Часть 7: Церемония награждения

      Церемония награждения каждый раз проходила одинаково: одинаково нудно и через чур натянуто. Каждый раз одни и те же номинации, каждый раз заученные, ленивые аплодисменты, и каждый раз Илья искренне не понимал, для чего ему здесь участвовать. Когда он просил Геннадия Геннадьевича лично отдать ему эту филькину грамоту, без людей и без восторженных представлений, тот только угрюмо качал головой и говорил, что Илья — пример для подражания, и коллеги должны равняться, стремиться, смотря на его достижения. А Илья чувствовал себя несколько сконфуженно, когда выходил перед людьми, когда еле-еле улыбался, чтобы сделать вид, что — да, он не против стоять здесь. У Ильи нет страха сцены, он попросту не понимает, зачем столько шума ради какой-то бумажки. Всё таки, он не лекарство от рака изобрёл, а всего то исправно выполнял свои обязанности.       Сегодня ничего не изменилось и такой же утомлённый, Илья терпеливо ждал, когда прозвучит его имя, чтобы наконец-то забрать грамоту и как можно скорее уйти. Руки уже сами, почти автоматически хлопали, повторяя за народом, потому ничего не мешало ненадолго забыться в собственных мыслях, дабы отвлечься и подумать о чём-то более приятном.       Он вспомнил, насколько вкусной оказалась вчерашняя пицца на ужин, вспомнил, как прекрасно прогулялся рано утром, потому-что проснулся и не смог снова заснуть, вспомнил, как после очередной конференции прочитывал бланки слушающих и с удивлением обнаружил пустой, совсем не заполненный бланк, красующийся лишь странно нарисованным котом с длиннющим хвостом. Вспомнил, как кривая морда этого кота рассмешила его, заставив улыбнуться в первые за несколько часов. Вспомнил, чьей фамилией был подписан бланк, сразу вспомнил широкую улыбку автора этого бланка, когда тот получил бесплатное кофе. Да, этот момент Илья считал более чем приятным.       Совесть брынчала тогда по нервам, как по струнам. Наигрывала один и тот же риф, заедающий в голове. Он по честному растерялся, когда до него наконец-то дошло, что Вова разговаривал именно с ним, именно ему рассказывал что-то про машину, про сигареты. Попросил бы повторить, но неожиданное «Я сильно кричал?» окончательно выбило из колеи. Ему ничего не оставалось, кроме как пялиться, как придурок.       Илье никогда не было дела до того, общаются с ним коллеги, не общаются. Быть может, он бы и хотел завести новые знакомства, но, во первых, точно не на работе, а во вторых… когда-нибудь потом. Очевидно, с общением у него наблюдаются некие проблемы, но Илья не находил нужным это решать. Ему с головой хватало одного друга — Дениса — лучшего и единственного, ради которого не приходилось ничего решать, они и без того прекрасно ладили. Поэтому полное равнодушие коллег стало для него обыденностью, которую, по какой-то причине, нагло разрушили.       Новенький помощник офис менеджера пытается с ним поговорить. Не уходит через первые пару слов, махнув рукой, а настойчиво продолжает о чём-то рассказывать, чтобы получить реакцию. Реакцию, к которой Илья не был готов и ни разу не готовился на протяжении трёх лет. Что ему было делать в тот момент? Вова выглядел довольным, добившись ответа, и это показалось даже забавным, но Илья не смеялся. Голова кипела от час назад пережитого ада с документами, спина страшно ныла от неудобного офисного кресла и сквозь это месиво сильнейшего дискомфорта Илья старался отвечать и с удивлением понял, что… по другому. Их диалог шёл совсем по другому, не как обычно идут диалоги Ильи с коллегами.       Что конкретно было «по другому» он так и не понял. Понял только, что давно не чувствовал такого желания продолжить, вроде бы, бессмысленную болтовню. Болтовню про то, кто как добирается до дома, что значит слово «эрудированный»… Такие, казалось бы, пустые темы, а так манили, почему-то. Но внезапно позвонивший Геннадий, требующий явки в его кабинет, перебил эти чувства, вернул Илью в рабочее состояние, от которого он отрёкся только на секунду, когда в полушаге от двери вспомнил, что после разговора люди, так-то, прощаются. А как прощаться? Нужно сказать обычное «пока» или как-то по другому? Переволновавшись в моменте, Илья выбрал первый вариант и вылетел из курилки, как из горящего дома.       Именно в тот день, Илья непривычно для себя понял, что в первые прослушал речь босса. Вообще всё прослушал, запомнил только первое «Так, смотри…» и последнее «хорошо?». Он кивнул, вышел из кабинета и подумал, что нет, что-то не всё хорошо. Вместо того, чтобы слушать указания, требования или что там пытался донести до него Геннадий, Илья витал в облаках и размышлял, что было бы, ответь он Вове сразу. Недолго размышлял, так как работу никто не отменял, но после этого разговора работалось ему значительно проще, что ли. Потом Илья догадался, что у него просто поднялось настроение.       И спустя некоторое время, полностью посвященное задачам и бумагам, последнее, что он ожидал увидеть, так это заказ на ручки. Достаточно большой. «Заказывали ведь уже…» промелькнуло у него в голове, а узнав, что заказ сделал помощник, не абы какой, а офис-менеджера, что-то в его голове щёлкнуло. Все дела неожиданно отложились на потом, как Илья уже стучался к Екатерине в кабинет, держа в руке отчёт об этом заказе. Он предполагал, но всё равно порадовался, когда заприметил Вову. И в этот же момент смутился, узнав, что его появление здесь оказалось отнюдь не из приятных. Рассердившийся Вова выглядел очень… экспрессивно. Илья старался особо не смотреть на него, но всё же пару раз глянул, правда сразу же отказался от этой идеи, только его взгляд встретился с взглядом Вовы. Как током сквозь всё тело, иначе не опишешь.       Почти также, но уже не током, а полноценной молнией, Вова среагировал в обеденной зоне. Илья, конечно, удивился — никогда на него не реагировали так враждебно, так… ярко. Как будто обиженный, Вова уходит, дав Илье немного подумать. Сначала тот намеренно выводит на контакт, а потом агрессивно отталкивает — это импульсивное, в какой-то степени нелепое поведение очень заинтересовало. Отношение коллег к нему никак не менялось из года в год, но здесь…       Илья неожиданно для себя захотел покопаться в этом… поглубже.       Геннадий Геннадьевич сказал короткое: «Я за ним понаблюдаю, а там решим» и после, очевидно неудовлетворительного, наблюдения, он согласился организовать некий акт поддержки для новенького помощника. А что? У Вовы действительно наблюдались проблемы с отчётами. Девушка с кофе-точки согласилась сразу, между делом сказав, что такая акция точно разорила бы их и так небогатую контору. Простой, но эффективный план, чтобы разом застрелить сразу двух зайцев: представить свои извинения в виде стаканчика кофе, закрыв тем самым пунктик больше перед своей совестью, нежели перед Вовой и… понаблюдать.       Это было особенно интересно. После агрессии, он, как и все, пришёл к равнодушию. Илья, всё ещё находившийся под гнётом бесконечно рифа, решил всё же вслух извиниться за случай в курилке, даже особо не рассчитывая на прощение. Всё же, раз Вове уже всё равно, то он спокойно отчитается перед самим собой и дело с концом. «Кофе и слюнявые слова — хорошая комбинация» подумал Илья, считая, что на этом всё и закончится. Но, неожиданно, Вова пошёл на контакт, повеселел, что ли, даже подколол его насчёт темы с социализацией в офисе, если это можно назвать подколом, потом вообще решил выплеснуть негатив, видимо уже давно копившийся внутри. Илья был в шоке.       Где-то он читал, что подобное поведение называется «эмоциональными качелями», но, очевидно, Вова качал их не специально. Отчётливо прослеживалось, насколько искренна каждая его эмоция, будь то заинтересованная, агрессивная, равнодушная, радостная и вновь заинтересованная. Одна из них Илье приглянулась больше всего: стыд. Когда Вова сказал «хорошо, что ты вмешался», Илья чуть ли не ясно увидел, как он выкинул такое недопустимое, сложное слово «спасибо» и заменил его. На благодарность он не рассчитывал, но всё же, было приятно получить её и в таком виде.       И пока Вова писал отчёт, Илья подумал, что, может, он тоже может выразить свою благодарность? Нужно же как-то подытожить эти танцы с бубном и разойтись на мирной ноте. Так и сделал: сказал «спасибо», да и пошёл по своим делам с мыслями, что этот небольшой эпизод на работе он будет вспоминать ещё долго. Правда, он ещё не знал, что этот эпизод окажется несколько дольше.       Илья так и не понял — это ему настолько сильно понравилось кофе, либо же ему настолько скучно без Валерия, что теперь, куда бы Илья не направился, Вова везде следует за ним. Ещё тогда на остановке его смутило это банальное «проходил мимо», этот интерес, который, по предположениям, должен был уже давно закончиться. Но всё же, Илья был не против — Вова его не отвлекал, да и шутил, по правде, смешно, чем поднимал настроение на весь день. И в целом наблюдать, слушать его было интересно.       — …Коряков! — раздаётся в микрофон и выстреливает из старых колонок.       Вздрогнув от откровенного испуга, Илья тут же встаёт и выходит перед сидящим залом. Руки подрагивали, когда он держал этот лист, глаза щурились от вспышки фотоаппарата, голова уже болела от нескончаемых аплодисментов. М-да уж, проворонить собственное оглашение…       Илья только краем уха слушал, что так восторженно рассказывал Геннадий, потому что заметил на последних рядах Вову. Тот сидел сгорбленный и, судя по всему, несколько минутами раннее скучающий, потому что Илья ни за что бы не поверил, что он всю церемонию сидел такой очарованный, с широко раскрытыми глазами, смотрящими. на него. Они встретились взглядами, и вся очарованность пропала — Вова глупо улыбнулся и помахал ему рукой. Илья только покачал головой, сдерживая и свою улыбку. Как на детском утреннике, ей богу.       — Уже второй раз такую мощную номинацию забираешь, круто, — с той же улыбкой делится своими впечатлениями Вова вечером, когда свет в разных частях офиса уже был заглушен. Илья беглым взглядом просматривал, не забыл ли что на столе, — отмечать будешь?       — Отмечать? — тихим голосом переспрашивает Илья, — ну, лягу сегодня позже обычного.       — Тьфу ты, — прыскает Вова, спрятав руки в карманы уже одетой на него джинсовой ветровки.       Они молча шли по коридорам, молча вышли из здания. Илья то и дело поглядывал на коллегу — странно, что тот и слова не проронил, — но стоило приглядеться к его лицу, как стало очевидно, что Вова по какой-то причине нервничает. Его глаза бегают из стороны в сторону, он поджимает губы с симпатичным шрамом сверху и как будто пытается что-то сказать, но не может. Илья не торопил — терпеливо ждал, поправлял наушники на шее и уже думал, какая песня сегодня сопроводит его поездку в автобусе, как вдруг голос рядом:       — А хочешь, я тебя подвезу?       Оба посмотрели друг на друга в изумлении. Илья удивился с такого неожиданного предложения, а Вова, наверное, удивился, что наконец-то смог сказать это. Чуть прищурившись, Илья прокашливается от кома в горле и спрашивает:       — С чего бы?       — Ну, в честь твоей этой, номинации, — пожимает плечами Вова, — не часто такое получаешь.       — На самом деле, это уже третья, — признаётся Илья и наблюдает, как расширились глаза Вовы.       — Хуя себе, тогда тем более поехали! Сам не задолбался на этой развалюхе кататься? — он машет рукой в сторону остановки. Ветер поднялся, заставив его снова надеть капюшон толстовки, как в тот день. Илья только поправил рукав пальто.       — Я далеко отсюда живу, — пытается он отвертеться.       — Может нам в одну сторону.       — Может я ещё дальше, чем ты.       — Не в Подмосковье же, — подытоживает Вова, и развернувшись в сторону парковки, говорит, — всё, пошли.       Эта неуверенность и стеснение, резко оборвавшееся твёрдым, почти повелительным тоном удивили не меньше, чем сам вопрос. Илья не сразу пошёл за Вовой, думал, тот обернётся, проверит, идёт ли он, может вовсе передумает и вернётся со словами «ладно, пока». Но он шёл без тени сомнения, что Илья следует за ним. Илья так и сделал.

***

      Ночь в центре Москвы никогда не бывала тёмной и таинственной, каждая хорошо освещенная улица мигала жёлтыми фонарями, разноцветными витринами, скромными лампочками из окон ресторанов. Илья наблюдал за этим и искренне радовался, что хотя бы сегодня не лицезреет эту красоту стоя, в поту и духоте, не через запотевшие запятнанные окна.       Салон машины был опрятен и чист, за исключением нескольких, видимо, уже старых пятен на сиденьях и подстаканнике. Тех же лет ароматизатор в виде ёлочки неловко вздрагивал и кружился на зеркале заднего вида, сухой и картонный, он уже давно ничем не пах, но смотрелся довольно-таки симпатично.       Засмотревшись на ёлочку, Илья наконец взглянул на водителя — серьёзный и внимательный, он крутил руль одной рукой, поглядывал то на дорогу, то на навигатор в телефоне. «Через триста метров поверните направо» проговорил голос.       — Я говорил, что далеко, — негромко отметил Илья и коротко улыбнулся, когда Вова закатил глаза.       — Прям уж далеко, пару километров всего от моего дома, — не глядя на него, Вова делает глубокий вдох и поправляет упавшую на лицо чёлку, — церемония была громкой, — продолжил он на выдохе.       — Поэтому не люблю подобные мероприятия, каждый раз неуютно, — согласился Илья.       — Тебе целый зал аплодировал, — резко возник Вова, густые брови нахмурились, — как это может быть неуютно? У тебя, типа, страх сцены?       — Нет, просто мне кажется, что это чересчур.       — Всё для тебя «чересчур», всё для тебя… это, как-то ты на «в» говорил…       — Вычурно?       — Да, да! Вычурно. Бля, тупейшее слово.       Вова улыбался и тихонько посмеивался, Илья смотрел на него недолго, прежде, чем, наконец, расслабиться, опустить плечи и прикрыть глаза. Спину он всегда старался держать ровно, как по струнке, плечи расправленными, подбородок вверх — статный, официальный образ, который Илья, незаметно для себя, пару раз снимал. Тогда в курилке снял, сейчас снял и всё рядом с Вовой. С ним Илья не чувствовал необходимости держать строгие, профессиональные отношения, как держит с другими.       Про субординацию даже не вспоминал, а Вова, разговаривая с коллегой с должностью выше своей, наверное, даже и не знал, что это слово значит. Илья поймал себя на мысли, что скажи он это слово вслух, Вова бы уже знакомо ему нахмурился, сделав озадаченный взгляд, потом похлопал бы глазами и сказал бы что-то вроде: «че, блять?». Кончики губ незаметно скользнули вверх в лёгкой улыбке.       — Э-э, ты спишь, что-ли? — восклицает Вова, но тут же смеётся, — че лыбишься? Тёлки снятся?       — Ты только при мысли о них улыбаешься? — всё-таки открывает глаза Илья и с чуть опущенными веками наблюдает, как Вова снова хмурится.       — Нет, конечно, вот, например., — он задумывается, — о, когда на котов смотрю, улыбаюсь.       Илья тут же вспомнил нарисованного на бланке кота и усмехнулся.       — Котов, значит, любишь.       — Обожаю. Давно уже хочу себе котёнка какого-нибудь, но хозяйка квартиры не разрешает, да и я пока не готов, наверное. Это ж говно за ними убирать, лечить, вся хуйня, — объясняет Вова и как-то грустно вздыхает. Машина останавливается в недлинной пробке перед светофором, Илья в это время листал галерею в телефоне, думал, но в итоге сказал.       — Смотри, — он поворачивает экран и показывает своего вислоухого, толстенького кота. Тот, с самым равнодушным взглядом в мире, лежал белой в серую полосочку спинкой вниз, показывая пушистый живот, а лапы раскинул в стороны.       — Ой бля-я, красавец какой, — протянул высоким, умилительным тоном Вова, его лицо засветилось широчайшей улыбкой, — твой?       — Ага, — кивнул Илья и полистал фотографии, Вова хихикал и рассматривал каждую.       — Такое ебло наглое.       — Ему максимально похуй, — улыбается Илья, но осекается, когда замечает, как Вова молча смотрит на него с широко раскрытыми глазами, — что?       — Непривычно просто, — отвечает он с той же улыбкой, смотрит на дорогу, и машина отрывается с места, — я уже думал ты вообще против мата.       — Нет, совсем нет.       Внезапное, громкое, железное «бам!» доносится впереди. Судя по звуку — столкновение. Соседние машины заверещали гудками, «Би-ип, би-ип!» слышится чуть ли не отовсюду. Вова успел вовремя нажать на тормоз, чтобы и они тоже не влетели в впереди стоящую машину. Илья с перепугу вжался в кресло, схватившись за ремень безопасности. Высунув голову из окна, Вова высматривает ситуацию на дороге и говорит:       — Пизда, мы застряли, походу.       — Что случилось?       — Два барана лбами столкнулись, один вообще в мясо, — он залезает назад в салон и громко выдыхает — кто им права, блять, выдаёт?       Илья с интересом выглянул из окна, и увидев масштаб трагедии, недовольно выдохнул. Осмотрев соседние автомобили, заметил слева от них большой, длинный автобус. Тот автобус, на котором он ежедневно возвращался домой. Те же запотевшие, грязные окна, за которыми виднеются измученные, уставшие лица людей — автобус заполнен полностью.       — Знаешь, — говорит Илья, не отводя взгляда, — я рад, что я сейчас не там.       Вова сначала непонимающе зыркает, а после замечает автобус и ухмыляется.       — У-у-у, — он качает головой, — а ты ещё ехать не хотел.       Сигналы машин если и замолкали, то изредка, максимум на полминуты. Приглушенные крики доносились, видимо, с места аварии. Вова скучающе смотрел вперед, иногда бурчал себе под нос, хрустел пальцами на свободной руке. Илья снова рассматривал его, но успел вовремя отвернуться, прежде, чем Вова повернулся в его сторону.       — Кстати, давно спросить хотел, — его взгляд падает вниз, на сложенные на коленях руки Ильи, — че у тебя за татуха на руке?       — Эта? — Илья стягивает рукав пальто, обнажая татуировку на левой руке.       — Да-да, — закивал Вова.       — Это из игры. Дбд, знаешь?       — Ебать, само собой, — скука слетела с его лица за секунду, — а в кс играешь?       — К сожалению, — ухмыляется Илья, Вова аж засиял.       — Я думал ты вообще далеко от этой темы.       — Что-то совсем плохо ты обо мне думаешь, — задумчиво говорит Илья, Вова только неловко пожал плечами. И недолго помолчав, аккуратно спрашивает:       — Че, может... сыграем как нибудь?       Илья удивлённо вскидывает брови, а после щурится, ничего не отвечая. Вова тут же восклицает:       — Что? Думаешь, я посос какой-то?       — Нет, думаю согласится.       Следующие тридцать минут пробки прошли отнюдь не скучно и не нудно, каковой она обычно бывает. Они обсуждали игры, переключились на фильмы и дальше по нарастающей. Илье всё ещё нравилось больше слушать Вову, нежели что-то говорить, потому что тот так эмоционировал, так махал руками, будто обсуждал приближающийся конец света, а не очередную комедию. И наблюдать за ним, слушать его было весело, приятно, даже. В целом проводить время с Вовой, даже в пробке, было очень приятно.

***

      — Ну неужели, — выдыхает Вова и останавливает автомобиль.       Он заставил его назвать конкретный подъезд, отказался вежливо остановиться у входа во двор, поэтому до дома Илье оставалось всего лишь пару шагов. По крыше машины оттачивали ритм неловкие капли дождя. Неторопливо проверив личные вещи и убедившись, что всё при себе, он отстёгивает ремень безопасности.       — Спасибо большое, что подвёз. Приятно пообщались, — Илья улыбается. Вова на секунду застыл, смотрел пристально, а после, как ни в чём не бывало, махнул рукой. Илья часто замечал, как это происходит с ним, но пока не смог выяснить, почему.       — Да ладно, я ниче не сделал. Давай, до завтра.       Покинув салон автомобиля, он сразу же почувствовал этот моросящий дождь. Волосы чуть увлажнились, прилипли ко лбу, а намокшие пальцы не сразу ухватились за ключи, чтобы наконец-то войти в дом. Только попав в квартиру, быстро скинув рабочие туфли и пальто, он идёт в свою комнату и сразу же садится за компьютер, прямо в костюме, даже не сняв пиджак.       При обсуждении игр, Вова поделился с ним своими контактами дискорда, Илья тут же кинул заявку в друзья, уставился в монитор и стал ждать. Знал, что Вова, поди, даже с его района выехать не успел, но всё равно ждал. Где-то пару минут он не двигался, пока его не отвлёк звонок в том же дискорде — звонил Денис.       — Дарова, че делаешь? — прозвучал непринуждённый голос из колонок.       — Ничего, только домой зашёл, — несколько отрешённо отвечает Илья и, наконец, удосуживается снять пиджак, оставшись только в рубашке и жилетке. Хотел развязать галстук, но тотчас последние силы его покинули, и тот остался висеть на шее лентой. Такое часто бывало, как только он попадал домой.       — Хера, че так поздно? Уже почти двенадцать.       — Ден, помнишь, я тебе про нашего новенького рассказывал? — меняет тему Илья.       — Это этот, который дохуище ручек заказал? — посмеивается Денис — помню-помню.       — Он меня подвёз сегодня.       — Ого, с какого перепугу? Я что-то пропустил, вы там друзья уже? — завалил его вопросами Денис, но Илья ответил не сразу.       Он осмотрел свой заваленный посторонним мусором стол, разгрёб между салфетками и упаковками от еды с доставки старую бутылку ликёра и прищурившись, увидел, что там ещё что-то есть. Там же раздобыв вчерашнюю кружку, налил себе немного и выпил залпом.       — Хуй знает, но он нормальный парень, — тараторит Илья на одном выдохе, останавливается, потом снова наливает и снова выпивает залпом, поморщившись, — я не против с ним общаться.       — А со мной ты когда общаться будешь, урод? — возникает Денис, — ещё в прошлом месяце обещал прилететь.       — Когда возьму отпуск — прилечу. А то у нас то гости важные, то, блять, церемония, то ещё что-то. Разрываюсь, — жалуется Илья и откидывается на спинку кресла, закрыв лицо ладонями.       — Эх ты, работяга, — сочувствующе протягивает голос из колонок.       Денис стал о чём-то рассказывать, переводя диалог в совсем другое русло. Илья потихоньку распаивал оставшийся алкоголь, уже через час будучи пьяным. Так он и не вставал с кресла, не переоделся, даже, разве что галстук скинул на пол. На душе повис тяжёлый ком, голова разболелась, внезапный жар обволок всё тело, но снимать рубашку сил всё ещё не было. Голос Дениса казался гулким эхом, Илья уже не знал, о чём он говорит. Надо будет заказать ещё выпить.       Попрощавшись с другом, Илья завершает звонок, и сделав глубокий вздох, уже ищет глазами телефон, чтобы сделать заказ. Вдруг во всё ещё открытом дискорде он замечает уведомление о том, что его заявку в друзья приняли.