Глава 7. Семнадцать.

      Тишина в кабинете нарушалась только мерным тиканьем настенных часов и сухим шелестом страниц. Сакура сидела за столом, погруженная в составление графиков поставок медикаментов. Перед ней высилась стопка отчетов, требующих немедленной визы, и она методично перекладывала их слева направо. Её рука потянулась за следующим документом, но пальцы коснулись чего-то непривычно тонкого.Сакура замерла. Из-под кипы бумаг выглянул край светло-бежевой папки на корешке каллиграфическим почерком было выведено: «Хатаке Какаши». Она медленно вытянула её на свет. Папка была почти невесомой. Сакура открыла её, и в глаза ударила белизна пустых листов. Внутри не было ни одного свежего графика пульсации чакры, ни одной расшифровки ЭКГ, ни одной записи о состоянии каналов левого глаза. Только старые, пожелтевшие выписки пятилетней давности и её собственные, так и не подписанные им направления.       «Вы бы видели это!» — резкий, глумливый голос Анко снова зазвенел в ушах.       Сакура до боли сжала края папки. Она вспомнила лица других джонинов, их ухмылки, их переглядывания. Её профессиональный азарт, её искреннее желание спасти его от неминуемой слепоты — всё это превратили в грязную сплетню. — Пусто, — прошептала она, глядя на чистые листы в папке. — Как и в его голове.       Унижение от Анко стало последним штрихом. Публичное позорище, которое она не заслужила. Харуно взяла бланк официального отказа. Ручка быстро заскрипела по бумаге, выводя сухие, холодные строки: «Пациент систематически игнорирует вызовы на обследование. Ввиду отсутствия кооперации со стороны субъекта, дальнейшее наблюдение признано нецелесообразным. Ответственность за возможный коллапс системы циркуляции чакры или необратимое повреждение левого глаза возлагается на самого пациента».       Сакура поставила жирную печать «АННУЛИРОВАНО». — Пусть ходит со своим Шаринганом, пока не выгорит дотла, — прошептала она. — Больше я за ним бегать не собираюсь.       Сакура взяла папку и с леденящим спокойствием засунула её в самый низ нижнего ящика стола, завалив старыми архивами. Она не стала её рвать или сжигать — это было бы слишком эмоционально. Она просто вычеркнула его из своей реальности. Её пальцы больше не дрожали. Она вернулась к текущему отчету, и в её взгляде не осталось ни капли былой мягкости. Хатаке Какаши больше не был для неё пациентом. Он стал просто еще одним шиноби, который сам выбрал свой путь к инвалидности. И она больше не собиралась стоять у него на дороге, подставляя себя под удар чужих насмешек.       Тихий стук в дверь вырвал Сакуру из оцепенения. Она едва успела задвинуть ящик стола с той самой злополучной папкой, когда на пороге показалась Шизуне. Помощница Хокаге выглядела уставшей, но улыбалась своей обычной мягкой улыбкой, а под мышкой у неё был зажат пухлый сверток. — Перерыв на обед официально начался десять минут назад, Сакура-чан, — проговорила Шизуне, проходя вглубь кабинета и бесцеремонно отодвигая стопку медицинских отчетов, чтобы освободить место для еды. — Цунаде-сама так нагрузила меня документами по бюджету, что я едва не забыла, как пахнет нормальная еда. Поделишь со мной бенто?       Сакура выдохнула, чувствуя, как ледяное напряжение в плечах немного отпускает. Шизуне была одной из немногих, с кем не нужно было держать марку «железной леди» медицины. — С удовольствием, Шизуне-сан. Я как раз закончила с графиками поставок.       Они устроились прямо за рабочим столом. Шизуне оживленно рассказывала о последних новостях из резиденции: о том, как Тон-Тон умудрилась перевернуть чернильницу на важный указ, и о том, что Котецу и Изумо снова пытаются выпросить прибавку к жалованью за «особо тяжелые условия дежурства у ворот». — А как продвигаются дела с новым корпусом госпиталя? Говорят, фундамент уже закончили?       Шизуне с готовностью подхватила новую тему, пускаясь в подробные объяснения архитектурных тонкостей.       Колокольчик над дверью цветочной лавки Яманака звякнул, впуская внутрь прохладный весенний воздух. Сакура переступила порог, и её сразу окутал густой аромат лилий и влажной земли. — О, Сакура! — Ино, подрезавшая стебли роз за прилавком, подняла голову и лучезарно улыбнулась. — Редкий гость в наших краях. — Привет, Ино, — Сакура подошла к стеллажам, её взгляд скользил по ярким бутонам, но остановился на белых лилиях. — Мне, как обычно.       Ино моментально посерьезнела. Она знала, что этот ритуал для подруги священен — Сакура всегда навещала могилу родителей в конце месяца. Пока Ино ловко собирала лаконичный букет, она внимательно вглядывалась в лицо подруги. Сакура выглядела бледной, а её движения были какими-то механическими, слишком отстраненными. — Ты совсем себя загоняла в этом своем отделении, — проворчала Ино, затягивая ленту. — Кстати, ты уже решила, где будем праздновать?       Сакура, которая в этот момент осторожно касалась лепестков, замерла. — Праздновать? Что именно? Ино положила секатор на стол и уставилась на неё так, будто у Сакуры выросла вторая голова. — Как это — что? Сакура, сегодня двадцать шестое марта! Скоро твой день рождения. Тебе исполняется семнадцать! Ты что, серьезно забыла?       Сакура моргнула раз, другой. В голове зашумело. Семнадцать лет. Весь этот месяц пролетел как в тумане: бесконечные дежурства, отчеты, миссии. — Вылетело из головы... — тихо призналась Сакура, чувствуя странную пустоту. — Слишком много работы. — Ну уж нет, — Ино решительно хлопнула ладонью по прилавку. — Семнадцать лет бывает раз в жизни. Мы соберемся в «Якинику», пригласим Чоджи, Шикамару, Ли... — Знаешь, Ино... — Сакура подняла глаза. — Ты права. Давай отпразднуем.        Ино довольно прищурилась, чувствуя, что в подруге что-то изменилось. В её голосе больше не было той мягкой вины, которая обычно сквозила, когда Сакура отказывалась от гулянок ради «важных дел». — Вот это я понимаю! — Ино протянула ей букет.       На кладбище Конохи было непривычно тихо. Весенний ветер лениво перебирал ветви деревьев, а солнце, уже клонившееся к закату, окрашивало серый камень надгробий в теплые, золотистые тона. Сакура медленно шла по узкой тропинке, прижимая к груди охапку белоснежных лилий. Их густой, сладковатый аромат казался слишком живым и тяжелым среди этого безмолвия. Она остановилась перед плитой, на которой были высечены имена её родителей. Бережно, словно боясь потревожить их покой, Сакура опустилась на колени. Она убрала несколько сухих листьев с камня и поставила цветы в вазу. Белые лепестки лилий сияли на фоне серого гранита, выглядя пугающе чистыми. — Привет, — прошептала она, и её голос дрогнул.       Первая слеза упала на тыльную сторону ладони. А через секунду Сакура уже не могла остановиться. Она закрыла лицо руками, и плечи её затряслись от беззвучных рыданий. Она просидела у могилы долго, пока тени не удлинились, а воздух не стал прохладным. Лилии в сумерках казались светящимися пятнами. Выплакав всё до конца, Сакура почувствовала странное опустошение, которое приносит облегчение. Она поднялась, в последний раз коснулась пальцами холодного камня и поправила протектор на лбу. Слезы высохли, оставив после себя лишь легкую красноту глаз и новую, еще более глубокую решимость. Сакура уже собиралась уходить, когда её взгляд невольно скользнул в сторону, на соседний участок. Там, в нескольких метрах под сенью старой сосны, находилась могила Мацури.       Она замерла на мгновение, вглядываясь в сгущающиеся сумерки. Сакура стояла неподвижно, затаив дыхание. Ветер шелестел листвой, и на мгновение ей почудился знакомый силуэт. Но это была лишь игра теней. Возле надгробия было пусто. Никто не пришел, чтобы разделить с ней эту тишину.       Сакура поправила сумку на плече и, не оборачиваясь, пошла к выходу. С каждым шагом её походка становилась всё увереннее. Она шла мимо рядов каменных плит, мимо засыпающих цветов, прочь от этого места скорби. Дома её ждала пустая квартира и тишина, но теперь эта тишина не пугала. — Сакура, если ты еще раз посмотришь на это платье «цвета венозной крови», я клянусь, я ...— Ино картинно всплеснула руками, вырывая из рук подруги очередную строгую модель.       Они провели в торговом квартале уже три часа. Хината скромно стояла в сторонке и с опаской поглядывала на то, как Ино штурмует вешалки. — Но Ино, оно практичное! — попыталась оправдаться Сакура. — В нем не видно пятен, и оно не стесняет движений, если вдруг... — Никаких «если вдруг»! — Ино решительно затолкнула Сакуру в примерочную и забросила следом ворох ткани. — Надевай изумрудное. С открытой спиной. Мы должны сделать так, чтобы у любого, кто тебя увидит, случился паралич каналов чакры!       Через минуту из-за шторки донеслось приглушенное: — Ино... я, кажется, застряла. Тут столько завязок, я путаюсь в них..       Хината тихо хихикнула в кулачок: — Сакура-чан, тебе помочь? — Помоги ей, Хината, — вздохнула Ино, выбирая шпильки. — А то она там сейчас свяжет себя узлом «мертвой петли» и решит, что так и надо.       Когда Сакура наконец вышла, она выглядела непривычно: платье подчеркивало её фигуру, а глубокий цвет делал глаза ярче. Она неловко поправила подол. — Не слишком ли... вызывающе?       Ино подошла к ней, положила руки на плечи и развернула к зеркалу. — Сакура-чан, ты очень красивая, — прошептала Хината, краснея. — Тебе правда идет. — Ладно, — Сакура решительно выпрямила спину. — Берем это. И те туфли, которыми можно нанести физический урон при необходимости. — Вот это моя школа! — захохотала Ино.       Теперь когда с платьем для Харуно было покончено они зажали Хинату в углу магазина. На кону стояло святое: день рождения Сакуры и челюсть Наруто, которая должна была встретиться с полом. Хината, мелко дрожа, прижимала к груди вешалку с платьем — серое, под горло, с длинными рукавами и подолом, способным подмести всю Коноху за один проход. — Вот... я думаю, это идеально, — прошептала она, пытаясь спрятаться за высоким воротником. — Скромно и тепло. Ино посмотрела на это «архитектурное излишество» так, будто Хината предложила ей съесть сырой корень лопуха. — Хината, дорогая, — Ино сделала молниеносный выпад и технично вырвала вешалку из её рук. — Это не платье. Это добровольное заточение. В этом ты будешь выглядеть как Шино, который решил замаскироваться под библиотечную штору. Наруто тебя просто не заметит — он решит, что это новый элемент декора в кафе! — Но Ино-чан, оно такое безопасное... — пискнула Хината, провожая взглядом свою «броню».       Ино выужила из недр стеллажа нечто радикально-лавандовое с вырезом. — Вот! — провозгласила она. — Сакура, держи её за плечи, я буду затягивать корсет. Хината, выдохни! Если не втиснешься, я применю технику переноса разума и сама заставлю твое тело в это влезть! — Не надо техники! — взмолилась Хината, пока Сакура упиралась коленом ей в поясницу, затягивая шнуровку. — Тяни, Сакура, тяни! — командовала Ино. — Мы должны подчеркнуть всё то, что природа выдала Хинате в избытке и чего так катастрофически не хватает некоторым из нас! — Эй! — огрызнулась Сакура, но потянула еще сильнее. — Главное — не перетянуть, а то она упадет в обморок. — Я... я уже падаю... — прохрипела Хината, чье лицо цветом сравнялось с помидором. — Это от восторга! — заверила её Ино, вешая на ноги Хинате пятнадцатисантиметровые шпильки. — Теперь смотри: когда увидишь Наруто, просто иди на него. Если начнешь падать — падай прямо в его тарелку. Это выглядит романтично и беспомощно.       Сакура сидела на диване, отчаянно сражаясь с пилочкой. Каждый раз, когда она пыталась придать им приличную форму, раздавался противный скрежет, а результат напоминал скорее заточенное оружие шиноби, чем маникюр девушки. — Дай сюда, — Ино отобрала пилку с таким видом, будто Сакура пыталась оперировать пациента ржавой ложкой. — Твои руки созданы для медицины, но для эстетики они пока… опасны. Сиди смирно.       Ино устроилась на полу у ног подруги, а на коленях у неё покоился блокнот, исписанный размашистым почерком. — Так, — Ино сосредоточенно заработала пилочкой. — Список гостей. Наруто — это понятно, он придет, даже если его не позовут, просто на запах еды. Хината — само собой. Шикамару и Чоджи уже подтвердили. Ли… Ли обещал прийти в «праздничном зеленом трико», так что готовься морально.       Сакура вздохнула, глядя, как Ино ловко исправляет её «работу». — А кто еще? — Я вписала Кибу и Шино. Тентен обещала заскочить.       Она закончила последний ноготь и победно осмотрела результат.Сакура задумчиво посмотрела на список Ино.       — Знаешь, Ино, добавь туда еще двоих. Хану из реанимационного и Ёшио, моего ассистента из хирургии.       Ино замерла, приподняв бровь. — Коллеги? Сакура, ты уверена? Это же твой праздник, а не симпозиум по пересадке почек. Опять будете обсуждать консистенцию лечебных мазей? — Нет, — Сакура решительно качнула головой, и в её глазах мелькнула несвойственная ей раньше холодная искорка. — Хана — отличный специалист, и она видела, как я пахала весь этот месяц. А Ёшио... он хотя бы умеет вовремя приходить на встречи и ценит моё время. Я хочу, чтобы завтра рядом со мной были люди, которые уважают меня как профессионала.       Она сделала паузу, глядя на свои идеально подпиленные ногти. — Хана и Ёшио... Записала, — Ино размашисто внесла имена в блокнот. — Ёшио, кстати, симпатичный. И, кажется, он смотрит на тебя как на богиню медицины.       Сакура лишь тонко улыбнулась. — Он просто исполнительный сотрудник, Ино. — Ну всё! — Ино захлопнула блокнот с победным видом. — Список утвержден.       Ткань приятно холодила кожу, подчеркивая каждый изгиб, Сакура застегнула молнию на талии и обернулась, рассматривая в зеркале открытую спину. Выглядело вызывающе и в то же время благородно. — Семнадцать лет, — прошептала она своему отражению. — Начни их правильно.       Макияж занял больше времени, чем обычно. Она аккуратно подвела глаза, сделав взгляд острее, и нанесла на губы нежно-розовый блеск. Никакой излишней яркости — только холодная, уверенная свежесть. Она взяла сумочку, в которую принципиально не положила ни одного медицинского свитка или рецептурного бланка. Только личные вещи. Выйдя из дома, Сакура почувствовала, как весенний вечерний воздух коснулся её плеч. Она шла мимо академии, мимо знакомых переулков, направляясь к «Якинику Кью». У входа на секунду остановилась, поправила выбившуюся прядь и глубоко вздохнула. Внутри уже слышался смех Ино и громкие выкрики Наруто. Сакура толкнула дверь, и шум зала на мгновение стих, когда она вошла.       Зал «Якинику Кью» был заполнен гулом голосов и запахом жареного мяса. Сакура шла сквозь толпу, и подол её изумрудного платья мягко касался колен. Она двигалась грациозно, но её взгляд, вопреки воле, на секунду метнулся к «элитному» сектору — большому столу в углу, где обычно собирались джонины после миссий. Она неосознанно искала глазами Рэя. В её воображении он должен был сидеть там, выделяясь среди остальных своим спокойствием, но место у окна было занято незнакомыми шиноби из пограничного патруля. Сакура скользнула взглядом дальше. Ни язвительной улыбки Анко, ни копны седых волос Какаши, вечно уткнувшегося в свою книжку. Стол джонинов сегодня казался на удивление пустым и скучным. В груди кольнуло — не от боли, а от финального осознания. Их отсутствие было лучшим подарком. Тишина с их стороны означала, что связь окончательно разорвана. — Сакура-ча-а-ан! Ты просто космос! — оглушительный крик Наруто заставил её вздрогнуть и обернуться.       В другом конце зала, за самым большим сдвинутым столом, уже кипела жизнь. Ино победно махала рукой, Хината, выглядевшая в своем новом платье непривычно ярко, смущенно улыбалась. Рядом с ними Хана и Ёшио уже разливали сок по бокалам, а Чоджи придирчиво изучал меню на предмет «праздничных порций». Сакура расправила плечи. Она оставила позади пустой стол «элиты». — Извините за опоздание! — весело крикнула она, подходя к друзьям. — Ёшио-кун, надеюсь, ты заказал ту самую мраморную говядину?       Она села во главе стола, прямо в центр этого теплого, шумного круга. Здесь её ждали. Здесь её ценили. И пока Наруто пытался не подавиться при виде Хинаты, а Ино подмигивала ей через стол, Сакура окончательно поняла: её семнадцать лет начинаются идеально. Без призраков прошлого и без тех, кому она больше не позволит себя унижать.       Вечер был в самом разгаре, и стол уже ломился не только от пустых тарелок из-под мяса, но и от коробок в ярких обертках. — С днем рождения, Сакура-чан! — Наруто, сияя как начищенный грош, вручил ей гигантскую мягкую игрушку в виде лягушки, подозрительно похожую на его кошелек Гама-чан, только размером с небольшого кабана. — Чтобы охраняла твой сон от всяких... ну, ты поняла! Хината, краснея, протянула изящный футляр с набором редких медицинских кистей для нанесения мазей. Ёшио, её ассистент, смущенно кашлянул и положил перед ней небольшую, дорогую коробочку. — Это... специальный экстракт для восстановления кожи рук после работы с антисептиками, Сакура-сама. Я заметил, что вы много работали в последнее время. В этот момент колокольчик над дверью снова звякнул, и в зал вошли Шикамару и Темари. — Опять вы всё начали без нас, — лениво протянул Шикамару, потирая затылок. — Женщина из Суны никак не могла решить, какой веер лучше подходит для праздничного ужина.       Темари лишь фыркнула, по-хозяйски положив руку ему на плечо: — Кто бы говорил, ленивое облако. С днем рождения, Сакура. Вот, это лучший песок для каллиграфии из нашей пустыни.       Сакура улыбнулась, принимая подарок, но тут её взгляд зацепился за Ино. Подруга, которая секунду назад весело командовала парадом, вдруг замерла с недоеденным куском мяса в руках. Её глаза сузились, превратившись в две острые щелочки, а взгляд был прикован к руке Темари на плече Шикамару. «Ого», — подумала Сакура, видя, как Ино невольно сжала свою вилку так, будто это был кунай. Ревность в глазах Яманаки можно было черпать ложками — она буквально искрила в воздухе, перекрывая запах гриля. — О, Темари-сан! — Ино приторно-сладким голосом подала знак. — А я и не знала, что дипломатические миссии Суны теперь включают в себя посещение частных вечеринок в качестве... «сопровождения». — Присаживайтесь, — Сакура указала на свободные места рядом с Чоджи, — сегодня здесь всем рады.       Она сделала глоток сока, чувствуя себя абсолютно счастливой. Рядом были люди, у которых кипели чувства, которые спорили, любили и по-настоящему жили.       Градус веселья в зале зашкаливал. Сакура, чувствуя, что ей нужно немного прохлады и тишины, незаметно выскользнула на задний дворик ресторана. Достав из потайного кармана платья изящную пачку, она прикурила. Дым тонкими кольцами таял в ночном воздухе. Курение было её редкой, почти секретной привычкой — способом «выключить» голову после тяжелых смен.       Дверь скрипнула, и на крыльцо выплыла Ино. Она выглядела так, будто только что выпила литр чистого лимонного сока, закусив его кактусом. — Сакура, это просто возмутительно! — заявила она, не глядя на подругу. — Эта женщина из Суны ведет себя так, будто Шикамару — её личный контракт на поставку вееров! «Шикамару, подай соль», «Шикамару, ты такой ленивый»... Аргх!       Ино раздраженно посмотрела на сигарету в руках Сакуры и вдруг решительно протянула руку: — Дай мне тоже. Мне нужно… расслабить нервные окончания.       Сакура удивленно приподняла бровь: — Ино, ты же не куришь. Тебе не понравится. — Ой, не умничай, доктор Харуно! Я шиноби или кто? Если я могу контролировать разум врага, то с палочкой сушеной травы я как-нибудь справлюсь!       Пожав плечами, Сакура протянула ей сигарету. Ино взяла её двумя пальцами так осторожно, словно это был взрывоопасный свиток, затянулась с самым героическим видом и...Секунду в воздухе стояла тишина. — Кхе-кхе-кхы-ы-ы! — Ино согнулась пополам, отчаянно кашляя и размахивая руками. — Сакура, ты чем травишься?!       Сакура, едва сдерживая хохот, похлопала подругу по спине. — Я же говорила. Иди, попей воды, «великий шиноби».       Ино вытерла выступившие слезы и, наконец отдышавшись, бросила испепеляющий взгляд на дверь ресторана, за которой сидела Темари. — Это всё из-за этой песчаной девицы. Я так разнервничалась, что потеряла бдительность.       Сакура прислонилась к перилам и хитро прищурилась, выпуская струйку дыма. — Слушай, Ино... А не кажется ли тебе, что твоя «потеря бдительности» подозрительно совпадает с каждым разом, когда Темари кладет руку на плечо Шикамару? Ты случаем не ревнуешь нашего гениального лентяя?       Ино замерла, выпрямилась и с достоинством поправила прическу, хотя её щеки всё еще были подозрительно красными — и явно не от кашля. — Ревную? Кого? Шикамару? Этого парня, который считает, что женитьба — это слишком «проблемно»? Не смеши мои кунаи, Сакура! Я просто… переживаю за престиж Клана Нара! Да! — Ну конечно, — Сакура улыбнулась, затушив сигарету. — Именно поэтому ты сейчас чуть не выплюнула легкие, пытаясь выглядеть круто. Пойдем уже обратно, «защитница престижа». А то Темари как раз просила Шикамару проводить её завтра до ворот. — Что?! До каких ворот?! — Ино пулей бросилась обратно в зал, напрочь забыв о недавнем удушье.       Сакура покачала головой, чувствуя, как на душе становится совсем легко.       Вечер незаметно перетек в глубокую ночь. Гул в «Якинику Кью» понемногу стихал, официанты начали убирать пустые тарелки, а друзья, сонные, но довольные, стали собираться.       Прощания затянулись у самого выхода. Наруто, всё еще воодушевленный, вызывался проводить Хинату, клятвенно обещая защитить её от «ночных монстров», хотя сама Хината после его комплиментов выглядела так, будто готова была взлететь. Ино, всё еще бросая взгляды на Шикамару, который лениво плелся за Темари. Сакура осталась одна на ночной улице. Прохладный воздух приятно бодрил после душного зала. Она медленно шла по спящей Конохе, слушая стрекот цикад и звук собственных шагов. Дома её встретила уютная тишина. Сакура заперла дверь, скинула туфли на высоком каблуке и с наслаждением выдохнула.Она подошла к зеркалу, смыла макияж, глядя на свое посвежевшее, спокойное лицо. Изумрудное платье отправилось в шкаф, а на смену ему пришла привычная, мягкая домашняя футболка и свободные шорты. Сакура залезла под одеяло, чувствуя, как приятная усталость разливается по телу. Она закрыла глаза и заснула почти мгновенно — глубоким, спокойным сном.