II

Хонджуну нравится его жизнь. Чему в ней не нравиться. Ему двадцать, и его жизнь не то чтобы особенно сложная. Родители его не дергают, дают жить в своем доме, потому что боятся, что Хонджун опять скатится в депрессию, если они на него надавят. Хонджун не говорит им о том, что давно чувствует себя лучше, наоборот, строит грустные лица и тяжело вздыхает, когда может. Это, наверное, с его стороны по-детски и некрасиво, но он не хочет вновь оказаться в своих школьных годах, когда ему приходилось спать по четыре часа, чтобы успевать делать все, что от него так требовательно ожидалось. Хотя ничего страшного в том, что с ним случилось, Хонджун не видит. В конце концов, запереться в своей комнате на три месяца и один раз передознуться снотворным — абсолютная норма для семнадцатилетнего подростка. Кто так не делал. Ему хватило адской головной боли и саднящей от желчи глотки после того, как его откачали, чтобы никогда не повторять этот чудесный экспириенс. Родителям он об этом, впрочем, не говорит. О том, что Минги живет в его гараже, тоже. Они познакомились еще в школе, быстро нашли общий язык, сойдясь на презрении к общественным нормам и одинаково странном чувстве юмора. Минги вел себя, как идиот, но был очень мозговитым, хоть и не показывал этого сразу. Еще он был одинок, и Хонджун знал, что кроме него у Минги никого не было, и почему-то это очень тешило его самолюбие. Его так редко выбирали в первую очередь — для спорта он был слишком мелким, для дружбы — слишком занудным, для любви — недостаточно горячим. Минги было насрать на все это, и он с одинаковой искренностью и энтузиазмом тусовался с ним, когда Хонджун готовился к контрольной, двое суток не поднимая головы от учебников, и когда у Хонджуна было настроение побить бутылки на пустыре за школой, хорошенько накурившись перед этим. Минги как будто было весело просто находиться с ним рядом, хотя Хонджун никогда не считал себя веселым, и это, конечно, подкупало. Может, Хонджун старался быть интересным чуть больше, чтобы Минги не переставал смотреть на него с этим пьянящим восторгом и какой-то даже влюбленностью. Кто его осудит. Может, он тоже в Минги был немножко влюблен — как в друга, с которым он был бы не прочь, однажды напившись, пообжиматься. Как в человека, который ничего не хотел от жизни и рядом с которым можно было расслабиться. Каждый день рядом с Минги заставлял Хонджуна думать о том, что было бы здорово проснуться на утро и в следующий. Такими вещами, в общем-то, не разбрасываются. *** Хонджун не ревнует, потому что это тупо — ревновать своего лучшего друга к дурацкой игре. Да, Минги залипает в телефоне все чаще в последнее время, и на его щеках, без шуток, расцветает румянец, когда он разглядывает экран, глупо улыбаясь. Но Минги так делает иногда — фиксируется на какой-то ерунде, только чтобы напрочь забыть про нее через месяц, и Хонджун уверен, что в этот раз будет то же самое. А потом Минги говорит, что у него нет настроения выпить, когда это настроение есть у Хонджуна. Он планировал на двоих прикончить бутылку отцовского вискаря, затащить Минги на парковку супермаркета и провести полночи, катаясь вниз по горке на магазинной тележке. Они бы точно не один раз из нее вывалились, столкнулись бы с парой столбов, и тогда Минги бы пришлось тащить его в гараж, а потом обрабатывать раны, и Хонджун бы, наконец, списав все на виски и адреналин, схватил бы его за его высветленные волосы на макушке и клюнул своими губами его в неуклюжем поцелуе. Минги бы сначала замер, потом открыл рот, толкнулся языком в зубы Хонджуна, и они начали бы целоваться жарко и спешно, на диван перебираясь. Но Минги сказал нет, и Хонджун не знает, что ему с этим делать, кроме как — ничего. Его мир рушится, потому что влюбленно Минги смотрит не на него, а на миниатюрную фигурку какого-то нарисованного азиата с тупой банальной стрижкой на экране своего телефона. Хонджун не ревнует, но Хонджун немного злится, когда ему из собственного гаража приходится позорно удалиться, в своей комнате спрятаться и смотреть обзоры на эту тупую игру, пока его не вырубает от очередного монотонного блогера, слишком глубоко относящегося к плоской и неинтересной визуальной новелле. *** Минги просит у него отпариватель и начинает носить в колледж рубашки. Это странно — видеть его на занятиях, да еще и не дрыхнущим, а реально слушающим профессора. Хонджун не ревнует, но его устраивало, когда из них двоих он единственный уделял учебе внимание. Так он чувствовал себя нужным, всегда выполняя две версии заданного на дом, вторую выписывая намеренно другим почерком. Но теперь Минги учится вместе с ним, корпит над листами, реально старается, и это ощущается отвратительно. Минги нравилась его жизнь. Зачем он ее меняет? Персонажа, который украл Минги у Хонджуна, зовут Чон Юнхо — он провел избыточный ресерч, и знал об этом нарисованном придурке все, что можно было знать. Он был до зубовного скрежета скучным. Никто особо не придавал ему внимания. У него даже не было собственного роута, он просто маячил на втором плане, чтобы главные персонажи выглядели интереснее. Но Минги постоянно с ним общался. Это было странно, не предполагалось механикой игры, но Минги постоянно с ним общался. Интуиция подсказывает ему, что все не так просто, так что он продолжает искать. Он уже довольно далеко забирается на глубинную сторону ютуба, когда натыкается на канал чувака, который ищет странные баги в играх, и находит у него видос про этот гребаный Колледж. Чувак рассказывает, что ради интереса начал уделять внимание экстре больше, чем основным героям, и неожиданно обнаружил скрытый роут. Проблема была в том, что, чем больше он играл, тем сильнее у него разряжалась батарея, пока, в конце концов, в один из интенсивных игровых моментов его телефон буквально не загорелся. Он направил жалобу разработчикам, но не получил ответа, и больше эту игру не включал. Хонджун вспоминает о том, что у Минги тоже телефон сломался. Это многое объясняет, кроме того, почему Минги от этой чертовой игры не может оторваться. Она уже влияет и на его жизнь в реальности, и пусть это хорошее влияние, Хонджуну все равно кажется, что для Минги это абсолютно противоестественно. Он не ревнует, конечно, нет, но это нездорово, и его друга нужно спасать от себя самого, пока он совсем не растворился в виртуальной реальности. Так что Хонджун прячет его телефон, когда он засыпает. И готовится к интервенции, сурово забираясь с ногами в кресло рядом с диваном и дожидаясь его пробуждения. *** — Какого черта, Джун? — злится Минги, когда Хонджун спокойно объясняет ему, что у них сегодня день цифрового детокса. — У тебя уже зависимость, Мин, — говорит Хонджун. — Мы месяц нормально вместе не тусовались. Ты правда хочешь между мной и телефоном выбрать последнее? Потому что, если да, то я вызываю тебе санитаров. — Это не… — раздраженно начинает Минги, но закрывает рот, сощурившись. — Ты мог просто сказать, что соскучился. — Я соскучился, — соглашается Хонджун, улыбаясь. Ему не стремно говорить о своих чувствах, если это то, что поможет Минги высунуть голову из цифровой навозной кучи. — Окей, — улыбается Минги, хоть и немного неуверенно. Его рука все равно машинально тянется к карману штанов, и он поджимает губы, когда вспоминает, что телефона там нет и не будет. Минги проводит по волосам рукой, переводит взгляд на Хонджуна и спрашивает, вздохнув. — И чем ты хочешь заняться со мной вместе? — О, — радуется Хонджун. — Молодец, что спросил, потому что планов у меня столько, что на диван ты вечером заползать будешь. *** Они пьяны еще до двенадцати дня, и Хонджун давно не чувствовал себя так хорошо, как сейчас, когда они валяются на крыше гаража и пытаются убедить себя, что греются под осенним холодным солнцем. Минги в шортах и без футболки, Хонджун в футболке, но без шорт, и, кажется, если они пробудут тут еще немного, кто-то из них лишится возможности иметь детей в будущем, но сдаваться первым ни одному не хочется. — Потрясающая погода, — стуча зубами сообщает Хонджун. Его колени уже бледные и синюшные. — Удивительно для конца октября, — соглашается Минги, прикрывая замерзшие соски руками. — Ким Хонджун, сколько раз говорить тебе, что я против ваших тусовок на крыше? — раздается из окна разъяренный голос его матери к их совместному облегчению. — Ничего не поделать, — бормочет Хонджун, с деланным сожалением переворачиваясь на живот и на четвереньках подползая к лестнице. — Ага, — как-то странно соглашается Минги, и когда Хонджун оборачивается на него через плечо, то понимает, что тот почему-то на его облепленную боксерами задницу пялится. Не то чтобы Хонджун добивался такого эффекта, когда вливал в него пиво вместо завтрака, но победа есть победа. Ким Хонджун — 1. Чон Юнхо — может катиться в электронный ад, потому что за сегодняшний день Хонджун сделает все, чтобы Минги о нем больше ни разу не вспомнил. *** Флиртовать Хонджун не умеет — как-то не приходилось учиться. Минги, впрочем, непривередливый и местами простой, как пробка. В голове Хонджуна он делает благое дело, поддерживая в Минги нужный градус и провоцируя чуть больше обычного. Если это поможет вернуть Минги в реальность, Хонджун готов позориться и обхватывать горлышко бутылки губами так, будто это что-то другое. Это работает, потому что к вечеру Минги сам затаскивает его к себе на колени, прилипая ладонями к его животу и упираясь в плечо со спины подбородком. — Нам надо делать это чаще, — глухо говорит Минги ему на ухо, и Хонджуна всего обдает мурашками. Они так и не оделись нормально, выбирая остаться полуголыми и нелепыми, и он чувствует, какой Минги горячий, сквозь ткань своей футболки. Становится только хуже, когда Минги трется носом о его шею и сминает ткань вверх, касаясь напряженного живота Хонджуна пальцами и задумчиво хмыкая. — А вот такого мы еще не делали, да? — Заткнись, — бормочет Хонджун, но все равно елозит по его бедрам, прижимаясь поближе. Минги вздрагивает, когда Хонджун задевает что-то очень твердое и очень горячее своей задницей. Хонджуну хочется умереть прямо здесь, когда он понимает, что у Минги — эрекция. Он этого и добивался, конечно. Показать прелести доступного и настоящего тела рядом. Напомнить, что куда лучше, когда объекта желания можно коснуться, губами прилипнув к уху, почувствовать жар и чужое возбуждение — и иметь возможность этим воспользоваться. Ладонь Минги над поясом его боксеров обжигает кожу. Его дыхание — последние рациональные мысли из разума Хонджуна выбивает. Он просто не ожидал, что это правда сработает, что Минги его захочет, и ему сводит внутренности от внезапной паники, хоть она ничего и не может противопоставить едкому, ошеломляющему возбуждению. — Ты правда этого хочешь? — спрашивает Минги ошарашенно, опуская пальцы ниже и мизинцем задевая болезненно твердый член Хонджуна под тканью, заставляя его от неожиданности выдохнуть сквозь зубы. — А на что еще это похоже, придурок? — маскируя смущение привычным раздражением огрызается Хонджун, мстительно подаваясь назад бедрами. Минги смеется ему на ухо, нерешительно цепляясь за пояс боксеров, и Хонджун не выдерживает, выворачиваясь из его объятий и забираясь обратно лицом к нему. — Минги, я хочу с тобой трахаться. Что в этом сложного? — А целоваться? — спрашивает Минги, не отрывая от него странно неуверенного взгляда. Хонджун не выдерживает — тянет его ладони к своей талии, заставляя обхватить ее. Ему сносит крышу от того, каким маленьким он в руках Минги себя чувствует. А потом наклоняется, вцепившись Минги в щеки, и касается его губ своими. Все так, как он себе представлял столько раз в своей голове — жарко, торопливо, но в фантазиях у него никогда так не дрожали пальцы. Хонджуну кажется, что он что-то испортил, когда он дает Минги скользнуть в свой рот языком, сжать его задницу так болезненно, будто он тоже об этом слишком много раз думал. Хонджун знает, что он что-то испортил, когда Минги обхватывает их обоих ладонью, и продолжает его целовать, даже когда Хонджун, кончая, перестает нормально шевелиться, обмякая в его руках и всхлипывая. Минги кончает тоже, но не отпускает, дышит тяжело, обнимая Хонджуна свободной рукой крепко и отчаянно. Минги ждет, что Хонджун что-то скажет, но тот не может — слова застревают в глотке так же, как неуместные слезы. Поэтому они делают это еще раз. И еще раз. Хонджун ненавидит себя за то, сколько раз они в итоге это делают. Но это работает. Минги снова смотрит на него с обожанием. Минги снова открывает телефон только для того, чтобы проверить мессенджеры. И когда через две недели Хонджуну снится Чон Юнхо, он сначала не придает этому никакого значения.