Часть 8: До понедельника

      Он долго думал, пока ехал домой. О-очень долго и много думал, настолько много, что уже сам себе голову хотел обо что-нибудь стукнуть, дабы отвлечься хоть на что-нибудь другое.       Конечно, по приезде домой, первым делом Вова пулей подлетел к компьютеру, чтобы принять заявку в друзья, о которой он, разумеется, тоже думал и тоже много. Причина таких активных размышлений до безумия проста: Вова таки узнал Илью поближе, и фраза «толком не знает» потеряла весь свой смысл. Образ отстранённого и статного «лучшего работника» разбился так неожиданно, что теперь Вова вообще не мог воспринимать Илью именно так. Как он может думать о статности, исполнительности и авторитете, если прекрасно знает, что этот авторитет после нудной работы приходит домой и играет в кс-го? Видя аккаунт Ильи в друзьях, он даже подумал: «может, прям щас позвонить?», но перебил себя мыслью, что мистер пунктуальность, наверное, уже давно дрыхнет. Всё-таки, они долго до дома добирались, поздно приехали.       А вот Вова поздно встал из-за того, что снова думал. И не все мысли касались Ильи, о чем-то своём тоже размышлял, но, так или иначе, проспал, потому опоздал на работу. Всего лишь второй раз, на минуточку! Екатерина этого, как и в прошлый раз, не оценила. Но сегодня у неё появился шанс выговорить своё недовольство прямо в лицо, от чего утро вышло не самым добрым.       Шум о предстоящем корпоративе поутих, Геннадий перестал много и внимательно зыркать, сотрудники уже не носились по коридорам и не выглядели сильно измученными, та же Екатерина отчитывала его не уставшая, а полная сил и здравия. Расспросив её, Вова с горем пополам, по строжайшему секрету узнал, что босс всеми доволен и корпоратив точно будет, но дата покамест неизвестна. После этой новости утро наконец-таки стало добрым. — Ёпта, опять? — воскликнул Вова во время расставления и проверки расписания, — Валера, ты гонишь? — А что? Понравился я им, видимо, — с ухмылкой говорит Валера, стоявший рядом с рабочим местом Вовы, — всего неделю меня не будет, не кипишуй, — он обратил внимание на именную табличку, присмотрелся и демонстративно провёл по ней пальцем, собрав на подушечке горстку пыли, — мне казалось, ты был в восторге, когда получал табличку. — Я до сих пор в восторге, — закончив с последней датой, Вова откидывается на спинку кресла, заведя руки за голову, — кстати, знаешь, че мне Катя сказала? — Валера вопросительно кивнул, — корпоратив будет всё-таки, Генка доволен. — Вот и прекрасно, — будто с облегчением улыбается Валера, поворачивает голову, и не отводя взгляд, говорит — о, дружок твой идёт.       С интересом взглянув, Вова видит Илью, идущего в их сторону. Серьёзный и строгий, он читал содержимое какой-то папки, даже не смотря, куда идёт. Остановившись у коллег, он наконец-то поднял глаза. — Доброе утро, — здоровается как-то уставши.       За вчерашний вечер Вова так привык к приветливому, активному Илье, что этот, стоявший сейчас перед ним, казался каким-то неправильным. У этого и мешки под глазами намного больше, чем обычно, и взгляд более измученный, чем обычно. Да и весь он какой-то... потрёпанный, что ли. Не занимался бы Вова сравнением вчера и сегодня, пошутил бы, что Илья, вместо сна, бухал пол ночи.       Этот контраст ввёл в ступор, от чего Вова даже сказать ничего не успел. — Доброе, — первым отвечает Валера. Илья недолго на него смотрит, а потом обращается к Вове: — Ты за май таблицу оформлял? — Ещё нет. Уезжаешь? — Нет. Пятнадцатого мая должна приехать управляющая другой компании. Потом двадцать седьмого числа приезжают инвесторы. Это очень важно, — говорил он быстро, коротко. — Ебать, — в недоумении смотрит на него Вова, — мне никакой информации не поступало, — тот кивает. — Потому-что я первый узнал. Хочу, чтобы ты отметил это у себя где-нибудь, чтобы точно не забыл и не пропустил. Потом уже в таблицу введёшь.       Закончив на этом, Илья осматривает коллегу, убеждается, что тот всё понял и молча уходит. Вова проследил за ним взглядом и похлопал растерянными глазами. — Ух ты ж блять, с первых уст! — смеётся Валера и хлопает коллегу по плечу, — чтоб меня так за месяц предупреждали. — И не говори, — всё ещё будучи растерянным, Вова первые секунды тупит, а потом хватает ручку, листок для заметок и помечает себе полученные даты. Пока писал, задумался: «Это что щас было? Типо я тупой, пропущу?», после вспомнился эпизод с Ангелиной из бухгалтерии, а там и эпизод с ручками… Хотя, с ручками был не его косяк. И почему вообще многие его хуёвые моменты связаны с бухгалтерией? — Ебло, двадцать седьмое, а не восьмое, — поправляет его Валера, подглядывая в листок, и снова не может сдержать улыбку, — и минуты не прошло. — Тихо, у меня, этот, — зачёркивая неправильную дату, он пишет новую, — выгорание у меня. Пашу, как конь, путаюсь. — Конечно, — кивает Валера и легко улыбается.       Подобные проявления некой помощи начали преследовать Вову уже на постоянной основе. «Там незапланированная конференция только что была, запряги клинеров», «Геннадий Геннадьевич хочет дать тебе задание, он сейчас подойдёт» и всё то, о чём Вова бы и не узнал или не узнал бы сразу, если б не Илья. И ему это очень даже нравилось. Частые замечания Екатерины сменились удивлённой похвалой, недовольное лицо Геннадия с каждым днём сменялось на более добродушное — одни плюсы! Разумеется, приходилось работать чуть ли не вдвое больше, это уже далеко не плюс, но случайно свидевшись с Екатериной в коридоре, она легко намекнула, что, возможно, может быть, ещё неизвестно, но его труды хорошо окупятся в конце месяца — и это не могло не радовать.       Когда Вова заговорил с Ильёй об этом, спрашивал, чего это он резко стал ему подсказывать и помогать, тот отделался незаинтересованным: «Просто так. Чтобы проблем не было», отказываясь признавать, что делает это из личных побуждений, в чём Вова был на сто процентов уверен. — Я, вообще-то, прекрасно считаю в уме, — самодовольно улыбается Павел, поправляя белокурую чёлку. Он последний остался в кабинете после встречи, и в это же время сюда пришёл Вова наводить порядки. — Да ты что, тогда скажи, — он задумывается, подключает каждый нейрон мозга, лишь бы вспомнить хоть что-то умное из пар по математике, — сколько будет триста двадцать два… допустим, в квадрате, умножить на три и-и… разделить на двенадцать? Пока Павел принялся считать, Вова ещё раз прошёлся по кабинету и бормотал себе под нос: «да не, тут уборщики не нужны, не натоптали, даже… на пыль похуй.» — Двадцать, — заговорил Паша, всё ещё считая. А потом гордо поднял голову и отчеканил: — двадцать пять тысяч девятьсот двадцать один! — Красавчик, — спокойно кивнул ему Вова. — Что, ты не удивлён? — встав из-за стола и задвинув стул, Паша вопросительно смотрит на коллегу. — Хз, я не ебу правильный ответ.       В этот момент в кабинет заходит Илья. Увлечённый чем-то в своей голове, он, не замечая коллег, сразу подходит к одному из серых, железных шкафчиков, стоящих у окна, достаёт из него документы и принимается что-то читать, проверять. Паша тут же насупился, недовольно цокнул и поспешил выйти. Пред глазами всплыла похожая сцена после конференции в обеденной зоне. — Бля, он тебя точно ненавидит, — хихикнул Вова и подошёл к коллеге, заглядывая в документы, которыми тот занимался, — чё делаешь? — Вов, не отвлекай, — бурчит Илья, сравнивая две бумаги друг с другом, метая взгляд то на одну, то на другую. — Ты меня первый отвлёк, я, вообще-то, кабинет проверял.       Илья отрывается от бумаг, и закрыв глаза, делает глубокий вдох, также глубоко выдыхает и поворачивается к Вове. — В мои обязанности входит расчёт заработной платы сотрудников, — не меняя тона говорит Илья и чу-чуть наклоняется вниз к лицу Вовы, — в том числе твоей. Намёк понятен? — Понял-понял, — усмехается Вова и показывает открытые ладони.       Благодарно кивнув, Илья возвращается к документам. Убирал их обратно в папку, доставал новую, читал, открывал… Вова стоял рядом и смотрел вглубь кабинета, чуть покачиваясь из стороны в сторону. Заметил, какая солнечная погода на улице, какие жалюзи на окнах прикольные, воротник рубашки поправил. Это молчание длилось около минуты. — А ты на обед пойдёшь?       Илья молчал, и не отвлекаясь от своего дела, вдруг начал размышлять вслух: — Та-ак, могу приврать, когда буду рассчитывать НДФЛ, процентов так на пятнадцать, потом могу придумать пару штрафов, сделаю невозможным выдачу премий… — Ладно-ладно! Всё, — перебил его Вова, сразу поняв, о чём речь, — не надо. — Так бы сразу.       Илья украдкой глянул на него и легко улыбнулся уголками губ вверх. Вова почувствовал, как хмурится. — Ой, фу, никогда так не делай, — выпалил он случайно, буквально озвучив свои мысли. Илья тут же вскинул брови в удивлении и повернулся к коллеге. — Что? — Ну, улыбку эту, — замявшись, Вова сразу пожалел о сказанном, — не делай. — Ты говоришь мне не улыбаться? — все ещё не понимает Илья. — Нет-нет. Улыбайся, но не... так, — растерянно объясняет Вова, но так и не смог донести мысль, — забей, короче.       Илья уже знакомо прищурился, но с таким взглядом, то ли подозрительным, то ли все ещё вопрошающим. Вова скрестил руки на груди, отвернулся и принялся заново рассматривать кабинет: невесть какой раз осмотрел комнатное растение, подоконники, кресла, столы, ещё раз приметил классные жалюзи. А Илья так и не шелохнулся, и Вова прям чувствовал, что всё ещё смотрит. Проверив, так и оказалось. — Что? Говорю ж, забей. Ты там, вроде, просил не отвлекать, — настаивает Вова, но Илья смотрит уже с каким-то интересом, настойчивостью. Очевидно ждёт, когда Вова сдастся. И он сдался, — бля, ну, ты иногда улыбаешься как-то... вот так.       Вова корчит рожицу, намеренно опуская уголки губ вниз. Но он переборщил и получилась не улыбка, а грустная гримаса. Илья вдруг усмехнулся и улыбнулся точно также, но по своему, по настоящему. Вова снова заострил на этом своё внимание, но тут же, очнувшись, воскликнул: — Вот! Вот так, да. Илья, всё ещё улыбаясь, снова прищурился: — Тебе так больше нравится?       В груди что-то сжалось. Завернулось в клубок и пощекотало. Лицо Вовы вытянулось в откровенном ступоре. И не было в этом тоне какого-то подтекста или чего-то похожего, сама эта фраза ударила куда-то под дых. Нет, скорее, услышать эту фразу именно от Ильи ударило под дых. — Я тут причём? Выглядит же адекватнее, — оправдывается Вова — а с той ты как кукла, ей богу. — Что поделать, — пожимает плечами Илья, и ещё недолго продержав взгляд на Вове, возвращается к документам.       Если до этого разговора он выглядел совсем туманным и хмурым, то теперь его лицо излучало приятную умиротворённость. Вова не знал, что ответить, поэтому решил оставить коллегу в покое. Только подойдя к двери, он услышал голос позади. — Да, я иду на обед, — ответил Илья на вопрос, заданный ещё пару минут назад. Обернувшись, Вова увидел, что он так и не вылез из бумаг.

***

— Ты вроде предлагал поиграть…       Неожиданно напоминает Илья, когда они выходят из здания. Вечер пятницы поражал своим спокойствием и неторопливостью. Люди вокруг о чём-то шушукались между собой, проходя мимо, прохладный, лёгкий ветер проникал в волосы, залезал под воротник джинсовки и обдувал удивлённое лицо Вовы. — Бля, точно, — он заводит руку за голову, поправляет капюшон толстовки, застрявшей под джинсовкой, — ну, а хули ты меня отвлекал своими задачками ебаными, вообще из головы вылетело. — М-м, — протянул Илья в раздумьях, — тогда не расскажу тебе то, что сказал мне сегодня Геннадий Геннадьевич. — Что? — с интересом смотрит Вова, — что-то про меня? — Не знаю, — он пожал плечами. — Ну Илья-а-а, — протянул Вова, встав перед коллегой, тем самым преградив ему путь, — там про премию, да? Катька намекала, что мне что-то, да светит.       Илья молча осматривал воодушевленное лицо Вовы, а потом просто отвернулся. — Какая ты сука, — обиженно прыснул тот. — Не буду тебя отвлекать.       Он всё-таки повернулся обратно, и они уставились друг на друга долгим взглядом. Илья выглядел спокойно: брови чуть приподняты, левая рука в кармане того же самого пальто, правая растянулась вдоль тела, плечи опущены. Вова хмурился, перебирал пальцы в карманах джинсовки. И смотрели, не отрываясь, смотрели… в какой-то момент Вова забыл, почему они вообще это делают. Он просто рассматривал лицо Ильи, подмечал себе что-то. Разглядывал родинки, удивляюсь их обилию, заметил потрепанную причёску и как пару волосков выбились из общей массы прямо на лоб. И чувствовал что-то, пока смотрит, а не понимал, что. Думал, неловкость - необычная, всё таки, ситуация - но нет, чет не похоже. Взгляд случайно упал на губы, чьи уголки в эту же секунду стянулись вниз. — Через несколько дней Геннадий выдаст тебе премию, — спокойно проговорил Илья, не снимая улыбки с лица.       Как внезапный луч солнца, попавший прямо в глаза, прозвучала эта фраза, от чего Вова даже дёрнулся. — Заебись! — выкрикнул он и вдруг опомнился — о, да, насчёт игры. А ты че раньше не напомнил? — Рабочие будни были. А завтра, вот, выходной, — коротко объяснился Илья, чем вызвал неожиданный приступ смеха у коллеги. — Пиздец, ты бы ещё в отпуске напомнил, — всё смеялся Вова, а после глубоко вздохнул, шмыгнул носом и протянул руку, — тогда забились, я тебе напишу.       Илья молча кивнул и пожал ему руку. Это было первое их рукопожатие, в целом первый телесный контакт, конечно, не считая то тупое столкновение в коридоре. Если то как-то быстро забылось и редко вспоминалось, то на нынешнее Вова обратил всё своё внимание. Как его руку сжали, как долго сжимали, как быстро отпустили. Не быстро. Ещё не отпустили, если конкретнее. С Ваней, например, они быстро хлопали ладонями и тут же отпускали — примитивное приветствие, ничего примечательного. Здесь же как-то все... медленно. Прохладный ветер бил и обволакивал, а не холодно совсем, чужая рука то тёплая, греет. Он поднял взгляд на Илью: его лицо никак не изменилось, но в глазах отчётливо читалось, будто и он тоже обратил на это внимание. — Увидимся. — Ага, пока.       Илья кивнул, только после этого отпустил чужую руку и направился к остановке. Вова посмотрел ему вслед, развернулся к парковке, и пока шёл до машины, неосознанно то сжимал, то разжимал, то проводил пальцами по ладони, где только что была рука Ильи. Ещё тепло.

***

      Сегодня они разговаривали намного больше, чем за все месяцы работы вместе взятые. Дело было даже не в игре — на самом деле, сегодня они ни во что не сыграли. Вроде созвонились, вроде уже запускали игру, а вроде Вова вспомнил интересную историю, связанную с этой игрой, а вроде у Ильи тоже было что-то подобное и… Как-то уже и не до того совсем было.       Вова разлёгся на компьютерном кресле, закинул руки за голову и оглядел свою комнату. Уже как пару дней он не убирался, о чём так явно намекали раскиданные то на постели, то на полу вещи. Рубашка и брюки лежали там же. Он поправил проводной наушник. — Ну и свинарник у меня, — выдохнул он. — Приберись, — дал очевидный ответ голос в наушниках. У Ильи то наверняка квартира вылизанная вдоль и поперёк, рабочий стол, поди, блестит и сверкает. В этом Вова не сомневался. — Не хочу. Отдыхать хочу. — А ты мало отдыхаешь? — Всю неделю работал, конечно мало, — протестует Вова. — Ну-ну, — шутливым тоном отвечает Илья. — Ты там не «нукай», моя работа тоже много сил высасывает. — Я и не спорю.       Вдруг в наушниках прозвучал какой-то громкий гул, после него короткий шелест чего-то бумажного, может, упаковок и прочей макулатуры — всего того, что не ожидал бы увидеть Вова на рабочем столе Ильи. — Завертин, — недовольно буркнул Илья, и шуршания продолжились. Вова засмеялся. — Это твой котяра, что ли? — Да, — сквозь посторонние звуки отвечает тот и, видимо, прогнав «котяру», выдохнул, — на стол запрыгнул. — Ему больше «Барсик» какой-нибудь подходит...       Илья не ответил, судя по звукам, разбирался с последствиями после кота. Что-то передвигал, сминал, устало выдыхал. Вова подслушивал и тайком витал в облаках. Вспомнил, как они сегодня разошлись, как долго длилось прощальное рукопожатие, почему-то резко сглотнул при одной только мысли об этом и начал активно перемещаться по воспоминаниям, чтоб отвлечься. — Ты уже получал отпуска? — резко спрашивает он. — Конечно. — Они по сколько дней выдают обычно? — В районе двух недель, иногда больше. Каждый раз по разному. Мне бы сейчас отпуск понадобился..., — снизив тон голоса, говорит Илья и… наступает полная тишина.       Вова замечал, что время от времени Илья, зачем-то, отключает свой микрофон. Лёгкий фоновый гул из проезжающих в окне машин, движений Ильи, его выдохов вдруг прерывался звенящей тишиной. Много внимания он на это не обращал, но каждый раз подмечал про себя. — Да тебе бы на пенсию уже, — посмеивается он, — полумёртвый ходишь. Тебе… — вдруг осекается.       Даже сам поверить не может в то, что сейчас хочет спросить. Это настолько глупо, настолько странно. Типо, кто вообще такое спрашивает после нескольких месяцев общения? — …сколько лет вообще?       Молчание. Вова с опаской глядит на аватарку Ильи, а точнее на её отсутствие, и всё ждет, когда тот заговорит. В наушниках промелькнуло еле-еле слышимое хихиканье. — Что? — тут же воскликнул он, — я даже не знаю, сколько Валере лет, и он про меня не знает. Очень даже разумный вопрос, — оправдывает себя Вова, а сам сморщил лицо в непонятной гримасе полу-ступора, полу-неловкости. — Согласен, — слышно по голосу, что Илья всё ещё улыбался, — мне двадцать три.       Вова резким движением встаёт, от чего спинка кресла ударила по его спине. Он сдержанно ойкнул, но тему не сменил. — Двадцать три? — с шоком переспрашивает, слыша в ответ тихое «угу», — тю-ю-ю, пиздюк! — Ух ты, — удивлённым тоном отреагировал Илья. — Вот именно, что «ух ты». Стоит шпала два метра ростом, а школу позже меня окончил, — насмехается Вова, — угадай, сколько мне, — он скрещивает руки на груди, снова падает на спинку кресла и улыбается широко-широко. — М-м… — протянуло в наушниках. Спустя пару секунд, Илья отвечает: — тридцать, наверное?       Улыбка тут же спала с лица. — Ты угараешь? — Да. Я знаю, сколько тебе. Двадцать пять, — Илья уверенно называет точное число в доказательство своих слов и, как ни странно, оказывается прав. — Хуя себе, откуда? — с каким-то волнением спрашивает Вова. — У бухгалтеров есть доступ к личной информации сотрудников. Если понадобится, ты к ней тоже можешь получать доступ. — А-а, круто, — он выдохнул с облегчением, — о, а Валере сколько? Знаешь? — Не знаю, я обычно такое не смотрю без необходимости.       Вова хотел было что-то сказать, но вдруг подумал, помедлил и тихим голосом уточнил: — Но про меня то ты знаешь.       Не сразу, но тем же тихим тоном Илья повторил: — А про тебя знаю.       …       Это было... приятно услышать.       Через некоторое время Вова подметил ещё одну особенность. Он глянул на время: половина первого ночи. Получается, они уже общаются больше двух часов. И в течение этого времени голос Ильи становился всё более отстранённым, растянутым, моментами невнятным. Вова подобный тон хорошо знал, даже слишком, но с Ильёй он никак не сходился. Да нет, и не должен сходиться. Ну никак. Нет. Не-ет. — Ты вообще почему решил бухгалтером быть? — ...Не то, чтобы я решал, — не сразу отвечает голос в наушниках. — В смысле? — не понимает Вова. — Без смысла, — довольно резко говорит Илья, но тут же меняет тон, — деньги нужны — я пошёл работать. Вот и всё. — Ну я ж не про работу, а в целом, про профессию. С тем же успехом мог бы и на моё место встать. — Бухгалтерия даётся мне… — он делает вдох и на выдохе продолжает, — нормально даётся. И платят больше, чем на твоём месте.       Думая, как ответить и продолжать диалог, Вова вдруг услышал новые посторонние звуки. Раскручивается крышка, наверное, бутылки, что-то наливается. Глоток, характерный выдох. Всё таки он был прав с самого начала. — Ты там что-ли…- уже хотел Вова озвучить свои догадки, как вдруг Илья его перебивает. — Вообще... лучше работать удалённо. Купить дом за городом, пить кофе на веранде, газон косить, — внезапный поток сознания вылился из Ильи, вогнав Вову в ступор, — и не надо никуда ехать, спешить, главное интернет провести нормальный и всё, — новый глоток, тот же самый выдох, — так и умереть: в тишине и здравии.       Вова не знал, что и ответить. Так резко сменилась тема. Илья много рассказывал, но выражался коротко, без спешки, а сейчас разогнался, как сапсан. Он было хотел открыть рот, но Илья снова оказался шустрее: — Хотя, я бы, наверное, не смог. В тишине с ума сходить, обычно, начинают. Мне, в таком случае, тишины не надо. Много не надо. М-м...Нужен ли мне вообще этот дом… Да нихрена мне не нужно. — Илья, всё нормально? — наконец смог подать голос Вова. Он ровно сел, чуть наклонился к монитору, будто так его лучше слышно, — я ещё тут, если ты не забыл. — Нет, не забыл, — он сбавляет темп, наконец говорит спокойно, но в это же время несколько отрешенно, — а, может, и забыл. Я пока не понял. — Бухаешь там по тихой грусти, а? — краем губ улыбается Вова со своих слов. — Нет, — резко говорит Илья таким тоном, будто его спалили. Хотя, наверное, так оно и получилось. — А вот пиздеть мне необязательно, — Вова, по привычке, пододвигает микрофон ближе ко рту, чтобы показать серьёзность своих слов, — я ж слышу по голосу. — Мне казалось, последний час ты ничего не слышал. — Не говорил просто. Я ж не ебу, что у тебя там. — М-м..., — протягивает Илья, — я херни наговорил, да? — Честно, половины не понял. Ты ещё, блять, тараторил, как эти... В новостях которые. — Коррпес... Кор..., — замолчал на секунду, видимо, обдумывая слово, после проговорил уже чётко — корреспонденты. — У-у, поплыл, — посмеивался Вова, — праздник, вижу, на полную катушку. — Нет, — уже третий раз повторяет Илья, после добавляет: — никакого праздника. Ни-ка-ко-го. — Зато у меня праздник, — улыбнулся он, закинул руки за голову и стал крутить кресло то влево, то вправо. — Почему? — Ты смешной, когда пьяный.       Голос в наушниках помолчал недолго, послышались звуки, похожие на то, как если бы Илья стучал пальцами по столу. — А вот ты, Вова, почему решил устроиться именно офис-менеджером? Помощником, точнее, — вдруг меняет тему Илья, чем, по началу, сбил с толку. Вове понадобилось какое-то время, чтобы подумать. — Да скучно было, — по привычке пожал плечами, — пару лет на одних и тех же заводах, складах работал. Там коробки, здесь станки. Пыль, грязь, — перечисляет он, попутно вспоминая всё, через что прошёл на этих работах, — потом увидел эту вакансию, решил попробовать и вот. — И тебе нравится? — Прикинь, да, — он усмехнулся, — как-то тут всё… Интересно, не знаю. Вроде спокойно, даже скучно, бывает. Ну, нет, чаще всего скучно, а потом какой-то движ начинается, и все че-то бегают, делают, и ты тоже носишься туда-сюда. А потом опять спокойно. Как с корпоративом, понял? Щас то уже нет этой беготни. — Угу, понял, — задумчиво бормочет он. — Да и люди здесь приятней, — напоследок добавляет Вова и незаметно для себя улыбается, думая обо всём, что сказал. — Ты спрашивал, почему я устроился бухгалтером, — напоминает Илья, побудив Вову снова чуть приподняться. — Ага-а, да, — заинтригованно говорит он. — Потому-что я больше ничего не умею.       Вова вдруг насупился. Это уже было… Неприятное удивление. — Че? — он гадал, сказал ли тот всерьёз или это снова пьяный бред, — как это не умеешь? — Это одно из немногого, что у меня хорошо получается. Идеально получается, — обозначив акцент на слове «идеально», он продолжает, — посчитать, сопоставить, отправить. Посчитать, перепроверить, отправить, — бормочет Илья таким голосом, будто на грани сна, — и всё всегда хорошо, хотя… Даже здесь лажать умудряюсь, что уж говорить про другие дела…       Он внимательно слушал, но не особо понимал, что конкретно. Излитие души? Те самые душевные разговоры на кухне? Нормально вроде общались... Хотя, кто знает, может рабочий стол Ильи стоит именно на кухне и атмосфера у него совпадает. — Какие «дела» ты имеешь ввиду?       Илья долго молчит. Потом отвечает вопросом на вопрос: — Я снова хрень несу? — Да нет, ты, по моему, че то личное мне рассказываешь, — неуверенно говорит Вова, так как сам не знал ответа на этот вопрос, — я, если что, не против. Типо… Это нормально. Делиться. Таким, — говорит он с тупыми паузами, потому-что просто на просто не понимал, как ему сейчас себя вести. Поддерживать? Поделиться чем-то в ответ? Что делать? — Думаю, пора заканчивать, — предлагает решение Илья, с которым Вова, вдруг, оказывается не согласен. — Погоди, давай договорим. — Потом, может. До понедельника.       Звонок обрывается. Илья отключился.       Вова сидел неподвижно, прогонял кучу мыслей в голове, потом облокотился на кресло и уставился в потолок. Толкал ногой пол, снова раскручивал кресло то влево, то вправо, задевал подлокотниками ножки стола. Может, он услышал то, чего не должен был? А что он услышал такого? Ну, у всех ведь бывают бредовые пьяные речи, вспомнить только, что он сам наговаривал, будучи в говно.       В груди что-то сжалось. Стянулось тугим, горячим узлом, надавило на лёгкие, заставив сделать аварийный глубокий вдох. Беспокойство. "Потом, может"? А это "потом" вообще настанет? Вова чувствовал себя очень странно, пока размышлял обо всём, что произошло. Даже не понимал, что именно казалось ему странным: тот факт, что он думает в подобном ключе в отношении Ильи или тот факт, что он по честному хотел продолжить этот разговор. Договорить. Разузнать.       Но он понимал, что звонить ещё раз будет уже как-то тупо, а писать сообщение ещё тупее. Значит, всё таки, до понедельника.

***

— Щас то я уже знаю, почему он эту хуйню нёс, но в те дни... Бля-ять, я ещё никогда так сильно не хотел на работу. — А че не позвонил? — Обычно глаза в глаза такие вопросы обсуждают. Был бы рядом, я б его за руки, за ноги, но хуй куда отпустил. В звонке легко, конечно: взял, да отключился. Гондон, — Вова ругнулся, сдержанно выдохнул, посмотрел на скучающего Ваню и на его недопитый напиток, — всё, я отрезвел, дай выпить. — Вы же потом в караоке пошли, да? — припоминает Ваня, — гуляли потом... — Ну и? — не понимает Вова, согнув бровь. — Ты меня тогда не позвал. Так что хуй тебе, сам покупай. — Блять, да я ж объяснял, я думал, ты в тот день работаешь. — Да-да, конечно, — пререкался Ваня. Он демонстративно отпил немного из своего бокала, заулыбался в приятном наслаждении, Вова на это только закатил глаза.