Глава 7.

Весь оставшийся месяц Гарри словно с цепи сорвался. Он везде и во всём подозревал Малфоя. Взять, например, тот случай с Бэлл — Гарри каждый день твердил, что именно Драко проклял Кэти. Гермиона не знала, что и говорить. Ну не может же Гарри, что бы ни произошло плохого, всегда винить Малфоя! Хотя это же Гарри... Ему только дай повод — сразу обвинит Драко. Гермиона, взяв книгу с полки, направилась к столу в библиотеке. Вдруг она почувствовала чей-то слишком давящий взгляд. Она повернулась, надеясь найти человека, который на неё смотрит, и наткнулась на, о Мерлин, одиноко сидящего Малфоя. Его вид оставлял желать лучшего. Нездоровая бледность вместе с синяками под глазами отнюдь не прибавляли ему свежести, а обветренные губы были плотно сжаты. Он был напряжён — это было видно невооружённым глазом. Малфой читал какую-то книгу в тёмной обложке. Что ж, пусть читает. Ей должно быть всё равно, ведь правда? Правда. Но как только Грейнджер вернулась к строкам учебника, мысли о Малфое снова вернулись. Уж слишком нездоровый у него был вид. Не то чтобы она волновалась, но это имело место быть. Она добрая. Возможно, это её ещё и погубит, но пока Гермиона хотела насладиться тем временем, когда она всё ещё оставалась человеком с доброй душой. Ладно, не до него сейчас. Пусть разбирается со своими проблемами сам. Хоть ей и было любопытно, что же у него произошло, что он в таком состоянии, она преодолела это желание и, вернув всё своё внимание конспектам, наконец отпустила мысли о Малфое. Однако стоило ей снова углубиться в чтение, как она опять почувствовала тот самый взгляд. Быстро повернувшись, Гермиона заметила... Драко? Так это он смотрел на неё? Малфой абсолютно отрешёнными глазами задержал на ней взгляд и даже не пытался этого скрыть. Грейнджер замялась, но выдержала его совершенно отсутствующий взгляд. А он всё-таки отвёл глаза. Ни одна эмоция не проскользнула на его лице. Поправив волосы, он резко поднялся с места, но осёкся и опёрся о стол. Немного постоял, а затем ушёл прочь из библиотеки. А Гермиона так и осталась сидеть в том углу, так и не сумев сосредоточиться на конспектах. Размышления о Малфое терзали её куда сильнее, чем подготовка к предстоящему уроку Слизнорта.

***

Волосы. Эти кудрявые волосы Грейнджер напоминали ему волосы его тётушки Беллатрисы. Только вот его тётушка, в отличие от грязнокровки, стала немного ухаживать за своей копной после того, как Тёмный Лорд освободил её из Азкабана. Грейнджер же так и осталась со своим гнездом на голове. Он был уверен, что там завелись вши или же какая-нибудь птица отложила яйца. Интересно, её жалили осы или пчёлы, если застревали в её волосах? Скорее всего. Такой глупый вопрос. Мерлин... зачем он вообще об этом думает? Драко даже не услышал, что его окликнул Нотт. — Драко, драккл тебя раздери, я тебя уже третий раз зову, изволь ответить! — в повышенном тоне произнёс Теодор. — Тэо, не повышай на меня голос. Я, помнится мне, оснований для этого не подавал, — ответил Драко, наконец обратив внимание на друга. — Голова раскалывается и без тебя. Нотт расправил свои кудри, которые тут же напомнили Малфою копну... Грейнджер. Снова она.

***

Она ходила сама не своя после отравления Рона. В медовухе, которую дал ему Слизнорт, нашли... яд. Видимо, кто-то точил зуб на учеников Хогвартса. То Кэти Бэлл, теперь Рон... Покушение за покушением. Но наверняка нападали не на Кэти и не на Рона. Ей казалось, что эти покушения связаны между собой, но цель была другой. Не эти двое — точно. Это было очень опасно. Неизвестно, сколько людей они ещё захотят убить, прежде чем доберутся до своей настоящей цели. Ладно. Она не должна думать о Роне. Она в обиде. Пусть сидит со своей Браун. Аж тошно от её мурлыкающего голоса. И ещё от того, как эта Браун смотрит на неё косым взглядом, а потом ухмыляется Гермионе вслед, когда проходит под ручку со своим «Ронусиком». Ещё тошно было от Маклаггена. От того, как он заехал бладжером по Гарри и тот получил трещину в черепе. Хоть всё и обошлось, всё равно было обидно за Гарри. Ещё и Дин потешался над этим... Ещё она обязана поговорить с Малфоем. И ей плевать, что он подумает. Она должна это сделать. Она вспомнила, как в бреду после отравления Рон первым назвал её имя. Имя Гермионы.

***

Какого чёрта эта медовуха попала не к Дамблдору, а к Уизли?! Драко специально наложил Империус на мадам Розмерту, чтобы та подлила яд в медовуху Слизнорта. Но нет. Надо же было профессору угостить Уизли, а не подарить эту грёбаную бутылку Дамблдору! Ещё одна попытка убить Дамблдора не увенчалась успехом. Он промазал. Тёмный Лорд будет в ярости. Отлично. Руки с выступающими венами, которые он ненавидел, дрожали. Драко хотел согреться в ванне старост, но, увы, его уже ничего не согревало. Он вышел из воды и наткнулся взглядом на зеркало, в которое не желал смотреть. Драко почти не разговаривал с друзьями. Они понимали почему. Старались не давить. Но стоило Нотту попытаться развеселить Малфоя, как тот сразу начинал агрессировать в его сторону. Как же он не любил эту свою сторону... Агрессия появилась из-за бесконечных нервов, которые последовали после начала служения Тёмному Лорду. Хотелось просто плюнуть на всё и уехать куда-нибудь подальше. Лишь бы не здесь. Не здесь... Уже в коридоре Драко, не замечая, куда идёт, едва не столкнулся лицом к лицу с Грейнджер. Эта грязнокровка что, не видела его? Ладно он был погружён в свои мысли, но она-то шла с распахнутыми, огромными, как сикли, глазами. Могла бы и обойти, раз видела, что он глубоко в себе. — Смотри, куда прёшь, Грейнджер, — процедил Малфой и собирался уйти. — Малфой, что с тобой? — спросила Гермиона. И ему даже показалось, что в её голосе прозвучало... беспокойство? Какого Мерлина... Она за него беспокоится? Скоро конец света. — Не твоё грязнокровое дело, сгинь с глаз моих... — не успел он закончить фразу, как Грейнджер, быстро сократив расстояние между ними, схватила его за руку и прижала к стене. Малфой застыл. Он не мог ничего произнести. А Грейнджер сощурила глаза и внимательно всматривалась в его лицо. — Просто скажи, что тебя тревожит... Драко, — спокойно произнесла Гермиона, тяжело вздохнув. Малфой не хотел отвечать, но слова невольно сорвались с губ: — Отвяжись, Грейнджер. Одержав победу над собственным оцепенением, он всё-таки вырвался и отошёл. Грейнджер уже не удерживала его. Знала, что бесполезно. Он сильнее её физически. Магию она тревожить не хотела. Малфою по виду и так было плохо, хотя по его словарному запасу этого и не скажешь. — Я доберусь до тебя, Малфой, доберусь... — прошептала Гермиона уже в темноту коридора, куда удалился Драко. Драко же казалось, что грязнокровка окончательно сошла с ума со своей учёбой. Совсем из ума выжила...