VII

Хонджуну нравится его жизнь, но последние сутки он не так уж в этом уверен. Он любит хаос, когда выпьет, но еще никогда ему трезвому не приходилось разбираться с таким количеством последствий. Первое — он не дома и даже не в своем гараже. Он вообще не понимает, где он, и похмелье у него такое сильное, что приходится несколько минут пытаться сфокусировать взгляд, чтобы разглядеть хоть что-то. Пахнет освежителем “елочка”. Комната залита ровным красным светом. Он лежит на кровати, огромной и круглой. Второе — его кто-то обнимает. Сначала он думает, что это Минги, но пальцы на его животе длиннее и тоньше, а тело, прижавшееся сзади, мягче и горячее. Человек, который спит с ним, губами прилип к его шее и еще и слюной своей его измазал во сне. Хонджун пытается выбраться из объятий, но человек только притягивает его к себе ближе, и он смиряется, разрешая себе подремать еще немного. Все равно голова гудит так, что если он сейчас встанет, то, наверное, упадет замертво. Так что какая разница. *** — Ким Хонджун, — трясет его за плечо Юнхо, весь бледный и перепуганный. — Проснись. Почему мы в Аду? Хонджун щурится, привставая на локтях, и всматривается в окна, понимая теперь, что красный свет попадает сюда именно оттуда. За химозным ароматом “елочки”, доходит до него, прячется едва ощутимый запах серы. За окнами, украшенными изящными кружевными занавесками, растекается лава, раздаются крики грешников. Хонджун морщится, пытаясь понять, что вообще последнее он помнит. — А, точно, — бормочет он, с трудом садясь на кровати и сжимая пульсирующие виски руками. — Уен открыл портал, чтобы мы подали жалобу. Но почему мы здесь? Это твой дом? — Нет, — мертвым голосом отзывается Юнхо. — И не дом Уена. Тут пахнет… неправильно. — Окей, — вздыхает Хонджун, а потом леденеет, когда до него кое-что доходит. — А где Минги? *** Они идут по коридору, стараясь бесшумно ступать на цыпочках. Это, впрочем, бесполезно, потому что Юнхо стонет так, как будто переживает первое похмелье в своей жизни. Если это правда, то у Хонджуна есть серьезные вопросы, что он эти несколько тысяч лет вообще делал. Коридор весь завешан картинами с цыплятами. кроликами и бабочками. Они в разноцветных рамках. Это омерзительно. Хонджун слышит голоса впереди. Один — низкий, серьезный, хрипловатый — знаком ему до одури. — Он там, — шепчет он Юнхо, останавливаясь, и тот врезается в него, роняя их обоих на пол. Голова Хонджуна торчит из-за угла, пока он вопит, пытаясь столкнуть с себя Юнхо и снова начать нормально дышать. Он смотрит вверх, воя от боли. На него в ответ смотрит лицо Уена, одновременно лучащееся довольством и недоумением. — Вы встали бы в присутствии королевских особ, — тихо шипит он, пихая Хонджуна в плечо носком кроссовка. — Чего? — моргает Хонджун, переворачиваясь на живот. Юнхо бледнеет сильнее, моментально забывая, что у него похмелье, и вскакивает так быстро, что Хонджуна мутить от этого зрелища начинает. Юнхо вытягивается по струночке. Хонджун подпирает ладонями подбородок, смотря вперед с пола, и хмурится. За столом сидят двое — Минги, конечно, и… еще один Минги? По крайней мере, лицом они похожи как две капли воды, но один — помятый и светловолосый, а второй — элегантный, седой, с костяной короной на голове и в розовом шелковом халате. — Чего, блядь? — не особо вежливо повторяет Хонджун и ойкает, когда Юнхо и Уен с двух сторон пинают его, заставляя подняться. *** Минги отводит их обратно в комнату, сажает на кровать и встает напротив, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Какого черта? — не выдерживает Юнхо, откровенно начиная паниковать. — Это же… Его аура… — Эм, мой отец, да, — подтверждает Минги. — Оказывается, у меня есть отец. — Я немного не догоняю, — медленно произносит Хонджун. — Кто это, еще раз? — Это Правитель Ада, — зачем-то шепотом сообщает ему Юнхо. — Сатана, Люцифер. Ну, самый главный здесь. Вообще самый главный. — Ага, — кивает Хонджун. Голова начинает болеть сильнее. — Вы мне пытаетесь сказать, что Минги — сын Сатаны. Минги. Самый добрый и внимательный человек на свете. — Ну прям уж самый, — смущается Минги, но остальные его утверждения опровергать не торопится. — А ты думаешь, мы тут злодеи, что ли? — раздраженно спрашивает Юнхо. — Ну, как минимум, Сатана должен быть немного злобным, — так же раздраженно отвечает Хонджун. — Да он в целом приятный, — растерянно вставляет Минги, а потом поднимает голову к потолку и кричит. — Пиздец, Джун, я сын Сатаны. — Так, — успокаивающе перебивает его Хонджун, вскидывая в воздух ладони. — Давай по порядку, ладно? *** Выясняется, что сыновей у Сатаны — целая куча. Каждое поколение он создает себе нового отпрыска, чтобы идти в ногу с трендами, а Ад оставался веселым для одних и отвратительных для других местом. С Минги, правда, все пошло не так, потому что Уен, которого к нему приставили нянькой, повел его в парк аттракционов, а потом умудрился потерять. — Человеческие дети все на одно лицо, — передразнивает его Минги и тяжело вздыхает. Когда Уен прошлой ночью пришел к ним в гараж, то сразу узнал Минги — ну, тут сложно обознаться, учитывая, что с Сатаной у них лица буквально одинаковые. Так что он их напоил и заманил сюда, вручив Минги отцу и собрав все полагающиеся за это очки одобрения. — Я больше не буду работать в техподдержке, — снова передразнивает Минги. Получается талантливо. — И что теперь? — спрашивает Хонджун, сжимая его ладонь. — Понятия не имею, — грустно говорит Минги и тянется к нему за объятиями. *** — Сынок, — зовет Сатана, стучась в дверь комнаты. — Могу войти? — Ага, — соглашается Минги, и лицо его становится очень сложным. — Можешь… пап. — Мне надо бежать по делам, — деловито сообщает Сатана. — Но мы продолжим наш разговор позже. Ты прав, эти райские птенчики совсем оборзели, все время на наших срываются. Мне понравилась твоя идея с профсоюзом для заключенных. И посменная работа и эти… как их… социальные гарантии? Тоже звучат резонно. Очень свежо. Очень современно. Проведем ребрендинг. — Ага, — снова соглашается Минги, смущаясь. — Ну, я пошел, — довольно кивает Сатана, а потом окидывает взглядом комнату и останавливается на Хонджуне. — Кстати, а это кто? Минги в панике смотрит на Хонджуна. Хонджун в панике смотрит на него. Он не был готов к такому вопросу сегодня. Он не был готов к этому вопросу вообще, но если не сейчас, то когда? — Это Джун. Мой лучший дру… — Его парень, — перебивает Хонджун решительно, сначала бледняя, потом краснея. Юнхо прячет смешок в ладони, но не то чтобы сильно его скрывает. — А, да? — уточняет Минги. Хонджун кивает. Минги расплывается в улыбке, хотя рука, которую держит Хонджун, заметно трясется. — Мой парень. Джун — мой парень. — Понятно, — отвечает Сатана и переводит взгляд на Юнхо. — А это? Хонджун мстительно думает, что так ему и надо, когда смотрит, как теперь уже лицо Юнхо лишается красок, и он начинает сливаться по цвету с простыней, на которой сидит. — Наш парень? — предполагает Минги, сам ошалев от своей смелости. Повисает пауза. Хонджун закашливается. Мысль, отчего-то, не вызывает у него отторжения. Юнхо смотрит на него и выглядит так, как будто сейчас потеряет сознание. — Получается, наш парень, — решает сжалиться над ним Хонджун, и Юнхо покрывается румянцем от шеи до кончиков ушей, глядя на него с недоверием. — Ох, чудно, — радуется Сатана. — Так молодежно. Просто замечательно. Видишь, об этом я и говорю, свежая кровь в Аду совершенно необходима. Я так рад, что ты снова с нами, сынок. Когда за ним закрывается дверь, они сидят в тишине еще минут десять, постоянно переглядываясь. — У меня такое похмелье, что я сейчас натурально сдохну, — наконец, прерывает молчание Юнхо. — Я демон. У меня метаболизм работает в десять раз быстрее. Почему вы выглядите лучше меня? — Годы практики, — фыркает Хонджун и ложится на кровать спиной, утягивая за собой Минги. Дотягивается до Юнхо и тянет его к себе с другой стороны тоже. — Не переживай, потерянный азиатский брат Эдварда Каллена, еще успеешь нагнать нас. *** Юнхо смотрит в лицо Кана Есана и злорадно улыбается. Тот, конечно, нарисованный, но чудится в его анимации что-то испуганное. → “Конечно, тебе стоит поучаствовать в подготовке фестиваля. Это же так весело. Будет много новых знакомств, все время будешь чем-то занят. Давно пора начать вылезать из своей зоны комфорта! Не переживай, я всегда буду рядом.” Фигурка Есана в ужасе вздрагивает, но лицо расплывается в улыбке против его воли. “Ты прав. Это замечательная идея.” — Эй, ты идешь? — зовет его Ким Хонджун, заглядывая в комнату. Юнхо сохраняет прогресс и сворачивает игру, вставая на ноги и поправляя спавшую с плеча лямку рваной майки. — Знаешь, — с обезоруживающей честностью делиться с ним Ким Хонджун, пока они спускаются по лестнице на первый уровень темниц. — Я и не думал, что фортепиано так классно дополнит наше звучание. Может, даже запишем чего сегодня, если Уен соизволит явиться. Внизу, в одной из пустующих камер, стоит барабанная установка, три комбика, две гитары и синтезатор. Минги опирается о решетку, выглядывая из-за прутьев, и широко улыбается, когда видит их в коридоре. Юнхо улыбается в ответ. Юнхо счастлив. Один его парень — Принц Ада, а второй его парень — маленький, но чертовски горячий гремлин, который продал за него душу. Ну, может, всего треть, но все равно, поступки куда громче слов, верно? Юнхо нравится его жизнь. Что в ней может не нравиться?