Глава 18. Помолчим

«Ты вытяни мой билет

С первой попытки, и нет

Не надо искать секрет

Его нет, подвоха нет»

Ноги несут Лирен сами, воздух рвёт лёгкие, выжигая весь кислород, а в голове пустота. Совершенно ничего, кроме яркого отблеска металла в руке отца – блеска ножа. Узкие дворы сменяют друг друга с невероятной скоростью, в крови всё ещё плещется адреналин, выкрученный на максимум. Аверрис не чувствует ломоты в теле, не чувствует, как задыхается, когда пролетает очередной поворот. Не чувствует ничего до того момента, как осесть на лавочку у незнакомого подъезда. Тело бьёт мелкая дрожь. Девушка смотрит на свои руки – сильный тремор без единой эмоции на лице. Когда тело успело так отозваться, она не помнит. Пальцы скользят по экрану нервно, с явным усилием, но Лирен понимает: остаться ночевать на скамейке неизвестно где – даже для неё слишком. Мессенджер выдаёт список недавних чатов, и дальше первого человека в строке глаза уже не опускаются. Последнее сообщение в переписке с преподавателем – стикер с чёрным котом, отправленный студенткой в ответ на правки в дипломной работе. Думать, почему в таких обстоятельствах рука тянется набрать именно Карну, не хочется. Не сейчас. «Помоги» На большее сил не хватает. Сообщение висит непрочитанным – буквально… Аверрис не знает. Устало прикрыв глаза, девушка оставляет телефон лежать на коленях. Холод скамейки не ощущается, тишину разрезает только прерывистое дыхание. Прочитает и наберёт – она уверена. ——————————————— Вечера всё теплее и светлее, но в квартире Ашриэля уже горит приглушённый свет, а фонари города лишь мельком проглядывают сквозь плотную портьеру. На сковородке шипит масло, когда Карн чуть лениво переворачивает очередной кусок куриного филе. К остывшему кофе прикасаться не хочется, да и режим сна сбивать тоже. В голове чёткий план, который с каждой минутой грозит превратиться в кашу из-за усталости и переутомления. «Практическое занятие с двести второй группой завтра, после – у следующих самостоятельная, и нужно уже выслать старостам билеты для подготовки…» О дипломных работах и их защите Ашриэль решает подумать завтра, заранее зная, что сойдёт с ума на очередной консультации. Звук уведомления отвлекает от механических и уже таких привычных движений лопаткой. Кому пришло в голову писать ему почти в полдвенадцатого ночи? Но проклятия, раздражение и усталость перестают иметь всякое значение, когда он заходит в приложение и читает лишь одно слово. Слово, которое тяжело ожидать от такого человека, как Лирен Аверрис. Лопатка для готовки теперь валяется где-то у раковины, шкаф распахнут так, чтобы можно было найти и достать что угодно. Главное – срочно. Гудки кажутся невыносимо долгими, излишне громкими и давящими. Но когда человек на том конце провода всё-таки берёт трубку, Ашриэль не разменивается на любезности и не ждёт подробных пояснений. – Где ты? – произносит мужчина ровным голосом, в котором несложно уловить напряжение. – Кину в лс, – голос безжизненный, лишённый всяких сил. Геолокация прилетает следующим сообщением, буквально через минуту после звонка. Никаких сомнений и заминок быть не может. Карн накидывает первое попавшееся на вешалках, чтобы успеть взять лишь ключи от квартиры и машины. Дверь захлопывается с характерным хлопком. Плита остаётся включена – вынужденная сегодня отключиться самостоятельно, пока на сковороде сгорает мясо. ——————————————— Позднее время даёт фору, и Ашриэлю удаётся быть по нужному адресу быстро. Насколько правильно припаркована машина и сколько штрафов может последовать – сейчас было плевать, потому что первое, что мужчина видит, заехав во двор, – это замёрзшую девушку, что сидит, поджав ноги под себя, в лёгких спортивных штанах и тонкой футболке. Лирен поднимает голову лишь в момент, когда слышит хлопок водительской двери и быстрые шаги в свою сторону. Взгляды не встречаются: Аверрис так и не поднимает глаз на преподавателя. Спустя пару секунд безмолвного присутствия девушка медленно встаёт с лавки и, так ничего и не сказав, утыкается лбом в мужское плечо. Карн не замечает, как замирает, как, затаив дыхание – лишь бы не спугнуть, – мягко проводит ладонью по девичьей спине. Жест выходит неловким, совершенно ему несвойственным, но таким честным и искренним, что мужчина мысленно благодарит Лирен за это безмолвное доверие. И почему-то момент, когда его вторая рука прикасается к затылку, чтобы невесомо пригладить запутавшиеся от ветра белые пряди, кажется интимнее любых других касаний. Аверрис не плачет, не кричит, даже не разговаривает. Единственное, что Ашриэль ощущает, – это её дыхание и лёгкую дрожь в теле. Рука перемещается со спины девушки на собственные плечи буквально на секунду, прежде чем Карн осекается, осознав, что забыл накинуть верхнюю одежду. Пальто, висящее прямо у двери, всплывает в памяти, вызывая досаду и раздражение. Аккуратно перехватив локоть студентки, Ашриэль ведёт её в сторону машины. Не чувствуя никакого сопротивления, он садится уже на своё место, сразу подключив кондиционер. Машина была прогрета всё это время, что заставляет мужчину немного выдохнуть. Тихо скрипя по гравию, автомобиль покидает пределы уже родного для Лирен района. Всё время поездки обогрев выкручен на полную, Карн даже не думает его выключать. Аверрис молчит, прижимаясь лбом к стеклу. Машина больше не летит с той скоростью, с которой ехала до этого. Мужчина старается вести максимально плавно и аккуратно – насколько это вообще возможно в их городе. Лирен ощущает беглые, проверяющие её состояние взгляды. Наверное, стоило бы что-то сказать и как-то разрядить обстановку, или же просто отделаться простым «всё в порядке», но с Ашриэлем, поразительно, Аверрис не видела смысла притворяться. К тому же в момент, когда она выжата досуха без желания даже слово сказать. Девушка благодарна Карну в первую очередь за молчание, за право на него. Её не заставляют объясняться здесь и сейчас, не лечат дежурными фразами, которые всегда говорят как поддержку. На неё не давят, ей просто… помогают, остаются рядом. Вот так, без обязательств и пустых обещаний. Вся дорога проходит в молчании. Не в тревожном или томительном, даже не в тяжёлом. В самом простом и обыденном, будто каждый едет с тяжёлой смены на работе или длинного учебного дня. Оба ловят себя на мысли, что так правильно. Ашриэль пару раз бросает взгляд на Лирен, что смотрит в окно, на проезжающие мимо машины и мелькающие вдалеке микрорайоны. Надеется, что расскажет, что поделится и сможет… довериться? Вся их странная история, с самого спонтанного и несуразного знакомства ровно до этого момента, ощущалась как провокация, борьба за главенство и игра. Но сейчас всё это казалось таким далёким. Сейчас хотелось другого – хотелось уступить. Мужчина не помнит, чтобы когда-либо ловил себя на подобном желании. В учёбе, в работе, даже в простом общении ему был привычен контроль над ситуацией. Каждое слово взвешено, чётко вставлено в нужную строку, сложено в идеальное обращение – с той тональностью и настроением, что необходимо. Но Аверрис в один момент просто не дала возможности подумать, заставляя мозг работать на пределе, каждый раз соревнуясь и вставляя искромётные фразы, язвительные шутки, что из раза в раз били под дых, выбивая из лёгких весь воздух. Это была игра двух хищников, что не желали отступать. Но кто же знал, что Карн захочет сдаться самостоятельно? Этой несуразной, абсолютно взбалмошной девушке. Что отдаст ей то, чего клялся никогда не отдать. ——————————————— Ключ проворачивается в замке неторопливо и привычно. Совершенно не так, как час назад. Курица на плите пахнет горелым – всем своим внешним видом намекая, что не стоит даже думать о том, чтобы её съесть. Ашриэль, как истинный джентльмен, пропускает девушку вперёд, указывая на диван у окна, приглашая сесть. Вновь без слов, без условностей – с намёком на отдых. Лирен оглядывает квартиру без любопытства – просто чтобы понять, где находится. Чтобы зацепиться за любую мелочь, переключиться и вернуться в реальность. Оборачиваясь, слышит, как из крана течёт вода. Карн промывает кружку от кофе так скрупулёзно и тщательно, что девушка не может сдержать тихий смешок. «В твоём стиле, поехавший перфекционист» – думает она, разглядывая, как длинные пальцы орудуют губкой. – Ты ведь играешь. – Что? – замирая, спрашивает мужчина, оборачиваясь на голос. – Ты точно учился играть на музыкальном инструменте. Только на каком – не просветишь? – чуть выгнув бровь, интересуется Лирен. – И как только ты всё узнаёшь? – почти обречённо отвечает мужчина. – Я знаю всё, Аши, – хмыкает она. Проходит ещё минута, в которую Карн возвращается к мытью кружки, но уже медленнее, будто раздумывая, стоит ли отвечать. Выключив воду, он наконец достаёт вторую из шкафа, щёлкает кнопкой включения на электрическом чайнике. Аверрис уже почти уверена, что не получит сегодня ответа на поставленный вопрос, пока не слышит тихое… – Пианино. В подростковом возрасте родители настояли на музыкальной школе. Пылится на балконе, выкинуть жалко, – проговаривает он, закидывая пакетики с заваркой в отмытые кружки. Лирен обрабатывает информацию примерно с минуту, прежде чем задать следующий вопрос: – Значит, наш кросс-психолог ещё и музыкалку окончил? Похвально. Не перестаёшь поражать, – подойдя к мужчине чуть ближе, отвечает девушка. – Нет, не успел. Еле заметное напряжение в плечах Аверрис считывает мгновенно – уж довольно часто она находится в обществе преподавателя, чтобы понять, что тот вряд ли захочет продолжать этот разговор. Похоже, не время. Угукнув, девушка переводит взгляд на кофемашину. – Хочу кофе. – Зелёного чая сегодня будет более чем достаточно. Увидев недовольно поджатые губы, мужчина чуть приподнимает брови и, сталкиваясь с голубыми глазами, в которых проглядывается раздражение, всё-таки дополняет: – Завтра кофе – обещаю. Всё-таки удовлетворившись ответом, но всё ещё с недовольным вздохом, Лирен проходит к дивану. Кружка оказывается в руках быстро, приятно грея руки, в которых всё ещё проскальзывает дрожь. Тело успокаивается тяжело и долго – девушка не помнит, когда последний раз это давалось так тяжело. Карну сложно совладать с собой. Пока Аверрис держит кружку, чуть сжимая пальцы, но без попыток сделать даже глоток, он не сидит на месте. Передвигает плед ближе к девушке, предлагая накинуть, ставит кружку на прикроватный столик то левее, то чуть правее – потому что сейчас та неимоверно раздражает одним своим существованием. Когда очередной скрип раздается у подоконника, Лирен не сдерживается и с очевидной насмешкой подкалывает преподавателя. – Может, ты уже по линейке начнёшь отмерять? А то та несчастная ваза скоро стол протрёт от этих двух сантиметров влево и обратно. Светлые брови чуть приподнимаются, когда девушка слышит облегчённый выдох – или ей показалось? «Шутит, значит, всё уже не так плохо» – проскальзывает в голове мужчины, когда тот, всё-таки сдавшись, присаживается рядом без новых попыток навести призрачный порядок повсюду. Не вплотную, но близко. Ровно настолько, чтобы девушка ощутила чужое присутствие. – Он на меня с ножом кинулся в этот раз. Вот умора, – почти с издевкой всё-таки произносит девушка, очевидно защищаясь привычной попыткой сохранить безразличный и насмешливый вид. Ашриэль молчит. Не потому что не знает, что сказать, не потому что нечего. Просто ждёт продолжения, рассматривая девичий профиль. Глаза Аверрис цепляются за чашку и её содержимое, будто в попытке разглядеть в заваренном кипятке что-то интересное. Они сидят в тишине пять или семь минут? Никто не считает. Но Карн знает: она пояснит, даст ответ на немой вопрос о том, как это случилось, но её следующие слова заставляют мужчину растеряться. В глазах проскальзывает тревога, когда девушка начинает свой рассказ – так честно и просто, что дыхание перехватывает, всего на миг. – Он не всегда ведь таким был. Просто… смерть мамы подкосила, а когда и брат ушёл, то совсем с катушек слетел. Ктож знал, что мы вот так останемся? Совсем одни. Ну не справился мужик, а я не смогла ничем помочь – мелкая была. Слова полились сами – сухо, размеренно, будто просто констатируя факты. Голос менялся в определённые моменты: теплел, когда речь заходила о матери и брате, наполнялся гневом, когда упоминались выходки отца. Но одно оставалось неизменным весь рассказ – обречённость и смирение. Такое несвойственное молодой, яркой и дерзкой девушке. Образ трескался, но больше это не пугало Аверрис – особенно легче становилось, когда она время от времени заглядывала в серые глаза справа. В них читалось что-то настолько глубоко пропитанное пониманием и поддержкой, что иногда девушка осекалась, пытаясь перевести взгляд на что-то другое. Пересказ собственной биографии кажется ошибкой до той секунды, пока Лирен не ощущает тепло мужской руки на своей. Та сжимает напряжённый кулак мягко, но уверенно. Так, будто всегда лежала там, будто это привычно и понятно обоим. Решительность в этом жесте сбивает с толку – новые грани этого человека всё больше путают, но притягивают девушку. «Ведь он на самом деле достаточно уверен и решителен. А я думала – просто робкий зануда» Рассматривая их пальцы, что лежат друг на друге в абсолютной тишине, она не пытается проанализировать реакцию Карна. Слишком устала – или просто не видит смысла? Неважно. Важно то, что творится в голове человека рядом – то, о чём она сейчас не думает. Ассоциация с раненым животным, что, распушив хвост, постоянно наступает первым, лишь бы не быть загнанным в угол, сейчас кажется Ашриэлю чем-то само собой разумеющимся. «Вот почему ты постоянно скалишься. Потому что боишься, что тебя укусят первой. Потому что так уже было» Эта мысль заставляет сжать кулак с другой стороны так, чтобы девушка не видела. Обивка дивана чуть трещит, когда мужчина пытается взять себя в руки. Рассказ бьёт куда-то глубоко, совсем неожиданно вызывая сожаление. Будто он мог тогда помочь, уберечь, хотя то априори было невозможно. Злость на Томаса ощущается всепоглощающей, волнение за Лирен – ещё более сильным. Отпускать её домой кажется безумием. – Тебе нужно отдохнуть. Я буду рядом. Спора не случается – Аверрис с видом великого мученика кивает медленно, будто в трансе. Признание забрало последние силы, а отступивший адреналин теперь требовал от тела передышки. Похоже, до следующего забега. Ашриэль роется в нижнем отсеке дивана недолго. Застеленная постель ждёт Лирен, отдавая приятной прохладой и запахом выстиранного белья. Карн предварительно расправляет простыню, поправляет подушку, смотрит, насколько комфортно вообще будет спать неожиданной гостье. Мужчина аккуратно укладывает девушку на кровать, чуть придерживая на весу. Сейчас та кажется ему настолько хрупкой, что страшно лишний раз сжать руки, которые держат уже согревшееся тело. Аверрис отключается практически мгновенно – тихо сопя в подушку уже через несколько минут. Край дивана чуть проминается под чужим весом, когда Карн садится сбоку от девушки. Рассматривая разметавшиеся по подушке волосы и чуть приоткрытый во сне рот, он впервые за неделю позволяет себе улыбку – слабую, почти незаметную, но улыбку. Позволяет себе провести пальцами по серебристым прядкам, аккуратно убирая те за ухо, пока девушка чуть ворочается во сне. Ложась на противоположной стороне уже разложенного дивана и щёлкнув по кнопке торшера, он думает лишь об одном. «Имею ли я право привыкать к кому-то рядом»