Глава 15. Без осадков.

      Рэй Мацури никогда не считал себя везунчиком. Обычный шиноби, один из многих, чья жизнь состояла из рутинных миссий и тренировок. Но всё изменилось, когда в его судьбе появилась Сакура Харуно. Её профессионализм восхищал, но именно её теплая улыбка заставила его сердце пропустить удар. Он искренне любил её. Это не была пылкая, разрушительная страсть. Это было глубокое, осознанное чувство благодарности и привязанности.       Ему безумно нравилось их совместное времяпровождение: будь то долгие прогулки по вечерним улицам деревни, когда они ели мороженое и обсуждали всякие пустяки, или тихие вечера, когда она читала медицинские свитки, а он просто сидел рядом, наслаждаясь её присутствием.       Но в их отношениях был момент, который Рэй хранил в памяти с особенным трепетом. Сакура стала его первой девушкой в самом интимном смысле. Тот вечер был наполнен нежностью и неловкостью, присущей всему первому. Рэй ужасно волновался, боясь сделать что-то не так. Её кожа пахла лечебными травами и вишневым цветом, а прикосновения были мягкими, как лепестки. Для него это не было просто физическим актом; это было высшее проявление доверия, которое она ему подарила. Вспоминая тепло её тела и то, как она шептала его имя в полумраке комнаты, Рэй невольно улыбнулся. Он понимал, что Сакура — это яркое солнце, и быть частью её жизни — величайший дар. Она открыла для него мир чувств, о которых он раньше только догадывался, превратив обычного парня в мужчину, который знает цену настоящей близости.       В мыслях Рэя образ «семьи» всегда был чем-то размытым, почти призрачным. У него не было перед глазами того фундамента, на который можно было бы опереться. Мать ушла так рано, что в памяти не осталось даже запаха её волос или звука голоса — лишь смутное ощущение тепла, которое быстро сменилось холодом одиночества. Отец же после её смерти словно замерз изнутри. Он не искал новой привязанности, вся его жизнь превратилась в бесконечную череду опасных миссий. Для него существовал только долг шиноби, а сын был скорее напоминанием о потере, чем центром мира.       Единственным «примером» семейной жизни перед глазами Рэя были тетя Асами и её муж Сатоши. Но глядя на них, он лишь сильнее убеждался, что любовь может быть тюрьмой. Сатоши пил — горько и беспробудно, выплескивая свою неудовлетворенность жизнью на жену. Самым несправедливым было то, что у них не было детей. Рэй знал, что виной всему было подорванное здоровье Сатоши, но тот с болезненным упорством день за днем винил в этом Асами, превращая её жизнь в бесконечное искупление несуществующей вины. Наблюдая за их ссорами и вечными слезами тети, Рэй часто думал, что лучше быть одному, чем так.       Но Сакура... она была другой. С ней тишина в комнате не казалась гнетущей, а близость не пугала. Когда она касалась его руки или смеялась над его неумелыми шутками, тени прошлого отступали. Рэй втайне надеялся, что их история не повторит ошибки его близких. Глядя на неё, он верил: несмотря на то, что он не знал, как быть «правильным» мужем или отцом, Сакура станет той силой, которая поможет им построить что-то совершенно новое. Что-то, основанное не на долге или вине, а на той нежности, которую он впервые познал в её объятиях.       Надежда — опасная вещь для шиноби, но рядом с Харуно он позволял себе верить, что у них всё обязательно будет хорошо.       Постепенно их отношения перешли ту незримую черту, за которой заканчиваются свидания и начинается общая жизнь. Это произошло само собой, без официальных предложений и долгих разговоров. Сначала в ванной Рэя появилась вторая зубная щетка, затем на кресле в гостиной обосновался медицинский халат Сакуры, а вскоре её присутствие заполнило каждый уголок его холостяцкой квартиры. Рэй ловил себя на мысли, что ему безумно нравится делить с ней быт. Ему нравилось просыпаться от тихого шороха на кухне, когда она заваривала чай, нравилось вместе ходить за продуктами и даже спорить о том, какой сорт риса лучше. Это было то самое простое человеческое счастье, которого он был лишен в детстве.       Рэй снова вспомнил об отце. Тот, хоть и был закрытым человеком, всё же мечтал о продолжении рода. После смерти мамы Рэя, Айлы, отец отдал большой семейный дом Мацури своей сестре Асами. Он сделал это в надежде, что в этих стенах снова зазвучит детский смех, что Асами и Сатоши создадут там крепкую семью, которую он сам потерял вместе с Айлой. Но надежды отца не оправдались. Вместо уюта и тепла дом Мацури наполнился запахом перегара, криками Сатоши и безмолвным отчаянием тети. Большой дом стал памятником несбывшимся мечтам, холодным и неприветливым местом, где два человека лишь мучили друг друга. В его голове внезапно сложился план. Он подумал о том, что пришло время вернуть семейному гнезду его истинное предназначение.       «Возможно, совсем скоро мы создадим настоящую семью», — пронеслось у него в мыслях.        Он представил, как они с Сакурой переедут в тот просторный дом, как выветрят из него горечь прошлых лет и наполнят комнаты светом. Он сделает всё так, как хотел отец. Дом Мацури больше не будет пустым или проклятым взаимными обидами. В нем, наконец, поселится любовь, которую он нашел в этой удивительной девушке. Рэй улыбнулся своим мыслям. Он понял, что готов. Готов забрать своё наследство и построить там будущее, о котором раньше боялся даже мечтать.       Несмотря на разницу в возрасте — Сакуре было всего семнадцать, а Рэю уже исполнилось двадцать три — он никогда не чувствовал этого разрыва. Напротив, иногда ему казалось, что это она прожила гораздо более долгую и сложную жизнь. Сакура была поразительно умна. И дело было не только в её феноменальных медицинских знаниях или статусе ученицы Пятой Хокаге. В ней жила какая-то внутренняя, почти стальная зрелость. Пока сверстники Рэя в его возрасте только учились брать на себя ответственность, Сакура уже ежедневно принимала решения, от которых зависели жизни людей в операционных.       Она не была легкомысленной девчонкой, которую интересовали лишь пустые разговоры. В её взгляде порой проскальзывала такая глубина и серьезность, что Рэй невольно проникался к ней еще большим уважением. Она умела слушать так, будто видела его насквозь, понимая все его страхи перед прошлым без лишних слов. Эта её взрослость проявлялась и в быту: в том, как рассудительно она распоряжалась их общим временем, и в том, с каким спокойствием она принимала его тяжелые воспоминания о семье.       Рэй осознавал, что тяжелые тренировки закалили её слишком рано. Но именно эта черта делала их союз таким прочным. Он не чувствовал себя «старшим наставником»; в их отношениях они были равными партнерами. Более того, именно её рассудительность давала ему ту уверенность, которой так не хватало в доме его отца.       Рэй смотрел на Сакуру и чувствовал абсолютное, почти пугающее спокойствие. В мире шиноби, где предательство было частью профессии, а доверие — непозволительной роскошью, он был уверен в ней на все сто процентов. Сакура была цельной. Если она любила, то самоотверженно, если давала слово, то держала его до конца. Он знал: она никогда не вонзит нож в спину и не предаст то, что они строили по кирпичику.       Однако эти мысли о верности невольно вызвали в памяти другую историю. Ситуация с Югао, Ямато и Какаши до сих пор вызывали у Рэя смешанные чувства. Он помнил, как после гибели Хаяте Ямато буквально по крупицам собирал Югао, приглядывая за ней и помогая пережить утрату. Казалось, это была идеальная база для чего-то крепкого. Потом была долгая разлука, миссии и когда они снова воссоединились, все думали — вот он, счастливый финал. Но жизнь оказалась сложнее.       Новость о том, что Югао изменила Ямато с Какаши, стала для Рэя шоком. Он не винил её — кто он такой, чтобы судить? Он не знал всей правды, не знал, что происходило в тени миссий и в те моменты, когда отчаяние становилось невыносимым. Но он искренне не понимал: почему именно Какаши? Что она нашла в нем того, чего не смог дать преданный Ямато?       Глядя на Ямато, Рэй задавался вопросом: знает ли тот о «похождениях» своей женщины? Или его любовь настолько велика, что он просто простил её, решив оставить прошлое в прошлом? В любом случае, это была чужая тайна, тяжелая и липкая.       Они с Сакурой обсудили это лишь однажды. Тот короткий разговор закончился взаимным молчанием и негласным договором: это не их дело. Они решили никогда и ни при каких обстоятельствах не выдавать того, что им стало известно.       Шум воды наполнял ванную комнату, создавая плотную завесу пара. Рэй стоял под горячими струями, пытаясь смыть усталость после тренировки и окончательно отогнать мысли о чужих драмах. Он закрыл глаза, подставив лицо воде, как вдруг почувствовал, что прохладный воздух на мгновение коснулся его кожи — шторка над ванной открылась.       Сакура вошла к нему без лишних слов. Она была полностью раздета, её кожа мягко сияла в полумраке ванной, покрываясь мелкими каплями воды. Она мягко прикоснулась к его плечу и чуть пододвинула его, занимая место рядом. На её губах играла та самая уверенная и нежная улыбка, которая всегда заставляла сердце Рэя биться чаще.       Она не стала ничего говорить. В её взгляде было столько тепла и желания, что слова были излишни. Сакура медленно, не сводя с него глаз, опустилась перед ним на колени. Струи воды стекали по её розовым волосам, обводя контуры лица. Когда она начала ласкать его губами, Рэй невольно оперся рукой о влажную стену, тяжело выдохнув. В этот момент всё остальное — старый дом Мацури, тайны Ямато и Какаши, груз прошлого — окончательно перестало существовать. Была только она, её горячее дыхание и невероятное ощущение близости, которое они делили на двоих в этой маленькой, заполненной паром комнате. Он своей кожей чувствовал, что эта девушка принадлежит только ему.       Ощущения были запредельными. Рэй запустил пальцы в её мокрые волосы, едва сдерживая стон от того, насколько нежными были её движения. Каждое её прикосновение смывало остатки напряжения, оставляя вместо него обжигающий жар.       Когда удовольствие стало почти невыносимым, он мягко, но уверенно взял её за плечи и заставил подняться с колен. Сакура, тяжело дыша и глядя на него сияющими глазами, послушно повернулась спиной, опираясь ладонями о кафельную стену.       Рэй прижался к ней всем телом, чувствуя кожей контраст между прохладной стеной и её горячей, влажной кожей. Он зашел в неё одним плавным, глубоким движением, заставив Сакуру прикусить губу, чтобы не вскрикнуть слишком громко. Струи воды продолжали бить по их плечам, но они этого почти не замечали. Он крепко обхватил её одной рукой за талию, притягивая к себе еще плотнее, а другую руку положил ей на шею, чувствуя, как бешено бьется пульс на её яремной вене.       Ритм становился всё более быстрым и рваным. Рэй чувствовал, как внутри закипает неодолимая волна, и когда она достигла пика, он резко, но аккуратно вышел из неё. Тяжело дыша, он подался вперед, прижимаясь грудью к её мокрой спине, и излился на её поясницу. Горячие капли смешивались со струями воды, стекающими по идеальной коже Сакуры. Она тихо выдохнула, откидывая голову ему на плечо и восстанавливая дыхание. Рэй еще несколько секунд стоял так, обнимая её и чувствуя, как постепенно затихает бешеный стук сердца. — Ты чудо, Сакура, — прошептал он ей на ухо, целуя мокрую шею.       Она обернулась в его руках, её глаза блестели от удовольствия и нежности. В этот момент, среди пара и шума воды, всё казалось правильным. Он знал, что готов ради неё на всё.       Закончив купаться и окончательно придя в себя после страсти в душе, они начали собираться. В воздухе еще витал пар, смешанный с ароматом их гелей для душа и легким запахом трав, который всегда исходил от Сакуры.       Рэй одевался привычно и функционально. Он натянул свою любимую черную футболку, а сверху накинул плотную черную джинсовку. Эта вещь была его фаворитом не только из-за стиля — он обожал её за глубокие внутренние карманы. Там было удобно прятать пачку сигарет так, чтобы она не мешала при движении. Завершили образ строгие черные штаны и стандартная обувь шиноби, начищенная до блеска.       Сакура в это время возилась у зеркала. Она выбрала свои любимые короткие черные шорты, подчеркивающие фигуру, и яркий красный топ, который так шел к её волосам. Волосы она уложила мягкими, послушными волнами, обрамлявшими лицо. Она выглядела свежей и невероятно привлекательной. — Ты выглядишь потрясающе, — заметил Рэй, проверяя наличие зажигалки в кармане джинсовки. — Спасибо, — Сакура улыбнулась, поправляя топ. — Напомни еще раз, чей это день рождения? Я его знаю? — Вряд ли, — ответил Рэй, подавая ей руку. — Это мой сослуживец из АНБУ. Мы вместе прошли через пару неприятных переделок. Парень неплохой, но компания там будет шумная.       Сакура кивнула, принимая его руку. Несмотря на то, что она никого там не знала, она чувствовала себя уверенно.       Вечеринка была в самом разгаре, и атмосфера в большом доме на окраине Конохи оказалась на удивление душевной. Вопреки опасениям Сакуры, компания подобралась отличная: многие из которых были старыми знакомыми.       Рэй чувствовал себя в своей тарелке. Он сидел рядом с Ямато, и они неспешно потягивали саке, обсуждая прошедшие миссии. В это время Югао, казалось, была душой компании — она весело шутила, заразительно смеясь над очередным анекдотом Генмы, который не затыкался ни на минуту, травя одну историю за другой. Сакура, хоть и выглядела расслабленной, сохраняла профессиональную бдительность. Её взгляд то и дело мягко, но цепко сканировал пространство, следя за тем, чтобы Югао не оказывалась в темных углах или на балконе наедине с Какаши. Хатаке, как обычно, держался чуть в стороне со своей книжкой, но Сакура знала: лучше перестраховаться, чтобы не допустить неловких моментов, которые могли бы испортить этот вечер.       Ближе к полуночи веселье достигло пика. Рэй, уже изрядно захмелевший и весёлый, схватил пустую бутылку из-под саке и вместе с именинником они затянули какую-то старую походную песню шиноби. У Рэя оказался неожиданно глубокий и очень приятный голос — он чисто вытягивал ноты, и даже Сакура залюбовалась им, подперев щеку рукой.       Но идиллия длилась недолго. К ним, пошатываясь, решил присоединиться Генма. Как только он подал голос — хриплый, не попадающий ни в одну ноту и больше похожий на скрежет металла по стеклу — гости дружно начали морщиться. — Генма, ради всего святого, верни сенбон в рот и молчи! — выкрикнул кто-то из толпы, вызвав взрыв хохота.       Когда в доме стало слишком шумно и душно от смеха и запаха саке, вся курящая компания потянулась на задний двор. Сакура и Югао решили составить им компанию — они буквально «выползли» на свежий воздух, спасаясь от жары и громогласного пения Генмы.       На улице было свежо и тихо. Югао, подставив лицо ночному ветру, выглядела на удивление нежно. Она недавно решила отрастить челку, и теперь длинные пряди были аккуратно заколоты по бокам изящными шпильками. Это открывало её лицо и делало образ каким-то особенно домашним и уязвимым. — Тебе очень идет, Югао, — негромко заметила Сакура, поправляя свой топ.       Югао только успела улыбнуться в ответ, как дверь позади них с грохотом распахнулась. Из дома, едва переставляя ноги, вывалился Рэй. Видимо, последняя чашка саке в сочетании с пением лишила его остатков координации. Он не удержался на ногах и с глухим звуком шлепнулся прямо на деревянный настил веранды. Сакура тут же подскочила к нему, готовая отчитать за неосторожность, но Рэй лишь поднял руку, призывая к тишине. Он лежал на спине, глядя в звездное небо Конохи, и на его лице блуждала виноватая, но счастливая улыбка. — Сакура... — пробормотал он, фокусируя взгляд на её лице. — Я только что понял... я какую-то дичь несу. Но голос-то у меня всё равно лучше, чем у Генмы, скажи же?       Он прикрыл глаза рукой, тихо посмеиваясь над собственной неуклюжестью. Югао, наблюдавшая за этой сценой, не выдержала и звонко рассмеялась, а Сакура, вздохнув, присела рядом с ним на корточки. — Дичь или нет, а домой я тебя на себе не понесу, — шутливо ответила она.       Прохладный ночной воздух быстро привел Рэя в чувство. Он несколько раз глубоко вдохнул, стряхивая с себя хмель, и поднялся с настила. Заметив, что Сакура поежилась от легкого ветра — её открытый красный топ совсем не грел — он тут же стянул свою тяжелую джинсовку и накинул ей на плечи. Куртка была еще теплой от его тела и пахла его парфюмом и табаком. Сакура благодарно закуталась в неё, утонув в огромных рукавах.       На другом краю веранды, в тени раскидистого дерева, уже устроились Ямато и Югао. Картина была на редкость мирной: Ямато сидел на скамье, а Югао доверчиво примостилась у него на коленях. Капитан, обычно такой сдержанный и серьезный, сейчас выглядел совершенно беззащитным — он уткнулся лицом ей в грудь, словно прячась от всего мира, а Югао нежно и размеренно целовала его в макушку, перебирая пальцами волосы.       Спустя некоторое время Сакура решила отойти в дом. В коридоре она заглянула в уборную, где у раковины застала Анко. Та сосредоточенно мыла руки, поправляя свои растрепанные волосы. Внутри Сакуры мгновенно вспыхнуло старое раздражение. Она до сих пор помнила тот унизительный случай в кафе. Сакура уже набрала в грудь воздуха, чтобы высказать всё, что она думает об этой беспардонности, но Анко, не оборачиваясь, перебила её: — Слушай, Харуно, придержи коней. Я знаю, что ты хочешь сказать.       Она выключила воду и повернулась, вытирая руки полотенцем. На её лице не было привычной дерзкой ухмылки. — Насчет того случая в кафе... Короче, извини. Я перегнула палку. Со мной уже провели воспитательную беседу на этот счет, так что я всё поняла. Больше лезть не буду.             Сакура опешила. Такая покорность от Анко была чем-то из разряда фантастики.       «Ну, Рэй...» — пронеслось у неё в голове. — «Всё-таки не выдержал, заступился за меня перед этой сумасшедшей». — Я рада, что мой парень нашел для тебя правильные слова, — с легким торжеством в голосе ответила Сакура. — Рэй может быть очень убедительным.       Анко замерла, нахмурилась, а потом странно хмыкнула, глядя на Сакуру как на наивного ребенка. — При чем тут твой Рэй? — бросила она. — Со мной Хатаке разговаривал. Какаши лично подошел и объяснил, почему мне стоит закрыть рот и больше никогда не упоминать твое имя в таком ключе.       Сакура почувствовала, как земля уходит из-под ног. Какаши? Почему он? Зачем ему вмешиваться в её отношения с Анко, если у неё теперь есть Рэй?       Миллион вопросов пронеслись в голове, но она вовремя прикусила язык. Если Анко думает, что это был Какаши, а сам Какаши зачем-то решил поиграть в защитника, в этом точно была какая-то двойная игра, связанная с той ночью и Югао. — Понятно, — коротко бросила Сакура, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Праздник продолжался, но теперь ей было о чем поразмыслить.