Глава 4.

‎Драко сидел в выручай-комнате. Он смотрел на исчезательный шкаф, который не мог починить с начала этого учебного года. ‎Дерьмо, просто дерьмо! ‎Ничего не выходило, что бы он ни пытался сделать. ‎Проверял, работает ли связь: он запихивал внутрь живых птиц. Они исчезали — следовательно, связь есть, но возвращались мёртвыми, значит, связь нестабильна. ‎У него не было права ошибиться. Волдеморт дал ему задание — надо его выполнить, надо. ‎Шкаф был повреждён, и связь между двумя шкафами не работала стабильно. ‎Драко не спал уже вторую ночь. ‎Птица снова не вернулась. ‎Он стиснул зубы, глядя на шкаф, как на врага. ‎Магическая «связь» между двумя шкафами, один из которых находился у Горбина, нарушена, перемещение происходило с ошибками. Он экспериментировал: пробовал заклинания восстановления, получал инструкции от Горбина, которые более-менее начали помогать. ‎Клал туда стакан воды — он исчезал, а потом возвращался, но уже без воды. Он подходил к шкафу и бил его ногой. ‎— Почему ты, — сказал он с придыханием, — не ра-бо-та-ешь! ‎И снова ударил чуть сильнее. ‎Выручай-комната была самым лучшим рабочим местом: там спрятан шкаф, туда никто случайно не зайдёт. ‎Он готов был разбить этот шкаф голыми руками. ‎

***

‎Она видела Драко. Видела, как он вышел из Выручай-комнаты — весь бледный, уставший и исхудавший. По тому, как он выглядел, было ясно, что он не спал несколько дней. ‎Что же с ним случилось? Бедный... ‎Нет. Она жалеет пожирателя смерти? Но ещё же не ясно, пожиратель ли он... а если и да, то, может, ещё можно его вытащить со дна... она постарается. ‎Она тогда не подошла к нему — и зря. Очень зря.

***

‎Мерлин, как же надоела эта возня с этим шкафом! ‎Драккл его раздери в клочья и выброси куда-нибудь, где он никогда не появится. ‎Мерлин, помоги ему... ‎Вдохнув, он снова берёт птицу в руки и кладёт в шкаф, надеясь на лучшее. ‎Открывает шкаф. Ничего. ‎Снова открывает. Птица. Мёртвая. ‎Тишина поглотила комнату. ‎Он выдохнул. ‎Встал в ступоре: в ушах звенело, кулаки сжались, кровь подступила к губе, которую он искусал, и из неё полилась кровь. ‎Он проглотил её. ‎Горько. ‎Он стоял так ещё минуту, затем — резкая вспышка гнева, и кулак проходится по стене Выручай-комнаты. Штукатурка сыпется на его руку вперемешку с кровью, которая стекает сначала по костяшкам пальцев, а потом по его пиджаку, но ему плевать. ‎Он падает на пол, не заботясь о возможной грязи на штанах, и смотрит на руку. ‎Алая кровь на его идеально чёрном пиджаке. ‎Красиво. ‎Он, словно заворожённый,продолжает смотреть на это и невольно думает: ‎А у Грейнджер такая же кровь по цвету? ‎Отрицать, что такая же, нет смысла. ‎Её кровь была грязной, его же — чистой. ‎Тонкая нить крови перестала двигаться по рукаву пиджака, оставляя свой след. ‎Он осмотрел эту картину и увидел, что из крови начинало появляться изображение. ‎Сердце. ‎Оно смутно напоминало сердце. ‎Драко представил его. ‎Его сердце дало трещину ровно в тот момент, когда он стал пожирателем смерти. ‎Он резко встал, словно ошпаренный, и вновь подошёл к шкафу. ‎Снова открыл его — мёртвая птица всё ещё лежала там. ‎Тварь. Почему она не могла вернуться живой? Драккл всё же разодрал бедную птичку. Как славно. ‎И вдруг руки начали дрожать. А может, они и раньше дрожали — просто он не замечал? ‎Бац. Он подошёл к столу, что находился в комнате, взял колбу и швырнул в стену. ‎Не успокоился. ‎Вдох — выдох. ‎— Чёрт! ‎Он ударил по столу. Раз. Второй. ‎Чернильница полетела на пол, испачкав его. ‎Этого было мало. ‎Он смахнул всё, что стояло рядом. ‎Лучше не стало. ‎Он повернулся с безумным взглядом и посмотрел на шкаф. Обернувшись, он направился к нему. ‎Когда он оказался прямо перед шкафом, он сжал кулак и ударил по двери шкафа. ‎Боль — на боль. ‎Боль в ответ. ‎А он прочувствовал боль. Ничего. Так надо. Надо пройти через неё. Прочувствовать. Надо. ‎Он снова вздохнул и облокотился на шкаф, сползая по двери. ‎Истина бьёт его по лицу очень больно. ‎Если он не справится — пострадают не только он. ‎Они. ‎Слишком больно. ‎Отчаяние расползается по всему телу и не собирается уходить. ‎Он сидел так где-то минуты три, точно не помнит, и вышел как в тумане из комнаты, немного хлопнув дверью. ‎Как только он вышел, то сразу наткнулся на Грейнджер. ‎Что эта кучерявая делала в такое время здесь? ‎Чёрт. Патрулирование... ‎Грейнджер тоже заметила его и с очень неоднозначным выражением лица, которое он не мог разгадать, начала подходить к нему, а он... лишь стоял, не в состоянии шевельнуться. Он не двигался, затаив дыхание. ‎Грейнджер была близко. Язык не повернулся сказать колкость. ‎Что, чёрт возьми, делать? Что за дурацкое ощущение, почему он не может шевельнуться, ничего сделать? Она что-то сделала с ним? Околдовала? ‎Грязнокровная дрянь... красивая... ‎Он вдруг немного отшатнулся, но сдержался и не рухнул на пол. ‎Малфой не хотел окончательно становиться сломанным и уж тем более дать увидеть это Грейнджер. ‎Когда она подошла и поравнялась с ним, она ещё несколько секунд рассматривала его лицо. Казалось, она совсем не переживала и не думала, что может нарушать его личное пространство. ‎Может, она приняла его за восковую статую? Вполне себе... ‎Неожиданно она заговорила — он вздрогнул, не ожидая услышать её голос. ‎— Холодно, — только и прошептала она. ‎— Что? — спросил он с недоумением. ‎— Здесь холодно, не заметил? — сказала она с отрешённым видом. ‎Она так спокойно сказала это, что он подумал, не под Империусом ли она. ‎— Малфой... — начала она, но он перебил. ‎— Заблудилась, Грейнджер? ‎Она посмотрела на него удивлённым взглядом, а потом вздохнула, и ему показалось, что её пышная львиная грива взметнулась вверх, а потом вниз. Что за чертовщина? ‎Грейнджер не двинулась. Она стояла ровно, глаза были решительными. ‎— Что ты делал в Выручай-комнате? ‎Точно, она увидела, как он вышел оттуда... дрянь... ‎Он усмехнулся. Криво. ‎— Тебе что, обязательно всё знать? — сказал он и, подойдя ближе, навис над ней. — Ты и так всезнайка, Грейнджер. Куда ещё, не хватает, что ли? ‎Он увидел в её глазах напряжённость. Она отвернула голову, а потом посмотрела на него с укором. ‎Её взгляд снова упал на его руку, и её глаза расширились. Он увидел в них... беспокойство?.. ‎Нет. Только не говорите, что Грейнджер его жалеет. Это унижение. Полное. ‎Кровь всё ещё медленно стекала по пальцам. ‎Она сделала шаг вперёд. ‎— Ты ранен, — она даже не моргнула, а просто смотрела на него своими карими глазами. ‎— Наблюдательная, — отрезал он, но голос предательски дрогнул. Едва заметно. ‎Тишина повисла между ними. ‎Тяжёлая. ‎Драко почувствовал, как внутри поднимается новая волна — злость, страх, паника. ‎— Уходи, — тихо сказал он. ‎Она не сдвинулась. ‎— Малфой… ‎— Я сказал — уходи! ‎Теперь резко. ‎Грубо. ‎Но не так уверенно, как он хотел. ‎Она вздрогнула, но не отступила. ‎Он отошёл от неё. ‎Драко увидел, что она едва заметно сжимала и разжимала кулак,а ее взгляд стал стеклянным. ‎— Ты ничего не понимаешь,Грейнджер. ‎Голос стал ниже. ‎Опаснее. ‎— И лучше тебе не лезть туда, куда тебя не звали. ‎Она подняла на него взгляд. ‎И в этот момент он понял, что она не боится. ‎Хуже. ‎Она… видит. ‎Слишком много. ‎— Тогда объясни, — тихо сказала она. ‎Он сглотнул и сжал зубы. На очередную колкость сил не хватило. ‎— Уходи, — отчеканил он. ‎Она посмотрела на него в последний раз таким жалостливым взглядом, что ему стало не по себе, и ушла. ‎Странно. Очень странно. ‎Бояться ли ему Грейнджер? ‎

***

‎Выручай-комната встретила его привычным холодом. ‎С того раза ничего не изменилось: чернила всё так и валялись на полу, стеклянная колба, которая тогда разбилась вдребезги о стену, её стёклышки заполонили половину комнаты — хорошо, что в него не попали. ‎Исчезательный шкаф предстал перед ним в цельном виде. Он тогда не проломил дверцу, а жаль — стоило. Сил не хватило даже на это. ‎Он, уже потеряв надежду, на этот раз взял зелёное яблоко и сунул его в шкаф, ни на что уже не надеясь. ‎Открыл шкаф. Пусто. ‎Минута. ‎Он медленно открыл дверцу. ‎Яблоко лежало внутри. ‎То же самое. ‎И всё же — нет. ‎На гладкой кожуре темнел след от укуса. ‎Драко стиснул зубы. ‎Значит, работает. ‎Но не так, как нужно. ‎Снова. ‎Тягучая тишина расстилалась по комнате. ‎Сделав резкий выпад палочкой, сказал: ‎— Гармония Нектере Пасус! ‎Ничего. ‎Берёт другое яблоко и кладёт в ненавистный шкаф. ‎Открывает дверцу. Исчезло. ‎Снова открывает и трёт глаза,вытаращив их. ‎Яблоко было целым. ‎Не веря, берёт в руки и крутит туда-сюда. Да, оно целое. ‎Наконец-то. ‎Заклинание помогло. ‎Задание наполовину выполнено. ‎Бессонные ночи того стоили.