Кульминация

28 декабря 1999 года. Поместье Блэк. В лаборатории зельеварения было тепло, пахло неприятностями, а от кипящих в котлах жидкостей поднимался пар. Гермиона закатала рукава и склонилась над верстаком, аккуратно нарезая высушенный корень аконита. Рядом с ней стояла Нарцисса, ее волосы были собраны в хвост, а выбившиеся локоны смягчали черты лица. — Не слишком тонко, — сказала Нарцисса, наблюдая за тем, как Гермиона орудует ножом. — Кусочки должны быть ровными, чтобы их не было видно насквозь. Гермиона поправила нож и подняла глаза, ожидая одобрения. Нарцисса улыбнулась. — Идеально. — Вы уже делали это раньше? — спросила Гермиона. — Нет, но я готовила похожие зелья, — ответила Нарцисса. Она протянула руку, провела пальцами по запястью Гермионы и опустила аконит в котел. — Во многих старинных обрядах используются зелья на похожей основе, которые усиливают магию, применяемую во время ритуала. Но это зелье более деликатное, более нестабильное. Гермиона усмехнулась. — Утешительно. — Не волнуйся. Я бы никогда не позволила тебе навредить себе. Или мне. — Нарцисса взмахнула изящной рукой. Гермиона наклонилась ближе, чтобы посмотреть, как густеет зелье. — Так, повтори, как это работает? Ты сказала, что это ритуал призыва, что-то вроде портключа. — Верно. Портключ привязан к предмету, к месту. А это, — Нарцисса указала на котел, — привязано к человеку. Зелье в сочетании с нужными заклинаниями заставит магию выследить его, где бы он ни прятался, и притянуть к нам. Гермиона моргнула. — Похоже, это должно быть незаконно, особенно если это работает через защитные чары. Нарцисса усмехнулась. — О, это было бы возможно, если бы Министерство обладало хоть какими-то достоверными сведениями об этом. Но у них их нет, так что это довольно спорный вопрос. Вот почему почти никто им не пользуется, и о нем знают только в старых семьях. Это секрет, который стоит хранить, и к нему прибегают только в самых крайних случаях. — И это действительно работает? Нарцисса ухмыльнулась, глядя на Гермиону. — Ты же знакома с нами, Блэками. Разве мы похожи на тех, кто передает бесполезные знания? Гермиона ухмыльнулась. — Справедливо. — Но у него есть правила и ограничения. Нам нужно что-то от него: кровь, волосы, что-то, к чему он недавно прикасался. Чем сильнее связь и больше магии, тем лучше. Кровь предпочтительнее, но ее обычно сложнее достать. Без чего-то личного, без следа его магии, проникшего в зелье, оно не сможет его найти. — А если он у вас есть? — Затем, — сказала Нарцисса, опуская ложку в котел и проверяя густоту, — мы добавляем его в зелье, смешиваем с заклинанием и выливаем смесь на мощный физический якорь, обычно из металла, выкованного гоблинами. Вместе они притянут его к нам, хочет он того или нет. Гермиона скрестила руки на груди. — Ты так легко об этом говоришь. Нарцисса лукаво посмотрела на нее. — Полагаю, да, раз уж он доведен до совершенства. Смею предположить, что придумать его было гораздо сложнее, и я не завидую тем, на ком испытывали первоначальные варианты... Гермиона закатила глаза. — Что дальше? — Растолки лунный камень. — Нарцисса пододвинула к ней маленькую ступку. — Не слишком мелко. Он должен мерцать. Гермиона взяла ступку и пестик. — Вот так? Гермиона прекрасно знала, как измельчить лунный камень, но ей слишком нравилось, что Нарцисса изображает из себя учительницу, и она не хотела прерывать их маленький урок. Нарцисса подошла ближе и накрыла руку Гермионы, лежащую на пестике, своей. — Дави сильнее. — Ее голос стал тише, и Гермиона радостно вздрогнула, когда Нарцисса не убрала руку сразу. Гермиона ухмыльнулась, глядя на нее сквозь опущенные ресницы. — Тебе это нравится. — Возможно, — ответила Нарцисса, почти касаясь губами щеки Гермионы. Она выдержала паузу, прежде чем легонько поцеловать ее. Гермиона покраснела. — Зелья и соблазнение. Новое сочетание... Хорошо, что Снейп так не делал. — Я обнаружила, что неплохо справляюсь с несколькими задачами одновременно. Нарцисса взяла измельченный лунный камень и осторожно опустила его в котел. Жидкость внутри слегка задрожала. — Перемешайте три раза против часовой стрелки. Гермиона послушалась, и ее локоны рассыпались по плечам, когда она наклонилась, чтобы посмотреть на бурлящее зелье. Нарцисса не сводила с нее глаз, а когда Гермиона подняла голову, Нарцисса украдкой поцеловала ее в уголок рта. Гермиона рассмеялась. — Ты ненасытная. — Просто наверстываю упущенное, — ответила Нарцисса, хихикнув. Гермиона покачала головой и вернулась к котлу. — Значит, когда у нас будет его кровь, волосы или что-то ещё, мы добавим это сюда, и что дальше? — Тогда запечатываем, — сказала Нарцисса, вернувшись к деловому тону, хотя ее глаза все еще сверкали. — Три заклинания. Если мы все сделали правильно, он появится через несколько секунд. — А если нет? Нарцисса пожала одним плечом. — Тогда ничего не произойдет. Или случится что-то похуже. Гермиона замерла. — Хуже? — Обратная реакция. Энергия должна куда-то деваться. Если мы просчитаемся, она может вернуться, возможно, в виде разрушительной силы. Гермиона поморщилась. — Замечательно. Какая же мощная магия без небольшой опасности? — Вот почему мы не ошиблись в расчетах, — твердо сказала Нарцисса. Она снова поправила руку Гермионы, держащую ложку, и ее пальцы согрели руку девочки. — Я об этом позабочусь. Гермиона серьезно посмотрела ей в глаза. — Ты уверена, что это лучший выход? — Это самый верный способ. Долохов не придет сам, а мы даже не знаем, с чего начать поиски. Так что заставим его прийти к нам. Гермиона медленно выдохнула и кивнула. — Хорошо. Тогда мы это сделаем, независимо от того, что будет дальше. — Я знала, что ты согласишься, дорогая. Гермиона оглядела следующий набор ингредиентов. — Что дальше? — А теперь самое интересное, — сказала Нарцисса, наклонившись и коснувшись губами ее уха, чтобы указать на страницу. — Теперь нам нужно подождать один час и двадцать семь минут. Нарцисса наложила на них сигнальное заклинание с помощью волшебной палочки, а затем аккуратно положила ее на скамью напротив. Не успела Гермиона удивиться, почему ожидание будет «самой интересной частью», как Нарцисса подошла к ней, крепко схватила за бедра и прижала к соседней скамье. — Чем нам заняться, пока мы ждём? Нарцисса наклонилась и впилась губами в губы Гермионы, заглушая удивленный возглас, который та не смогла сдержать. Ее руки тут же заскользили по телу Гермионы, а та запустила пальцы в светлые волосы Нарциссы, вытащила резинку и отбросила ее в сторону. Гермиона приоткрыла рот, и они обе издали низкий синхронный стон. Нарцисса отстранилась и посмотрела на Гермиону. Та уже раскраснелась от жары в комнате, ее кудри завивались от духоты. Нарцисса представила, как Гермиона сидит на скамье, пока она доставляет ей удовольствие. Внезапно ей в голову пришла идея. Она достала палочку и взмахом руки отправила одежду Гермионы в угол комнаты, разумеется, аккуратно сложенную. Гермиона тихо ахнула, ее глаза потемнели. Еще один взмах — и скамья покрылась мягким пледом. Она подошла ближе, прижала Гермиону к скамье и похлопала по ней, приглашая сесть. Гермиона вскочила, плотно сжав колени и вцепившись руками в край скамьи, и затрясла ногами в предвкушении. — Еще кое-что… Акцио, ожерелье. Мгновение спустя бриллиантовое колье, которое она подарила Гермионе на Рождество, взлетело и легло ей на ладонь, и она ловко поймала его. Она шагнула вперед, аккуратно застегнула его на изящной шее, а затем отошла, чтобы полюбоваться своей работой. — Даже лучше, чем я себе представляла, — пробормотала она и опустилась на колени. Глаза Гермионы расширились, губы приоткрылись. Нарцисса приподняла одну бровь и ждала, пока Гермиона раздвинет ноги, придвинется к краю стола и откроет себя для Нарциссы. Нарцисса нырнула в воду. Гермиона так и не ответила на риторический вопрос Нарциссы, потому что была слишком занята более важными делами. Через час и двадцать минут, после нескольких оргазмов, их прервало заклинание, и они едва успели привести себя в порядок, чтобы приступить к следующему этапу приготовления зелья. — 29 декабря 1999 года. Палата Долохова. Гермиона выпустила руку Беллатрикс, когда они вышли из комнаты, где Долохов держал Беллу в заложниках. Свежий снег замел все следы, но магические следы скрыть было гораздо сложнее, и сам воздух гудел от тьмы. Гермиона вздрогнула. Беллатрикс стояла прямо перед ней, напряженная и настороженная, словно ожидая, что Долохов в любой момент выйдет из тени. В руке она сжимала палочку, побелевшими костяшками обхватив рукоять, а другой рукой потянулась к Гермионе, когда они медленно двинулись ко входу в зал. — Держись позади меня, — не оглядываясь, сказала старшая. Гермиона ощетинилась. — Я сама могу за себя постоять. — Ты можешь хоть раз не спорить со мной? — рявкнула Беллатрикс. Она повернулась, сверкнув темными глазами. — Если он покажется, я не рискну тобой. Ты меня поняла? Гермиона не сдавалась. — Я не беспомощна, Белла! Темноволосая подошла ближе, почти касаясь ее груди, и ее голос понизился до рычания. — Я знаю, прости. Но я скорее его убью, чем позволю ему тронуть тебя. Так что подыграй мне и останься рядом, хотя бы в этот раз. Гермиона сглотнула, почувствовав, как от ее тона внутри все сжалось. Она кивнула. — Хорошо. Белла наклонилась и поцеловала ее — резко и грубо, прикусив нижнюю губу Гермионы так, что та вскрикнула. Гермиона ахнула, а затем ответила на поцелуй, прильнув к старшей ведьме. — Спасибо, — пробормотала Беллатрикс и вернулась на поляну. Они вошли в комнату, и Гермионе пришлось подавить дрожь. Повсюду была кровь, где-то густая, где-то размазанная, и невозможно было понять, чья она — Беллатрикс, самих селезенок или Долохова. Гермиона присела на корточки, занеся руку над кинжалом, но передумала его брать. Белла оглянулась. — На этом кинжале будет моя кровь. Чертовски больно. Гермиона вздрогнула и обвела взглядом комнату. — Можно ли быть уверенными, что хоть какая-то из этих капель — его кровь? — Нет, не думаю. Последнее, что нам нужно, — это тратить зелье на то, чтобы призвать твою покорную слугу, — сухо ответила Беллатрикс. Она пнула ногой пол и нахмурилась. — Нет. Нам нужно кое-что другое. Они искали еще долго, и холод сковывал их пальцы. Гермиона уже хотела сказать, что все бесполезно, когда заметила что-то у края круга. Один короткий каштановый волос. Она осторожно подняла его и поднесла к свету. — Вот, — сказала она. Беллатрикс тут же оказалась рядом и, прищурившись, посмотрела на прядь. Она взяла ее у Гермионы и поднесла к свету, проникавшему через единственное окно. — Это не мои волосы. Слишком грубые и короткие. У Шафика были угольно-черные волосы, намного темнее. Это его, Долохова. Темная ведьма полезла в мантию, достала стеклянный флакон и аккуратно поместила в него волосы. Закончив, она с облегчением вздохнула, но тут же снова напряглась. — Хватит, — твердо сказала Беллатрикс. — Мы уходим. Гермиона оглянулась на круг, думая, что там может быть что-то еще. — Может, стоит проверить... — Нет. — Тон старшей не допускал возражений. Она схватила Гермиону за руку и притянула к себе. — У нас есть все, что нужно. Я не стану рисковать тобой ради каких-то крошек. Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но Беллатрикс заставила ее замолчать очередным поцелуем, на этот раз более страстным, с проникновением языка, не оставлявшим места для возражений. Она крепко обхватила Гермиону, практически прижав ее к себе, чтобы почувствовать ее вес и силу. Когда она наконец отстранилась, ее голос звучал прерывисто. — Позволь мне отвезти тебя домой. Я… я… Мне ужасно здесь находиться, это неправильно. Я чувствую себя сумасшедшей, отчаявшейся, как будто могу потерять тебя в любую секунду. Я уже кое-что здесь потеряла, я не могу… Гермиона часто дышала, ее щеки горели, несмотря на холод. Она снова кивнула, и Беллатрикс притянула ее к себе, крепко обняв, словно могла защитить ее от всего одной лишь силой воли. — Держитесь, — прорычала Белла и аппарировала их домой. Когда они вошли в поместье, Гермиона взяла пожилую ведьму за руку и повела в покои старшей. Но потом передумала, потому что с момента их поцелуя ее переполняло нетерпение и желание. Она не хотела ждать, и, к счастью, ей не пришлось. Гермиона прижала Беллатрикс к стене в гостиной, недалеко от того места, где ее прижали всего несколько месяцев назад. Она страстно поцеловала ее, прижимаясь всем телом к Беллатрикс и не давая ей пошевелиться. Белла не сопротивлялась. Как же все перевернулось с ног на голову. Старшая ведьма тяжело дышала, взвинченная из-за угрозы со стороны Долохова и посещения Тайной комнаты. Она нервничала и была на взводе, и ей нужно было почувствовать Гермиону рядом, чтобы успокоиться, чтобы убедить себя, что ее ведьма здесь, цела и невредима и никуда не денется. Гермиона могла бы помочь ей почувствовать себя лучше. Вспомнив одну из своих ранних фантазий, Гермиона опустилась на колени и приподняла юбку Беллатрикс, чтобы та могла встать. — Маленькая ведьма… Гермиона, не теряя времени, избавилась от нижнего белья, а затем закинула одну ногу Беллатрикс себе на плечо. Она раздвинула складки на теле Беллы и провела по ним языком. Затем стала ждать. Беллатрикс застонала и сдалась. — Пожалуйста! Гермиона подняла глаза на Беллатрикс и встретилась с ее пристальным взглядом. — Если тебе что-то нужно, Белла, возьми это. — Черт. Беллатрикс вцепилась в волосы Гермионы и притянула ее к себе, прижимаясь влажным лобком к ее лицу. Гермиона схватила Беллу за ягодицы и помогала ей двигаться, пока та получала удовольствие. На этот раз их никто не прерывал. — 30 декабря 1999 года. Поместье Блэк, Йоркшир. Йоркширское поместье семьи Блэк было не таким величественным, как Блэк-Мэнор, но ненамного. Сам дом виднелся вдалеке, эффектно возвышаясь на скале, но Андромеда не обратила на него внимания и повела Гермиону на ровную замерзшую площадку в глубине поместья. — Достаточно далеко, — сказала Андромеда. Она взмахнула палочкой, и Гермиона почувствовала, как вокруг них вспыхивают защитные чары. Мощная магия старшей ведьмы окутала их плотной пеленой. — Здесь никто не услышит его криков. Гермиона вздрогнула, но не от холода. — Звучит многообещающе. Андромеда поморщилась, но тут же сосредоточилась на деле и указала на землю. — Вот. Помоги мне очертить круг. Они работали бок о бок, прочерчивая линии в замерзшей земле с помощью заклинаний и закрепляя их камнями с вырезанными рунами, которые слабо пульсировали, когда оказывались на месте. Гермиона аккуратно выводила внутренние линии, ее дыхание облачком пара висело в воздухе, а Андромеда наблюдала за ней, лишь однажды поправляя ее. — Твой замах был недостаточно сильным, — сказала Андромеда, подходя сзади и направляя руку Гермионы. Она прижалась к ней всем телом, и жар ее груди проникал сквозь мантию Гермионы. — Сильнее. Нельзя дать ему ускользнуть. — Я не была беспечной. — Я этого и не говорила. — Андромеда коснулась губами ее уха, ее голос звучал хрипло. — Мне просто нравится напоминать тебе, какая у меня твердая рука. Гермиона прикусила губу, пытаясь сосредоточиться на руне под своей палочкой. — Как будто я могла забыть. — Лучше бы ты не забывала. Андромеда медленно отпустила ее и шагнула вперед, чтобы завершить создание внешнего кольца последним взмахом палочки. Когда она снова посмотрела на Гермиону, ее лицо стало серьезнее. — Этот круг его удержит. Мы призовем его в круг, и он окажется в ловушке. Мы не можем подавить всю магию, иначе Белла не смогла бы выполнять свою работу, но никакие заклинания и проклятия не смогут проникнуть в круг или выйти из него. Так что даже если он нападет, мы будем в безопасности снаружи. Андромеда постучала ботинком по одному из камней, слегка поправляя его. — Мы можем пройти через барьер, но только по одному, и чтобы выйти, кто-то должен дать разрешение снаружи. Он никак не сможет сбежать. У Гермионы сжалось сердце. — Звучит как идеальный план. Но если я чему-то и научилась, так это тому, что у всех планов есть недостатки. Что, если что-то пойдет не так? Андромеда снова сократила расстояние между ними, обхватив одной рукой щеку Гермионы и слегка поглаживая ее большим пальцем. — Тогда я буду оберегать тебя. Белла будет внутри, она справится сама, а если нет, ей поможет Нарцисса. Что бы ни случилось, я тебя защищу. Гермиона невольно подалась навстречу прикосновению. — Ты хуже Беллы, еще более заботливая, ты в курсе? — М-м-м. Она могла бы быть более откровенной и не стесняться в выражениях. — Андромеда провела большим пальцем ниже, к уголку рта Гермионы, и ее голос стал тише. — Но не думай, что я не пошла бы на такое, если бы дело дошло до этого. Гермиона инстинктивно подалась вперед, словно притягиваемая мощной аурой старшей ведьмы. Андромеда лишь слегка улыбнулась и в последнюю секунду отстранилась. Она указала на законченный круг. — Давай, милая. Не отвлекайся. Давай проверим защитные чары, пока не замерзли, а потом я отвезу тебя домой и на время заставлю забыть обо всем этом. Гермиона выдохнула, заставив себя сосредоточиться на рунах, а не на словах Андромеды, хотя они не выходили у нее из головы. Как только они вернулись домой, Андромеда сдержала свое обещание. — Встретимся в библиотеке, — приказала она, прежде чем уйти, оставив Гермиону в замешательстве. И включила — она бы соврала, если бы не думала о том, чтобы пошалить в библиотеке. Гермиона сделала, как ей было велено, и устроилась на одном из кожаных диванов, нетерпеливо постукивая коленом. Когда Андромеда появилась, она ничего не несла в руках и выглядела так же, как и раньше. Гермиона оглядела ее с ног до головы, но не заметила ничего, кроме самодовольной ухмылки на ее лице. Она села на диван и заговорила низким хрипловатым голосом. — Иди ко мне на колени, детка. Гермиона послушалась и, сев на диван и почувствовав под собой выпуклость, громко ахнула. — Энди… — Все в порядке? — спросила она, проверяя. — Да… оу, да. — Хорошо. Гермиона подалась вперед, и Андромеда притянула ее к себе, чтобы прошептать на ухо. — Сначала ты будешь скакать на мне прямо здесь, чтобы я мог смотреть, как ты впервые растягиваешься вокруг моего ремня. Потом я трахну тебя на любимом диване Цисси, пока ты не кончишь так сильно, что испортишь его. И наконец, я поставлю тебя на четвереньки над столом Беллы и буду трахать сзади, пока твои слезы не испачкают дерево. Гермиона могла только стонать, прижимаясь бедрами к Андромеде, отчего старшая ведьма тоже стонала. Чары позволяли ей чувствовать каждое движение, каждое сокращение мышц и оргазм. Когда они закончили, Андромеда была в таком же изнеможении, как и Гермиона. Нарцисса и Беллатрикс, когда узнали об этом, поклялись отомстить. — 31 декабря 1999 года. Поместье Блэк. Гермиона и сёстры Блэк завтракали, когда вдруг Гермиона вскочила с места, схватилась одной рукой за палочку, а другой — за грудь. — Что-то не так, — быстро и встревоженно сказала она. — Защитные чары в доме моих родителей, я почувствовала, как они дрогнули, — там кто-то есть. Беллатрикс уже вскочила на ноги и задала вопрос, ответ на который они все знали. — Кто? — Это не похоже на дружеское приветствие, так что, скорее всего, это Долохов. Кто еще? На мгновение в комнате воцарилась тишина, а потом все три сестры заговорили одновременно. — Нет, — решительно сказала Нарцисса. — Ни в коем случае, — рявкнула Беллатрикс. — Ты и близко к нему не подойдешь, — закончила Андромеда. Сердце Гермионы бешено заколотилось. — Они мои родители... — Именно поэтому это ловушка, — перебила Андромеда. В ее голосе звучала жесткость, которую Гермиона редко от нее слышала. — Он хочет, чтобы ты бежала прямиком к нему, и знает, что это лучший способ заманить тебя. Белла стиснула зубы. — Если ты бросишься в бой, он схватит тебя, и тогда под угрозой окажутся не только твои родители. Это будешь ты. И мы тоже. Гермиона сглотнула, впившись ногтями в ладонь. — Я не могу просто так это оставить… — Ты не игнорируешь это, — заверила Нарцисса. — Ты поступаешь разумно. Мы можем начать ритуал прямо сейчас. Что бы ни пытался сделать Долохов, призыв отвлечет его, затянет прямо в наш круг, подальше от твоих родителей. А потом мы покончим со всем этим. Гермиона колебалась, ее сердце бешено колотилось. Разум кричал, что нужно бежать, идти, защищать, но логика их слов давила на нее. Она не могла позволить им сыграть на своих чувствах — это было совсем как в Отделе тайн, когда Гарри без раздумий бросился спасать Сириуса. Тогда она его отговорила, а теперь ей пришлось прислушаться к доводам сестер. Она закрыла глаза и заставила себя кивнуть. «Хорошо. Но я отправлю сообщение». Прежде чем кто-то из них успел возразить, она подняла палочку и призвала своего Патронуса. Серебристая выдра легко вылетела из ее палочки и игриво запрыгала перед ней. — Найди Гарри, — твердо сказала она. — Скажи ему, чтобы проверил моих родителей. Сейчас же. Выдра метнулась в сторону и исчезла. Андромеда положила руку на плечо Гермионы. — Хорошая девочка. Беллатрикс тоже подошла ближе, ее тело напряглось от сдерживаемой ярости. К счастью, сдерживать ее ей пришлось недолго. — Он еще пожалеет, что тронул твою семью, — угрожающе произнесла она. Нарцисса убрала локоны Гермионы с ее лица. — Доверься нам, доверься плану. Гермиона кивнула. — Я доверяю. А потом, не говоря ни слова, они быстро собрали все необходимое и направились к выходу из больницы, чтобы аппарировать в Йоркшир. — Когда они приехали, Андромеда, не теряя времени, потащила Гермиону к внешним воротам поместья. — Внутрь. Быстро. Вчетвером они пересекли охраняемую территорию, и Гермиона почувствовала, как многослойные чары коснулись ее кожи, совсем как в поместье Блэков. Было холодно, светило яркое утреннее солнце, и со всех сторон казалось, что это обычный день, хотя на самом деле это было совсем не так. Они обошли территорию, пока не добрались до круга, который Гермиона и Андромеда создали накануне, и убедились, что все в порядке. К счастью, так и было, и Нарцисса без лишних слов достала из плаща зелье. Беллатрикс достала из кармана пузырек с единственным темным волоском и подняла его, зажав между пальцами. — Вот оно. Чертовски надеюсь, что это сработает. Гермиона кивнула, у нее пересохло в горле. Нарцисса откупорила свой флакон, и в морозный воздух просочился тошнотворный запах зелья. Беллатрикс без колебаний опустила волос в зелье, и жидкость зашипела, забурлила, а затем приобрела странный мерцающий серый оттенок. — Теперь якорь, — сказала Андромеда. Она протянула Белле маленький кинжал. — Он будет служить проводником для заклинания, центром сосредоточения. Когда призыв завершится, его перенесут к нему. Гермиона почувствовала, как участился ее пульс. — Значит, мы выливаем это на... — Да, — подтвердила Нарцисса. — Сначала зелье, потом заклинания, и пока магия действует, Беллатрикс войдет в круг. Она обезоружит и свяжет его, как только он появится, а потом... Нарцисса замолчала, но все знали, что будет дальше. Нарцисса подняла флакон, медленно наклонила его, и все увидели, как густое зелье полилось на кинжал в руке Беллы, покрывая лезвие серой жижей. — Готовы? — спросила Андромеда. Все три сестры подошли к краю круга, образовав вокруг него неровный треугольник. Гермиона держалась позади, наблюдая, как они одновременно поднимают палочки, указывая на кинжал в вытянутой руке Беллатрикс. — Зови кровь, — сказала Нарцисса первой. — Зови врага, — последовала за ней Андромеда. Последним раздался голос Беллатрикс. — Зови Долохова. Едва договорив, Беллатрикс вошла в круг, и камни под ее ногами слабо засветились мягким зеленым светом. Воздух внутри, казалось, задрожал, когда она опустила кинжал на землю, сделала шаг назад и приготовила палочку. Внезапно воздух затрещал, и Гермиона вздрогнула. Ее сердце бешено заколотилось, когда фигура, пролетев сквозь пространство, рухнула на замерзшую землю прямо перед Беллатрикс. Долохов сильно ударился, его тело выгнулось, но он тут же попытался подняться на колени. Беллатрикс была быстра как молния и сыпала заклинаниями один за другим. У него не было ни единого шанса. Долохов попытался броситься на Беллу, но в тот же миг его сковали путы, выпущенные из волшебной палочки темноволосой, и он снова упал на колени. Его руки были прижаты к бокам, челюсть разжалась, а палочка вылетела из руки и полетела по идеальной дуге прямо в Беллатрикс. Глаза Долохова горели диким огнем, а лицо исказилось от ярости. Защитные чары круга держались, линии слабо мерцали, когда он испытал их на прочность, направив в них грубую магию без палочки. У Беллатрикс взметнулись волосы, но в остальном она не пострадала — это была скорее демонстрация силы, чем что-то еще. — Ты, — прорычал он, сверля Беллу взглядом. — Ты сука. Ты думаешь, что можешь... Он не договорил. Беллатрикс заставила его замолчать и подошла ближе, широко и опасно улыбаясь. — Здравствуй, Антонин. Я бы сказала, что рада тебя видеть, но не хочу врать. Мы все знаем, зачем ты здесь, так что прежде чем мы начнем, у меня к тебе один вопрос. На самом деле я не против любого ответа. Ты готов сотрудничать? Ее тон был обманчиво вежливым, как будто они обсуждали чаепитие, а не пытки, и она ловко сняла заглушающие чары, чтобы он мог ответить. Долохов плюнул ей под ноги, его глаза горели ненавистью. — Никогда. Беллатрикс вздохнула, она и не ожидала меньшего. — Да, я так и думала. — Круцио. Крик Долохова эхом разнесся по округе. Белла недолго удерживала первое проклятие — ровно столько, чтобы его тело содрогнулось, а кожа покрылась испариной. Ровно столько, чтобы он почувствовал вкус боли и вспомнил, на что она способна. Затем она отпустила его, позволив ему жадно хватать ртом воздух. — Опять? — спросила она, как будто это был настоящий вопрос. — Или ты готов быть полезным? Он выругался, на этот раз сплюнув кровью. Беллатрикс снова наложила проклятие, и он закричал, на этот раз громче. Она усилила действие проклятия, доведя боль до предела, но остановившись до того, как он потеряет сознание или рассудок, и оставив его в таком состоянии ровно настолько, чтобы он усомнился в своей силе воли. Она точно знала, где проходит граница, и мастерски ее соблюдала. Так продолжалось и дальше. Тем временем Андромеда, стоявшая за спиной Гермионы, которая настояла на том, чтобы остаться, крепко обнимала ее, обхватив руками за талию. Нарцисса стояла рядом с Гермионой, нежно сжимая ее руку и кусая губы от беспокойства за старшую сестру. На это было тяжело смотреть, но они были заодно и знали, что Беллатрикс не подведет. Это был лишь вопрос времени. Потребовалось семь раундов, каждый из которых был короче и жестче предыдущего, прежде чем он сдался. Его голос звучал хрипло, низко и отчаянно, он торопливо выплескивал слова. Он рассказал о ритуале: о том, как он намазывал кожу Беллатрикс пастой из измельченной селезенки, кровавого корня и золы полыни, о том, как он подавил магию ковенанта с помощью заклинания, призванного задушить магию, с помощью которой Белла поддерживала связь с ковенантом. — Слова, — отрезала Беллатрикс. Он с трудом выдавил их, с каждым слогом древней латыни давясь кровью во рту. Беллатрикс заставила его повторить, пока не убедилась, что все правильно. Наконец она опустила палочку и с презрением посмотрела на него. — Не так уж это и сложно, верно? Долохов не ответил, его трясло все сильнее, пока он не рухнул на бок и не обмяк, потеряв сознание. Беллатрикс сделала шаг вперед, проверила его пульс, убедилась, что он просто без сознания, а затем быстро наложила на его руку режущее проклятие и собрала кровь во флакон, который достала из мантии. В книгах из библиотеки говорилось, что им понадобится его кровь, чтобы попытаться обратить вспять то, что он сделал с ковенантом, и на всякий случай она взяла побольше. Лучше перестраховаться — второго шанса может не представиться. Закончив, Беллатрикс подняла глаза и кивнула сестрам. Андромеда отпустила Гермиону и шагнула вперед, чтобы снять магический барьер, чтобы Белла могла выйти и поговорить с ними. старшая сестра и Андромеда встретились взглядами и одновременно произнесли заклинание, создав проход, через который Беллатрикс могла пройти. Беллатрикс плавно вышла из круга, тряхнув головой, словно стряхивая с себя темную магию, в которой буквально искупалась, и круг сомкнулся за ее спиной. Она посмотрела на сестер и Гермиону с мрачным торжеством на лице. Гермиона первой нарушила молчание. — У нас есть то, что нужно. Теперь мы сотрем ему память и сдадим в Министерство... Он проведет остаток жизни в Азкабане. Беллатрикс скривилась. — Азкабан слишком мягок для него. — Ее пальцы дрогнули на волшебной палочке, словно ей не терпелось закончить начатое. Нарцисса бросила взгляд на Долохова, а затем снова посмотрела на Гермиону. — Я не против, но Гермиона права, мы должны доставить его в Министерство. Если мы его убьем, у нас появится еще больше проблем. Андромеда склонила голову, ее голос стал тише, но в нем звучала решимость. — Мы придерживаемся плана. Беллатрикс разочарованно рыкнула, но больше спорить не стала. При виде него в ней снова вспыхнула ненависть, и даже то, что он находился рядом с Гермионой, мешало ей сохранять терпение и милосердие. Но Гермиона хотела, чтобы он остался жив, а ради своей ведьмы она была готова на многое. Гермиона сделала глубокий вдох, не сводя глаз с Долохова, лежавшего ничком в светящемся круге. Веревки ослабли во время пыток, но он все еще был связан заклинанием Беллатрикс, и его руки были крепко прижаты к бокам, даже когда он был без сознания. — Я сама разберусь, — тихо сказала она, уже делая шаг вперед. — Гермиона, — предупредила Андромеда. — Будь осторожна. Круг... — Я знаю, как это работает, — перебила его Гермиона. Ее тон был спокоен, но пульс участился, когда она пересекла мерцающую границу и оказалась в том же пространстве, что и он. Воздух внутри казался тяжелее, плотнее, он гудел от сдерживаемой магии защитного круга и пропитался остатками проклятий Беллатрикс. Гермиона подняла палочку, готовясь произнести заклинание. —Обл... Все произошло очень быстро. Долохов пришел в движение и вскочил с земли, напрягая мышцы, чтобы разорвать ослабевшие веревки, и, освободившись, бросился вперед. Гермиона едва успела ахнуть, как его рука схватила ее за запястье и вывернула его, пытаясь выбить палочку. Заклинание сорвалось с ее губ, так и не прозвучав. — Тупая грязнокровка, — прошипел он, железной хваткой сжимая ее запястье и физически заставляя направить палочку в сторону от себя. Она пробормотала заклинание, но оно ударилось о барьер круга и бессильно погасло. — Ты думала, это будет так просто? Гермиона сопротивлялась, но Долохов был сильнее. Он надавил на нее, прижав к магическому кругу, и она оказалась зажата между барьером и его рукой, сжимавшей ее палочку. Другой рукой он схватил ее за горло. За пределами круга все три сестры выкрикивали ее имя. Беллатрикс первой бросилась к границе, размахивая палочкой, но ее проклятия бесполезно отскакивали от мерцающей поверхности круга. — Черт возьми! Он меня не пускает! Самообладание Нарциссы дало трещину, волосы разметались, когда она попыталась прорваться внутрь, хотя и понимала, что это бесполезно. Барьер яростно затрещал, не пуская ее. — Только двое — только двое одновременно! Лицо Андромеды было искажено, глаза горели диким огнем. — У нас нет времени на то, чтобы как следует его разобрать. Нужно попытаться прорваться. Все трое толкались, пытаясь протиснуться внутрь, но защитные чары сопротивлялись, издавая угрожающее гудение. Гермиона лягнула Долохова по ноге, когда он сильнее сжал ее горло. Перед глазами у нее все поплыло, рука, зажатая между ними, горела от боли. Она вцепилась в его руку свободной рукой, царапая ногтями кожу, но он не ослабил хватку. Его сила была беспощадной и неумолимой. Рука с волшебной палочкой оказалась зажата между ними, прижата к груди под тяжестью его тела, когда он навалился на нее. Она чувствовала, как дерево впивается ей в ребра. Ее пальцы отчаянно сжимали палочку, и она ощутила прилив тепла. Она все еще могла с его помощью колдовать. Однако ей было некуда деваться. Не было места, чтобы взмахнуть, взлететь, взрезать — ничего не было. Ни эффектного заклинания, ни искусной магии. Она могла только держать его, зажатое между их телами. В глазах у нее потемнело. Мысли бешено метались. Она вспомнила школьные уроки: для магии нужны и слова, и жесты. Почти для каждого заклинания требовалось и то, и другое. Почти. Было несколько исключений. Как прилежная ученица, она знала их все. В ушах у нее зашумело. Было несколько заклинаний, для которых требовались лишь намерение, сосредоточенность и воля. И одно из них было самым темным из всех. Ее глаза наполнились слезами, она была на грани обморока и пыталась заставить себя думать, преодолевая охватившую ее панику. Она могла это сделать, она должна была это сделать. Потому что дело было не только в ней. Однажды Долохов причинил ей боль. Более того, он пытался разлучить Беллу с ними. Он заявился в дом ее родителей с бог знает какими намерениями. Он преследовал их и сделает это снова. Он будет приходить до тех пор, пока не добьется своего. Или пока он не умрет. Она посмотрела ему в глаза, полные ярости, безумия и ненависти, и приняла решение. Ее палочка упиралась в ребра, зажатая между ними, и была направлена куда-то вверх. Этого было достаточно, и она, как могла, прижала рукоять к себе, направив ее скорее в сторону его тела, чем своего. — Авада Кедавра. Зеленый луч ударил прямо между их телами, не оставив ему ни шанса на спасение, ни времени на реакцию. Его глаза расширились на долю секунды, ярость в них застала его врасплох, недоверие сменилось узнаванием. Затем его поглотил свет. Его сила отбросила его назад, тело застыло, глаза остекленели еще до того, как он упал на землю. Гермиона упала на колени, схватившись за горло и хватая ртом воздух, словно тонула. В ее руке все еще была зажата палочка. Тело неподвижно лежало в нескольких футах от нее. Мертвое. Мысли Гермионы путались, пока она пыталась осознать произошедшее. Она сделала это. Она наложила проклятие — Смертельное проклятие. Непростительное проклятие. Она убила его. Ее грудь вздымалась и опускалась в такт прерывистому дыханию. Она должна была чувствовать себя... хуже. Разве это не должно было разорвать ее душу на части? Но она по-прежнему ощущала себя цельной. А может, она просто еще не смирилась. Но все, что она чувствовала, — это облегчение: облегчение от того, что она жива, что он больше не причинит им вреда. За пределами круга три голоса одновременно выкрикнули ее имя, и этот шум наконец прорвался сквозь ее лихорадочные мысли. Гермиона встала и огляделась. Она встретилась взглядом с полными отчаяния глазами тех, кто ее ждал, и кивнула. Вместе с Андромедой она произнесла заклинание, и в круге появилась брешь. Гермиона пересекла ее, и в тот же миг ее окружили люди. Нарцисса добралась до нее первой. Она обхватила лицо Гермионы руками, ее взгляд был диким, когда она приподняла ее подбородок, рассматривая багровые отметины на шее. Она поцеловала ее в шею, под подбородком, и пробормотала что-то похожее на моя дорогая. Беллатрикс налетела на Гермиону и сжала ее в объятиях так крепко, что чуть не подняла в воздух. Ее трясло от адреналина и ярости, которой некуда было выплеснуться. Она страстно поцеловала Гермиону, неистово, прижимаясь к ней губами, доказывая себе, что Гермиона действительно жива и невредима. А потом Андромеда оттащила ее от Нарциссы и Беллы, крепко схватив за плечи и пристально глядя в глаза. Гермиона застыла под ее взглядом — она знала, что Нарцисса и Беллатрикс не станут осуждать ее за то, что она сделала, но в Андромеде она не была так уверена, и, похоже, пожилая ведьма это понимала. Андромеда подняла руку, чтобы нежно провести по темнеющим синякам у нее на шее, затем взяла ее за подбородок и убедилась, что Гермиона не сможет отвести взгляд. — Я горжусь тобой, — сказала она, взвешивая каждое слово. — Ты сделала то, что должна был сделать. Грудь Гермионы сжалась, глаза внезапно защипало, как будто реальность всего этого только что обрушилась на нее. Она тяжело сглотнула, кивнув один раз. Она была жива. Они были в безопасности. И Долохов исчез. Три сестры окружили ее, и Гермиона позволила себе разрыдаться у них на груди. Она рыдала от страха, потрясения, боли, от осознания того, что она сделала. Она сломалась, колени дрожали, и сестры взяли на себя всю тяжесть — как эмоциональную, так и физическую. Гермиона все еще была зажата между ними, когда Андромеда наконец подняла голову и посмотрела мимо нее на тело, лежавшее без движения в круге. Ее губы сжались в тонкую линию. — Мы не можем оставить его здесь. — Нет, — согласилась Нарцисса, уже просчитывая ситуацию на пять шагов вперед, как обычно. — Но вопрос в том, что нам делать: спрятать его или передать тело Министерству? Беллатрикс тут же презрительно фыркнула. — Отдать его? После того, что он сделал со мной? С ней? — Она кивнула в сторону Гермионы, по-прежнему крепко прижимавшей ее к себе. — Я лучше сама увижу, как он сгниет в земле. — Мы не можем, — быстро сказала Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она посмотрела на них по очереди. — Я уже отправила Патронуса Гарри, помните? Если он приедет проведать моих родителей и узнает, что там был Долохов, а потом он просто исчез... ну, вы его знаете. Он не успокоится, пока не докопается до сути, и будет странно, если мы не поступим так же. Мы сами себя выставим виноватыми. Нарцисса поджала губы. — Ты не ошибаешься. Но если авроры заберут его в таком виде, у них возникнут вопросы. Мало что может вызвать такую мгновенную смерть, не оставив почти никаких следов. Они как минимум подозревают, что это было Смертельное проклятие. Гермиона сглотнула. Ее горло все еще болело от рук Долохова, но она все равно выдавила из себя слова. — Тогда нам нужно представить все так, будто он умер где-то в другом месте, каким-то другим способом. Мы должны пока отвезти его обратно в поместье и решить нашу историю. Андромеда кивнула. — Возможно, нам удастся обставить все так, будто его убили охранные чары — известно, что чары семьи Блэк очень жестокие, и это не первый случай, когда кто-то погибает, пытаясь прорваться. Гермиона посмотрела на свою палочку, потом на палочку Беллатрикс. — Но прежде чем что-то предпринимать, нам нужно очистить наши палочки, как мы и планировали. Нам обеим. Я не хочу, чтобы Приори Инкантатем указывало прямо на меня, к тому же мы не знаем, когда появятся Гарри и авроры. Беллатрикс кивнула. — Да, лучше сделать это сейчас. — Она достала палочку и покрутила ее в пальцах. Гермиона и Беллатрикс одновременно отступили в сторону, произнося одно за другим безвредные заклинания и трансфигурационные чары, чтобы очистить свои палочки: Беллу — от следов проклятия Круциатус, а Гермиона — от остатков Смертельного проклятия. Когда они закончили, произнеся по десять заклинаний каждая, Андромеда решительно кивнула, и сестры вместе разорвали круг, убрали камни и разровняли линии на земле. Наконец Нарцисса наложила на тело Долохова чары невесомости и крепко схватила его. Андромеда обняла Гермиону, и, решительно кивнув, они аппарировали домой. Они приземлились прямо за оградой в задней части поместья и, едва оказавшись внутри, сразу почувствовали присутствие других людей. Они были не одни — кто-то ждал их у ворот. Нарцисса озвучила свои мысли. — Здесь кто-то есть. Это могли быть только авроры, и у Гермионы внутри все сжалось. Вот тебе и время на то, чтобы придумать план или историю. Но так же, как они почувствовали присутствие незваных гостей, чары должны были сообщить об их прибытии тем, кто их ждал. Они не могли медлить и, волоча за собой тело Долохова, направились к главным воротам поместья. Там стояли Гарри и Рон в сопровождении двух других авроров, которых Гермиона не узнала. — Гермиона, — сказал Гарри, переводя взгляд с неё на тело, парящее позади них. — Нам нужно поговорить. Рон открыл рот от удивления. — Чёрт возьми, это же Долохов. Все мышцы Беллатрикс напряглись, и она незаметно переместилась, встав полубоком к Гермионе, держа палочку наготове. Рука Нарциссы потянулась к рукаву, а Андромеда окинула авроров оценивающим взглядом и ободряюще положила руку Гермионе на поясницу. Гермиона почувствовала, как сердце, щеки и уши запылали. Казалось, безжизненное тело Долохова давит на нее со всех сторон. Гарри смотрел на нее вопросительно, ожидая объяснений. Слова вырвались у нее прежде, чем она успела их остановить, не говоря уже о том, чтобы обдумать. К счастью, она неплохо умела импровизировать, о чем свидетельствовала ее ложь об оружии, сказанная Амбридж. — Он напал на нас, — выпалила она. — В одном из других владений Блэков. Мы только приехали, и он, должно быть, услышал сигнал тревоги. Он так старался прорваться через защитные чары, что они его убили. Последовавшая за этим тишина была удушающей. Гермиона могла только надеяться, что Долохова вызвали до того, как Гарри появился в доме родителей Гермионы, а не во время его визита. Она не знала, как это можно объяснить, кроме того, что он аппарировал по собственной воле. Взгляд Гарри еще на мгновение задержался на Гермионе, его челюсть напряглась. Затем он оглянулся на Рона. — Надо доложить Кингсли. Рон мрачно кивнул. — Да. Это слишком масштабно, чтобы справиться самим. Один из авроров отошел в сторону, предположительно, чтобы отправить сообщение. Другой встал рядом, напряженный и настороженный, но никто не попытался взять Гермиону или сестер под стражу и даже не поднял палочку. — Пока мы ждем, — осторожно сказал Гарри, — нам нужно проверить ваши палочки. Его взгляд метнулся сначала к Нарциссе, затем к Беллатрикс. Губы Беллатрикс скривились, но она не протестовала. Она медленно, с немалой неохотой вытащила свою палочку и протянула ее. Гарри пробормотал заклинание, направив палочку прямо на нее. С кончика палочки вырвались мерцающие нити, сливаясь в призрачные очертания ее заклинаний: защитное заклинание, связывающее заклятие, несколько безобидных трансфигураций, заклинание призыва. Ничего более темного, чем можно было бы ожидать от нее или от кого-либо другого. Облегчение Рона было почти осязаемым. Он поймал на себе испепеляющий взгляд Беллы и быстро занялся палочкой Нарциссы. Пошел тот же дым: диагностическое заклинание, заклинание для вызова пламени, заклинание для помешивания в котле. Все как обычно. — Здесь тоже ничего, — сказал Рон, взглянув на Гарри. Отбросив два наиболее вероятных варианта, Гарри и Рон обратились к Гермионе и Андромеде. Рон взял палочку Андромеды, а Гарри замешкался, но потом решил следовать протоколу и взял палочку Гермионы. Обе палочки оказались чисты — силы Приори Гарри хватило только на то, чтобы снять с них последние семь или около того заклинаний. Гермиона медленно выдохнула, но сердце ее все еще бешено колотилось. Тело Долохова по-прежнему висело между ними, безмолвное и обвиняющее, словно ожидая, что кто-то оступится. Воздух всколыхнулся, когда появился Кингсли Бруствер. Его темные глаза окинули взглядом происходящее. Он перевел взгляд с тела на Гермиону, на сестер, а затем на Гарри и Рона. — Ты думал, что тебе одному не справиться, — пророкотал он. Его голос звучал спокойно, но в нем уже сквозило подозрение. — Ты был прав. Здесь нет права на ошибку. Гарри коротко кивнул, и на его лице отразилось облегчение от того, что он принял правильное решение и не стал беспокоить министра магии по пустякам. — Мы проверили все их волшебные палочки, — быстро сказал он. — Ничего подозрительного. Кингсли прищурился. — Посмотрим. Он протянул руку сначала Андромеде, а затем Нарциссе. Их палочки были чисты, как и в первый раз, и это, похоже, его не удивило. Все напряглись, когда он повернулся к Беллатрикс — авроры ожидали, что если он что-то и найдет, то это будет палочка Беллы. Старшая сестра нахмурилась, но снова протянула ему палочку, на этот раз медленнее, словно взвешивая, не рискнуть ли забрать ее обратно. Кингсли поднял палочку, едва слышно произнеся «Приори Инкантатем». Появились те же нити, что и у Гарри, но на этом дело не закончилось. Кингсли, у которого было на несколько десятков лет больше опыта и магических резервов, напрягался и удерживал заклинание до тех пор, пока не вытянул больше двенадцати нитей. Он отпустил их только тогда, когда появился призрачный образ корчащейся фигуры, издающей нечеловеческие крики. В комнате воцарилась тишина. Взгляд Кингсли стал жестким, и он обвиняюще уставился на Беллатрикс. — Круциатус. Прежде чем молчание затянулось, прежде чем Белла успела оправдаться или, возможно, рассказать часть правды, у Гермионы возникла идея. Кое-что, что могло бы их спасти. — Это было на меня наложено. Я сама ее попросила. Все повернулись к ней — даже Беллатрикс и ее сестры. Гарри и Рон одновременно открыли рты, на их лицах читалось недоверие. Кингсли сохранял невозмутимый вид. Гермиона густо покраснела, ненавидя себя за то, что собиралась признать, но это было необходимо. К тому же это была правда, и она могла поклясться в этом, не рискуя собой. — Мы... — она сглотнула, но заставила себя продолжить, — мы используем его. Во время секса. Клянусь в этом — клянусь своей магией. Но я не стану показывать тебе воспоминание... Повисла гнетущая тишина. У Гарри покраснели уши, Рон побледнел, и ни один из них не мог посмотреть ей в глаза. Беллатрикс усмехнулась и протянула руку, чтобы легонько сжать ее локоть. Гермиона не смотрела на Нарциссу и Андромеду, но чувствовала на себе их пристальные взгляды. Кингсли долго и пристально изучал ее. Наконец он кивнул. — Хорошо. Кингсли подошел к телу, за ним последовали авроры с поднятыми палочками и напряженными лицами. Кингсли обошел тело по кругу, провел ладонью над грудью Долохова, проверяя, нет ли следов проклятий и темной магии, а затем последовательно применил несколько сложных диагностических заклинаний. — Трудно сказать, — наконец произнес он. — На его теле остались следы как защитной магии, так и проклятий. Возможно, и то, и другое. Ничего определенного сказать нельзя. Он снова выпрямился, высокий и внушительный, и посмотрел прямо на Беллатрикс, затем на Нарциссу и, наконец, на Андромеду. — Но Смертельное проклятие оставляет на магии особый след, а я не обнаружил его ни на одной из ваших палочек. Глаза Гермионы расширились, когда она поняла, что Кингсли не проверил её палочку и, судя по всему, не собирался этого делать. Может быть, он не думал, что она способна на такую магию, а может, просто забыл. По команде Кингсли авроры подхватили тело Долохова с помощью левитирующих чар и понесли его за собой. — Дальше этого дело не зайдет, — категорично заявил Кингсли. — Долохов был отмеченным Пожирателем смерти, его разыскивали за многочисленные военные преступления и за убийство Шафика. Никто по нему не будет скорбеть. А с учетом имеющихся у нас доказательств... — он сделал паузу, обведя взглядом всех присутствующих, — это будет считаться самообороной, следствием мощной защитной магии. Наказания не будет. Сестры вздохнули с облегчением. Нарцисса тут же взяла Гермиону за руку и крепко сжала. Андромеда встала позади нее и положила руку на поясницу. Даже Беллатрикс смягчилась и погладила Гермиону костяшками пальцев. Гарри и Рон стояли в стороне и наблюдали за происходящим. Остальные авроры ушли, унося с собой тело Долохова, а Кингсли бросил на них последний ищущий взгляд, после чего тоже развернулся, взмахнул мантией и последовал за остальными, аппарировав прочь. Гарри замешкался. Он сделал несколько шагов, но остановился и оглянулся. Гермиону окружили, почти поглотили три сестры Блэк. Они наклонялись к ней, осматривали ее, трогали, шептали что-то, чего он не мог расслышать. На мгновение она показалась ему совсем маленькой, слегка дрожащей, держащейся из последних сил. Гермиона подняла голову и встретилась взглядом с Гарри. Он знал. Это была Гермиона. Осознание этого факта ударило по нему со всей силы, и ему не потребовалось много времени, чтобы сложить все воедино — он слишком хорошо ее знал. Он мог бы проверить ее палочку, но Кингсли этого не сделал. А Гермиона была достаточно умна, чтобы не попадаться на глаза Приори. Гарри стиснул зубы и едва заметно покачал головой — то ли предупреждая, то ли успокаивая, сам он не был уверен. Но он отвернулся, прежде чем Рон заметил его реакцию и кто-то еще смог прочитать ее по его лицу. Тайна останется между ними, он многим им обязан.