоиться, и они, конечно, успокаиваются. Их считают маргиналами, но книжным полкам Джуна позавидовал бы их профессор философии, и Минги уже почти добил их до конца от скуки. Они не тупые и не пропащие, но мир вызывает у них такую тошноту, хоть и по разным причинам, что показывать ему задницу их прельщает куда больше, чем пытаться вписываться. Минги рад, что встретил своего друга Кима Хонджуна. Минги не знает, был бы он кем-то, если бы он его не встретил. *** Это просто тупая игра, которую он ставит на свой телефон, чтобы коротать смены на кассе в маленьком магазинчике на углу рядом с домом Джуна. Людей там почти нет, все закупаются в Волмарте или Костко, где литр молока не стоит как слиток золота, но владелец отказывается признавать, что капитализм победил, и держит магазинчик открытым. Минги это только на руку — он получает деньги за то, что раз десять за смену пробивает кому-то сигареты и бухло, и своим грозным внешним видом не дает подросткам решить, что можно попытаться вынести кассу. Но это скучно, и поэтому Минги играет во все подряд, чтобы совсем головой не поехать. Игра называется “Колледж Разбитых Сердец”, и можно играть как за девчонку, так и за парня, и Минги, конечно, выбирает последний вариант. В конце концов, какая из него девчонка — в нем почти два метра роста, а его плечи едва проходят в двери. К тому же, это смешнее, потому что любовные интересы в этой игре тоже только парни, а Минги недавно признал, что не против экспериментов, если парень достаточно красивый, и ему не помешает исследовать эту часть своей сексуальности, качаясь на раздроченном пластиковом стуле за стойкой магазина. Игровая механика до зубовного скрежета простая — обычная визуальная новелла со встроенными мини-играми, но графика сделана на уровне. Как минимум, модельки персонажей двигаются, а диалоги озвучены полностью. Сюжет зато проще пробки, Минги играет за новенького ученика, который перевелся посреди учебного года, и который по странной случайности привлекает к себе внимание всех самых загадочных и крутых парней в колледже. Он жалеет, что не может курить на работе, потому что на трезвую пытаться вникнуть во все перипетии взаимоотношений и банальные диалоги ощущается мучительным. Но он уже слишком инвестирован, чтобы просто сдаваться. Итак, к третьему дню игрового времени у него появляются следующие опции: 1. Чхве Сан, спортсмен, омерзительно хороший парень, который в первый день не дал ему поскользнуться на лестнице. Имеет какие-то травмы, связанные с тем, что кроме него в семье еще примерно тысяча детей, и ему приходится из кожи вон лезть, чтобы родители на него обратили внимание. 2. Чон Уен, хулиган, конечно, с выкрашенным в светлый длинными патлами, болезненно худой и болезненно саркастичный. Ненавидит всех в этом колледже, но исправно учится, чтобы выбраться из бедности. Один из “жесткий снаружи, мягкий внутри” типажей, но его шутки хотя бы реально смешно прописаны. Он слишком похож на самого Минги, чтобы заинтересовать его, но он все равно прожимает хорошие варианты во всех диалогах с ним, именно по этой причине. 3. Чхве Чонхо, староста группы, при этом самый младший из всех. Нелюдимый, дотошный, правильный, но стоит поговорить с ним лично, как открывается совсем с другой стороны — неловкой и даже немного милой. Впрочем, Минги все равно не может избавиться от ощущения, что стоит ему отвернуться, как этот Чонхо запрет его персонажа в своем подвале, чтобы они всегда были вместе. 4. Кан Есан, странный парень, вечно витающий в облаках. Игра, вроде, реалистичная, но от общения с ним у Минги всегда появлялось ощущение, что с ним что-то не так, причем, на каком-то мистическом уровне. Его моделька глитчила, глаза вспыхивали черным, в общем, игра кричала о том, что его ветка будет набита всякими сверхъестественными приколами. Видимо, персонаж для тех, кто тащился по вампирам и прочей крипоте. Минги хорроры терпеть не мог, поэтому старался сохранять с ним дистанцию. 5. И, наконец, Чон Юнхо. Совершенно нормальный, обычный парень, дружелюбный, из тех, которые остаются второстепенными персонажами до самого конца игры, потому что они просто никому не интересны. Минги взаимодействовал с ним из жалости, ну и еще потому, что ему очень понравилось, как он прорисован — он всегда шел против системы и залипал на персонажей, которых создавали только как фон для главных. И каково было его удивление, когда на третий день в диалоге с Юнхо у него появились флиртующие опции. Конечно, он не мог на них не кликнуть. Сначала все идет по классике. Ох, Минги-я, я знаю, каково это, быть аутсайдером. В школе надо мной издевались, и мне пришлось сменить целых две, чтобы суметь спокойно доучиться. Ты не считаешь меня странным? Это мило, Минги-я, но тебе необязательно врать. Минги только закатывает глаза, потому что все это ему говорит самый типичный из всех типичных персонажей новеллы, с большими глазами, со стандартной для NPC-ученика моделькой, одетый в белую рубашку с коротким рукавом, галстук и классические штаны. Пока Минги не начинает выбирать особые варианты диалога, из эмоций Юнхо показывает только широкую добродушную улыбку и задумчивость, но чем больше и чем вдумчивее Минги с ним общается, тем шире становится спектр анимаций. Например, Юнхо начинает закусывать губу, стоит Минги отклониться от привычной вежливости и надавить побольше. Иногда он выглядит испуганным, иногда печальным. Его движения и мимика завораживают. Минги даже начинает записывать части геймплея, чтобы потом пересматривать, но в этом он, конечно, никому не признается. Он крутой парень, и он не стыдится того, что играет в девчачью новеллу, но одно дело — делать это смеха ради, как бы изысканно иронично, а другое — реально втянуться. Джун бы с него до конца жизни не слез, если бы узнал, что Минги реально раздумывает над ответами, а не жмет на все подряд, ломая игре проторенные роуты. Ему просто надо пройти ее до конца, а потом снести, как и десятки до нее, когда они ему надоедали. Да, именно так он себя оправдывает, залипая в игру тайком, даже когда они тусуются вместе с Хонджуном. Вот только конца и края непонятному сюжету не видно. *** “Минги-я, ты какой-то отстраненный последнее время. Я что-то не так сказал?” Юнхо хмурит свои идеальные брови и покачивается из стороны в сторону, то приобнимая себя, то вновь опуская вдоль тела руки. Если бы он играл ради веселья, то сейчас бы кликнул на “Дело не в том, что ты что-то сказал, ты просто ужасно прилипчивый”, чтобы посмотреть, как нарисованное лицо искажается от стыда и вины. Но Минги с полной серьезностью и вниманием к чувствам выдуманного персонажа выбирает: “Конечно, нет. Никогда так не думай. Дело во мне.” Юнхо вздыхает с облегчением, но все еще выглядит неуверенно. “Мне тяжело видеть тебя таким. Я могу тебе чем-то помочь?” Раньше Минги бы фыркнул, но сейчас ему отчего-то становится не по себе. Юнхо смотрит на него внимательно и пронзительно, и Минги — самому Минги, а не его персонажу — совсем не хочется ему врать. Он смотрит на варианты ответа, но ни один не кажется правильным. Черт, это просто сценарий, нет смысла так сильно над этим задумываться. Но варианты вздрагивают и вдруг меняются, оставляя только два: 1. “Ты рядом, и это уже помогает.” 2. “Мне невыносима мысль о том, что ты — ненастоящий.” Минги замирает, сощурившись, глядя на последний. Его точно тут не было. Он точно появился только что. Нет, в современных играх любят ломать четвертую стену, само по себе это не является чем-то необычным, люди слишком кайфуют от постмодерна и обмана ожиданий. Может, он обнаружил скрытый роут? Ему как будто бы дают выбор, оставить все как есть или заглянуть глубже, если он не струсит. Сон Минги трусом никогда не был. Экран телефона идет рябью, когда он нажимает на вторую опцию. Юнхо широко открывает глаза, будто в панике, а корпус телефона нагревается так сильно, что Минги приходится уронить его на стойку, чтобы не обжечься. Дисплей гаснет, и у Минги очень нехорошее предчувствие, когда он пытается взять телефон, но резко убирает пальцы, понимая, что тот все еще слишком горячий. Даже когда он остывает, то все равно отказывается включаться. — Ну зашибись, — со стоном тянет Минги, оставляя его охлаждаться под стойкой. До конца смены он пробует оживить его еще раз двадцать, но это бесполезно. Молодец, Минги. Так держать. Придется потратить заначку на день рождения Джуна на новый. К черту эти забагованные перегруженные игры, он больше этой херней страдать не будет. *** На новый телефон Минги ставит только мессенджеры и Кэнди Краш — Кэнди Краш никогда не подводит и может работать хоть на самом дешевом тапке. Ему немного обидно, что он не сумел пройти чертов Колледж до конца, но обида за то, что он уничтожил процессор на его старом смартфоне, куда сильнее. Прости, Юнхо, видимо, не судьба. Минги есть чем заняться, кроме как сохнуть по 2D-герою, с которым ему все равно ничего не светит. Например, выдуть по три бутылки пива с Джуном и пойти пешком в винтажный сэконд в центре, принадлежащий его тетке. Джун, когда выпьет, становится очень тихим и немного агрессивным, но он такой мелкий, что это забавно. Минги смеется так сильно, когда Джун пытается пнуть камешек на дороге и валится на задницу, что сам чуть не падает. — Напомни, почему я тебя еще не выгнал, — бормочет Джун, а потом мстительно щипает его за мочку уха, подтягивая к себе. Он пытается смотреть угрожающе, хмурит высветленные брови. — Кто платит по твоим счетам, детка? — Я, — со смешком отвечает Минги, потому что это правда, хоть его и веселит, когда Джун пытается корчить из себя его папочку. — По твоим счетам, кстати, тоже, мистер меня-выгнали-с-десятой-работы-потому-что-я-не-умею-вовремя-заткнуться. Джун фыркает, но краснеет, не то от алкоголя, не то от смущения, с ним всегда разобрать сложно. Минги ерошит его короткие светлые волосы, обнимает за плечи, прижимая к себе, и тащит к перекрестку, пока еще горит зеленый свет. Джун дает перевести себя на ту сторону, но потом начинает биться в его хватке, как гремлин, заезжая Минги кулаком по бедру. — Чтоб ты сдох, придурок, — ругается Джун, когда у него не получается вырваться. Минги философски вздыхает и поднимает его над землей, с трудом дотаскивая его до следующего перекрестка. В магазинчике они тусуются два часа, распугивая других редких покупателей под недовольные причитания тетки Джуна. Минги меряет свадебное платье, которое даже не пытается сойтись на его спине, Джун напевает вальс Мендельсона, хихикая, в огромной мексиканской шляпе. Потом приходит его дядька и метлой выгоняет их на улицу, сначала заставив развесить все по местам. Они заходят в супермаркет, покупают еще пива, пешком возвращаются к гаражу. Минги нравится его жизнь. У него веселая жизнь. Он понятия не имеет, что он с ней делает, но в его возрасте ни у кого не должно быть определенных ответов. Они смотрят фильм про Барби, несколько часов дискутируют о современном феминизме, пока не засыпают в обнимку на диване, и Минги, закрывая глаза и устраиваясь вокруг Джуна поудобнее, думает о том, какими аргументами пришпилит этого слишком умного для того, чтобы быть нормальным, придурка, когда они проснутся. “Я что-то не так сказал?” Юнхо в его сне выглядит так же, как в игре, только куда более расстроенный. Под его глазами — темные круги. Нос красный, как будто он плакал. Минги пытается найти варианты ответов, но на них нет даже намека, и просто говорит: — Прости, что? — Ты… Сказал кое-что странное, — объясняет Юнхо, становясь к нему ближе. — А потом исчез. Я тебе больше не нравлюсь? Почему ты меня бросил? — Я… — Минги теряется, не зная, что должен ответить. Это сон, точно сон, но когда Юнхо встает напротив его, то совсем не кажется нарисованным. — Пожалуйста, не бросай меня, — печально произносит Юнхо, пялясь на него своими невозможными черными глазами, которые блестят от собирающихся в уголках слез. — Ладно, — тупо соглашается Минги, неумело его обнимая. Ему кажется, что его сердце бьется очень быстро, а еще что это обещание обязательно надо выполнить. Как будто случится что-то очень страшное, если он этого не сделает. Он открывает глаза, выпутываясь из объятий Джуна. Садится, закидывая ноги Джуна на свои колени. Еще ночь, за окном темно, и у Минги ужасно гудит голова, когда он спросонья нашаривает телефон и находит в магазине приложений эту проклятую игру. Он сам себе кажется очень глупым и нелепым, когда смотрит на мерцающую иконку на экране своего телефона и ждет окончания загрузки и установки. Да, он хочет зайти со своего аккаунта. Да, он хочет восстановить весь прогресс. Да, он хочет увидеть это чертово расстроенное лицо и нажать на все ответы мира, лишь бы оно ему улыбнулось. Минги ждет, что игра продолжится с прошлого места, но его выкидывает в декорации романтично освещенного солнцем учебного кабинета. Юнхо стоит в левой части экрана и выглядит куда реалистичнее, чем раньше — совсем как в его сне. За его спиной красиво развеваются прозрачные занавески. Играет трогательная музыка. Минги знает, что это значит — это не первое его родео. “Ты правда вернулся, Минги-я.” → “Я бы не стал тебе врать. Ты… очень мне дорог, Юнхо-я.” “Ты тоже мне дорог, Минги-я.” → “Когда я с тобой, мне кажется, что я не должен притворяться. Прости, что испугался.” “Ничего страшного. Пообещаешь, что больше никогда меня не оставишь?” → “Обещаю.”