Глава 18. Солёные звезды.

Это твой последний,

Твой последний крик,

Разделяясь с тобой,

Скользя по щекам...

Ты не можешь понять -

Я потерян внутри.

Ты не можешь убить -

Посмотри...

      Путь до Конохи казался бесконечным. Шиноби шли в полном молчании, прерываемом лишь тяжелым шагом и прерывистым дыханием Югао. Тело Рэя, бережно завернутое в походный плащ, нес Ямато — он старался идти ровно, словно боясь потревожить последний сон товарища. Как только они миновали ворота, тяжелая атмосфера трагедии накрыла группу с головой. Дежурные на входе замерли, мгновенно считав по лицам Какаши и Ямато, что миссия закончилась катастрофой. Тело Рэя сразу же направили в морг госпиталя Конохи для официального освидетельствования и подготовки к погребению.       Какаши шел по стерильным коридорам госпиталя, и звук его шагов эхом отдавался в ушах, словно удары молота. Югао и Ямато следовали за ним тенью. Внутри Хатаке буквально выжигал себя заживо. Он смотрел на свою правую ладонь — ту самую, что светилась Чидори, — и видел на ней невидимую кровь друга. Каждое движение, каждый вздох Рэя в ту последнюю секунду прокручивались в его голове бесконечным кошмаром. Он, «Копирующий ниндзя», великий стратег, собственноручно убил своего товарища.       Они остановились у дверей морга. Холод от кафельных стен пробирал до костей. — Я доложу Пятой, — глухо произнес Ямато, глядя на Какаши. — Вам… вам нужно прийти в себя.       Какаши не ответил. Он прислонился затылком к холодной стене и закрыл глаза. Но тишина госпиталя пугала его больше, чем шум боя. Потому что он знал: скоро эта тишина будет разбита.       Самое страшное было впереди. Сакура.       Она еще не знала. Она, скорее всего, была в соседнем крыле, спасала чьи-то жизни, улыбалась пациентам или обсуждала планы на ужин. Рэй был ей дорог. Какаши до боли сжал кулаки. Ему придется сказать ей. Придется посмотреть в ее глаза и признаться, что это его рука пробила грудь человека, которого она любила. Мысль об этом заставляла его сердце сжиматься от такой боли, которую не могло причинить ни одно вражеское дзюцу.

***

       Цунаде подпёрла голову рукой, чувствуя, как в висках начинает пульсировать знакомая тяжесть. Напротив неё, вцепившись пальцами в край дубового стола, стоял Наруто. Его лицо горело тем самым упрямством, которое она одновременно ненавидела и уважала. — Ты никуда не пойдёшь, Наруто. Это не обсуждается, — в десятый раз повторила Пятая, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Но Бабуля! — Наруто почти выкрикнул это, подавшись вперёд. — Капитан Ямато и остальные там! Я не могу просто сидеть здесь и лопать рамен, пока Акацуки рыщут у наших границ! Я стал сильнее, я… — Ты — их главная цель! — Цунаде резко выпрямилась, и стопка отчётов на столе опасно покачнулась. — Акацуки стягивают силы. Мы получили сведения, что две их «звезды» замечены совсем рядом. Если они схватят тебя, деревня потеряет не просто джинчурики, она потеряет будущее. Ты остаёшься в Конохе под усиленной охраной. Это приказ Хокаге.       Наруто открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент тяжёлая дверь кабинета со скрипом отворилась. На пороге стоял капитан Ямато. Его обычно невозмутимое лицо сейчас казалось высеченным из камня, а в глазах застыла тень, которую Цунаде узнала мгновенно. Это был взгляд человека, принёсшего плохие вести. Ямато вошел в кабинет Хокаге, едва переставляя ноги. Вид у него был такой, словно он сам только что вернулся с того света. — Госпожа Пятая, — голос Ямато был сухим. — Команда вернулась.       Наруто резко обернулся, его глаза засияли надеждой. — Капитан! Ну что? Вы их уделали? Ямато не посмотрел на него. Он подошёл к столу. — Докладывай, Ямато, — голос Цунаде был резким, скрывающим нарастающую тревогу.       Ямато говорил коротко, с трудом подбирая слова. Когда он дошел до момента с Чидори Какаши и техникой Хидана, сердце Цунаде пропустило удар. Она медленно поднялась с кресла. — Потери? — коротко спросила она. Ямато на мгновение прикрыл глаза, словно заново проживая моменты боя. — Рэй Мацури… он погиб. — глухо проговорил Ямато, опуская голову.       В кабинете воцарилась мёртвая тишина. Наруто, только что собиравшийся спорить, замер. Его кулаки, всё ещё лежавшие на столе, задрожали. Цунаде медленно опустилась обратно в кресло, чувствуя, как холод пробирается под кожу. Акацуки были уже не просто «близко». Они начали собирать свою жатву прямо у порога дома. — Свободен, Ямато, — тихо произнесла она. — Подготовь полный отчёт.       Наруто молчал. Его голова была опущена, и тень от чёлки скрывала глаза. Цунаде знала этот признак — сейчас никакие стены и никакие приказы не удержат его в Конохе. Ямато помедлил у двери. Его рука замерла на ручке, он обернулся, и в его голосе прозвучала редкая для него неуверенность. — Госпожа Пятая... — Ямато замялся, подбирая слова. — Как нам быть с Сакурой? Она... она ведь любила Рэя. Они были близки в последнее время.       Наруто, до этого момента напряжённый как струна, вдруг обмяк. Его глаза расширились, а зрачки сузились до точек. Шок от гибели Мацури смешался с осознанием того, какую боль это принесёт Сакуре. Он вспомнил, как Сакура смущённо улыбалась, когда Рэй заходил за ней после тренировки. Образ вечно весёлого парня никак не вязался с холодным словом «погиб». Наруто хотел что-то сказать, но горло перехватило, и он лишь беспомощно глотнул воздух.       Цунаде тяжело вздохнула. Она закрыла глаза и потёрла переносицу, словно пытаясь стереть представшую перед ней картину: лицо своей ученицы в момент, когда та услышит страшную весть. — Я сама ей скажу, — отрезала Хокаге. Голос её был твёрдым, но в нём сквозила глубокая горечь. — Это моя обязанность и как её наставницы, и как главы деревни. Не смей ей ничего говорить, если встретишь по пути. Это не тот разговор, который ведут в коридоре.       Ямато коротко и официально кивнул, хотя в его глазах читалось явное облегчение от того, что эта ноша снята с его плеч. — Понимаю. Я тогда... пойду.       Ямато вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Он вернулся в холодное крыло морга, где время будто остановилось.       Югао сидела на корточках у двери, обхватив колени руками, а Какаши так и стоял, не шевелясь, у самой стены. Ямато подошел к ним и молча опустился рядом с Югао. Ему не нужно было ничего говорить — тишина в коридоре сказала всё за него. Они сидели там, три опытных шиноби, совершенно раздавленные тем, что не смогли защитить одного из своих друзей.       В кабинете Хокаге снова повисла тяжёлая тишина, прерывистая лишь отрывистым дыханием Наруто, который всё ещё стоял, глядя в пустоту перед собой. Цунаде дрожащей рукой потянулась к нижнему ящику стола. Бутылка саке глухо стукнула о дерево. Она не стала искать чашку — просто сорвала пробку и сделала долгий, обжигающий глоток прямо из горлышка. Алкоголь привычно ударил в голову, но не принес ожидаемого оцепенения.       Перед глазами, словно сквозь туман, всплыло лицо Дана. Его мягкая улыбка и те же мечты о будущем, которые когда-то сожрала война. Цунаде посмотрела на свои ладони: ей казалось, что на них всё еще блестит та самая кровь, которую она не смогла остановить много лет назад. «Она ведь совсем как я», — пронеслось в мыслях.       Сакура. Её любимая ученица, её отражение. Такая же упрямая, такая же сильная и... такая же беззащитная перед лицом смерти близкого человека. Цунаде знала, что сейчас, одним коротким предложением, она разобьёт сердце девочки так же, как когда-то была разбита её собственная жизнь. Сакура унаследовала от неё силу удара и технику исцеления, но теперь ей предстояло унаследовать и это проклятие — умение жить дальше, когда внутри выжженная пустыня.       На полированную поверхность стола упала одинокая тяжелая капля, размазав чернила на свежем отчёте. Цунаде не вытирала слезу. Она лишь крепче сжала горлышко бутылки, чувствуя, как холодный ветер из окна шевелит занавески, словно чей-то призрачный вздох. — Прости меня, Сакура... — едва слышно прошептала она в пустоту кабинета.       Цунаде резко отодвинула кресло. Она вышла из-за стола, тяжело ступая, и направилась к выходу. Наруто, всё это время стоявший как истукан, молча двинулся за ней. Его обычная энергичность исчезла; он поплелся следом, опустив голову, чувствуя, что его присутствие — это единственное, чем он может сейчас помочь Сакуре. Он не знал, что скажет, но знал, что должен быть рядом, когда её мир рухнет.       В коридорах госпиталя Конохи пахло антисептиком и безнадежностью. У центрального поста их встретила Шизуне. По её бледному лицу и тому, как она судорожно прижимала к груди медицинскую карту, было ясно — она уже всё знает. — Госпожа Цунаде... — голос Шизуне дрогнул. — Тело Рэя Мацури только что доставили в морг. Ямато-сан уже там. Мне... мне нужно подготовить документы и тело к процедуре, но...       Она запнулась, бросив тревожный взгляд на Наруто, а затем снова на Хокаге. — Где Сакура? — глухо спросила Цунаде. — Она у себя в кабинете, заполняет карты выписки, — Шизуне указала рукой вглубь коридора. — Мне пойти с вами? — Нет. Жди здесь. Наруто, ты тоже.       Цунаде двинулась дальше по светлому коридору, и звук её шагов эхом отдавался от кафельных стен. Наруто остановился рядом с Шизуне. Он прислонился спиной к стене и медленно сполз по ней, обхватив колени руками. Шизуне смотрела на закрывающуюся дверь в конце коридора, и в её глазах стояли слёзы — она понимала, что прямо сейчас за этой дверью кончается чьё-то счастье.       Цунаде остановилась перед дверью с табличкой «Сакура Харуно». На мгновение она замешкалась, её рука, способная сокрушить горы, мелко задрожала перед простой дверной ручкой. Сделав глубокий вдох, она толкнула дверь.       Белый свет ламп в коридоре госпиталя казался Сакуре невыносимо острым, режущим глаза. Цунаде стояла перед ней, прислонившись к стене — поза, совершенно не свойственная Пятой Хокаге. — Сакура... — голос Цунаде надломился. Она отвела взгляд, не в силах смотреть в глаза своей ученицы. — Там, внизу...       Цунаде так и не закончила фразу. Она хотела сказать что-то про «честь шиноби» или «тяжелые потери», но слова застревали в горле. Сакура всё поняла по этой минутной слабости наставницы. Мир вокруг заложило ватой, остался только стук собственного сердца, отдающий в виски.       Она не побежала — она рванула с места, едва не сбив медсестру с каталкой. Лестница, поворот, запах формалина и холода. Двери морга распахнулись с грохотом. В центре комнаты, на холодном металлическом столе, лежал человек. Рэй Мацури. Его лицо, всегда такое живое теперь напоминало восковую маску. Бледный, неподвижный, с глубокой раной на груди, которая уже никогда не затянется. Он ушёл. Навсегда.       У стены стоял Какаши. Его жилет был пропитан кровью — чужой и своей, маска порвана, а взгляд единственного открытого глаза был прикован к кафельному полу. Он был их командиром. Тем, кто должен был вернуть всех домой. Ямато и Югао стояли ближе к дверям, будто боясь подойти ближе. Сакура сделала шаг к столу, её пальцы коснулись ледяной щеки Рэя. Холод металла и мертвой кожи прошил её током. Какаши не поднял головы. Его плечи только сильнее ссутулились. — Сакура, я... — начал он хрипло, но она не дала ему закончить. — Это была твоя миссия! Твой план! — закричала она, срываясь на хрип. — Ты командир, Хатаке!       Она бросилась на него. Первый удар пришелся ему в плечо. Он даже не попытался защититься или уклониться. Сакура била его в грудь, в лицо, хватала за воротник жилета, трясла, вкладывая в каждый удар всю свою невыносимую боль и отчаяние. — Почему он, а не ты?! Почему ты сидишь здесь живой?! — она била его кулаками, пока костяшки не начали кровоточить, а Какаши просто принимал это, позволяя ей вымещать на себе всю ярость мира.       Тяжелая дверь морга с грохотом ударилась о стену, когда в подвал ворвались Цунаде, Шизуне и Наруто. — Сакура, хватит! Остановись! — Наруто бросился вперед, обхватывая её за талию со спины.       Он был сильнее её физически, но сейчас Сакура, ведомая чистым, первобытным горем, казалась воплощением стихии. Она вырывалась с такой яростью, что Наруто едва удерживался на ногах, его обувь скользила по кафелю. — Пусти! Наруто, пусти меня! — визжала она, продолжая тянуться кулаками к Какаши. — Это он! Он составил этот чертов план! Рэй верил ему! Мы все верили этому «гению»!       Какаши даже не шелохнулся. Он стоял, прижатый спиной к холодной стене. На его лице застыло выражение такого глубокого, выжженного безразличия к собственной жизни, что Ямато, стоявший в дверях, невольно сжал кулаки. Он знал этот взгляд. Взгляд человека, который снова потерял всё. — Сакура-тян, пожалуйста... — голос Наруто дрожал, он почти умолял её, стараясь не причинить ей боли, пока она локтями била его по ребрам, пытаясь высвободиться. — Посмотри на него, Какаши! — Сакура указала дрожащим пальцем на неподвижное тело Рэя на столе. — Он мертв, потому что ты опоздал! Ты всегда опаздываешь, Хатаке!       Цунаде сделала шаг вперед, её лицо было белее мела. Шизуне рядом прикрыла рот ладонью, сдерживая всхлип. Хокаге хотела что-то сказать, приказать ей замолчать, но слова застряли в горле — она видела в Сакуре себя в тот день, когда привезли Дана. Та же ярость, то же бессилие медика. — Капитан Ямато, помоги мне! — крикнул Наруто, чувствуя, что Сакура вот-вот применит чакру, и тогда он её не удержит.       Ямато быстро сложил печати, и из пола вырвались деревянные путы, мягко, но надежно фиксируя руки Сакуры. Она замерла на секунду, тяжело дыша, а затем просто обмякла в руках Наруто, содрогаясь в рыданиях.       Какаши наконец поднял взгляд. В его глазу не было оправданий. Только тихая, мертвая пустота. — Ты права, — едва слышно произнес он. — Я виноват.       Наруто не успел. Всплеск чакры Сакуры был настолько резким и мощным, что его просто отбросило в сторону. Деревянные путы Ямато лопнули, как сухие спички. Усиленный рывок — и Сакура впечатала подошву обуви в грудь Какаши. Послышался глухой хруст ребер. Хатаке, даже не попытавшись выставить блок, сползал вниз. Сакура не дала ему подняться. Она нависла сверху, оседлав его и прижав к кафельному полу всем своим весом. Удар пришелся в скулу. Голова Какаши мотнулась в сторону, из-под маски брызнула кровь. Второй удар — в переносицу. Она била методично, страшно, вкладывая в кулаки не технику, а всю свою разрывающую сердце боль. — Сакура, остановись! Ты убьешь его! — закричала Шизуне, бросаясь вперед, но Цунаде перехватила её за руку. Хокаге стояла неподвижно, её трясло, но она видела: Какаши даже не закрывается. Он принимал это как должное. — Почему ты молчишь?! — Сакура схватила его за края жилета и снова ударила затылком об пол. — Скажи что-нибудь! Оправдайся! Скажи, что это была стратегия! Что жертвы неизбежны! Ну же!       Какаши смотрел на неё единственным открытым глазом. В нем не было страха или боли от сломанных костей — только бесконечная, ледяная вина. Его губы под маской шевельнулись, окрашивая ткань алым. — Бей... — прохрипел он, едва слышно. — Если тебе... станет легче... Сакура... бей.       Этот спокойный, убитый голос подействовал как ледяной душ. Сакура занесла кулак для решающего удара, её рука светилась опасным изумрудным светом концентрации чакры, способным раздробить череп. Наруто снова прыгнул к ней, обхватив её руки. — Сакура-тян, хватит! Рэй... Рэй бы этого не хотел! — заорал Наруто ей прямо в ухо, захлебываясь собственными слезами. — Ты же медик! Ты же лечишь людей!       Она замерла. Кулак дрожал в сантиметре от разбитого лица Какаши. Тяжелые капли её слез падали на его порванную маску, смешиваясь с его кровью. Ярость начала вытекать из неё, оставляя лишь пустую, черную дыру.        Она обессиленно уткнулась лбом в окровавленное плечо Какаши, продолжая сидеть на нем. — Он так верил тебе, Хатаке...       Какаши медленно, превозмогая боль в груди, поднял целую руку и на мгновение коснулся её волос, но тут же отдернул, словно боялся осквернить её горе своим присутствием. Сакура резко оттолкнулась от Какаши, словно само прикосновение к его жилету теперь жгло ей кожу. Она поднялась на ноги, пошатываясь, и обвела морг затуманенным взглядом. Наруто сделал шаг к ней, протягивая руку, но она отпрянула с такой силой, что он замер на месте. — Не трогайте меня. Никто, — прохрипела она.       Не глядя на тело Рэя — она просто не могла заставить себя посмотреть на него еще раз, зная, что он больше не улыбнется, — Сакура выскочила из подвала. Она бежала по коридорам госпиталя, игнорируя крики Шизуне и тяжелые вздохи Цунаде. Ей нужен был воздух. Много воздуха, чтобы вытеснить из легких запах смерти и формалина.       Она выбралась на крышу самого высокого корпуса госпиталя. Здесь, наверху, гулял холодный вечерний ветер, трепавший ее розовые волосы и остужавший пылающее от слез лицо. Сакура прошла к самому краю и села на парапет, свесив ноги в пустоту. Коноха внизу жила своей обычной жизнью: зажигались огни в лавках, кто-то смеялся в Ичираку, патрульные шиноби лениво перепрыгивали с крыши на крышу. Мир не остановился. Это казалось самым несправедливым.       Сакура посмотрела на свои руки. Костяшки пальцев были разбиты в кровь — её собственная кожа лопнула, когда она била Какаши. Она была медиком, чьи руки должны были дарить жизнь, но сегодня эти руки только разрушали. В голове всё еще звучал хруст ребер Хатаке под её ударом. Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. — Зачем ты верил ему, Рэй? — прошептала она в пустоту ночи. — Зачем ты пошел за ним?       Она просидела там часы. Небо из фиолетового стало иссиня-черным, зажглись первые звезды. Сакура не двигалась, превратившись в неподвижное изваяние. Она знала, что где-то там, внизу, Цунаде готовит документы с Шизуне а Наруто, скорее всего, сидит под дверью лестницы на крышу, боясь подойти ближе. Но сейчас она была одна. Со своей ненавистью и с тишиной, которая теперь навсегда поселилась там, где раньше был голос Рэя.       В тот момент, когда Сакура в исступлении обрушивала удары на Какаши, пространство морга казалось слишком тесным для такой концентрации боли. Югао стояла чуть поодаль, прислонившись к холодной стене. Вид Сакуры, избивающей её командира, стал последней каплей. Югао знала эту ярость. Она знала этот крик. Она сама кричала так внутри себя, когда Хаяте умер.        Ямато, который только что помог Наруто сдержать Сакуру древесными путами, почувствовал, как кто-то судорожно вцепился в его протектор на плече. Он обернулся и увидел Югао. Её плечи мелко дрожали, а из глаз катились тяжелые слезы. Она не кричала, как Сакура, — она плакала беззвучно, задыхаясь от нахлынувших воспоминаний.       Ямато, всегда такой собранный и исполнительный, на мгновение растерялся. Он не был мастером утешений, он был «инструментом» Конохи. Но здесь, в полумраке морга, среди крови и криков, он просто шагнул ближе. Югао уткнулась лбом в его жесткое плечо, пачкая его жилет слезами. Она рыдала о Рэе, о Хаяте, о Сакуре и о том, что их работа — это бесконечный конвейер из гробов и разбитых сердец. Ямато медленно, почти неловко, положил ладонь ей на спину. Его рука была теплой и надежной. — Тише... — нескладно прошептал он, стараясь закрыть её собой от того ужаса, что происходил в центре комнаты. — Югао, тише. Я здесь.       Он чувствовал, как её пальцы сжимают ткань его формы, словно она тонула и он был единственным плотом в этом море горя. В этот момент Ямато не смотрел на Какаши, которого Сакура впечатывала в пол, не смотрел на Цунаде. Он смотрел на макушку Югао и понимал: сегодня в этой комнате умерло нечто большее, чем просто один шиноби. Умерла вера в то, что «гений» может спасти всех.       А Сакура, в последний раз взглянув на них всех — на плачущую Югао, на неподвижного Ямато и на окровавленного Какаши, — резко развернулась и бросилась прочь, к лестнице на крышу, оставляя их в этой тяжелой, удушающей тишине подвалов.       Ветер на крыше госпиталя стал колючим, пробирающим до костей. Сакура сидела на самом краю, чувствуя, как онемели пальцы, испачканные в крови Какаши. В кармане что-то твердое кольнуло бедро. Она сунула руку внутрь и вытащила помятую пачку сигарет.       Сакура достала одну сигарету дрожащими пальцами. Губы пересохли, а во рту стоял металлический привкус. Она чиркнула дешевой пластиковой зажигалкой. Кремень выдал лишь сноп искр. Она чиркнула снова. И снова. Колесо зажигалки больно врезалось в большой палец, но пламени не было. Только сухой, издевательский треск.       В памяти вспыхнул момент: Они сидели на веранде, и Сакура точно так же безуспешно пыталась зажечь сигарету на ветру. Рэй тогда тихо рассмеялся, накрыл её ладони своими — огромными, теплыми и пахнущими лесом — и щелкнул своей старой зажигалкой. Огонек вспыхнул мгновенно, защищенный его руками от всего мира. Он посмотрел на неё тогда так нежно, что у неё перехватило дыхание. — Давай помогу, — прошептал он тогда.       Сакура зажмурилась. Сейчас его рук не было. Были только холодные искры и пустой звук. Она рьяно, до боли в коже, крутанула колесико в последний раз. Ничего. — Зажгись... ну зажгись же ты! — выкрикнула она в пустоту ночи.       Тишина. В этой тишине она окончательно поняла: больше никто не прикроет пламя ладонями. Никто не улыбнется, глядя, как она щурится от дыма. Сдавленный всхлип вырвался из груди. Сакура с яростью сжала зажигалку в кулаке и со всей силы швырнула её в темноту, за пределы крыши. Следом полетела пачка, белыми искрами рассыпая сигареты по ночному воздуху. — Ненавижу... — прошептала она, закрывая лицо руками.       Она сползла с парапета на бетонный пол крыши, обхватив колени, зарыдала в голос — не от злости на Какаши, а от невыносимого, ледяного одиночества.       Югао медленно подошла к краю крыши. Ее шаги были бесшумными, как и всегда, но сейчас в ее осанке не было привычной стальной выправки Анбу. Она опустилась на бетон рядом с Сакурой, и только тогда Сакура услышала тяжелый, прерывистый вздох.       Югао плакала. Беззвучно, но так горько, что воздух вокруг, казалось, пропитался солью. — Я знаю, каково это, Сакура, — тихим, надломанным голосом произнесла она. — Когда мир рушится, а ты стоишь посреди обломков и не понимаешь, почему твое сердце всё еще бьется. Когда Хаяте... когда его не стало, я точно так же хотела выть на эту луну.       Сакура не подняла головы, но ее плечи дрогнули. Югао повернулась к ней, и в ее глазах, обычно холодных и сосредоточенных, Сакура увидела ту же бездонную черноту, что была сейчас у нее в душе. — Рэй был моим сокомандником, — прошептала Югао, глядя на свои дрожащие пальцы. — Мы столько лет прошли плечом к плечу. Он был тем, кто всегда прикрывал мне спину, когда было страшно. Мы были в одной команде, ели из одной тарелки, делили последние крохи воды на миссиях... Он был моей семьей еще до того, как стал твоим целым миром.       Югао сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели. — И Какаши... — она на мгновение замолчала, и в этом молчании было больше боли, чем в крике. — Он великий шиноби. Но это не помогло.       Сакура наконец подняла лицо, залитое слезами. Взгляд Югао встретился с ее взглядом. Две женщины — одна потеряла любимого, другая — брата по оружию и близкого друга. — Это несправедливо, Югао, — выдохнула Сакура, захлебываясь слезами. — Почему он? — Справедливости нет, Сакура, — Югао медленно протянула руку и накрыла ладонь Сакуры своей. — Есть только мы и эта пустота. Какаши будет нести этот груз до конца своих дней, но нам от этого не легче. Мы остались здесь, а они — там. Они сидели в тишине, две израненные души на фоне спящей Конохи.