Часть 3: Две тысячи шариковых ручек

      С самого первого дня в офисе Вова много наблюдал. Уже давно была замечена тенденция, что почти каждый сотрудник, хоть раз за день, но ходит покурить. Вова ничем не отличался, тоже с удовольствием выкуривал сигарету за разговором с Валерой в свободный момент. Может, раза два в день, редко бывает больше. Но Илье не подходят слова «больше» или «меньше», ему подходит слово «постоянно». С рабочего места Вовы отлично видна дверь в курилку, что находилась в коридоре. И пару раз за день, бросая туда взгляд, с вероятностью под сто процентов он замечал знакомый пиджак, закрывающий за собой дверь. Как же это, любимчик босса, лучший работник зависимый, оказывается?       «Толком не знает», вспоминает Вова время от времени и не может перестать грызть кончик ручки. Сегодняшний день он бы назвал «суматоха пчёл в улье». Утром почти произошла авария на дороге, с самого утра испортив Вове настроение, Валерий занят и не может ни на секунду оторваться, Екатерина разозлилась и прикрикнула, сотрудники пролетают мимо столов, как мимо фанатов на олимпийских играх по спортивной ходьбе, остальные коллеги отмахиваются и предлагают Вове заняться работой, вместо разговоров. А Вова именно сегодня не хочет что-то делать. Несколько заданий он уже закончил, остальное оставил на завтра, успеет ещё. Зато у него появилось время наконец-то украсить доску заметок смешными (как считал Вова) распечатанными картинками из интернета. Ещё он самостоятельно на листочках для тех же заметок нарисовал ручкой котёнка и также повесил на доску. Рассматривая свой рисунок, Вова пришёл к выводу, что картинку котёнка всё-таки тоже стоит распечатать.       От нечего делать, Вова находит в ящике стола пачку сигарет, зажигалку и неспешным шагом идёт в сторону курилки. Пару раз его чуть не сбили с ног, настолько сегодня были активные и занятые люди. В спокойном и монотонном офисе ему нравилось больше. Только подойдя к заветной двери, неожиданно из неё выходит Валерий, и заметив Вову, странно улыбается. — Эй, а че не позвал? — Вова разводит руками и как-то по обиженному хмурится. — Сорян, хотелось в тишине постоять, — Валерий недолго молчит, кидает быстрый взгляд на дверь позади него и идёт дальше мимо Вовы — так и получилось.       Обернувшись, чтобы посмотреть на уходящего Валеру, Вова пожал плечами и зашёл в курилку. Это было небольшое помещение, где-то пять на три метра, как раз для малого количества человек, с обязательной системой вентиляции, иначе отсюда не выходили бы живыми из-за зловония. В отличие от привычных белых стен, здесь они были серыми, поэтому Вове каждый раз казалось, что он курит в каком-то мини подвале. Но в этот раз в мини подвале он оказался не с Валерием, не с любым другим коллегой: опёршись на серую стену спиной, в мини подвале курил Илья.       Вова, ни разу не удивлённый, молча закрывает за собой дверь и встаёт у этой же стены, но ближе к двери, подкуривая сигарету. Почему-то ему казалось, что рано или поздно это должно было случится, по крайней мере, так легче переваривать стреляющую по коленям неловкость, которую ему совсем не хотелось чувствовать. Особенно сейчас, наедине с лучшим работником в тесной комнате.       «Толком не знает», снова вспыхивает в голове. Вова украдкой смотрит на Илью, и его брови вскакивают вверх, когда он замечает привычно ровную, как стена, спину в сгорбленном состоянии. Буква «зю», как сказала бы его мама. Уставший взгляд смотрел ровно в никуда под расслабленными веками, а на опущенных плечах не ощущалось никакой ответственности, о которой говорила Екатерина. Вова не был уверен, что Илья вообще его заметил, настолько он выглядел отрешённым от реальности. Он подавал признаки жизни, только когда делал затяжку, при этом его лицо морщилось, будто в рот попадал не дым, а сок лимона.       Вова стал перебирать в голове варианты для разговора и отчаянно понимает, что здесь ему нужно опираться на свои навыки импровизации. Снова глянув на Илью, Вова замечает наконец хорошую возможность рассмотреть его татуировки на тыльных сторонах ладоней. С этого ракурса ему была видна только левая рука, которой Илья, как раз таки, держал сигарету: страшное месиво, похожее на открытый рот с острыми зубами, уходящее рванными линиями по пальцам. Философию этого рисунка Вова не понял, но мысленно оценил.       Ещё он заметил выглядывающую пачку сигарет из кармана выглаженного вдоль и поперёк пиджака. Прочитав название, Вова точно также сморщился, сразу вспомнив вкус этих сигарет. Тут же в голове вспыхивает лампочка. Глубоко вздохнув, он пару секунд подбирает слова заранее, прежде чем, наконец, открыть рот: — А-а, вот, чё ты так морщишься. Я тоже не люблю эти сигареты, — Вова делает затяжку и ждёт ответа, но так и не слышит его. Илья никак не реагирует.       «Заебало» думает Вова и чётко для себя решает не отступать. Хочет Илья или нет, а Вова будет с ним разговаривать. Пусть он хоть демонстративно выходит, так хотя бы будет понятно, что париться ему не о чем и можно просто забыть про свой «интерес». — Сегодня утром заезжал в магазин, а там только эта хрень, ну я подумал, лучше уж старую пачку докурю, — продолжает Вова разговаривать, похоже, с самим собой, попутно вспомнив утреннюю ситуацию на дороге, которую он планировал рассказать Валерию, но раз уж такой случай, — о, пиздец, короче.       Вова делает затяжку и на выдохе рассказывает, как утром его подрезал жирный минивен с точно таким же владельцем, чуть не устроив аварию с летальным, между прочим, исходом. Его страшно взбесил этот случай, и вспоминая всё в деталях, Вова пропитался теми же эмоциями, которые сейчас выплёскивал громкими возгласами и махами руками, чуть ли не изобразив всю ситуацию досконально с помощью одних только пальцев. — Я еле вырулил, а этот мудак ещё сильнее втопил и съебался, уёбище, — ругается Вова, прежде чем выдохнуть и закончить свой рассказ. Он почувствовал, как ему наконец полегчало.       Докурив сигарету и выбросив её в мусорку, Вова решает посмотреть на Илью, ожидая увидеть, что он всё также не пошевелился ни на сантиметр, но с удивлением замечает… удивление в ответ. Илья смотрит, нет, откровенно пялится на него с широко раскрытыми глазами и поднятыми бровями. Сигарета в его пальцах произвольно тлела, видно, что её не курили последние несколько минут. Вова тут же растерялся, потеряв свой боевой настрой. — Я сильно кричал? — предположил Вова, не в силах прочитать эмоцию на лице с родинками. — Нет, — коротко, но твёрдо отвечает Илья, не отводя взгляд. — Ага, а-а… у тебя есть машина? — Нет.       Вова, уже не зная, что ещё спросить, отворачивается и смотрит в стену перед собой самым озадаченным взглядом, на какой был способен. В голове, как в микроволновке, вскипали и взрывались мысли, как поп-корн. Вова в первые сталкивается с настолько непонятным для него человеком. Обычно всегда три пути: либо человек поддаётся на разговор, и они нормально общаются, либо человек показательно отказывается от общения, либо человек также показательно игнорирует. Но в случае с Ильёй никакой момент не был показателен, и Вова не понимал, какой вывод ему делать. Пришла мысль, что, возможно, это первый случай, когда этот выбор между тремя путями предоставляется ему, и голубые глаза уже косились в сторону двери. — Я на автобусе езжу, зимой очень сложно, по часу, иногда, стою, — тихо говорит Илья и, кажется, только сейчас замечает, что его сигарета закончилась. Вова тут же встрепенулся и забыл про дверь. — Я так в ПТУ ездил, вообще кошмар. — Вы ушли после девятого? — спрашивает Илья, поймав на себе тот самый взгляд, которым Вова смотрел в стену. — Давай на «ты», — просит Вова, скрестив руки на груди, — мы в курилке, а не на конференции, — Илья недолго молчит, прежде чем переспросить: — Хорошо, ты ушёл после девятого? — делая акцент на слове «ты», говорит Илья и выкидывает сигарету. — А по мне не видно? — Нет, на самом деле, — он отводит взгляд, о чём-то думая, прежде, чем продолжить, — ты выглядишь… вполне эрудированным человеком. — Вот как, — Вова усмехается, найдя что-то забавное в этой формальной фразочке, — а если я не ебу, что значит это слово, всё ещё считаюсь? — Илья действительно задумывается. — Тогда нет, конечно, — он говорит таким тоном, что Вова не понимает, шутка это или правда его мнение. Спросить не успевает, так как в этот же момент по стенам отскакивает рингтон телефона, сбив его с мысли. Илья достаёт телефон и прикладывает к уху.       Спустя быстрые «ага» и «угу», Илья сразу вскакивает с места и собирается уходить, но в последний момент останавливается и оборачивается на Вову, выстрелив в него тем самым взглядом, каким смотрел, когда они столкнулись. Не сразу, но Илья выбрасывает короткое «пока» и быстро захлопывает за собой дверь. Вова остался один. — Я ни-ху-я не понял, — Вова ходит кругами, дожидаясь, пока Валерий соберёт свои вещи, — я ещё не встречал человека, с которым та-ак сложно. — Ты чуть ли волосы на себе не рвёшь, — качает головой Валера, — скажи, тебе оно надо? — Уже нет, — отрезает Вова и открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но его прерывает звонок. Иронично. Это звонил его друг Ваня, спрашивал, когда он выйдет, на что Вова, ответив злое «скоро», сразу сбрасывает звонок. Валера это замечает и подходит ближе. — Вов, не психуй на людей, — твёрдо, но заботливо говорит он, — чё тебе нервы тратить, они не восстанавливаются, между прочим. — Да у меня с самого утра всё идёт по пизде, — всё ещё жалуется Вова, найдя возможность рассказать Валере об утренней «почти-аварии».       Вздохнув свежего воздуха, Вова чувствует, как его понемногу отпускает. Сегодня Валерий много не шутил, но и без шуток смог успокоить и отвлечь коллегу, после чего он уходит. В этот же момент подошёл уже заждавшийся Ваня. — Понимаю, весна в этом году тёплая, улицы красивые, есть, на что посмотреть — говорит он с улыбкой, поправляя ветровку, — но это были самые скучные полчаса в моей жизни. — Зато у меня сегодня были са-амые насыщенные десять минут в моей жизни, ты не представляешь, — с сарказмом протягивает Вова, идя в сторону парковки, — сёдня с Ильёй поболтал. — О, — сразу оживился Ваня, — и че интересного было? — Буквально всё.       Вечерняя Москва выглядела особенно красиво, отблёскивая своими искрами в лобовое стекло автомобиля. Вова делился с Ваней всем, что у него происходит, поэтому Ваня уже был в курсе и про лучшего работника, и про интерес Вовы к нему. И прямо сейчас узнавал про, как говорил сам Вова, в конец оборвавшийся интерес, уже не в таких красках, как об этом узнал Валерий, но оно же к лучшему. Всё-таки, сейчас Вова за рулём и психовать ему нежелательно, если он не хочет, чтобы и про его хёндай рассказывали также, как и про жирный минивен. — Хера себе, — смеётся Ваня, — так, может, он болеет чем-то? Поэтому с социализацией сложно, не может разговаривать нормально. — Ой, поверь, всё он может, — отмахивается Вова, — на конференции так языком молол, что мама не горюй. Меня бесит сам факт, что он не может прямо говорить. Типа, ну сказал бы мне «я с ПТУшниками не общаюсь, отъебись», я бы вообще не возникал. Вот эта его последняя фраза, он мне, не знаю, намекнул, что я даун или чё? — заканчивает он на выдохе и сворачивает машину с трассы, заезжая на дорогу между зданий. — А зачем говорить прямо, если ты и так намёк понял? — шутит Ваня, но поймав злой взгляд Вовы, сразу меняет тему, — зато теперь ты не будешь тратить на него время, разве это не хорошо? — М-м, ну да, вообще да, — активно соглашается Вова. Припарковав машину, они выходят и направляются к бару.       В одном здании было сразу несколько заведений, вся стена светилась разными разноцветными вывесками, одна из которых привлекала Вову каждый раз, когда они сюда приезжали. — Бля, надо бы сходить как-то в это караоке, чё думаешь? — спрашивает Вова, чуть щурясь от ослепительного фиолетового света вывески. — Да-а, — соглашается Ваня, заметив, что его друг звучит уже намного спокойнее, — всё? Отпустило? — он отвечает не сразу. — Вроде.

***

      С удивлением Вова заметил, что при отсутствии бесконечных размышлений и мыслей, у него оказалось намного больше времени и сил для работы, чем он с головой и занимался следующие две недели. Больше нечего было изучать в офисе: все незнакомые двери и коридоры уже стали давно знакомыми и исследованными, почти всех коллег он знал по имени и по профессии, а при встрече с человеком-статуей он снова перестал думать перед тем, как говорить. А что тут думать? Для Вовы их разговор в курилке стал лишь подтверждением словам Павла: ты с ним разговариваешь, а он что-то шепчет и сразу уходит. Ну что же, раз у него, как и у многих людей здесь, не получилось наладить контакт с Ильёй, то ему ничего не мешает просто забыть. Всё, как он и планировал. — Кошм-а-ар… — хрипло протягивает Вова, толкается лбом в ладонь и закрывает глаза, лишь бы больше не видеть монитор перед собой. — В первые вижу, чтоб ты за целый день ни разу не вылез из компа, — подошёл к нему Валерий и заглянул в монитор, — че делаешь? — Планирую, планирую. Ты через месяц в командировку уезжаешь, в курсе? — Само собой, — выдыхает Валера, своим видом показывая, что с радостью остался бы здесь, в офисе, — слушай, а пораньше никак? Чтоб побыстрее с этим разобраться и забыть уже. — М-м-м… — Вова открывает глаза и смотрит на таблицы, на даты, — только через два месяца если… а, погоди, — он быстро кликает мышкой, открывая другие файлы с информацией о встречах, — через три недели тебя могут принять, пятого апреля. — Другое дело, — соглашается Валера и хлопает Вову по плечу, — ну что, работяга, пошли перекурим? — Не, я не могу. — Почему? — У меня эксперимент: как долго я могу работать без перерыва. С самого утра ещё ни разу не отвлёкся, — гордо, хоть и уставши, рассказывает Вова. Валерий усмехнулся. — Ничего себе, ну молодец. Удачи, тогда.       Поблагодарив коллегу, Вова возвращает всё своё внимание на работу и уже через час начинает понимать, что сдаёт позиции. Глаза страшно болели, правый вообще начинал слезиться, тело ломило, так как за все восемь часов он вставал только пару раз, чтоб сходить в туалет и налить себе кофе, голова гудела от недостатка отдыха и наплыва такого количества информации. Но сдаваться он не планировал и отсидел оставшиеся несколько часов, чтобы встать из-за стола с чувством выполненного долга и с чувством, как ноют его спина и пятая точка.       Вытянув всё тело вверх и добротно потянувшись, Вова облегченно вздыхает. Больше такие эксперименты он проводить не будет. — Владимир, здравствуйте, — неожиданно подбегает молодая девушка, вильнув своим блондинистым хвостиком, — а почему вы назначили мне встречу на двадцатое число? Я ведь говорила Екатерине, что смогу только тридцатого, — она похлопала своими круглыми голубыми глазами. — Здравств-... В каком смысле? Я тридцатое и поставил. Анастасия, верно? — Нет, Ангелина. Из бухгалтерии, — объясняет она, пока Вова медленно осознавал, где ошибся. — А-а-а, имена перепутал. Сейчас исправлю. — Хорошо, что я заметила, — она по доброму улыбается, — вы посмотрите, не перепутали ли ещё кого-то. — Ага.       Ангелины уже и след простыл, пока Вова, удрученный и озлобленный, снова сел за компьютер. Оказывается, не только Анастасию и Ангелину задела невнимательность Вовы, но ещё и нескольких человек, включая самого босса. Тут же его злость мигом пропала, превратившись в неимоверную благодарность Ангелине из бухгалтерии. Он уже представлял, как получил бы если не выговор, то хлопок по лицу точно. — И что это такое, Владимир?       Спрашивает его Екатерина два дня спустя. Всё таки, Ангелина не смогла спасти его полностью. — Я тогда очень много работал, — оправдывается Вова, — не заметил, с кем не бывает? Это ведь просто расписание, успею поменять. — С нами не должно бывать. Здесь у многих дни по часам распланированы, нельзя же так людей подводить! — её недавно приятный голос скрипел и ломался под давлением злости, - благо вы хоть с боссом ничего не попутали. — Я всё поменяю, — сдаётся Вова и отводит взгляд, не желая спорить с начальницей. Всё он путал, даты встреч босса тоже путал, но решил это не озвучивать.       Она хотела сказать что-то ещё, как вдруг в дверь постучали. После громкого «войдите!», в кабинет заходит Илья с каким-то документом в руке. «Он хоть куда-то без бумаги ходит?» подумал Вова, наблюдая, как Илья неторопливо подходит к столу. — Здравствуйте, я помешал? — Нет, Илья, говори, — выдыхает Екатерина, взяв документ, что протянул ей Илья. — Пришёл запрос почти на двадцать пять тысяч, чтобы оплатить заказ на канцелярию, хотя в прошлом месяце мы уже-…- не успевает договорить Илья, как Екатерина выкрикивает: — Две тысячи шариковых ручек?! — её глаза расширяются, пока она читала информацию из документа. Екатерина с шоком поднимает голову, — Владимир, две тысячи? С учётом, что в прошлом месяце мы уже закупали недостающую канцелярию?! — Что? — Вова чуть приподнимается, оторвав спину от стула, — я ничего не заказывал! — Да? — не верит Екатерина и протягивает документ, в котором Вова чётко прочитал запрос на конкретную сумму, на конкретный заказ, пришедший от конкретного профиля конкретного сотрудника. Вова с искреннем удивлением перечитывает строчки по нескольку раз, но не находит ошибок. Судя по этому документу, он лично сделал этот заказ. — Бред, я ещё не занимался заказами, — честно говорит он и растерянно смотрит на начальницу, — Екатерина, это уже не моя ошибка! — Конечно, Владимир, и перепутанные расписания Алёны и Полины тоже не ваша ошибка, даты встреч Анастасии и Ангелины тоже не вы перепутали, — раздражённо тараторит Екатерина, прикрыв лицо за ладонью. — Но я серьёзно! Перепроверьте сеанс с моего компьютера, вы увидите-… — Я уже достаточно увидела.       Перебила его Екатерина и замолчала, переваривая всю информацию. Вова почувствовал нарастающие гнев и обиду — это несправедливо! Его обвиняют в том, что он даже не делал! Показушно скрестив руки на груди, он облокачивается на стул и обиженно хмурится. Тем временем человек-статуя слишком сильно ощущался где-то сбоку, где-то справа. Всё такой же высокий и ровный, он ничего не говорил, но Вове хватало одного его присутствия, чтобы разозлиться ещё больше, ведь именно он принёс этот документ, в разы усугубив ситуацию, а теперь ещё и застал, как Вову отчитывают, словно ребёнка, не веря ни единому его слову. Быстро глянув на Илью, Вова столкнулся со взглядом ответ, что тут же переключился на Екатерину или на стену, или ещё куда-то, да без разницы, смотрел же! «Посмейся ещё» подумал Вова, чувствуя, как лоб уже начинает болеть из-за сильно нахмуренных бровей. — Больше никаких запросов не было? — уже спокойно и даже как-то отрешённо спрашивает Екатерина. — Нет, — быстро отвечает Илья. — Хорошо, — начальница глубоко вздыхает и с какой-то жалостью смотрит на Вову, — вот видите, Владимир? Вам нужно замечать, искать ошибки, а не создавать их на ровном месте, — Вова сильно сжал ткань рубашки, сдерживаясь, чтобы не ответить начальнице что-то грубое, — Выписываю вам штраф. Чтобы к вечеру весь этот балаган был исправлен, буду ждать отчёт. Разговор окончен, можете идти.       Ничего не ответив, Вова только с радостью выходит из кабинета. На корне языка болтались слова, которые пришлось, почти морщась, проглотить. «Вот видите, вот видите»…видит, конечно, да все видят! Внутренняя злоба, ранее направленная на собственные ошибки, уверенно кочевала в сторону серёжки в виде звезды. Вот надо было ему прибежать на всех порах, надо было ему пожаловаться на «странный запрос», надо было ему сделать это именно тогда, когда Вову и так отчитывали по самое не хочу. Вот надо было!       Через час Вова успевает прийти в более менее адекватное состояние, утихомирив свои агрессию и излишнее чувство справедливости. Так или иначе, правда была на его стороне, и при первой же возможности он это докажет. Но сейчас на обеде лучше всё-таки выпить чай, вместо кофе, чтобы лишний раз не будоражить и так пострадавшую за сегодня нервную систему. Заливая кипяток в кружку, Вова думал, как ему исправить весь этот бардак с расписаниями и датами и думал, что точно больше никогда не будет проводить такие «эксперименты». Никогда. — Вов? — отвлекает его голос из-за спины.       Уже забыв о том, что он, вроде как, успокоился, что он, вроде как, утихомирился, в груди бенгальским огнём тут же вспыхнули и злость, и обида, и ещё невесть что, как только он увидел лицо Ильи. Опять. Он выглядел по другому, не как в кабинете Екатерины, не как на конференции, не как «всегда», а как тогда, в курилке, когда пялился. Сейчас его глаза были непривычно раскрыты, утеряв свой спокойный, надменный взгляд, руки он не знал, куда деть, то задевая пальцами карманы пиджака, то брюк. Вова за бурей эмоций не обратил на это внимание. — Что? — на выдохе спрашивает он, с подозрением смотря на Илью. — Насчёт случившегося из-за заказа, я хотел сказать, что-… — Бо-оже мой, — тут же перебивает его Вова, — Я даже слышать ничего не хочу «насчёт случившегося», — он резкими движениями показывает кавычки пальцами, — ты можешь не заставлять меня думать об этом на моём же перерыве? — Илья, не ожидавший такой пылкой реакции, недолго молчит, прежде чем продолжить: — Я могу подойти через час. — Ты намёков не понимаешь? Не хочу. Слышать. Не хочу, — Вова хватает свою кружку и демонстративно уходит из обеденной зоны, даже не обернувшись, оставив Илью одного, как и он его когда-то.       Вова не умеет правильно злиться, не умеет не срываться на людей. Последние силы он потратил, чтобы не сорваться на Екатерину, чтобы не схватить тот стул и не выбросить его в стеллажи с документами. И еле как сдержавшись, еле как успокоившись, его снова выводят из себя, потому что Илья «что-то хотел сказать». Пусть говорит что-то Екатерине, пусть говорит что-то боссу, Вова то тут при чём? Даже крутая кружка с вкусным чаем внутри не спасала его настроение, а монотонное исправление и переписывание расписаний уж точно. — Вов, ты че разорался? — подкрадывается к нему Валерий, — ещё и на лу-у-учшего работника, — шутит он, совсем не зная, что в нынешней ситуации Вова точно не оценит его юмор. — Блять, вы сговорились все?! — прикрикивает Вова, напугав и Валерия, и самого себя, поэтому тут же понизил тон, — сука, да что за день сегодня? — Дядь, тише-тише, — старается он успокоить коллегу, — я ж не знаю, что случилось, не ори на меня, — Вова трёт пальцами переносицу, и сделав глубокий вдох, отводит взгляд. Кажется, это была последняя вспышка его злости. Валерий наклоняется к нему и негромко спрашивает, — че случилось? — Сначала я напортачил с датами, — монотонно и тихо говорит Вова, — получил нагоняй от Кати. Потом заходит ебаный Илья со своим ебаным документом и, Валера, представляешь, некий Владимир Семенюк заказал две, нахуй, тысячи ручек! Вот прям с этого компьютера, — он тыкает пальцем в монитор, не отрывая взгляд от коллеги, — а правда ли это? Да кого ебёт? Это же документик Илюшки подтвердил, а что говорит Вовка всем до пизды. — Нихрена себе, — Валера зачесывает ладонью волосы назад, удержав руку на голове, — почему она не проверила сеанс в компе? Там ведь видно всё, что делал пользователь. — Не знаю, Валер, — Вова качает головой, думает недолго, а после резко выпаливает: — ты бухнуть не хочешь? — Че? — удивлённо переспрашивает он, тут же заулыбавшись, — прям тут? — Не, после смены. Я знаю хороший бар неподалёку, Ваню позову, посидим, попиздим. — Ну давай, — соглашается Валера. Вова почувствовал, как его злоба медленно сменяется предвкушением хорошего вечера.

***

— О-о, да-а, — улыбается Ваня, вспоминая тот вечер, — я ещё тогда подумал, что надо было тебе раньше меня с ним познакомить. Как же мы хорошо посидели. — Ну-у-у, Валерий Юрьевич крутой, — Вова тянет руку, пытаясь обратить внимание бармена на себя, но Ваня тут же осекает его. — Алкаш, блять, перестань. Тебе уже хватит.       Вова недовольно, но согласно вздыхает, теребит капюшон своей зелёной толстовки и вспоминает, вспоминает, вспоминает… — Как же я на него злился, Вань. Каждый раз жопа сгорала, только лицо его видел. А сейчас что? Сижу и чуть ли не реву, сука. — Чего? Ты про Валеру? — Какой Валера? — хмурится Вова, — На Илью, Вань, на Илью.