Защита

2 августа 1997 года. Горизонтальная Аллея. Паб был маленьким и располагался в узком переулке недалеко от Косого переулка. Это было одно из тех мест, о которых ни одна уважающая себя ведьма не стала бы распространяться, но которые тем не менее часто посещала. Окна были грязными, огонь в камине едва тлел, а немногочисленные посетители, разбросанные по залу, не обращали внимания на трех женщин, сбившихся в кучку в дальнем углу. Или, по крайней мере, на двух женщин, которые, как они думали, там были. Андромеда сидела под покровом мощных чар гламура: волосы ее стали светлее, черты лица смягчились, одежда была простой и поношенной, а поверх всего этого — чары, скрывающие ее присутствие. Никто бы ее здесь не узнал, даже если бы посмотрел ей прямо в глаза — хотя никто бы и не стал этого делать, все взгляды скользили по ней, как по гладкому льду. — Я все равно считаю, что это было безрассудно, — тихо пробормотала она, помешивая нетронутый огненный виски перед собой. — Встречаться здесь. Встречаться вообще. — Безрассудно? — тихо усмехнулась Беллатрикс. Она откинулась на спинку кресла, словно была здесь хозяйкой, и лениво вертела в пальцах волшебную палочку. — Безрассудно — доверять судьбу войны этим мальчишкам. Неважно, с Гермионой они или нет. Нарцисса нахмурилась. Она была менее сдержанна, чем обычно, — ее руки, обычно такие спокойные, теребили край рукава. — Министерство пало под натиском Темного Лорда. Пиус Тикнес на своем посту. Орден разрознен. Ни у одной из сторон, похоже, нет конкретных планов, они просто ждут следующего хода противника, а теперь мы даже не можем встретиться на площади Гриммо. Андромеда на мгновение закрыла глаза. Гриммо. Все они почувствовали, как дрогнули, затрепетали и сдвинулись с места защитные чары. Теперь в доме обитали три магические сущности. — Она там, — сказала Белла, опередив остальных. Ее голос звучал тише, чем обычно, но в нем чувствовалась напряженность. Сосредоточенность. — Она жива, в безопасности. Андромеда сжала стакан. — Да. Я тоже ее почувствовала. Гермиона. Чары распознали ее появление. На мгновение все замолчали. — Она воспользовалась браслетом прямо перед тем, как появилась, — сказала Нарцисса. — Я почувствовала это. — И кулоном , - сказала Беллатрикс, вспышка чего-то похожего на гордость промелькнула на ее лице, прежде чем она взяла себя в руки. — Ты же знаешь, она скоро это поймет. От кого они, — сказала Нарцисса, не отрывая глаз от стола. — Если она уже этого не сделала. Беллатрикс наклонилась вперед, обнажив зубы в чем-то, не совсем похожем на улыбку. — Конечно, она поняла. Она великолепна. — Она в опасности, — решительно заявила Андромеда. — За каждым из нас следят. Если они хоть что-то заподозрят, если она сама что-то заподозрит и они увидят это в ее мыслях… — Не узнают, — перебила старшая. — Никто не знает, что мы общаемся. Никто не может знать. — Думаешь, Темный Лорд не заметит? — рявкнула Андромеда, на секунду потеряв самообладание. — Если ты хоть как-то посмотришь на нее не так... — Я не стану, — холодно сказала Беллатрикс. — И, надеюсь, до этого не дойдет. Если все пойдет по плану, я не увижу ее еще очень долго. Черт бы побрал их. Нарцисса успокаивающе положила руку на стол между ними. — Мы будем держаться в стороне и надеяться, что она не появится у нас на пороге. Пока она в безопасности, не будем рисковать. — Но постойте, зачем ей вообще понадобилось использовать дары? Как их так быстро поймали? — спросила Андромеда. — Гермиона должна была аппарировать в Косом переулке или в Хогсмиде. Нарцисса прищурилась и посмотрела на Андромеду. — Возможно, дело в Табу. Я случайно услышала, как Темный Лорд наложил его на свое имя. Он знает, что только члены Ордена настолько глупы, чтобы им пользоваться. У Андромеды перехватило дыхание. Ей самой придется быть осторожной, она не привыкла его использовать, но такое тоже случалось. — Нам нужно предупредить ее, — поправилась Андромеда. — Мне нужно предупредить ее о Табу. Я пойду в дом на Гриммо. Расскажу им и попытаюсь вразумить ее. Если бы я только могла поехать с ними... на эту богом забытую миссию, что бы это ни было, тогда я хотя бы смогла бы ей помочь... может, она согласится? Наступило короткое молчание. Затем Беллатрикс воскликнула. — Это так несправедливо. Ты тут разъезжаешь, ходишь на свадьбы в саду, ведешь задушевные беседы и флиртуешь с Гермионой, а я торчу с такими, как Фенрир Сивый, и меня чуть не стошнило от одной только вони. Андромеда вздохнула, качая головой. — Боже правый, Белла. Беллатрикс в замешательстве нахмурила брови. — Что? Андромеда усмехнулась, не став вдаваться в объяснения. — Я с ней не флиртую. Я делаю то, что должна, чтобы защитить ее, как и вы обе. Просто так получилось, что моя роль немного более практическая, чем ваша. Беллатрикс закатила глаза и что-то пробормотала себе под нос. — Практическая. Ага, конечно… Андромеда проигнорировала колкость и сосредоточилась на своем плане. — Я отправлюсь в дом, предупрежу их о Табу и попытаюсь убедить ее взять меня с собой. А в остальном… мы будем следить за чарами. Если она сдвинется с места, мы почувствуем, а если снова использует магию… мы узнаем. — Мы снова понадобимся ей, — почти шёпотом сказала Нарцисса. — Скоро. Лицо Беллатрикс стало серьёзным, от былого преувеличенного гнева не осталось и следа. — Тогда мы дадим ей всё, что сможем, и будем молиться, чтобы никто не узнал. — Гриммо, 12. Доски пола в доме номер двенадцать на площади Гриммо скрипели при каждом шаге, словно сам дом пробуждался от долгого сна. Пыль висела в ленивых лучах утреннего света. Гермиона плотнее закуталась в джемпер и осторожно пошла по коридору, стараясь не разбудить мальчиков. Они все уснули сразу после того, как наложили защитные чары на дом. Гарри и Рон лежали на продавленной мебели, словно тряпичные куклы, а Гермиона дремала урывками. Ее сны были слишком напряженными, слишком яркими: заклинания, зеленые ткани, крики и дым, Андромеда, протягивающая к ней руку из пустоты. И подарки. Подарки всегда. Она все еще чувствовала их слабое гудение. Каменный кулон пульсировал на ее коже, как второе сердце, а браслет был легким, но каким-то прочным, заземляющим. С ними она чувствовала себя... не такой одинокой. Защищенной. «Любимой», — прошептал предательский голос. Она не позволила себе развить эту мысль. Она прокралась в гостиную, туда, где, как она знала, висел фамильный гобелен Блэков. Если бы она только могла его увидеть, может быть, что-то прояснилось бы. Она знала, что Андромеду выжгли на нём, но ее сестру — нет. Может быть, если бы она только могла их увидеть… Не успела она пройти мимо камина, как вдруг почувствовала сильный голод и острую потребность в чае. Не раздумывая, она развернулась на каблуках и направилась на кухню. И вообще, что она делала в гостиной? Она вошла на кухню и замерла на месте, обнаружив, что там уже кто-то есть. Кричер стоял у плиты, сгорбившись и сцепив руки в кулаки. Чайник в его руке слегка позвякивал. Гермиона приготовилась к его обычной резкой критике в свой адрес, но он не обернулся, хотя наверняка услышал, как она вошла. — Мисс Гермиона. Ее пальцы застыли. — Простите? Кричер наконец повернулся, медленно моргнул мутными глазами и сухо поклонился. — Вы проснулись. Госпожа Андромеда сказала, что вы можете прийти. Гермиона уставилась на него. — Госпожа Андромеда?.. — Да, — просто ответил он и, хромая, подошел, чтобы поставить чайник. — Госпожа Андромеда перед отъездом отдала приказ. Кричер должен слушаться мисс Гермиону. Мисс Гермионе нельзя причинять вред. Кричер должен повиноваться. Гермиона открыла рот, потом закрыла, пытаясь осмыслить услышанное. — Я думала… Я думала, Сириус оставил дом Гарри. Я думала, он теперь будет твоим хозяином. Кричер фыркнул, и что-то в его лице исказилось. — Может, дом и был подарен, на бумаге. Но дом решает кровью и магией. Кричер принадлежит Дому Блэков. Он повернулся и кивнул в сторону гостиной, где висел семейный гобелен. — Госпожа Андромеда была изгнана со стены, но она по-прежнему Блэк. Ее приказы важнее приказов мальчика. — мальчика зовут Гарри, — машинально повторила Гермиона, все еще не придя в себя. — И… и Андромеда сказала, что ты должен мне подчиняться? — Она сказала, что вы можете прийти, — снова пробормотал Кричер. — Сказала, что вам может понадобиться помощь. Кричер поможет. Мисс Гермиона принесла дары. Мисс Гермиона — это… Он замолчал, его глаза странно остекленели. Затем он моргнул и снова принялся помешивать чай. Гермиона подошла ближе и заговорила тише. — Я несу дары…? Кричер неопределённо хмыкнул. — Семейная магия. Кричер это знает. Кричер чувствует это. От тебя пахнет ею. Как и от них. Он бросил на неё взгляд, в котором могло читаться подозрение. Она сглотнула. Ее руки задрожали. — Ты имеешь в виду сестер. Она вдруг вспомнила о своем желании осмотреть гобелен. Как она могла об этом забыть? Кричер не ответил. Он отвернулся к плите. Через несколько мгновений в комнату вошли сонные и помятые мальчики. Гарри в замешательстве моргнул, глядя на происходящее, а Рон потер глаза, словно не веря своим глазам. — Почему Кричер заваривает тебе чай? — прошептал Рон. — Видимо, — медленно проговорила Гермиона, — госпожа Андромеда велела ему слушаться меня. — Погоди — Энди? — спросил Рон, окончательно проснувшись. Кричер нахмурился, услышав это имя. — Не называй ее так, предатель крови. Она госпожа. Рон быстро замолчал. Гарри нахмурился. — Но я думал... — Я знаю, — перебила Гермиона. — Я тоже думала, что дом принадлежит тебе. Но Кричер говорит, что дом подчиняется магии, а не письменному завещанию. Приказы Андромеды имеют больший вес. Гарри, казалось, хотел возразить, но, взглянув на упрямое выражение лица Кричера, вздохнул. — Ладно. Лишь бы он нас не пытался отравить. Кричер фыркнул. — Кричер не стал бы травить мисс Гермиону. — А нас? — настороженно спросил Рон. — Мисс Гермиона бы этого не допустила, — сказал Кричер, как будто этим все было сказано. Гермиона тяжело опустилась за стол, снова ощутив навалившийся груз ответственности. Они были беглецами. Мир рушился. Они сидели в родовом поместье семьи, которая раньше с радостью пожелала бы им всем смерти. И все же она была под защитой. Не только с помощью заклинаний. Но и с помощью намерений, которых она еще не понимала, с помощью рук, которые, как она и представить себе не могла, протянутся к ней. Дары мерцали на ее коже, невидимые, но ощутимые. Она не знала, что с ними делать — со всем этим. И, пожалуй, самое напряженное: она все еще не могла решить, что сказать мальчикам. После ссоры они не поднимали эту тему, и их уставшие разумы переключились на что-то более приятное, как только они оказались в тепле и безопасности. Но она не питала иллюзий, что эта тема больше не всплывет, и к тому времени ей нужно было решить, что сказать. — Позже в тот же день, после обеда, чая и вялых попыток обсудить дальнейшие действия, ни одна из которых не увенчалась успехом, Гермиона в одиночестве бродила по коридорам дома на площади Гриммо. Мальчики ушли наверх вздремнуть. Ей нужно было побыть одной, и, к счастью, никто не заговаривал ни о ее дуэли в кафе, ни о странных словах Кричера об Андромеде. Мысли в ее голове по-прежнему путались, она не могла усидеть на месте. Ее пальцы рассеянно касались кулона, словно пытаясь убедиться, что он настоящий. А браслет, как всегда спрятанный, время от времени пульсировал странным теплом, которое почти успокаивало. В доме семьи Блэк царила такая тишина, что у нее мурашки побежали по коже — она не доверяла этой тишине. Но еще больше ее пугало то, насколько комфортно ей здесь становилось. Каким знакомым ей уже казались темное дерево, бархатные обои и слабый запах старой магии. Ей нужны были ответы. Настоящие. Она свернула в коридор, и за ней взметнулась пыль. Дом слегка зашевелился — двери скрипнули, половицы застонали. Она достаточно читала о волшебных домах, чтобы знать, что они живые. Может, и не разумные, не совсем, но реагирующие. Наблюдающие. Слушающие. Она снова вошла в гостиную, намереваясь найти фамильный гобелен Блэков. Если бы она его увидела, то, возможно, начала бы что-то понимать. Может быть, он показал бы ей связи, о которых никто не хотел говорить вслух. Может быть, он помог бы ей разобраться во всем этом. Но по мере того, как она приближалась к дальнему концу коридора, ее шаги замедлялись. Внезапно ее осенило — она оставила окно на втором этаже открытым. Ее охватила паника. Дождь мог повредить пол. Нужно проверить. Она должна проверить. Гермиона развернулась на каблуках. Потом остановилась. Нахмурилась. Что она делает? Она же была занята. Верно? Она развернулась и сделала еще несколько шагов. «Я не оставила палочку на кухне?» Ее сердце подпрыгнуло. Она похлопала себя по карманам. Нет, он все еще был у нее в кармане. Но сомнение не давало ей покоя, и она решила проверить, просто чтобы убедиться. Она снова повернулась. Сделала два шага назад, в ту сторону, откуда пришла. Нет. Нет, это было неправильно. Гермиона застыла на месте. Она закрыла глаза и вдохнула через нос. — Это заклинание, — прошептала она себе под нос. — Сокрытия . Очень мощное. Теперь она чувствовала, как это происходит: ее мысли путались, уводя ее прочь от конца коридора, от того, что кто-то не хотел, чтобы она увидела. Она прищурилась. Снова шагнула вперед. Ее нога коснулась пола на полпути к концу коридора, и в голове с кристальной ясностью возникла мысль: «Тебе стоит пересмотреть свои запасы ингредиентов для зелий. Диттани уже стареет. И корень имбиря тоже.» Она снова остановилась, стиснув зубы. — Ладно, — прошипела она, чувствуя, как колотится сердце. — Хватит. Она потянулась за волшебной палочкой, но замешкалась. Она не знала, кто наложил чары, и поняла, что это произошло недавно и не просто так. В голове у нее все перемешалось. Неужели это дело рук Андромеды? Если так, то зачем? Что такого могло быть на гобелене, что она хотела скрыть? Она медленно попятилась, не желая поддаваться очарованию. Пока нет. Пока она не будет уверена, что готова к тому, что ее ждет. — 3 августа 1997 года. Нора. В кухне Норы было слишком жарко, и в воздухе витал аромат перестоявшего чая Молли. Большинство членов Ордена сидели, прижавшись друг к другу, на каждом скрипучем стуле и у каждой покосившейся стены. Карты были разбросаны по столу поверх недоеденных тостов, исписанных заметок и нового списка известных сторонников. Андромеда была одета в простую черную мантию, ничем не примечательную и не привлекающую к себе внимания. Она ничем не выдавала, что вернулась к своим корням. Никаких новых украшений, герб на запястье скрыт под Гламуром. Она полностью посвятила себя Ордену и в присутствии остальных поклялась в верности делу. Но даже несмотря на это, некоторые из них все еще сомневались, можно ли ей доверять. Когда она заговорила, в комнате, как всегда, повисла настороженная тишина. — Они на площади Гриммо. Гарри, Рон и Гермиона. Молли, стоявшая у чайника, резко обернулась. — Ты уверена? Откуда ты знаешь, ты что, была там? — Я чувствую их через защитные чары. — Андромеда сложила руки на столе. Ее голос был спокоен и сдержан, но плечи были напряжены. — Чары вплетены в структуру. После смерти Сириуса они были настроены на меня, и я их немного обновила. — Она перевела взгляд на Ремуса и свою дочь, а затем на Минерву, сидевшую напротив. — Пока они в безопасности. Но это ненадолго. — Вы не упомянули об обновлении защитных чар на площади Гриммо, — резко сказала Минерва. Ее глаза сверкнули за очками. — Насколько я понимаю, дом не используется, но защитные чары должны были обеспечить его безопасность. Что старое заклинание Фиделиус от Альбуса все еще действует? — Да, он по-прежнему действовал, но не идеально. — Голос Андромеды не повысился, но намек был ясен. — Когда Сириус умер и передал дом Гарри, возникло... противоречие. Формально кровные права по-прежнему принадлежат мне, и это ослабило магию. Повисла долгая пауза. — В этом есть смысл, — тихо сказал Ремус. — Сириус немного рассказал мне о магии дома, о том, что ему было известно. Он был последним мужчиной в роду Блэков, и после его смерти магия наследства должна была искать следующего подходящего представителя рода. Он надеялся, что это может быть Гарри, его крестник, и поэтому завещал ему дом. Но, как мы уже обсуждали, титул наследника явно перешел к Андромеде, а вместе с ним, полагаю, и дом. Молли выглядела потрясенной. — Но тогда твои сестры… — Они по-прежнему связаны с Домом, как и я, хотя и не так сильно, потому что не являются наследниками. Старые защитные чары могут их сдержать, а могут и нет. — Андромеда скривилась, изображая горькую улыбку. — Беллатрикс — как слон в посудной лавке, чары ее не остановят, но если она прорвется, я узнаю сразу. А вот Нарцисса может действовать гораздо тоньше. Если они будут достаточно настойчивы, особенно вместе, то могут проникнуть внутрь. Тонкс вздрогнула. — Мам… — Вот почему мне нужно уехать, — твердо и громче, чем прежде, сказала Андромеда. — Чтобы наложить новое заклинание Фиделиус, на этот раз с собой в качестве хранителя тайны. Как наследница, я с большей готовностью приму это, чтобы защититься от своих. Разумеется, я сообщу об этом Гарри, Рону и Гермионе. — Но если они не знают, что ты придешь, — забеспокоилась Молли, заламывая руки, — вдруг ты их напугаешь? Они могут сбежать. Мерлин знает, может они совсем без сил. — Они от меня не сбегут. Не Гермиона. — Ее голос стал тише и увереннее. Люпин приподнял бровь. — Ты в этом уверена? Андромеда медленно выдохнула, еще крепче сцепив пальцы. — Она узнает мою магию, когда защитные чары спадут. Она достаточно умна, чтобы это почувствовать. Если я буду вести себя спокойно, не сделаю резких движений, она, думаю, не станет сопротивляться. По крайней мере, выслушает меня. — Она еще подросток, — резко ответила Минерва, не зло, но устало. — Да, они гениальны, но, должно быть, напуганы. Травмированы. Иначе с чего бы им так убегать? А Гарри — он не потерпит, чтобы его загнали в угол. — Их не загнать в угол. — Андромеда медленно встала. — Я подойду к парадной двери и пошлю своего Патронуса в качестве предупреждения. Секунда колебаний. Затем Тонкс тихо спросила. — Как думаешь, ты сможешь убедить их вернуться домой? Позволить нам помочь, что бы они ни делали? — Я постараюсь… но нет. Скорее всего, нет. Но… Я им доверяю. — Андромеда обвела взглядом комнату. — А вы? Это прозвучало резко. Минерва поджала губы. Молли опустила глаза. Ремус медленно выдохнул. Наконец Кингсли, который до этого молчал, заговорил, стоя в углу со скрещенными руками. — Если они хотят выжить, — сказал он, — им понадобится нечто большее, чем просто доверие. Им понадобятся все преимущества, которые мы можем им дать. Если Андромеда сможет защитить дом и спрятать их от Пожирателей смерти, особенно от тех, кто знает их фамилию, мы позволим ей это сделать. Никто не возражал, и Андромеда слегка кивнула. — Тогда я пойду. Чем дольше я жду, тем уязвимее они становятся. Когда она направилась к камину, Минерва схватила ее за руку. Ее голос звучал тихо, но непреклонно. — Береги ее. Андромеда бросила на нее взгляд, который говорил больше, чем любые слова: она сделает это, и не только потому, что ее попросила Минерва. Затем она шагнула в камин, прошептала адрес и исчезла в столбе изумрудного пламени. — Все началось с серебристого света. Лиса пробралась на Гриммо-Плейс и, петляя по коридорам, нашла их в гостиной. Гермиона первой подняла голову, наполовину выхватив палочку, но тут же расслабилась, заметив Патронуса, ожидавшего ответа. Он сел у камина, свернув хвост, и просто смотрел на нее. Он показался ей знакомым, и когда она поняла почему, у нее перехватило дыхание. Затем тем же знакомым голосом оно сказало. «Я приду проверить чары дома. Не убегайте. Вы в безопасности. Пожалуйста, впустите меня». Свет замерцал и погас. — Это было... — начал Рон, но Гарри уже вскочил на ноги. — Андромеда, — тихо произнесла Гермиона, чувствуя, как колотится сердце. Знакомое тянущее чувство в груди вернулось — эта невидимая нить чего-то невысказанного и неоспоримого. Она неподвижно смотрела на входную дверь. — Это она. — Впустить ее? — неуверенно спросил Гарри. — Это же наше убежище. А что, если… что, если она под подозрением? Что, если это не она? — Она настоящая, — твердо сказала Гермиона. — Патронус. Такую магию невозможно подделать. Это она, я уверена. И все же они молча ждали, пока не зашевелились защитные чары. В дверях появилась Андромеда. Сегодня она выглядела серьезнее, чем когда-либо, — строгая и элегантная, в длинных черных мантиях, с собранными в пучок темными волосами. Ее ботинки бесшумно ступали по полу, и она держалась с уверенностью, словно магия дома заставляла ее подчеркивать свое благородство, а не скрывать его. Она обвела взглядом комнату и, встретившись глазами с Гермионой, смягчилась. — Можно войти? — спросила она. Гарри встал между Гермионой и Роном, словно защищая их. — Зачем ты здесь? — Чтобы защитить тебя. На этот раз по-настоящему. Дом на Гриммо никогда не был твоим по-настоящему, Гарри. Не в соответствии со старой магией. Я законная наследница Дома, и, что самое важное, его магическая наследница. — Она посмотрела на темный коридор за их спинами. — Однако мои сестры все еще могут найти лазейку, если решат этим воспользоваться. — Беллатрикс? — Осторожно спросил Рон. Андромеда мрачно кивнула. — И Нарцисса. Особенно Нарцисса. Гермиона прошла мимо мальчиков, стараясь не выдать своей реакции при упоминании сестер. — Вы собираетесь переделать чары Фиделиуса? Андромеда кивнула. — Да. Вы трое будете хранителями тайны. Заклинание будет встроено в фундамент дома и переплетено с изначальными защитными чарами. Никто не найдет его, пока вы сами не позволите. Гермиона уставилась на нее. — Такая магия... — Сложна, — сказала Андромеда. — Но я справлюсь. Андромеда подняла брови, глядя на Гермиону. Очевидно, она еще не успела прочитать дневник, иначе знала бы. Андромеда достала волшебную палочку. Гермиона почувствовала, как воздух вокруг нее сгустился, словно Андромеда стала частью дома, каналом, через который он дышал. Затем одним плавным движением она подняла палочку и произнесла слова, такие древние, что они эхом разнеслись по всему дому. Гермиона не узнала эти слоги, но почувствовала их в своей крови. Комната задрожала, и что-то огромное и невидимое прошло сквозь них — тонкая, едва различимая нить, протянувшаяся от Андромеды к ним троим. Она прошла сквозь грудь Гарри, затем Рона, затем Гермионы. Что-то внутри них встрепенулось, а затем успокоилось, и заклинание встало на свои места. — Готово, — сказала Андромеда. Теперь ее голос звучал устало. — Только вы трое можете открыть это место. Даже я не смогла бы привести сюда кого-то без вашего согласия. Повисла долгая пауза, затем Рон медленно произнес: — Зачем ты все это для нас делаешь? — Я могла бы назвать много причин, — ответила Андромеда. Она посмотрела на Гермиону. — Но большинству из них вы бы не поверили. — Я бы поверила, — пробормотала Гермиона, не желая произносить это вслух. Андромеда снова встретилась с ней взглядом, и на какое-то время в комнате повисла тишина. Затем она продолжила: — Самое главное, что теперь я официально являюсь частью Ордена. Я принесла присягу и все такое. Я на вашей стороне. Она отступила на шаг, стараясь не выдать своих чувств, понимая, что ее следующий вопрос сочтут бестактным и заставят мальчиков занять оборонительную позицию. Ей нужно было быть осторожной, она не могла показать мальчикам, насколько важна для нее Гермиона. — Я не буду спрашивать, в чем заключается ваша миссия, если вы не хотите отвечать. Но я могу вам помочь, если хотите. Я хочу помочь. Если вы мне позволите. Гарри нахмурился. — Ты хочешь пойти с нами? Зачем? — Да, — просто ответила она. — Опять же, я не знаю, что вы собираетесь делать. Но я знаю, что за вами будут охотиться. Возможно, вам причинят вред. Вы одни. — Ты не можешь пойти, — резко сказал Рон. — Мы никому не скажем, — добавил Гарри. — Даже Ордену. Мы не можем. Это был приказ Дамблдора. Андромеда постаралась не поморщиться при упоминании Дамблдора. Конечно. — Я понимаю. — Она не стала настаивать. На первый взгляд, она даже не выглядела разочарованной. Но Гермиона заметила блеск в ее глазах — желание, досаду, то, как ее руки оставались совершенно неподвижными, хотя явно хотели дотянуться до чего-то. Гермиона представила себе это. Всего на мгновение. Андромеда рядом с ней. Уверенная в себе и блистательная. Учит ее колдовать одним движением руки. Как накладывать мощные защитные чары. Как дышать во время дуэли. Как быть выше, чем от тебя хочет мир. Как... Но это была всего лишь мечта — она не могла и не стала бы просить об этом. На первом месте была миссия, и она была сверхсекретной. — С нами все будет в порядке, — сказала Гермиона уже тише. — Но спасибо. За это. Это значит для нас больше, чем мы можем выразить словами. Андромеда долго смотрела на нее, потом кивнула. Она повернулась к двери и, прежде чем уйти, сказала еще кое-что — не в комнату, а Гермионе. — Если тебе что-нибудь понадобится, — тихо произнесла она, — дай мне знать. И тут она исчезла. Мальчики расслабились и вздохнули с облегчением, но Гермиона старалась не показывать своего разочарования, не выдавать, как ей вдруг стало одиноко. Дверь за Андромедой закрылась с тихим щелчком, и защитные чары, слабо гудя, снова сомкнулись. Гермиона задержалась в гостиной, глядя в пустой коридор, словно все еще ощущая ее присутствие. Ее рука слегка подрагивала, а браслет холодил кожу. Позади нее Рон откашлялся. — Ладно, — сказал он. — Что это, черт возьми, было? Гермиона обернулась. Гарри тоже смотрел на нее с непроницаемым, но явно обеспокоенным выражением лица. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал нейтрально. Гарри шагнул вперед. — Это был не просто быстрый визит, чтобы проверить чары. Она смотрела на тебя так, будто... будто она несет за тебя ответственность. Рон кивнул, скрестив руки на груди. — Она ведет себя так, будто ты ее ученица или что-то в этом роде. Или ее ребенок. Или ее...» Гермиона напряглась и перебила его. — Это не так... она просто... она помогает. — Она приказала Кричеру слушаться тебя, — сказал Гарри. — И он слушается. Без вопросов. — У нее здесь власть. Она Блэк», — слишком поспешно ответила Гермиона. — Но она помогает не нам. Она помогает тебе, — сказал Гарри. — Даже Кричер это видит. Так в чем же дело, Гермиона? Ты… ты с ней в родстве или что-то в этом роде? Гермиона вздрогнула. — Нет! — рявкнула она громче, чем хотела. — Нет. Ни в коем случае. Слова прозвучали в тишине громче, чем она рассчитывала. Гарри поднял брови. Рон моргнул. — Я имею в виду… прости, — быстро сказала Гермиона, потирая лоб. — Дело не в этом. Я знаю, что не в этом. — Тогда в чем дело? — спросил Рон. — Она смотрит на тебя так, будто заколдовала бы самого Темного Лорда, если бы он хоть словом тебя обидел. Гермиона замешкалась. Она отвернулась и сделала несколько шагов к камину, где догорающие угли отбрасывали тени на стены. — Я не знаю, — тихо сказала она. — Правда не знаю. Она повернулась к ним. — На свадьбе она дала мне… кое-что. Волшебные предметы. Браслет, кулон, книгу. Она почти ничего не объяснила, только сказала, что они должны помочь. И они помогли. В кафе я почувствовала себя по-другому. Быстрее. Сильнее. В безопасности. Они спасли мне жизнь. Рон и Гарри молчали, уставившись в пол. Гермиона продолжала говорить. — Они были не обычные. Заклинания — многослойные, глубокие и мощные. Такие не купишь в магазине. Они были созданы с любовью, с заботой. Не просто с помощью магии, а… — она замолчала, пытаясь подобрать слова. — С… нежностью, я думаю. Не для кого-то. Для меня. Рон почесал затылок. — Вообще-то это немного жутковато. Гермиона покачала головой. — Я так не думаю. Я чувствую себя… в безопасности. Не понимаю почему. Я не знаю, зачем она все это делает. Она что-то говорила об их семейной магии, но не объяснила. Но я знаю, что доверяю ей. Гарри внимательно посмотрел на нее. — Даже если ты ее не знаешь? Гермиона встретилась с ним взглядом. — Иногда просто понимаешь, когда кто-то хочет тебя защитить. — Она перевела дыхание. — Так что нет. Я не знаю, в чем дело. — И ты просто собираешься смириться с этим? — Раздраженно спросил Рон. Гермиона посмотрела на подвеску, лежащую у нее под джемпером, и слабо, устало улыбнулась. — Пока? Да. Гарри взглянул на дверь, которой воспользовалась Андромеда, затем снова на Гермиону. — Просто пообещай, что сообщишь нам, если что-нибудь изменится. — Я так и сделаю, - сказала она. — Я обещаю. — 5 августа 1997 года. Поместье Малфоев. В старом подземелье было холодно. Не физически — хотя воздух не согревал даже огонь, — а так, словно сами стены высасывали тепло из души. Это было место для шепотков, забытых истин и боли. Вероятно, именно поэтому Темный Лорд выбрал его в качестве своего командного центра. Беллатрикс стояла перед ним на коленях, низко склонив голову, ее растрепанные волосы рассыпались по плечам. Ее вызвали без предупреждения, что было плохим знаком. Сердце бешено колотилось, но она заставила себя дышать медленно, сосредоточившись на привычном ритме окклюменции. Она не могла сорваться, только не сейчас. Он долго молчал, а когда наконец заговорил, его голос был вкрадчивым и ехидным. — Твоя сестра вступила в Орден. Беллатрикс не дрогнула, даже не моргнула, но внутри нее все сжалось . Крик рвался из ее горла, но она проглотила его. — Да, милорд. — Теперь она действует открыто. Защищает мальчика. Вероятно, финансирует их операции из казны Блэков. — Она дура, — выплюнула пожирательница смерти, запрокидывая голову. Ее темные глаза сверкали напускным безумием в мерцающем свете факелов. — Сентиментальная трусиха. Слишком мягкотелая, чтобы удержать власть в своих руках. — Она выбрала сторону, — задумчиво произнес Волан-де-Морт. Это был не совсем вопрос. — То, что раньше было пассивным неповиновением, теперь стало открытым бунтом. — Она всегда бросала мне вызов, — прорычала Беллатрикс. — Она отреклась от всего, что делало ее Блэк, от всего, что делало ее сильной. Я должна была убить ее много лет назад. Пауза. Затем... — Я бы хотел, чтобы ты убила ее прямо сейчас. Верни себе наследие Блэков. После... прискорбной кончины Родольфуса у тебя появилась уникальная возможность извлечь выгоду. Беллатрикс замешкалась на долю секунды. Ее пальцы дрогнули. Дыхание остановилось. Прямой приказ — убить Андромеду. В животе у нее все сжалось. Нет. Нет, нет. Подумай. Она снова опустила голову, надеясь, что он не заметил паники в ее глазах. — Милорд, — начала она медленно и осторожно, — я полагаю... это может быть неразумно. Завет... — Завет, — повторил Волан-де-Морт с горечью в голосе, словно пробуя слово на вкус. — Многие до сих пор связаны с ним. С этим безумием, которое разрушает старые семьи. И все же вы цепляетесь за его суеверия. — Это не суеверие, — выпалила Беллатрикс, не успев себя остановить. Ее голос внезапно задрожал от отчаяния. — Андромеда никогда не была храброй, никогда не была бойцом. И все же теперь... теперь она рискует всем? Присоединяется к ним? Это не только желание Андромеды — ее подталкивает ковенант. Он силен. Сверхъестественно силен. И испорчен, как вы и предположили. Сириусом. Она сглотнула, с трудом выдавливая из себя следующие слова. — Если это влияет на нее… это может повлиять на нас. На меня. Или на Нарциссу. Красные глаза Волан-де-Морта сузились до щелочек. — Если она умрет и я стану Наследницей, — продолжила Беллатрикс, и ее голос зазвучал с фальшивой уверенностью, — договор перейдет ко мне. Связь, уже запятнанная Сириусом, а теперь еще и ею? Никто не знает, что может произойти. Я не думаю, что мы можем так рисковать. Последовавшая тишина была удушающей, и она застыла, в то время как ее пульс ревел в ушах. Затем Волдеморт медленно кивнул. — Не многие осмеливаются бросить мне вызов, - пробормотал он. — Но ты не просто кто-то, Беллатрикс. У нее перехватило дыхание. Облегчение или ужас — она не была уверена. — Я близок к разгадке, — продолжил он. — Ближе, чем все, кто был до меня. Я нашел упоминания о древнем обряде, призванном уничтожить магию ковенанта. Или, по крайней мере, ослабить ее влияние. Беллатрикс резко подняла голову, широко раскрыв глаза. Несмотря ни на что, в ней вспыхнул интерес. — Значит... мы будем свободны? — Когда обряд будет завершен, ты освободишься от призраков в своей крови. Освободишься от уз, сдерживающих твою ярость. Затем ты убьешь свою сестру и вернешь себе Дом, который по праву принадлежит тебе. Она улыбнулась — широкой, безудержной улыбкой, которой не чувствовала. С этим она могла бы справиться. Но он не закончил. — А пока, — мягко сказал Волан-де-Морт, — у меня есть для тебя еще одно задание. Ее улыбка инстинктивно стала шире, но внутри все сжалось. Нет... — Гермиона Грейнджер. Ее разум кричал. Черт. Черт. Черт. — Благодаря ей Гарри Поттер остается на свободе. Она перехитрила Роула и Джагсона. Она не по годам умна. Опасна. Беллатрикс приоткрыла рот, затем снова сомкнула губы. Ее ногти впились в ладони. Она представила Гермиону в том кафе — палочка наготове, глаза горят от ярости. Она бы отдала все, чтобы увидеть эту схватку. — Ее родители, — почти рассеянно добавил Волан-де-Морт. — Уничтожьте и их. Пусть она поймет, чего ей будет стоить неповиновение. Беллатрикс заставила себя дышать, хотя в голове у нее бушевала гроза. Она поднялась на ноги, собрала весь свой страх, всю свою любовь и спрятала их под маской ярости. Ярость всегда была безопасна. — Больше никого, — сказала она. Она встретилась с ним взглядом. — Это доставило бы мне не больше удовольствия, мой господин. Но — она моя. Не Сивого. Не Люциуса. Никакого вмешательства. Повисла долгая, напряженная тишина. Затем Темный Лорд улыбнулся — тонко и жестоко. Он был доволен. — Очень хорошо. Беллатрикс развернулась, полы мантии взметнулись, шаги были осторожными и размеренными, но сердце бешено колотилось. Она не стала искать Нарциссу и не вернулась в свои покои. Вместо этого она нашла первый попавшийся тихий уголок, прижалась спиной к холодной каменной стене и прижала дрожащую руку ко рту. Гермиона. Он дал ей имя. Пометил ее. Время на исходе, дальше будет только сложнее.