Соответствие

28 июля 1997 года. Площадь Гриммо. Воздух в доме на площади Гриммо был пропитан остатками старых заклинаний — защитных, связующих, призванных заглушить или сбить с толку. За последний год Андромеда не раз бывала здесь, но, как только она переступила порог, в легких у нее все равно ощущалась тяжесть, не имевшая ничего общего с пылью или темнотой. Беллатрикс уже была там. Она стояла в прихожей, словно ждала уже несколько часов, хотя Андромеда подозревала, что сама она пришла только что. Позади нее мерцал огонь, освещая ее растрепанные волосы. На этот раз на ее лице не было злорадного выражения, не было ни намека на насилие или хаос. Она не металась по комнате, от нее не исходила маниакальная энергия, не было ни следа злобы или безумия. Она выглядела… так, будто затаила дыхание. — Ты с ней встречалась, — низким и резким голосом произнесла Беллатрикс, прежде чем Андромеда успела что-то сказать. Ее голос звучал слишком мягко. — Ведь так? Андромеда встретилась взглядом с сестрой, оценивая дикий блеск в глазах старшей ведьмы — не то безумие, которое когда-то было ей свойственно, а что-то еще более изменчивое: голод, смешанный с чем-то вроде тоски. Белла пошевелилась, прикрыв это пожатием плеч. — Мы были недалеко от твоего дома. Она была с твоей дочерью. Поэтому я решила… — Да, — тихо сказала Андромеда. — Я с ней встречалась. Пожирательница смерти вдохнула, как перед тем, как нырнуть под воду или прыгнуть в огонь. — И?.. Повисла долгая пауза. Андромеда на мгновение закрыла глаза, вспоминая вес прижавшейся к ней Гермионы — не только ее тело, но и ее магию. Ее форму. Правильность этого. Она почувствовала это как гул под ребрами, болезненный щелчок двух частей головоломки, наконец вставших на свои места. — Когда я прикоснулась к ней, все словно сдвинулось с места, как будто корни под землей перестроились. Беллатрикс замерла. Ее пальцы медленно сжались на перилах, и она давила до тех пор, пока дерево не застонало под ее хваткой. Ее голос прозвучал хрипло. — Ты трогала ее? Андромеда кивнула. — Наверное, больше, чем следовало. Как только я прикоснулась к ней, обняла ее, я уже не могла отпустить. — Ты обняла ее? — Да. По лицу старшей пробежала тень — не то чтобы это была ревность. — Она не боялась? — хрипло спросила она. — Тебя, своих чувств? — Она боялась того, что произошло, — ответила Энди. — Но не от меня. Когда я прикоснулась к ней, она не вздрогнула. Она подалась вперед. Беллатрикс издала странный звук — низкий, сдавленный, в котором слышалось то ли недоверие, то ли удивление. — Я тоже ее обнимала, — пробормотала она. — Когда летала с ней. Она все время прижималась ко мне. Я думала… думала, может, мне кажется. Проекция, безумие. Но я почувствовала это. Искру. Как… песню, которую я знала, но не слышала много лет. Она опустила взгляд. Между ними повисло молчание. Андромеда нарушила его первой, ее голос звучал осторожно. — Ты тоже это почувствовала. Беллатрикс кивнула. — Это было не желание. Даже не одержимость. Это была… связь. Как будто она разбудила во мне что-то, что я считала давно умершим. Еще одно молчание — теперь более тяжелое, пронизанное подтекстом. — Ты узнала что-нибудь еще? — Беллатрикс спросила почти застенчиво. — О ней, от нее? Скажи, почувствовала ли она то же самое? — Я кое-что знаю, — сказала Дромеда, скрестив руки на груди.— Кое-что от Доры. От Ордена. Беллатрикс подошла ближе. — Но ее чувства, Энди. Ты почувствовала это в ней? — Она настороже, — ответила Андромеда. — Все еще пытается разобраться в том, что произошло. Думаю, она что-то почувствовала и не стала сопротивляться. Но я не думаю, что она понимала, почему она это почувствовала и что это значит. Беллатрикс приоткрыла рот, но так и не произнесла ни слова в знак протеста. Она замерла, внимательно глядя на сестру. В ее взгляде не осталось ничего, кроме надежды. Андромеда первой отвела взгляд. — Она не такая, как мы ожидали, — пробормотала она. — Но, возможно, она именно та, кто нам нужна. Темная ведьма прошла дальше в прихожую, и старые половицы под ее ногами тихо заскрипели. Она сделала шаг, другой — и повернулась к Андромеде, пытаясь совладать с волнением. — Знаешь, я ее помню, — вдруг тихо сказала она. — Из Департамента тайн. Она была там в ту ночь. Андромеда приподняла бровь. — Ты помнишь всех детей, которых пыталась убить? Беллатрикс не отреагировала на оскорбление, и ее глаза заблестели, когда она погрузилась в воспоминания. — Она была не такой, как остальные. Пыталась защитить их — даже когда понимала, что силы неравны. Девчонка встала между мной и мальчиком Лонгботтомом. Палочка дрожала в ее руке, как лист на ветру, но она не убежала. Она сражалась. — Она лучшая подруга Гарри Поттера, — продолжила Беллатрикс, теперь уже медленнее. Андромеда склонила голову, все еще скрестив руки. — Да. Она Гермиона Грейнджер. Губы Беллатрикс дрогнули, наполовину сформировалась привычная усмешка — но она так и не появилась полностью. Она колебалась. Заметно. Вдох, затем выдох. — Магглорожденная, — сказала она наконец. Не грязнокровка. Последовавшая за этим тишина была внезапной и оглушительной. Андромеда уставилась на неё. Дело было не в том, что Белла это сказала, хотя и это было удивительно. Дело было в том, как она это сказала. В нерешительности, в том, как она сделала паузу, прежде чем выбрать именно это слово. Как будто это имело значение. Как будто она не хотела всё испортить, выбрав не то слово. Андромеда подошла ближе, ее голос звучал настороженно. — Ты никогда раньше не употребляла это слово. Беллатрикс не смотрела ей в глаза. Вместо этого она изучала облупившиеся обои, поджав губы. — Она такая и есть. Разве нет? — Да, — медленно произнесла Андромеда. — Но раньше это тебя не останавливало. — Я не хотела…— Белла замолчала, ее пальцы подрагивали. — Я не хотела, чтобы это прозвучало грубо. Сердце Андромеды бешено заколотилось. Что-то опасное разворачивалось перед ней или, может быть, складывалось само собой. Она не могла понять, что именно. — Она тебе не дает покоя, — тихо сказала Андромеда, и Беллатрикс не стала это отрицать. Треск аппарации эхом разнесся по коридору, словно удар грома, за которым последовал ритмичный стук каблуков по потертым половицам, прервавший эту сцену. За Нарциссой потянулся поток прохладного ночного воздуха, и вот она уже стоит в холле площади Гриммо, как всегда невозмутимая, с заколотыми платиновыми волосами, в струящихся до лодыжек темно-синих мантиях. Цисси оглядела помещение, слегка поморщившись от стойкого запаха сырости. Она посмотрела на старшую сестру, приподняв бровь. — Гиена, Белла? Беллатрикс широко ухмыльнулась и наклонила голову. — Что, не понравилось? — Я не знала, что ты умеешь создавать Патронуса, — ответила Нарцисса, шагнув вперед и насмешливо фыркнув. — Я думала, это доступно только тем, кто свободен от бремени. Я думала, клеймо на твоей руке этому препятствует. — Это проявилось недавно, — сказала Беллатрикс с напускной невинностью. — Возможно, побочный эффект. Вдохновения. Андромеда заметила, как дрогнул ее голос на последнем слове и как она почти рефлекторно метнула взгляд в ее сторону. Нарцисса, как всегда непроницаемая, просто сложила руки на груди. — И что? К чему вся эта таинственность? Ты позвала нас с загадочной срочностью и без всякого контекста. Беллатрикс вышла из тени, как будто ждала сигнала. — Потому что нам нужно было поговорить. Нам троим. Поза Андромеды напряглась. Беллатрикс никогда не могла устоять перед драмой. Нарцисса сузила глаза. — По поводу чего? старшая ведьма сделала несколько шагов вперед, явно наслаждаясь моментом. — О ней. Блондинка наклонила голову. — О ней? — Наша на заказ, — промурлыкала Беллатрикс. — Ведьма, с которой мы связаны. Та, кого хочет ковенант, кого мы все ждали. Выражение лица Нарциссы не изменилось, но что-то холодное и спокойное тронуло уголки ее рта. — Она молода, — продолжила Беллатрикс, встав между ними обоими, как жрица у алтаря. — Свирепая. Храбрая. И, — она лукаво ухмыльнулась, — Греховно милая. Энди на полсекунды закрыла глаза. — Беллатрикс… — Ой, не смотри на меня так, не называй меня полным именем, — отмахнулась Беллатрикс. — Это комплимент. Не притворяйся, что ты не чувствуешь того же. Ты хотела, чтобы она была могущественной, не так ли? Это всегда было привлекательно, для всех нас. А я… ну. Я хотела, чтобы она стала ведьмой, — она самодовольно посмотрела на Нарциссу. — Пожалуй, в этом я тебя переплюнула. Нарцисса выпрямилась. — Значит, ты с ней встречалась. Глаза пожирательницы смерти сверкнули. — О да. Ненадолго. Но достаточно, чтобы почувствовать это. Нарцисса переводила взгляд с одной на другую. Ее лицо было спокойным, но мысли лихорадочно метались. — Занятно. И кто же, позвольте спросить, эта ведьма? — холодно спросила Нарцисса. — Гермиона Грейнджер, — нетерпеливо ответила Белла, следя за реакцией сестры. Взгляд Андромеды тоже остановился на ней, и в нем промелькнуло что-то скептическое. — Ты кажешься… на удивление невозмутимой. Ничуть не удивленной. Нарцисса слегка улыбнулась. — Ты бы предпочла, чтобы я упала в обморок? Старшая довольно рассмеялась, но Андромеда не поддержала ее. Она продолжала смотреть на Нарциссу. Наблюдая. Взвешивая. Нарцисса не снимала маску, но в душе у нее бушевала буря. Она знала. Знала достаточно долго, чтобы это можно было расценить как предательство, в семье, где предательство каралось высшей мерой наказания. И теперь ей нужно было решить: солгать или хранить молчание. Улыбка младшей задержалась на секунду дольше, чем следовало, — выверенная, отработанная. Затем с грацией дуэлянтки, возвращающейся в боевую стойку, она отвернулась от их пристальных взглядов. — И как же ты с ней познакомилась? — спросила она легким голосом. — Как ты поняла, что это она? Андромеда прищурилась. Она заметила уклончивость, смену темы. Нарцисса не удивилась. Она тянула время. Считает. А это значит… Она знала. Беллатрикс, не замечая этого или делая вид, что не замечает, махнула рукой, явно радуясь возможности рассказать эту историю. — Это было во время переезда мальчика Поттера. Орден перевозил его, повсюду были отвлекающие манёвры. Хаос. Прекрасный хаос. Нарцисса выглядела слегка скучающей, но Андромеда заметила, как она крепче сжала спинку стула. — Меня, как обычно, послали за Нимфадорой, — ухмыльнулась Беллатрикс. — Не смотри на меня так, Энди, я же ее не трогала, правда? Но потом она бросила в меня заклинание, задев мою руку, — ее голос стал низким и хриплым. — И, Салазар свидетель, как только я почувствовала ее магию… Она замолчала, и ее улыбка померкла. Она перевела взгляд на среднюю сестру, и в ее глазах читалась какая-то боль. — Как будто воздух разорвался. Беллатрикс закрыла глаза, словно заново переживая тот момент. — Мы сражались, я просто немного развлекалась, играла с ней, она хороша. Талантлива. Достойна. Беллатрикс сделала еще одну драматическую паузу и покружилась, расправив юбки. — Затем оборотное зелье наконец перестало действовать, и она перестала быть похожей на чертова Поттера! И тогда я окончательно убедилась. Андромеда медленно выдохнула. — Со мной было то же самое. В тот самый момент, когда я ее увидела. Цисси повернула к ней голову, но ее лицо ничего не выражало. — Потом она пришла ко мне, — сказала Андромеда. — Они приземлились рядом с моим домом. Она была вся в крови, — ее губы сжались в тонкую линию. — Беллатрикс ее поцарапала. — С ней все в порядке, — быстро сказала Белла, не то чтобы извиняясь, но подбирая слова. — Ничего особенного не произошло. Андромеда бросила на нее взгляд. — Я же не знала, когда это делала, — пробормотала Беллатрикс. Нарцисса переводила взгляд с одной на другую, не зная, что они сделают: устроят драку или объединятся против нее. — Я не могла не почувствовать это, — сказала Андромеда. Теперь ее голос звучал тихо, сдержанно, но в нем слышались опасные нотки. — Это было как… прикосновение к чему-то, чего мне не хватало и о чем я не подозревала до этого момента. Беллатрикс кивнула, теперь уже серьезно. — Я не хотела ее отпускать. У меня была мысль схватить ее снова и улететь. Андромеда сжала зубы. — Не надо было ее так резко хватать. — Она же жива, верно? — резко спросила пожирательница смерти, но в ее голосе не было злобы. Она отвернулась. — Я не причинила ей вреда. Нарцисса со вздохом встала между ними и разгладила складки на своей мантии. — Итак. Вы оба с ней знакомы. Значит, я последняя, — ёе тон был нарочито нейтральным. Андромеда позвала ее. — Ты? Нарцисса встретилась с ней взглядом, в ее глазах промелькнуло что-то темное и веселое. — Насколько вам известно. Беллатрикс закатила глаза. — Не будь загадочной, Цисси. Тебе это не идет. — Это подходит мне идеально, — холодно ответила Нарцисса. — Это не шутка, Белла. Ты сама сказала — эта девушка важна. Для всех нас. Напряжение в комнате нарастало, но теперь в нем появилась нотка единства, общая подоплека. Андромеда сделала шаг назад и скрестила руки на груди, словно надев доспехи. — И что нам теперь делать? Младшая не колебалась. — Сохраним это в тайне. Ради нашей безопасности и ради нее. Беллатрикс моргнула. — И это твой ответ? — Пока что, — холодно произнесла Нарцисса, поворачиваясь к камину. Отблески огня бросали золотые и янтарные блики на ее бледную кожу, а волосы сияли, как корона. Ее отражение слабо мерцало в отблесках пламени, искаженное и дрожащее. — Мы не выставляем ее напоказ, как приз. Мы не торопимся с необдуманными решениями. Если она так важна, как вы обе считаете… то секретность — ее главный щит. Андромеда нахмурилась. — Кто еще знает? — Люциус… — начала темноволосая, растягивая слово и кривя губы, — …что-то подозревает. Он видел меня после дуэли. Я не особо скрывалась, — она поиграла с торчащей ниткой на рукаве и пожала плечами. — Он знает, что я не пыталась причинить ей вред, даже если не понимает почему. Дромеда прищурилась. — И тебя это не беспокоит? Беллатрикс махнула рукой. — Люциус умеет заниматься своими делами. Особенно в последнее время. Он молчит. Наблюдает. Не сказал ни слова. — Вот именно поэтому я и беспокоюсь, — пробормотала Андромеда. Нарцисса отвернулась от камина и внимательно посмотрела на нее, слегка приподняв подбородок. — Кто еще? Последовала пауза. — Нимфадора, — наконец призналась средняя из сестер. Беллатрикс громко застонала. — Ну конечно. — Она кое-что знает, — быстро пояснила Андромеда. — Не всю правду. Но достаточно, чтобы заинтересоваться. Я тоже… возможно, не слишком скрывала свою внезапную привязанность к Гермионе, — она слегка покраснела, стиснув зубы. — Она заметила. Нарцисса выгнула идеально выщипанную бровь. — И что? — Я разберусь с ней, — твердо сказала Андромеда. — Я скажу ей то, что должна. И не больше. — Хорошо, — младшая повернулась и подошла к буфету, где в свете камина сверкал хрустальный графин. Она налила немного огненного виски в стакан, но не поднесла его к губам. — Потому что, если об этом станет известно до того, как мы поймем, что это значит, мы потеряем контроль. А контроль, дорогие сестры, — это то, что мы не можем себе позволить потерять. Андромеда внимательно наблюдала за ней: за тем, как она пожимает плечами, за тем, как неподвижно лежат ее руки. — И все же. Ты очень уверена в Люциусе. Тишина повисла в комнате, как пыль. Три сестры смотрели друг на друга — треугольник общей крови и старых ран. Годы разлуки не стерли из их памяти то, как они вращались вокруг друг друга, настороженные и притягательные. Даже сейчас они понимали друг друга с полувзгляда, как на втором языке, которым давно не пользовались, но никогда не забывали. Нарцисса перевела взгляд на Беллатрикс, и они едва заметно кивнули друг другу. Сигнал. Разрешение. Белла шагнула вперед. — После побега, — начала она, слегка понизив голос. В ее глазах сверкнул огонек, когда она произнесла эти слова, ожидая неизбежной реакции Андромеды. Она закатила глаза, усмехнулась, но ничего не сказал. — Я подслушала разговор Драко с Люциусом. Они спорили вполголоса. Что-то о соглашении Малфоев. О ставке в войне. Тогда мне было все равно. Но сейчас… — она многозначительно замолчала. Нарцисса взяла слово. — Мы почти уверены, что Люциус и Драко заключили какую-то сделку с Альбусом Дамблдором перед его смертью. Я не знаю точных условий, но точно знаю, что мой сын не убивал директора той ночью. При этом напоминании лицо Беллатрикс помрачнело, но она не стала спорить. Андромеда медленно кивнула, ничуть не удивившись. — Я могу это подтвердить. Обе повернулись к ней. — Минерва МакГонагалл вчера вечером прижала меня к стенке, — сказала она. — Она сказала, что Малфои бросили военный жребий за ведьму на стороне Ордена. Она не назвала ее имени, но мне показалось… интересным, что она решила рассказать об этом мне. Нарцисса замерла. Ее и без того непроницаемое выражение лица стало еще более непроницаемым. Пальцы на руках слегка сжались. — Она сказала, что рассказала мне в надежде, что я свяжусь с тобой, Цисси, — продолжила Андромеда. — Сказала, что знает, что тебя тоже сделали наследницей. А потом… она начала говорить о ведьме. В общих чертах. Тщательно подбирая слова, — она прищурилась. — Ученица Хогвартса. Близкая подруга Гарри Поттера. Блестящая. Участвовала в войне. Глаза старшей вспыхнули. — Гермиона. Андромеда кивнула. — Или, по крайней мере, она хотела, чтобы я так думала. В любом случае… она знает. Каким-то образом Макгонагалл узнала, что Гермиона — наша. Последовала долгая пауза, а затем Беллатрикс напряглась. — Погодите! — она начала расхаживать по комнате быстрыми шагами, словно загнанный в клетку хищник. — Снейп. Этот ублюдок. Ну конечно. Нарцисса нахмурилась. — А что с ним? Беллатрикс снова развернулась к ним. — Он знал. Он не мог не знать. Он был с Драко в Астрономической башне. Это он убил Дамблдора. Он всегда вел свою игру. И сегодня — сегодня это была его идея, чтобы Люциус пошел со мной. Обычно Темный Лорд не утруждает себя его поручениями. Осознание пришло внезапно, как удар молнии. Она ткнула пальцем в воздух. — Он знал, что я найду Гермиону. Он послал Люциуса, потому что знал, что Люциус ничего не скажет. Что он меня не остановит. Потому что Люциус уже в этом замешан. Это значит, что Снейп и МакГонагалл работают вместе. Так и есть. А это значит… — А значит, они знали, что это будет она, раньше нас, — мрачно закончила мысль Андромеда. Снова повисла тишина. У Нарциссы сжалось сердце. Маска держалась, но с трудом. В ушах зашумело. Она знала, что будет дальше. Ей придется все рассказать. Она чувствовала на себе их взгляды — жаркий и нетерпеливый взгляд Беллы, холодный и изучающий взгляд Дромеды. В комнате было слишком тихо. Огонь в камине потрескивал, словно насмехаясь над ее сдержанностью. — Я… — начала она и замолчала. Беллатрикс склонила голову набок. — Цисси? Нарцисса выпрямилась, но ее челюсть напряглась. Она посмотрела на них обоих — по-настоящему посмотрела. В мире было очень мало людей, которые видели в ней кого-то, кроме Малфоя. Эти двое, какими бы невыносимыми они ни были, всегда знали ее как Блэк. И все же она промолчала. — Я думаю, — тихо сказала Андромеда, — Ты знаешь больше, чем говоришь. — Скажи, — потребовала Беллатрикс, подходя ближе. — Скажи, что ты сделала. Нарцисса отвернулась от них обоих. Она подошла к каминной полке, положив руку на край, как будто это могло стать для нее опорой. — Я встретила ее, — сказала она наконец низким и отстраненным голосом. — Гермиону. Беллатрикс замерла. Руки Андромеды медленно опустились по бокам. — Это было… давно, по крайней мере, мне так кажется, — сказала блондинка, не сводя глаз с огня. — Перед ее шестым курсом в Хогвартсе. Как раз перед началом семестра. Мы с Драко были у мадам Малкин. Она тоже была там, с этим Уизли и Поттером. Она медленно вдохнула. — Был момент, когда… ее магия коснулась моей. — Ты знала уже тогда? — Беллатрикс прошипела. — Я подозревала, — сказала Нарцисса, наконец повернувшись к ним лицом. Она все еще не могла до конца признать правду о том, насколько уверена она была. — Но она была так молода. И мы тоже, в каком-то смысле. Белла, ты была самой преданной последовательницей Темного Лорда. Я не могла тебе сказать, тогда не могла. Не зная, кто она такая. Выражение лица Беллатрикс изменилось, в ее глазах читались вина и готовность защищаться. — Драко только что получил задание, линия фронта только начала укрепляться. У меня не было доказательств. Только… инстинкт. Ужасающий, но верный инстинкт. Она отошла от каминной полки и начала медленно расхаживать по комнате. — Поэтому я сделала единственное, что могла. Я наблюдала. Я ждала. Я по-своему пыталась ее защитить. Незаметно. Тихо. Старшая прищурилась. — Как ты собиралась ее защищать? — Были времена, — тихо сказала Нарцисса, — когда Тёмный Лорд задавал вопросы о ней. Любимица Дамблдора, тень Поттера, мозг Золотого трио. Я никогда не произносила её имени. Я уводила разговор в сторону. Я предлагала другие варианты. — Так вот почему ты умоляла Снейпа дать непреложный обет? — спросила Беллатрикс, и ее осенило. — Это было не только ради Драко. Ты хотела свести к минимуму количество пролитой в Хогвартсе крови. И ради нее тоже. Нарцисса кивнула. — Она была там в ту ночь, когда умер Дамблдор. У Беллы перехватило дыхание. — Я была в покоях Северуса, — сказала Нарцисса. — Хотела убедиться, что он сдержит свою клятву. И… я снова почувствовала это. Эту магию. Словно молнию за стеной. Я знала, что она там, и, волнуясь за нее, совершила ошибку. Я спросила Снейпа, что она там делает, — ее голос стал тише. — Она шпионила. Подслушивала вместе с другой девочкой. Возможно, пыталась помочь Поттеру, а может, они подозревали Северуса — кто знает. Но она была близко. Ближе, чем следовало. И ее магия… — Нарцисса подняла глаза, в которых застыла тоска. — Она тянулась. Как будто искала кого-то. И я это заметила. И Северус заметил, что я это заметила. Тогда он ничего не сказал, но, возможно, что-то понял. Лицо темноволосой побледнело, ее обычный пыл угас от осознания. — Он рассказал Дамблдору. — Да, — кивнула Нарцисса, и в ее голосе слышалось сожаление. — Думаю, он рассказал. Дамблдор знал задолго до того, как кто-то из нас окончательно в этом убедился. Андромеда ошеломленно смотрела на нее. — Все это время… ты носила это в себе? Не сказала нам? — Я не могла быть уверена, — снова строго сказала Нарцисса. — Я знала только, что она может быть нашей. И что, если об этом узнают не те люди, она не проживет достаточно долго, чтобы кто-то из нас мог узнать наверняка. Она повернулась к Беллатрикс. — Это касается и тебя. Старшая вздрогнула. — Такое случалось редко. Андромеда медленно выдохнула. — А теперь? — Теперь, — сказала Нарцисса, вздернув подбородок, — Мы всё знаем. Нам больше не нужно гадать. Но и им тоже. Ордену. Снейпу. МакГонагалл. Тишина после признания Нарциссы затянулась долгая и тяжелая, густая, как туман. Беллатрикс испустила низкий, дрожащий вздох. — Они используют ее. Как чертову пешку. Андромеда кивнула, стиснув зубы и крепко сжав руки в локтях. — Пешка в стратегии их Ордена. Классический Альбус Дамблдор. Всегда просчитывает на пять ходов вперед, всегда за счет чужой души. Беллатрикс начала расхаживать по комнате, стуча каблуками по каменному полу. Ее руки дрожали, будто она хотела схватить что-то и применить силу. — Дамблдор, Макгонагалл, Снейп — они знали, что именно из себя она представляет. И они ничего не сказали. Скрывали. Ждали. Манипулировали. Они знали, что произойдет прошлой ночью, — они подстроили это. — Она всего лишь девочка, — едва слышно пробормотала Нарцисса, словно обращаясь скорее к огню, чем к сестрам. — И, судя по тому, что я слышала… с одиннадцати лет ее вовлекали во все приключения. У нее ни минуты покоя не было. — Она наша, — рявкнула Беллатрикс, резко обернувшись, ее голос зазвенел от гнева. Глаза сверкали яростью, порожденной чем-то более опасным, чем гнев, не совсем любовью, пока нет. — И если они думают, что могут и дальше манипулировать ею, ничего ей не говоря, не давая ей выбирать, я сожгу их замок дотла. — Вот почему мы должны действовать. Мы не можем просто заламывать руки и ворчать о том, как это несправедливо. Мы должны защитить ее. По-настоящему, — взгляд Андромеды сузился. — А это значит, что нам нужно подумать о том, чтобы сделать свой ход. Белла развернулась на каблуках. — Зачем? Зачем нам так ее метить после того, как мы только что сказали, что они обращались с ней как с оружием, как с пешкой? Я не дура, я понимаю, что быть с ней — значит отказаться от Темного Лорда, отречься от той мерзости, в которой мы выросли. Ладно. Считай, что это уже сделано. Но вступить в Орден? Она поджала губы, на ее лице боролись отвращение и гордость. — В этом точно нет необходимости. Андромеда вздёрнула подбородок, и в её спокойном голосе зазвучали стальные нотки. — Она лучшая подруга Гарри Поттера. С самого детства. Она гриффиндорка до мозга костей, её воспитали родители-маглы с магловскими ценностями, и вы знаете, что это значит. Верность. Честность. Готовность к самопожертвованию. Пожирательница смерти открыла рот, но Андромеда подняла руку, не дав ей возразить. — Она бы ни за что его не бросила. Никогда. И если бы мы когда-нибудь попытались заставить ее — переманить на нашу сторону, манипулировать ею каким бы то ни было способом — она бы нас возненавидела. Навсегда. И я не хочу быть причиной этого. Андромеда вздохнула. — И что еще более поразительно, вчера вечером я подслушала разговор Гермионы, Поттера и Уизли. У них какой-то план — сбежать и сделать что-то тайное даже для Ордена. О чем никто не знает. У нас в лучшем случае несколько дней, пока она не исчезнет бог знает где. И пока этого не произошло, нам нужно убедиться, что мы сможем с ней связаться, иначе… Она выдохнула. — Так что да, нам придется выбирать. Мы выбираем ее, мы связываем себя с ней, мы выступаем за нее — а это значит, что мы бросаем свой жребий вместе с Орденом. Пока не началась настоящая война. Пока они не используют ее снова. Пока она не исчезнет. Пока кто-то другой не заявит на нее права первым. Она перевела взгляд на Цисси. — Поэтому давайте не будем забывать, наша семья главнее всех остальных. Нарцисса медленно, успокаивающе вдохнула. Она держалась, но с трудом. — Ты уверена, что род Блэков главнее Малфоев? — Да, — без колебаний ответила Дромеда. — Наша магия древнее, чище и могущественнее всего, что мог бы дать Люциус. — Но, — возразила Нарцисса, нахмурив брови, — Мы вообще уверены, что они выбрали ее? Драко… я такого не могу себе представить. А уж Люциус и подавно. Она, конечно, блестящая, но… — Она им не по вкусу? — холодно спросила Беллатрикс. Нарцисса, не моргнув, встретилась с ней взглядом. — Это не так. Не в традиционном понимании. Дому Малфоев нравится мягкость. Контроль. Эстетическое совершенство. Послушание. Блондинки. Гермиона… — Ее губы дрогнули в подобии улыбки. — Ничего из этого. Андромеда слегка расслабилась, но Нарцисса замерла, нахмурившись. — Драко действительно говорил о ней. Когда был помладше. Остальные двое смотрели на нее широко раскрытыми глазами. — Постоянно, — медленно продолжила она. — Вечно жаловался. На то, какая она умная. Какая невыносимая. Как она считала себя лучше всех. Он называл ее угрозой. Беллатрикс фыркнула, вспомнив о своем времени в Хогвартсе. — Знакомо. Голос младшей сестры стал тише. — Но иногда… иногда это было похоже на одержимость. Он только о ней и говорил. — Какая ирония, — пробормотала Белла, прищурившись. — Мальчик, который всю жизнь насмехался над ней, слишком поздно понял, что его всегда влекло к ней, к ее магии. Нарцисса поджала губы. — Люциус, возможно, сделал это ради политической выгоды. Он всегда был стратегом. Но Драко… — она покачала головой. — Им движут эмоции. Если он это сделал… возможно, он даже не понимал зачем. Может быть, в доме Малфоев понимают, что нужна новая кровь. Что-то другое. — Именно поэтому мы не можем рисковать, — сказала Андромеда. — Даже более слабая ставка — это все равно претензия. А Орден… возможно, они спокойно наблюдают за происходящим, потому что ожидают, что кто-то из нас сделает ход. Пожирательница смерти напряглась. — Как думаешь, есть ли там кто-то еще? — Я знаю, что один из братьев Уизли был в неё влюблён, — мрачно сказала Андромеда. — Дора как-то об этом упомянула и, похоже, думала, что Гермиона ответит ему взаимностью. Беллатрикс пришла в ужас. — Уизли? — Судя по всему, он довольно милый, — предположила Андромеда, но в ее голосе слышалось отвращение. — Отвратительно, — рявкнула Беллатрикс. — Ни за что. — Кто знает, кто еще, — продолжила Андромеда. — Она молода, могущественна и достаточно опытна в свои годы. Кто-то попытается это остановить. Наше пробуждение не может быть единственным в своем роде, учитывая все эти смерти и то, что впереди еще больше. Мы не можем быть единственной семьей, которой нужна новая магия. Старшая фыркнула и скрестила руки на груди. — Если не считать милых мальчиков Уизли, вы все упускаете суть. Ковенант не выбрал бы ее, если бы ей не нравились женщины. Или, по крайней мере, — ее губы растянулись в хищной улыбке, — Если бы ее нельзя было… убедить. Нарцисса выгнула бровь. — Да? И кто же ее убедит? — Не будь такой наивной, Цисси. Она смотрела на меня. Я это чувствовала. Может, она и старалась не смотреть, но она определенно это делала. — Смотрела на тебя, потому что ты осужденная за военные преступления? — протянула Нарцисса приторно-сладким тоном. Беллатрикс только шире ухмыльнулась. — Да ладно тебе. Она покраснела. По-настоящему покраснела. Покраснела до самых ключиц. Андромеда тихо кашлянула, не отрывая взгляда от огня. — Она не отстранилась, когда я прикоснулась к ней, обняла и прижала к себе, — сказала она почти про себя. — На самом деле… мне кажется, она прижалась ко мне в ответ. Нарцисса склонила голову набок. — Она была поражена, когда я увидела её, — призналась она. — Но я думала, что это из-за меня. Беллатрикс закатила глаза. — Конечно, из-за тебя. — Ну, она была поражена, — сказала Нарцисса, вздернув подбородок. — Но дело не в этом. Дело в том, что мы можем быть почти уверены, что она… открыта. По крайней мере, для женщин. — Для нас, возможно, — тихо сказала Андромеда. — Это другое. Голос Нарциссы, когда он раздался, был размеренным. — Ей все еще могли нравиться мужчины. — Она же не собирается встречаться с чертовым Уизли, — пробормотала Беллатрикс. — Я бы сама его прикончила. Снова повисла тишина — но на этот раз не такая напряженная. На ее месте возникло что-то более мрачное. Что-то собственническое. Древняя магия зашевелилась в их костях. Три дочери Дома Блэк, разделенные временем, войной и кровью, стояли на пороге чего-то объединяющего. — Она наша, — на этот раз тихо сказала Беллатрикс. — Не потому, что мы возьмем ее. А потому, что мы выберем ее. — Она принадлежит нам, — сказала Андромеда. — Она заслуживает того, чтобы ее выбрали, а не использовали. И когда эта война закончится, она заслужит право на будущее. Такое, какое она сама выберет. Прошла пауза. — Мы просто должны убедиться, — наконец сказала Андромеда спокойным, холодным и решительным голосом, — Что она выберет нас. Беллатрикс вмешалась, не в силах сопротивляться. — Меня, предпочтительно. Брови Андромеды взлетели вверх, она скрестила руки на груди. — О, неужели? Белла пожала плечами, но ее улыбка была ослепительной. — Я увидела ее первой, между нами говоря. Кто нашел, тот и забирает. И давайте будем честны: она запомнит меня. — Ты аппарировала на ее метлу, а потом вызвала ее на дуэль, — протянула Андромеда, сухо, как пергамент. — Не самое лучшее первое впечатление. — Да ладно тебе, — фыркнула пожирательница смерти. — Ей это понравилось. Я видела, как она смотрела на меня после дуэли — в ее глазах горел огонь. Ей нравится опасность. — Ей нравятся книги, Белла. Ей нравится логика. Здравомыслие, — сказала Андромеда, склонив голову набок. — Ты пугаешь ее. Улыбка Беллатрикс стала еще шире. — Все это часть очарования. Нарцисса закатила глаза и отошла от огня. Тепло на ее щеках было вызвано не только пламенем. Андромеда обвиняюще повернулась к ней. — А что насчет тебя, Цисси? Ты сказала, что поможешь нам со ставкой. Но действительно ли ты готова пройти через это — хотя мы обе знаем, что ты никогда… Она деликатно умолкла, но намек повис в воздухе. Нарцисса инстинктивно выпрямилась. — Что «никогда»? — Ты никогда так не смотрела на женщину, — прямо сказала Андромеда. Беллатрикс подалась вперед, ее игривый взгляд стал более пристальным. — Она права. Ты просто действуешь по обязанности? Играешь в дипломата, пока мы с Энди разрываем друг друга на части? Нарцисса на мгновение застыла. Ее взгляд скользнул к окну, а затем медленно вернулся к сестрам. — Я готова провести ритуал, — осторожно сказала она. — Но не по тем же причинам, что и вы. Андромеда прищурилась. — Объясни. — Я не… — младшая запнулась. Ее голос не дрогнул, но слова стали звучать медленнее, размереннее. — Я не вижу ее такой, какой видишь ты. Но я вижу ее. И я понимаю, что она значит для нас. Для этой семьи. Для меня. — Она не Блэк, — пробормотала Беллатрикс. Нарцисса перевела взгляд на сестру. — Пока нет. Андромеда моргнула. — Тогда зачем ставка? Нарцисса подошла ближе. — Потому что кто-то должен ее защитить. Не только от Ордена. Не от Малфоев. От нас. Беллатрикс приподняла бровь. — Думаешь, мы причиним ей вред? — Я думаю, вы будете бороться за нее до последнего, — спокойно ответила Нарцисса. — Вы обе хотите ее. Отчаянно. Вы используете всю свою власть, чтобы заполучить ее, и забудете, что она человек, а не приз. Андромеда вздрогнула, но не стала отрицать. Нарцисса продолжала, и в ее голосе зазвучали резкие нотки. — Если я отойду в сторону, она станет полем битвы. Если я вмешаюсь, то смогу сделать так, чтобы она не попала под перекрестный огонь. Я смогу уравновесить вас обоих. — Ты будешь посредником, — медленно произнесла Андромеда. — Я бы стала щитом, — поправила Нарцисса. Ее пальцы потянулись к кольцу, которое больше не было на ее руке, привычка, от которой она не до конца избавилась. — И прежде чем ты скажешь нет, я не знаю, что чувствую. Не до конца. Она… потрясающая. Она сильная. Она полна жизни. Ухмылка Беллатрикс дрогнула, а взгляд Андромеды смягчился — совсем чуть-чуть. — Я не позволю, чтобы ее погубила эта война или то, во что мы превращаемся из-за нее. Нарцисса посмотрела на них обоих. — Так что да. Я проведу ритуал. — Цисси… Я не сомневаюсь, что ты ее защитишь, — тихо сказала Андромеда. Нарцисса едва заметно кивнула. — Я защищу ее от всего. Даже от вас двоих. Андромеда повернулась, ее глаза внезапно сузились. — А как же ты, Белла? Беллатрикс нахмурилась. — А что я? — Ты изменилась больше всех. Или так утверждаешь. Ты готова поставить на кон свою жизнь, свою магию ради этой девушки, и все же… — Андромеда сделала шаг вперед. — Как мы можем тебе доверять? Тебе, из всех людей. После всего, что было? Белла напряглась. — Ты думаешь, я вру? — Я думаю, что ты импульсивна. Разрушительна. Но теперь ты вдруг влюбилась в магглорожденную гриффиндорку, и я должна поверить, что это чистая любовь? Беллатрикс рассмеялась. — Не смей говорить со мной о чистоте. Думаешь, я выбирала все это? Брак, метку, гребаное убийство? Думаешь, я хотела вырасти оружием? Андромеда напряглась, но Беллатрикс не остановилась. Она начала расхаживать по комнате, и в каждом ее движении чувствовалась ярость. — Я была создана для войны. Обучена с пеленок. Каждую секунду моей жизни определяла чужая рука. Семья, муж — все они были лишь еще одними стенами в этой проклятой тюрьме. И когда я наконец решила, что нашла свое предназначение, Темный Лорд тоже использовал меня. Сказал, что я избранная. Могущественная. Достойная, — она выплюнула это слово, словно оно обожгло ей рот. — А когда я начала сомневаться? Когда я задумалась, не было ли все это просто… обманом? Было уже слишком поздно. К тому времени я уже была чудовищем. Хорошим солдатом. Слишком далеко зашла и гнила за это в Азкабане. Затем наступила тишина, но не та, что бывает в безопасных ситуациях. — Думаешь, я не знаю, что натворила? — спросила она уже тише. — Думаешь, я сплю по ночам, Энди? Нарцисса мягко шагнула вперед, но Беллатрикс отстранилась, и ее голос снова зазвучал громче, срывающимся от ярости тоном. — А теперь Снейп, этот гребаный Орден, таскает меня за собой, как будто я какой-то испорченный актив — еще одна сломанная деталь на их шахматной доске! И этот чертов ковенант. Сначала он клеймит меня печатью чистоты крови на внутренней стороне век, привязывает меня к делу Темного Лорда, а теперь манит в другую сторону? Вечно тянет. Вечно выкручивает. И никогда не спрашивает. Она остановилась, тяжело дыша и переводя взгляд с одного на другого. Ее челюсть дрожала, но она не плакала. Она никогда не плакала. — И все же… Ее голос сорвался. Она рассмеялась, а потом затихла. — Когда я увидела ее, — тихо сказала она, — Когда я по-настоящему увидела ее, я не чувствовала, что меня используют. Я не чувствовала, что меня тянут в разные стороны. Она посмотрела на них, и на мгновение снова почувствовала себя девочкой. Не солдатом. Не чудовищем. Просто Беллатрикс. — Я знаю, что она одна из них. Золотая девочка. Идеальная маленькая львица. Но ты сама сказала — она этого не выбирала. Она бы не стала. Это слишком безумно. Слишком много, — ее голос стал хриплым. — Прошлой ночью в ее глазах не было лжи. Никаких хитроумных манипуляций. Никакой игры. Просто связь. Реальная. Честная. Она не притворялась. Андромеда запнулась. Даже она не могла этого отрицать. — Завет, — продолжила Беллатрикс хриплым голосом, — Это чушь. Я не хочу верить в судьбу. Я не хочу думать, что меня связали, как марионетку, еще до моего рождения. Но если это снова заставит меня что-то сделать, то хоть раз — хоть раз — я получу от этого удовольствие. Она опустила взгляд, а потом снова посмотрела на них. — Я хочу ее. И не потому, что так велит договор. А потому, что она… светлая. А я слишком долго была во тьме. К тому же она прекрасна, а я всегда была падка на красивых девушек. Комната пульсировала от того, что только что было сказано, от того, что никогда нельзя было не сказать. Беллатрикс не просила прощения. Она требовала, чтобы ей поверили. Молчание, наступившее после откровений Беллатрикс, было более спокойным, в нем появилось что-то новое. Возможно, понимание. Или, по крайней мере… перемирие. Андромеда медленно выдохнула, напряжение спало. — Ты опасна, Белла. — Я знаю, — ответила Беллатрикс, сверкнув зубами, но это была слишком усталая улыбка, чтобы сойти за ухмылку. — Я угроза. И, судя по всему, для нее тоже. Нарцисса, в кои-то веки, не закатила глаза. Она подошла к буфету, налила второй стакан огневиски и молча протянула его Беллатрикс. Андромеда наблюдала за ними, скрестив руки на груди, с легкой морщинкой между бровями. — Понятно, чего хочет Ковенант — и это касается всех нас, включая ее. Она по очереди посмотрела в глаза каждой из них. — Оно выбрало ее. Оно выбрало всех нас. Нам это может не нравиться, но было бы глупо это игнорировать. Нарцисса заговорила низким голосом. — Если она действительно хочет, чтобы мы все ее хотели… — Значит, это уже работает, — пробормотала Беллатрикс, глядя в свой бокал. В ее голосе не было стыда. Только мрачное смирение. — Я не говорю, что полюблю ее в этом смысле, — сказала Нарцисса. — Но я буду ее защищать. Если этого требует магия, если это поможет ей оставаться в безопасности… тогда я поставлю вместе с вами. Беллатрикс приподняла бровь. — Даже если для этого придется отдать ее кому-то из нас? Нарцисса едва заметно улыбнулась. — Никто ее никому не отдаст. Она сама выберет. Мы просто должны сделать так, чтобы она смогла это сделать. А я прослежу, чтобы ты вела себя хорошо. Повисла долгая пауза. Они разделили бремя, которое стало еще тяжелее, когда они объединились. Андромеда сделала шаг вперед, ее голос звучал решительнее. — Тогда не будем медлить. Мы начнем. Скоро. Нарцисса посмотрела на нее. — Когда? — Я свяжусь с Минервой, — ответила Андромеда. — Она будет готова. Она всегда на два шага впереди — вероятно, она знала, что это произойдет. Беллатрикс усмехнулась. — Как обычно. — Она организует встречу. Где-нибудь в уединенном месте. Нейтральном. Никто другой не будет знать. Они снова обменялись взглядами, теперь объединенные. Треугольник, заново откованный после многих лет разлома. — Мы сделаем все как надо, — сказала Андромеда, и в ее голосе безошибочно угадывалась сталь. — Мы сделаем это вместе. Ради нее. — Ради Гермионы, — эхом повторила Нарцисса. Беллатрикс помедлила, а затем подняла свой бокал в шутливом приветствии. — За гриффиндорку, которая разрушила наши жизни. Или спасла их. Андромеда чокнулась бокалом с Беллатрикс, ее губы дрогнули, и в них снова вспыхнула старая дружба. — Будем надеяться, что она того стоит. — О, — пробормотала Нарцисса, скорее для себя, чем для остальных, — Она того стоит. С этими словами сестры Блэк всерьез взялись за дело.