Глава 6.

На следующий день Кэти забрали в больницу Святого Мунго. К этому времени известие о том, что она угодила под проклятие, разнеслось по всей школе, хотя подробностей никто и не знал. Видимо, только им троим было известно, что целью покушения была совсем не Кэти. — Ну, и Малфой, конечно, знает, — сказал Гарри Рону и Гермионе. Они же с Роном упорно держались новой методики, которую придумала Гермиона — притворялись глухими всякий раз, когда Гарри заводил речь о своей теории «Малфой — Пожиратель смерти». Гарри недавно побывал у Дамблдора, и после их разговора он ничего не говорил, но зато по дороге к теплицам пересказал все события, что происходили за дверью кабинета директора. Они узнали, что Волдеморт раньше был неизвестным Томом Реддлом, мальчиком-сиротой из маггловского приюта Святого Вула. Это известие удивило их всех троих. — Мда, это жуткое дело — Сам-Знаешь-Кто в детстве! — тихо сказал Рон.Втроём они окружили узловатый пень растения-успея из семейства бешеных огурцов, которое они проходили в этом полугодии, и принялись натягивать защитные перчатки. — Но, знаешь, одно всё-таки непонятно: зачем Дамблдор тебе такие разные штуки показывает? Нет, всё это, конечно, очень интересно и так далее, но для чего это нужно? — Не знаю, — ответил Гарри, вставляя в рот защитную пластинку для дёсен.— Дамблдор говорит, что эти уроки очень важны, ну и каким-то там образом помогут мне выжить. — А по-моему, возвращаться в прошлое ужасно интересно, просто дух захватывает, — азартно воскликнула Гермиона. — Вполне логично — как можно больше узнать о Волдеморте. Как иначе ты найдёшь его слабые места, Гарри? Дальше они поговорили о последней вечеринке у Слизнорта, и вскоре, подходя к ним, профессор Стебль оборвала их разговор. Друзья оглянулись. Невилл сидел с разбитой губой и глубокими царапинами на лице, он сжимал в руках зелёный плод размером с грейпфрут, который неприятно пульсировал. — Да-да, профессор, сию минуту начинаем! — сказал Рон и прибавил вполголоса, как только профессор отвернулась: — Эх, Гарри, надо было применить твоё заклинание «Оглохни»! — Нет, не надо! — сразу же вскинулась Гермиона, как всегда страшно рассердившись при намёке на Принца-полукровку и его самодельные чары. — Ладно, хватит уже болтать, давайте работать. Она обречённо взглянула на Рона и Гарри; все трое сделали глубокий вдох и ринулись в атаку на корявый пень. А пень моментально ожил, и из него выметнулись длинные колючие побеги, которые хлестали по рукам, цеплялись за волосы — как мысли, от которых нельзя было избавиться. Рон схватил его секатором, а Гарри изловчился перехватить два побега и связать их узлом. Среди ветвей, которые шевелились словно щупальца, открылось отверстие, Гермиона бесстрашно запустила туда руку, и края отверстия тут же сомкнулись, защемив ей локоть. Гарри с Роном, всем своим весом повиснув на ветках, раздвинули края дырки. Гермиона выдернула руку, сжимая в кулаке раздутый огурец, вроде того, что добыл Невилл. Колючие побеги сразу втянулись обратно, и вот перед ними снова стоит узловатый пень, который с виду безобидный, как обыкновенный старый чурбан. Дальше пошли перепалки с Роном насчёт этого клуба Слизней. Как же Гермиона устала. Кэти Белл всё ещё держали в больнице Святого Мунго, и выписывать пока не собирались. Было жаль Кэти. Ещё она почти что впала в апатию из-за ругани с Роном, а всё из-за этой Лаванды Браун! И ещё больше были виноваты недосказанные ими обоими чувства, на почве которых они не поняли друг друга. Гордость пожирала их двоих и не давала помириться. Это было слишком неприятно — видеть эту парочку, обжимающуюся где-то в каком-то закоулке Хогвартса. Она даже, если замечала это, то бежала в свою комнату или в любое место, где её не увидят, и плакала. Да, может, это и глупо, но в этом вся она. Она не могла по-другому. И так она тащила на себе все эти уроки, страхи — они давили на неё, не давали спокойно дышать, и это всё давало о себе знать в такие моменты. Она срывалась. Понимала, что всё это ничто по сравнению с другими делами, но и не отрицала, что это её не волнует. Она пыталась что-то сделать, хотела настроить себя на перемирие, но никак не могла. Хотела попросить у Гарри совета, но не хотела его грузить, да и чем он ей поможет в этом вопросе? Но попробовать всё же стоило, хотя… нет, не надо. А окончательно их разрушал этот проклятый Феликс Фелицис! Рон выставил их отношения с Лавандой напоказ, когда отлично сыграл в квиддич, и её это сильно ранило. Он словно заменил её на Лаванду. Будто Гермиона надоела ему, и он назло ей завёл отношения с Браун… Гермиона чувствовала себя униженной. Гермиона привыкла контролировать ситуацию, но тут контроль дал явную трещину. Рон выбрал не её, лучшую ученицу в Хогвартсе, а шумную и поверхностную Браун! Её это слегка разозлило. Нет, ну она раздумывала о том, что Рону просто надоела её душнота и серьёзность, может, и поэтому он стал к ней холоден? Но она всегда была такой, неужели ему было не жаль всё это время, а сейчас он просто устал от всего этого и решил избавиться от неё? Придурок. Она, конечно, понимала, что нельзя заставить человека любить себя, и пример тому Меропа Гонт, которая опоила отца Волдеморта любовным зельем, от чего он стал зависим от неё — это было тому подтверждением. Но тот факт, что, скорее всего, Рон назло ей это сделал, её огорчал. В общем, она сама не могла разобраться в своих чувствах и мыслях. Ей было противно. Гермиона боялась быть отвергнутой. Чувства долгое время копились и в итоге не выдержали и разорвались. Может, Рон просто… боялся? Нет. Глупости. Он знал, что делал.

***

Драко лежал на кровати и дрожал. Даже одеяло не могло его согреть. Он с ужасом вспоминал тот раз, когда он проклял Кэти Белл этой грёбаной цепочкой… или что это было… ожерельем, точно… Рука сжимала края простыни, а ноги метались туда-сюда в надежде согреться. А ведь целью была вовсе не Белл. Дамблдор. Он был целью, но Драко в неё не попал. Он промахнулся. Это было задание, которое дал ему Волдеморт — убить Альбуса Дамблдора. Он струсил и попытался совершить убийство таким способом, лишь прокляв ожерелье, передал через Белл в Хогвартс, но эта дура коснулась его и сама всё испортила!...Или… он? Нет.Она была виновата в своём тупизме. Проклятие сработало на ней, сама себя и обрекла на мучения. И заодно испоганила его задание. Стерва. Но не красивая. Не такая, как Грейнджер. Мерлин… о чём он только что подумал?.. Нет. Грейнджер не красивая! Не красивая, не красивая, не красивая… Да, она не красивая. Всё. Сейчас не о этой грязнокровке думать надо. Тёмный Лорд поручил задание и грозился, что если не получится, то с его родителями случится беда. Тёмный Лорд наказал семью Малфоев, а точнее его отца, за провинность, и теперь Драко приходилось за него отдуваться, чтобы хуже не было. Он получил это задание как проверку, но это не означало, что можно было наплевательски отнестись к ней. Он ответственный человек. Ему не раз твердили это. И те, кто это говорил, были правы. Отказ = смерть. Он давно понял эту истину и не собирался проверять, шутил ли Тёмный Лорд. Драко не приносила радость новость о том, что ему нужно было убивать Дамблдора. Он не хотел этого, но надо, иначе хуже будет его семье и ему в том числе. Тёмный Лорд не терпит неповиновения. Драко тянул время, выбирал косвенные методы. Он не мог довести дело до конца. Ожерелье было попыткой убить, не глядя в глаза жертве. Но она не сработала. Ошибка была результатом его паники. Он очень сильно боялся провала. Он знал, что выхода из всей этой пучины нет. Он втянут слишком глубоко. Он боялся стать убийцей и не хотел этого, но знал, что Тёмный Лорд от него просто так никогда не отстанет. Он пытался прогнать злые мысли и наконец заснуть, но мысли на то и были злыми, что не давали ему этого сделать. Драко было холодно, очень холодно.