Часть 4: Последний шанс

      Выходные прошли для Вовы просто чудесно: Ваня и Валера быстро нашли общий язык, будто они до этого кучу раз виделись, в бар завезли новые коктейли, музыка долбила по ушам. И вот утро субботы встречает его головной болью и калом кошки во рту. Хорошо проведённое время с друзьями каждый раз делало его состояние лучше, даже если после этого страшно тошнило, поэтому утром в понедельник Вова пришёл на работу так легко, как в его самый первый день стажировки. — Серьёзно? А меня позовут? — Нет, ты один останешься работать за все отделы, — смеётся Валера, — конечно позовут.       Вова ни разу не был на корпоративах, на старых работах редко проводили подобные мероприятия, а даже если проводили, то его принципиально не приглашали, объясняя это тем, что «ты и так нихрена не делаешь, не заслужил», на что Вова ни на шутку обижался. А тут корпоратив для офисных работников, для серьёзных пиджачков — он не имел права такое пропустить!       Про скорое мероприятие Вова услышал ещё раз от взволнованной Екатерины, что суетилась и не могла найти себе место. Она объяснила, что, чтобы корпоратив точно провели, босс должен быть доволен всем и всеми без исключения. Мало этого, впереди ожидалась крупная сделка между ними и другой компанией, должны были приехать очень важные люди и всё тому подобное. Вове было скучно слушать эти подробности, самое главное он уже запомнил: работать не покладая рук, нигде не отсвечивать и заслужить своё место на офисном корпоративе.       Проблемы начались уже на следующий день: весь офис стоял на ушах. Вова то и дело бегал по коридорам, прямо как в школе, в поисках двух свободных аудиторий для деловых встреч. Свободных не нашёл, но болтающихся тут и там сотрудников выгнать смог, убедиться в наличии нужного оборудования и чистоте помещений смог, и вот две встречи спокойно состоялись. В бухгалтерию заглянул, всё ещё помня, как в первые дни стажировки отчитал некоторых парней оттуда, и не прогадал — они снова бездельничали. Вова почувствовал себя Екатериной, пока на повышенных тонах объяснял коллегам, как важно не отвлекаться именно сейчас. Ну а что? Он тоже получит, если они где-то накосячат, ведь отдел бухгалтерии — это единственный отдел, который Вове дали под ответственность, а если точнее — ответственность за деятельность и продуктивность сотрудников. Учитывая, что в этом отделе обитает «серёжка», то и проблемы там возникали редко, наверное, поэтому и доверили. Примерно посчитав, сколько всего отделов в офисе, Вова даже представить не смог, как Екатерина успевает следить за ними всеми в одиночку.       Заглянув в компьютер и увидев количество документов, которые ему нужно было обработать и отправить уже к вечеру он почти сдался. Вова вспомнил день «эксперимента», и решив не повторять своих ошибок в такое-то сумбурное время, частенько ходил на перерывы в зону отдыха, где его позже поймал… босс. — Чего прохлаждаемся? Работы мало? — спрашивает он серьёзно, даже с каким-то наездом. Вова поперхнулся кофе. Он разговаривал с боссом только один раз, когда устраивался, и сейчас его тон совсем не был схож с тем дружелюбным и приятным. — Э-э, — протягивает он, в попытках вспомнить имя, которое видел на табличке в его кабинете, — Геннадий Геннадьевич, такая суета у всех, у меня тоже. Отдыхаю, чтобы не напортачить где-то от усталости, понимаете?       Босс недоверчиво сощурился, и ничего не ответив, вышел из комнаты. Вова выдохнул и засмеялся, удивившись, что позволил себе забыть такое смешное имя.       Но вернувшись к документам ему было уже не до смеха — Вова ни-хре-на не понимал! Попросить помощь у Валеры нельзя — тот сам по уши в работе — поэтому, всё-таки отчаявшись, он полез в интернет. И нашёл чей-то шаблон, по которому и сделал большинство отчётов. Были бы они все одинаковые, он бы и не парился, копировал бы каждый раз да и всё, но нет, для отдельной темы своё отдельное оформление. Ну и бред!       Так и прошло несколько дней — в суете и суматохе. Вова в первые почувствовал, как действительно вымотался. Он старался успевать быть везде и успевать во всём, но одновременно быть нигде и не высовывать голову, как только видел недовольного Геннадия Геннадьевича поблизости — и это оказалось отнюдь не легко, как Вова любит. Его взгляд по ощущениям уже ожог оставил на затылке, настолько часто босс следил за ним. Вова такого внимания не понял. Первые месяцы абсолютная тишина, а сейчас что? — Владимир, — обратился к нему Геннадий, поймав сотрудника в коридоре с двумя чёрными офисными стульями в руках. Вова аж по струнке вытянулся, почувствовав, как хрустнула спина, — вы что делаете? — Кабинет после встречи разбираю, гостей оказалось больше, пришлось стулья ещё притащить, — он покачнул руками, случайно задев ножкой стула стену, — ой, извините. — Понятно, а что насчёт моего распоряжения? — Распоряжения? — Екатерина сказала, что вы уже занимаетесь этим вопросом, — босс подозрительно выгнул бровь, а Вова стал в панике думать, о чём он вообще говорит. — А-а-а, которое для Валеры? Да-а, я прямо сейчас хотел этим заняться, — закивал Вова. — Там не только для Валерия, — нагнетает босс, оставив Вову обезоруженным. Он пытался вспомнить подробности документа, но никак не мог, что Геннадий сразу заметил и вздохнул, — Владимир, у вас же столько коллег вокруг, вы много с кем общаетесь, неужели ни у кого не научились банальной ответственности? У того же Ильи, например. — Да не общаюсь я с ним! — Вова повысил тон, но, остепенившись, тут же притих. Босс одарил его хмурым взглядом, прежде чем продолжить. — А стоило бы. Надёжный, а главное — исполнительный человек, — говорит он уже как будто самому себе, уходя дальше по коридору. Вова посмотрел ему вслед, после опустил взгляд на стулья и расстроился, что его руки были заняты.       Надёжный, исполнительный человек. Ну конечно.       Это была если не худшая, то, как минимум, нервная неделя. Геннадий, мать его, Геннадьевич будто специально выслеживал каждый промах Вовы, чтобы напомнить, что человек-статуя справился бы с этим лучше, что «серёжка» принёс бы больше пользы, что Илья вообще должен стать новым помощником офис-менеджера и наконец принести в этот офис порядок и покой.       Вова больше не повышал тон и даже если руки были свободны, ничего не делал, хотя кулаки жуть как чесались. Даже смех Валерия начинал раздражать: «Успокойся, скоро пройдёт». Да почему он вообще должен успокаиваться, терпеть это? Ответ Вова знал: потому что выбора нет! Чуть что — его легко уволят, так как он не занимал никакой сверхважной должности, без которой не обойтись. Вся его роль — облегчить работу Екатерины, вот и всё. С другой стороны, почему в таком случае его так часто отчитывают, предъявляют претензии? Не будь его в офисе, ничего бы глобально не изменилось, кроме появления новых синяков под глазами Кати, которые, кажется, появлялись уже сейчас.       Эта неделя вымотала не только Вову — Екатерина выглядела как никогда уставшей, даже её всегда аккуратно собранный пучок раскрылся выбившимися прядями. Она пыталась говорить твёрдо и уверенно, но пару раз всё равно сбивалась с мысли или вообще молчала с минуту, вспоминая, что хотела сказать. Мимо неё проходили сотрудники, кто-то здоровался, но она их будто не замечала. Вова вспомнил свой первый день в офисе, вспомнил заряженную, суетную, но позитивную Екатерину и немного расстроился за неё сейчас. — В общем, я думаю, вы меня поняли, да? — Понял, — по правде, Вова мало, что понял, но решил не донимать её лишними вопросами и уточнениями. Валера, хочет не хочет, подскажет. — Вот и отлично. Ох, как хорошо, что тот заказ на ручки всё-таки оказался ошибкой, не знаю, как бы я вас отмазывала сейчас, — она трёт лоб пальцами и закрывает глаза. — Че? — тут же оживился Вова, — ошибкой? — М? Вы не в курсе? — Екатерина смотрит на него из-под опущенных век, чуть изогнув бровь, — а я всё жду, когда вы придёте за моими извинениями, — она слабо улыбается.       Вова не знает, что сказать, просто ждёт, пока Екатерина всё объяснит. Всё таки он тогда был прав? Это просто ошибка? — У меня тогда не было времени и, если быть откровенной, желания разбираться в этом. Но Илья в тот же день всё просмотрел и доказал мне, что это наша программа, по какой-то причине, решила повторить прошлогодний заказ, — она шире улыбается, находя в этом что-то смешное, — вы извините, Владимир, мне не стоило так срываться на вас, даже не разобравшись. Это было неправильно.       Вова почти засветился от счастья, от какой-то злорадности и, наконец, восторжевствовавшей справедливости — он был прав! Конечно, он был прав, конечно, это ошибка! Но тут же улыбка спала с лица, как только пришло осознание: Илья просмотрел, Илья доказал. Илья? Вон тот парень, которого тычут Вове как пример человека, которому чуть ли не в ноги надо кланяться? Который странно пялился в курилке? Который…который хотел что-то ему сказать.       Приняв извинения Екатерины и проследив, как она удаляется дальше по коридору, Вова почувствовал сильнейший диссонанс. Чувства смешались, не в силах показать что-то однородное и понятное. С чего бы Илье тратить своё драгоценное время на то, чтобы разобраться с его проблемами? За какие такие заслуги? Это даже звучит нереалистично, глупо. Весь этот Илья какой-то нереалистичный, глупый.       Может Вова бы подошёл и поблагодарил его, извинился бы даже за то, что накричал, но только «серёжка» оказывалась рядом, как Вова тут же поджимал хвост и как можно быстрее уходил. Теперь ему было… стыдно. Вот так по честному, искренне стыдно. Вова, конечно, представлял себе, что это какая-нибудь лёгкая неловкость, неожиданный конфуз, который скоро пройдёт. Но так и не проходил. — Вов, ёмаё, — Валера хмурится и делает глоток энергетика, — откуда мне знать? — Если не другим, может тебе как-то помогал, ну? Вспоминай, — настаивал Вова и вертел в пальцах свой браслет-цепочку из золота. Валера правда задумывается. — М-м-м… Помнишь после конференции я тебе про наш конфликт с другой компанией рассказывал? Там помогал много. — Там вы вместе работали, ясен хуй. А как-то лично? Лично было? — Ты на придурка похож, когда вот так расспрашиваешь, — он улыбается сильнее, когда видит, как меняется лицо Вовы, — на заводе у тебя тоже такой любимчик был? — Любимчик… — нервно протягивает Вова, надевает браслет обратно на левое запястье и глядит на банку энергетика в руках Валеры. Тот согласно поделился, — на заводе в разы проще было, там люди прямолинейные. Ну, ладно, не все. Но у меня даже подход к таким появился, и я сразу понимал, общаться мне с типом или нет. А тут… — он делает глоток, чуть сморщившись от кислого вкуса, — бред какой-то. Сначала странно косится на меня, потом в крысу помогает. В чём прикол? — Почему для тебя это так важно?       Вова замирает с банкой у губ. Помедлив, он отдаёт её Валере. Этот вопрос застал его врасплох. — Потому что… Это странно? Разве ты не согласен? — неуверенно отвечает Вова и разводит руками. — Согласен, но твоя какая-то…не знаю, одержимость, ещё странней, чем сам Илья, — вроде шутит Валера, но Вова совсем не смеётся. Тот с расширенными глазами смотрит куда-то ему за спину, и обернувшись, Валера тоже вскидывает брови, когда видит спину вышеупомянутого Ильи.       Он размешивал что-то в кружке, предполагаемо, кофе, и закончив, молча ушёл. Просто ушёл, как будто и не услышал, что о нём прямо сейчас сплетничали. Коллеги ещё несколько секунд молча пялились друг на друга, прежде чем Вова глубоко вздохнул. — Вот это я пересрал щас. — М-да-а, — протягивает Валера, постучав пальцами по банке.       Вова так и не понял, услышал ли Илья их разговор, ему больше хотелось понять, как хотя бы лишний час не слышать ничего о нём самом. Геннадий Геннадьевич, после ещё пары тройки замечаний, внезапно заявил, что хочет получать отчёты Вовы лично, без посредника в виде Екатерины. Эта новость напугала их обоих. По какой причине было принято это решение Геннадий не признавался, только требовал, что Вова ожидал ещё в свой самый первый день, потому не удивился, а потом чуть ли не часами выслушивал критику.       Валерий тоже критиковал его, но это было весело, а вот когда критиковал мало не мало сам босс было точно не весело, больше…раздражающе. Он мог по нескольку раз повторять одно и то же, обязательно упоминая «серёжку» и то, что «Он бы мог, конечно, сделать лучше». Вова принял позицию терпилы, потому что спорить с ним было бесполезно(он пытался), а дальше тратить на это силы он не стал. Зачем это всё вообще? Неужели боссу целой компании совсем нечем заняться на работе?       В таком мучительном темпе прошли две недели. Екатерина пару раз, прямо как мама, дожидалась Вову у кабинета босса, а как только он выходил спрашивала, как всё прошло и что ему сказали. Никогда ответ её не радовал, но она не отчаивалась и пыталась искать положительные стороны: «Вы сами посудите, раз Геннадий Геннадьевич так крепко за вас взялся, значит видит потенциал! Или хочет, чтобы вы заслуженно попали на корпоратив». Блин, а ведь Вова тоже хочет. Но он уже успел придумать тысячу разных способов туда попасть и без ежедневной дробилки мозгов. После долгих речей босса Вова чувствовал себя, как в коматозе. Сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих: несколько отчётов в руках Геннадия, его недовольный вздох и скучающий Вова. — Я какое-то время наблюдал за Вашей работой, Владимир, — задумчиво говорит Геннадий, — и, если честно, я впечатлён.       Скуку как рукой сняло. Вова чуть выпрямляется и заинтересованно изгибает бровь. — Вы блестяще справляетесь с организацией встреч, внимательно следите за персоналом, — вспоминает он, — но из раза в раз не справляетесь с самой лёгкой частью вашей работы, а потом вообще используете чужие шаблоны документов, никаких не связанных с нашими требованиями. Как? — Не люблю документы, знаете, — Вова пожимает плечами. — Любите не любите, а работать с ними придётся, если вы не хотите потерять своё место, конечно, — будто невзначай подмечает он, а Вову как током ударило. Уволить? Его хотят уволить? — Э-э… Погодите, мы можем что-то придумать, — нервничает он и кривовато улыбается, — а если, например, я возьму какие-то другие задачи вместо-… — Мы уже придумали, — перебивает его Геннадий. Вова прижимает спину к стулу и скрещивает руки на груди, навострив уши, — возможно, Екатерина Вам рассказывала, у нас в планах серьёзная, очень выгодная сделка, и если она состоится, Вам придётся обрабатывать ещё больше документации, чем сейчас, поэтому нужно быть готовым, Владимир, — он перелистывает бумаги, делает долгие паузы между словами, от чего Вова раздражается и волнуется одновременно, — послезавтра мы принимаем поставку новой мебели, оформите и отчитаетесь за неё вместе с Ильёй Ивановичем. — С Ильёй? — возмутился Вова, — да что Вы вечно только о нём и говорите? Почему не с Валерой, например? Он же эти поставки постоянно принимает, так логичнее. — Было бы, если бы Валерий не уезжал завтра в командировку, — Геннадий опирает подбородок о сложенные в замок руки, — которую Вы же самолично перенесли на неделю раньше.       Вова молчит, потом громко вздыхает и ненадолго закрывает глаза, пытаясь без истерики осознать, что только что услышал. Да кто ж знал? — Илья тоже часто принимает поставки, так что, не переживайте, он в этом разбирается. — Не сомневаюсь, — бубнит сам себе Вова и открывает глаза, чувствуя ту же самую боль на лбу, которую чувствовал в кабинете у Екатерины, пока она отчитывала его за ошибочный заказ. — Это Ваш последний шанс, Владимир, советую не отказываться.       «Какие громкие слова» подумал Вова, уже собираясь домой. Но осознал, что эти слова таки сработали, когда заметил, как его руки чуть тряслись от волнения. Да, последние недели оказались выматывающими, сложными и стрессовыми, собирая в себе буквально всё, что он не любит. Но Вова полюбил офис не за стресс, не за претензии Геннадия, не за бардак, а за, как ни странно, его спокойствие, за запах кофе и бумаги, за их разговоры с Валерой. И лишиться всего этого ощущалось, как лишиться чего-то действительно ценного. Он знал, что всё вернётся на круги своя, надо лишь пережить не самое мирное для офиса время. Ещё он знал, что именно Илья Иванович, пропади он пропадом, помог ему избежать штрафа. Может, всё будет не так плохо?

***

— А может надо было нахуй его послать? Меня бы уволили, не было бы сейчас всего этого. — Ну а если бы ты вернулся обратно, с учётом, что надо пережить всё это говно заново, реально бы послал? — игриво улыбается Ваня, наконец найдя, чем развеселить себя сейчас.       Вова, восприняв этот вопрос серьёзно, долго думает над ответом. Зажигательная и громкая музыка сменилась размеренной, приятной мелодией, где изредка что-то наплевал ласковый женский голос. Он стучит вилкой в ритм мелодии о небольшую круглую тарелку, на которой лежали остатки недоеденного то ли чизкейка, то ли тирамису и тихо, но честно отвечает: — Нет.