6

Майк уже дуется, когда Уилл приходит следующим утром в школу. — Я не видел тебя все выходные, что ты за парень такой? — О боже, заткнись, — говорит Уилл и целует его. Быстро, пока никто не видит, но всё же целует. Он запускает пальцы в волосы Майка, слегка тянет их и понимает, что получает от этого слишком большое удовольствие. Да, он должен рассказать Майку и должен прекратить всё это, но он будет бесстыдно пользоваться ситуацией, пока может. Майк ухмыляется. — Значит, ты по мне скучал? Хочется сказать «всегда», но он понимает, что не стоит давать Майку ещё больше оружия против себя. — Я был занят, — говорит Уилл. — Мама сходит с ума из-за свадьбы. — Девчонки они такие, — говорит Майк, пренебрежительно махнув рукой. — Можно я украду тебя после школы? Дастин надоел втягивать меня во все эти дурацкие активности для выпускного. — Да, конечно. Увидимся позже, — говорит Уилл, оглядываясь, чтобы убедиться, что все остальные, кто заходит в школу, заняты: разговаривают друг с другом, смеются над тем, что учебный год почти закончился. Горизонт не совсем чист, но на них вроде никто не смотрит, так что Уилл наклоняется и снова целует Майка. Это ещё один долгий день, в течение которого почти ничего не происходит: в каком-то кабинете смотрят фильмы, в каком-то — репетируют выпускной. Уилл видит, как Макс и Эл стоят вместе, пока ученики выстраиваются в шеренгу — девочки отдельно, мальчики отдельно. Они шепчутся и хихикают, и Уилл задается вопросом, насколько смелее Эл, чем он, и насколько она близка к признанию. Он ловит взгляд сестры и показывает ей большой палец вверх, а она на это лишь закатывает глаза. Уилл думает, что она провела слишком много времени в компании Майка. Он скетчит несколько картинок, на которых они с Майком целуются, и у этого нет никакого правдоподобного отрицания, если кто-то вдруг обратит внимание, но Уилл уже давно приучился сидеть на задней парте, чтобы никто не смог неожиданно заглянуть ему через плечо. Ему было смешно с утреннего полушутливого вопроса Майка, но к концу дня Уилл сам готов затащить его к себе домой и долго и страстно целовать. С последнего раза прошло несколько дней, а у него в запасе не так много времени. Поэтому, по сути, это всё, о чём он может думать. Уилл направляется к своему шкафчику, потому что знает, что Майк придёт туда, чтобы найти его, когда закончит с Дастином, и пару минут разбирается с вещами в сумке. Совсем скоро он выбросит всё из этого шкафчика в огромный мусорный бак в коридоре. Это будет грандиозно. Когда в коридоре становится почти пусто, кто-то за спиной Уилла громко откашливается, он оборачивается, ожидая увидеть Майка. Но это Джо, которого Уилл не видел с тех пор, как Эл швырнула его об стену. Улыбка сходит с лица Уилла, он старается скрыть лёгкое нервозное вздрагивание. Возможно, тренировки со Стивом сделали его немного смелее, потому что первая реакция, после вздрагивания — это нетерпеливый раздражённый вздох. — Что? Хочешь докопаться до меня в последний раз, прежде чем мы закончим школу и тебе придётся искать кого-то нового, чтобы доставать в колледже? — Нет, я… На самом деле всё наоборот, — Джо смущённо морщится. Уилл понятия не имеет, что это значит. У шкафчиков осталась всего пара человек, которые громко разговаривают. С улицы доносятся крики и звуки репетиции оркестра. Идеальное время для внезапного буллинга. — Ладно? — Уилл правда ничего не понимает. — Я пришел сказать… Не знаю, наверное, я прошу прощения за то, что доставал тебя, — говорит Джо. Кажется, что извинения причиняют ему физическую боль. Это такой же шок, как когда Майк сказал: «Возьми меня с собой на свадьбу». Уилл с минуту просто смотрит на него. — Да пошёл ты, — говорит он наконец. Это наверняка розыгрыш. Через пару минут придут Майк или Эл и они вмешаются, что бы Джо ни попытался с ним сделать, но в эту секунду Уилл хочет сам разобраться с этим придурком. — Уходи. Джо вздыхает. — Чувак, не раздувай драму. Я знаю тебя с каких пор? С тех пор, как ты умер, или типа того? И я вёл себя с тобой как придурок, потому что ты такой… — Он морщится. — Странный и гей, и всё такое. — Пока что это худшее извинение, которое я когда-либо получал, — говорит Уилл, скрещивая руки на груди. — Я уже извинился, и не буду повторять, — говорит Джо. — Наверное, это не совсем извинение даже. Это скорее... Не знаю. Я думал об этом, и ты никогда мне ничего не делал. Джон всегда считал это очень забавным, но, думаю, раз мы все заканчиваем школу, я просто не хочу оставлять всё как есть. Если ты не принимаешь мои извинения, я понимаю. Я бы тоже не принял. Мы ведь больше никогда не увидимся, верно? Ты и твой странный парень можете заводить маленьких квир-детей, мне-то что. Уилл хочет ударить его по лицу. Стив научил его неплохому удару, а Нэнси, скорее всего, если что, поможет вытащить его из тюрьмы. Он точно довольно сильно повредит руку, но Джо, наверняка пострадает сильнее, тем более в прошлый раз было очень приятно наблюдать, как Эл швырнула его через весь коридор. Но Уилл совсем не такой. Он вздыхает. — Если хочешь перестать быть мудаком, просто перестань им быть, — говорит Уилл. — Перестань называть нас так, перестань использовать эти уничижающие слова, просто оставь меня в покое. Оставь в покое всех, кто отличается от тебя. Джо не двигается. Он стоит с неловким видом целую минуту. — И это всё? — Что касается меня, то да, — отвечает Уилл. — Часть меня хочет сломать твой гребаный нос, но я все еще помню, как ты плакал на уроке биологии из-за мыши. Спасибо, что подошёл и попытался сказать что-то, наверное, но всё, что ты говоришь, не имеет значения, пока ты не начнёшь вести себя как человек, а не как придурок. Уилл не узнаёт себя. Либо тренировки со Стивом действительно изменили его, либо он так близок к выпуску, что ему уже просто наплевать на то, что говорят идиоты. В любом случае это здорово. Джо стоит в ступоре с минуту, кажется, что он не знает, что делать дальше. Уйти? Напасть на Уилла? Невозможно понять его следующее действие. Поэтому Уилл пытается быть готовым ко всему, не выдавая себя. Но чем дольше тянется эта минута, тем невыносимее она становится. — Мы поняли друг друга? — наконец говорит Уилл. Джо, кажется, приходит в себя. — Ага, — говорит он, разворачивается и уходит. Итак… Это было чертовски странно. Уилл делает глубокий вдох и медленно выдыхает. Он чувствует, как адреналин начинает отступать, и это странно, потому что он вообще не осознавал, что был так сильно напряжён. Уилл поворачивается к своему шкафчику и тут понимает, что Майк стоит прямо за ним. Джо видел его. Уилл вздрагивает, потому что всегда странно, когда кто-то наблюдает за тобой, а ты этого не знаешь, даже если это твой лучший друг. Затем он слегка нервно посмеивается. — Ты это видел? Что это вообще было? На лице Майка забавное выражение. Это один из тех моментов, когда Уилл понятия не имеет, о чем тот думает. — Ты был таким крутым, — завороженно говорит Майк. Никто и никогда раньше не называл Уилла «крутым». Он не знает, как на это реагировать. — Да ладно тебе, — говорит Уилл, отмахиваясь. Он вот-вот покраснеет. — Да, я… не знаю, ты так спокойно держался, просто смотрел ему в глаза, и он отступил. Он извинился. Это было круто. — Типа того, наверное, — бубнит Уилл. — Твоё «типа того» — это самое большое извинение, которое кто-либо из нас когда-либо получал от придурков из школы, — подмечает Майк. — Они никогда и ни за что не извиняются, даже когда Эл избивает их. Знаешь, я потратил так много времени, беспокоясь о тебе, и я вроде как забыл, что ты по-своему чертовски крутой. Мы точно должны изменить твой модификатор силы. Уилл чувствует опасную близость к обмороку. — Заткнись, — говорит он, потому что ещё чуть-чуть похвалы от Майка, и он накинется на него с поцелуями, что будет не очень хорошо, так как они в школе. Уилл краснеет, и это совсем не круто. — Я так давно тебя знаю и, наверное, никогда не думал о… — Майк качает головой. — Неважно, я веду себя глупо. Я просто подумал, что это было горячо. — Майк улыбается и толкает Уилла локтем. — Мы едем к тебе домой? Он подумал, что это было что?! Уиллу кажется, что он сходит с ума. Майк правда это сказал? Он забыл, что они притворяются? — Да, давай… Конечно, да. Поехали. Легче не становится. Майк везет их домой и рассказывает, как Дастин готовит что-то вроде взрыва хлопушек в финале своей выпускной речи. Учителя запретили ему, но он всё равно это сделает, потому что, а что они смогут ему сделать после? Школу-то они уже закончат. Уилл слушает и кивает, но на самом деле он отчаянно пытается понять, что именно имел в виду Майк. Но Майк ведёт себя легко и непринуждённо, так что у Уилла нет никаких подсказок. Дома никого нет, и это благословение, потому что Майк поднимается вслед за Уиллом по лестнице, чтобы открыть дверь, и пока Уилл пытается впустить их в дом, Майк обвивает руки вокруг его талии и начинает целовать шею. В таких обстоятельствах Уилл не может ничего открыть и никого пустить в дом. Он млеет и запрокидывает голову на плечо Майка, чтобы открыть тому больший доступ, потому что ощущение горячего влажного рта Майка на его шее? О, это невероятно. Невыносимо. Майк смеется. — Ты хочешь делать это здесь? — Тогда перестань отвлекать меня, — говорит Уилл без намека на недовольство в голосе. Майк снова целует его под ухом, а затем легонько кусает, и Уилл роняет ключи. Майк начинает хохотать так сильно, что делает шаг назад. Это дает Уиллу секунду, которая нужна его мозгу и мышцам, чтобы снова начать функционировать, и он поворачивается, чтобы решительно выставить перед собой руку. — Назад, — говорит он. — Пока мы не войдем в дом, спустись с лестницы. Майк послушно спускается и оказывается на тротуаре перед домом. Он всё ещё смотрит на Уилла, и его взгляд такой темный и пристальный, что кажется, будто он все равно прикасается к Уиллу. Сердце Уилла начинает биться чаще, и он чувствует легкий трепет в животе, потому что, как только он откроет дверь, что-то произойдёт. Что именно? Кто знает. Уилл берет ключи и открывает дверь, делая вид, что ему не жарко от того, как Майк за ним наблюдает. Боже, он так легко поддается Майку, это настоящая проблема. — Можешь войти, но веди себя прилично, — Уилл старается, чтобы его голос звучал твердо. — Да неужели? — спрашивает Майк с ухмылкой. — Да, — отвечает Уилл. Майк снова поднимается по ступенькам, но останавливается в шаге от Уилла. И снова это чувство — предвкушение. От него у Уилла внутри все переворачивается. — И что же мне делать? — спрашивает Майк. Он такой самодовольный, и, честно говоря, совсем не без причины. Он прав: Уилл очень хочет, чтобы Майк снова его схватил. Мысль о том, что Майк его хочет, делает его таким необъяснимо счастливым. — Можешь остаться здесь, — дразнит Уилл. Майк упирает руки в бока и скептически смотрит на него. Уилл наклоняется, чтобы поцеловать, но в этот момент чувствует, как Майк кладёт руки ему на талию. — Эй, — шутливо говорит Уилл, — не заставляй меня кастовать против тебя Приказ. Майк ухмыляется. — Да ладно, как будто я не сделаю спасбросок, — говорит он, а затем заводит руки за спину, что означает он хочет подчиниться игре Уилла. — Так-то лучше, — Уилл не знает, почему от охватившего его волнения у него пересыхает во рту, а пульс учащается. Они же просто шутят, нет? Уилл обхватывает лицо Майка обеими руками и целует. Получается до странного нежно, учитывая, как бешено колотится пульс Уилла. Ему просто нравится это, нравится, что Майк слушает его, обращает на него внимание, ждет его. От этого у Уилла кружится голова. Когда он отстраняется и прижимается лбом ко лбу Майка, тот говорит: — Любишь командовать, да? — его голос звучит прерывисто и возбужденно, и это выбивает из Уилла весь воздух. — Может быть, — шепчет ответ Уилл. Его голос едва слышен и им определенно нужно немедленно зайти в дом. — Пойдем. Уилл должен бы знать, что Майк никогда не следовал и не будет следовать указаниям. Он хватает Уилла за руку, разворачивает его и целует, слепо ведя куда-то на кухню. Уилл смеётся и толкает Майка к холодильнику. На пол падают магниты, рисунки Уилла и фотографии Джонатана. — Все ещё настроение покомандовать? — ухмыляясь, говорит Майк прямо в губы Уилла. Слава богу, никого нет дома. Уилл кладет руки Майку на бедра и прижимает его к холодильнику. — Ага, — он просовывает бедро между ног Майка. Он чувствует себя смелым. Майк сказал: «Это было горячо», и эти слова всё еще звучат в голове Уилла. Майк резко вдыхает. Уилла снова кроет от того, что Майк так возбуждается рядом с ним. Он понятия не имеет, о чем думает Майк, но прекрасно чувствует, как реагирует его тело. От этого у него кружится голова. Уилл целует Майка с таким отчаянным энтузиазмом, что голова Майка ударяется о морозильную камеру. И если тот и возражает, то ничего не говорит — его руки находят своё место на заднице Уилла, притягивая их бедра друг к другу. Уилл чувствует, как они оба начинают дышать чаще, их бедра двигаются чуть быстрее, а поцелуи становятся более страстными. Если бы Майк был девушкой, то Уилл наверняка хотел бы запустить руки под юбку, но он не совсем понимает, как это можно провернуть с джинсами. Он хочет коснуться кожи. Он хочет снова услышать звуки, которые Майк издавал на траве. Желание поднимается из груди Уилла к горлу, и ему кажется, что он перестанет дышать, если в ближайшее время не прикоснется к коже Майка. Уилл запускает руки под его футболку, и пытается стянуть её, не прерывая поцелуй, но у него ничего не выходит. Уилл отстраняется, тяжело дыша, и Майк всё-таки сам снимает футболку и бросает её на кухонную столешницу. Его волосы взъерошены, а глаза горят. — Уже почти июнь, зачем ты носишь столько слоёв одежды? — жалуется Майк. Уилл кивает — Майк прав, он начинает расстегивать верхнюю рубашку, и пока он это делает, Майк тянется к пуговицам на джинсах Уилла. — Подожди, — говорит Уилл, хотя ждать — это последнее, чего ему хочется. Майк замирает. Он поднимает глаза на Уилла, его взгляд полон растерянности и непонимания. — Ты снова используешь Приказ? Если ты не хочешь, чтобы я… — начинает Майк немного виновато. Уилл совершает самый смелый поступок за весь день. За весь год. Наверное, с тех пор, как они победили Векну. — У меня есть идея получше, если ты не против, — говорит он. Майк закатывает глаза. — Идея получше? Господи… Уилл снимает верхнюю рубашку и снова кладет руки Майку на бедра. Майк смотрит на него немного скептически, немного растерянно. В воздухе между ними повисает предвкушение. Уилл с трудом сглатывает. Его голос звучит неуверенно, когда он говорит: — Это… Только если ты не будешь против… Его сердце бьется о рёбра раз, два, три. Уилл расстегивает пуговицу на джинсах Майка, а затем молнию. Джинсы слишком свободные, поэтому легко сползают вниз. Уилл делает глубокий вдох и цепляется пальцами за резинку боксеров Майка, пока не снимая. Он смотрит на Майка, который выглядит загипнотизированным. Он не говорит ни слова, а это невероятно удивительно. Уилл тяжело сглатывает и опускается на колени. — О боже, — шепчет Майк, сильнее вжимаясь спиной в холодильник. Уилл не может заставить себя издать ни звука. Он смотрит на Майка, его лицо горит. Волос на его груди точно меньше, чем у того же Стива, но от пупка тянется полоска тёмных волос прямо под резинку белья. — Можно? — еле выдавливает из себя Уилл. — Ты… Ты точно хочешь этого? — спрашивает Майк срывающимся голосом. Кажется, он вот-вот задохнётся. Уилл, конечно же, хочет. Отчасти потому, что он влюблен в Майка и не знает, представится ли ему еще такой шанс. Отчасти потому, что ему отчаянно любопытно, каково это, будет ли здорово, ужасно или так же сексуально, как он себе представлял. Его сердце бьется так громко, что Майк наверняка его слышит. Уилл представлял, как будет смотреть на Майка с такого ракурса. Он представлял себе все это. А вот Майк, очевидно, нет. Уилл так и не ответил, но Майк все равно резко кивает, давая согласие: — Да. То есть. Только если ты сам хочешь. — Ты можешь… Если хочешь, можешь закрыть глаза и представить, что я девушка, — предлагает Уилл. Вот, он наконец сказал это вслух, и теперь Майк знает, что он не против. Майк начинает что-то говорить, но Уилл на грани трусливого бегства, если сейчас же не начнёт что-то делать, поэтому он быстро стягивает с Майка боксеры, и все слова теряются в шуме крови в ушах Уилла. На днях он потрогал член Майка, но это не то же самое, что смотреть, как он покачивается перед его лицом. В фильмах, которые идут поздней ночью на Cinemax, девушки всегда игриво шепчут что-то типа: «О, он такой большой» или «Посмотри на это, он прекрасен», но Уилл видел не так много других членов. Да и когда он переодевается в спортзале, то изо всех сил старается не смотреть по сторонам, чтобы никто не обвинил его в том, что он пялится, и у него никогда не хватало смелости попытаться взять напрокат гей-порно. Что ж, Уилл вообще не знает, что сказать, поэтому молчит. Он кладет руки на бедра Майка, и тот снова резко вдыхает. Уилл хочет, чтобы это было сексуально, хочет быть уверенным, но на самом деле он не знает, что делает, и Майк это понимает. На кого он пытается произвести впечатление? Он скользит рукой по бедру и запускает пальцы в волосы вокруг члена Майка. Должно быть, это приятно, потому что бедра Майка подрагивают, а член, прямо перед лицом Уилла, дергается. Майк издает отчаянный звук. Уилл еще даже не прикоснулся к нему. С одной стороны, он хочет побыстрее сделать это ради Майка, и ради себя самого, если уж на то пошло, а с другой — он только что обнаружил в себе какую-то магическую власть над Майком, о существовании которой раньше даже не подозревал. Это пугает, это ошеломляет, но Уилл зашёл слишком далеко, чтобы отступить. Он обхватывает рукой основание члена Майка, и тот издаёт еще один сдавленный стон. Кожа такая теплая и мягкая под его пальцами. Это совсем не то, что трогать себя. Майк дышит так громко, что Уилл слышит его дыхание, стоя на коленях на полу. Уилл облизывает губы и наклоняется. На секунду он впадает в панику, потому что не знает, что делать, но Майк уже стонет. И, как и на поле в прошлые выходные, тело Уилла, похоже, само знает, как сделать Майку приятно. Он осторожно облизывает его член, и понимает, что может переводить звуки, которые издает Майк, как азбуку Морзе: когда он двигает рукой вверх-вниз, у Майка перехватывает дыхание, когда он берет член Майка в рот, тот выдыхает что-то бессвязное, а когда он использует язык, чтобы попробовать вкус Майка, тот стонет. Уилл становится немного смелее, и бедра Майка начинают двигаться. Когда Уилл отстраняется, чтобы перевести дыхание и посмотреть на Майка, тот стоит с запрокинутой голову, а вся его грудь пылает. Его член твердый, красный и истекает предэякулятом. Уилл на секунду закрывает глаза, чтобы сохранить этот образ в памяти и подумать о нём позже, может быть, даже нарисовать его в своем секретном блокноте. А потом продолжает свою работу. Только вот это не работа, а сплошное удовольствие. Он пробует всё, что когда-либо себе представлял: сосет чуть сильнее, по-разному двигает рукой, впивается пальцами второй руки в кожу на бедрах. Каждая дрожь в теле Майка — его личный триумф. И, конечно, он сам так возбужден, что, наверное, сможет кончить, даже не прикасаясь к себе, и оно того стоит — видеть Майка таким. — Уилл, — зовёт Майк, а затем повторяет снова: — Уилл. Уиллу не до того, он пытается понять, как много члена Майка он сможет взять в рот, прежде чем его начнет тошнить — не так много, как он думал. Занятый своим исследованием, он не особо слушает, что там говорит Майк. Поэтому, когда бедра Майка резко дергаются вперед и он кончает, это становится неожиданностью. «Ого», — думает Уилл и, не зная, что еще сделать, проглатывает. Все не так плохо, как он себе представлял. Это не потрясающе, но и не странно. Уилл отстраняется, слегка кашляя, и Майк сползает на пол, словно у него разом исчезли все кости. Его грудь всё еще вздымается, а бледная кожа на груди, шее и щеках пылает красным. «Ладно», — думает Уилл. У него кружится голова, немного сложно сосать член и дышать одновременно. Может быть, ему просто нужно больше практиковаться. Он чувствует прилив радости, как от победы. Майк выглядит так, будто совсем развалился на части, будто он никогда больше не придет в себя. И это Уилл с ним сделал. Он делает несколько глубоких прерывистых вдохов. — Ты правда… — хрипит Майк. Он откашливается. — Я хотел, — честно говорит Уилл. Его член ноет в джинсах, это почти невыносимо. Немного странно просто засовывать руку в штаны, пока Майк сидит рядом, но он не знает, как поступить иначе. Он пытается расстегнуть пуговицу, которую Майк пытался расстегнуть раньше. — Подожди, я… — говорит Майк. Он пару раз моргает, словно пытаясь прийти в себя. — Я хочу помочь. Уилл прижимает руку к своему члену, надавливая, чтобы не кончить от того, как Майк говорит: «Я хочу помочь». Блять. — Ты не обязан, — сдавленно хрипит Уилл. — Я знаю. Но я хочу, — он с трудом натягивает боксеры и джинсы, его движения неуклюжие даже для Майка. — Господи, нам не надо делать это на полу. Майк хватает Уилла за руку и поднимает их обоих на ноги. — Майк, я умираю, — Уилл почти скулит. Он признает, что это не самое сексуальное место для секса, но, по крайней мере, пол на кухне можно потом вымыть. Майк ухмыляется ему. — Да ладно тебе, ты же можешь чуть-чуть потерпеть, да? Уилл стонет в ответ, потому что ради Майка он готов на всё. Не может быть, чтобы Хоппер имел в виду именно это. Майк затаскивает его в спальню и толкает на кровать, на спину, захлопывая дверь ногой. На его лице такое предвкушение, что Уилл, кажется, возбуждается ещё сильнее, если такое вообще возможно. Он упирается пятками в кровать, чтобы приподнять бедра и начать стягивать джинсы. Чёртова пуговица. Он бы очень хотел, чтобы это всё сделал Майк, но не уверен, что сможет терпеть ещё хоть одну грёбаную секунду. Майк забирается на него и начинает целовать, будто пару минут назад у Уилла не было члена во рту. И Уиллу правда очень сложно разобраться с пуговицей и молнией, когда Майк прямо на нём, прижимается. Это так приятно, что Уилл не может перестать скулить в его рот. Он бесстыдно трётся о Майка бедрами. Майк садится на пятки и наконец-то стягивает с Уилла джинсы с боксерами, а затем задирает его футболку. Он облизывает руку, — о боже, жар начинает разливаться по животу Уилла и между его ног, — и с очень уверенной улыбкой обхватывает член Уилла. Может быть, происходит что-то еще. Уилл понятия не имеет. Он чувствует только пальцы Майка, этот контакт кожа к коже. Он выгибает спину и замирает от горячего потока, пронизывающего все его тело, вот оно. Уилл вздрагивает, и всё вокруг становится каким-то размытым и не имеющим значения. Кончать с кем-то другим — это потрясающе. Когда нега спадает, Уилл понимает, что лежит на своей неубранной кровати, тяжело дыша, а Майк все еще сидит у него на бедрах. Уилл столько раз дрочил, представляя себя и Майка в этой постели, но никогда не думал, что это случится на самом деле. — Я вообще-то хотел сделать то же, что ты сделал для меня, — говорит Майк с легким упреком. Он берет салфетку и вытирает свою руку и живот Уилла. Это самая глупая вещь, которую Уилл когда-либо слышал. Майк ему так нравится. — Меня всё устраивает, — он больше никогда не пошевелится. — Да, ты, похоже, неплохо провел время. — Майк такой самодовольный. Уилл хотел бы сказать что-то язвительное, но, возможно, Майк заслужил это самодовольство. Он вытягивается на кровати рядом с Уиллом, проводит рукой вверх и вниз по его груди, его пальцы скользят по краю футболки. — Я просто… Ты мне очень нравишься, — наконец говорит Майк. Уилл лежит со спущенными трусами рядом с парнем, в которого влюблен со средней школы. Он просто не может поверить во всё это прямо сейчас. Это опасно для его сердца. — Да, я понимаю, — говорит он с большим трудом. — Конечно. Ты же всё-таки предложил стать моим фальшивым парнем. Я точно тебе нравлюсь. Повисает небольшая пауза. — Да, то есть я сделал это, да, но… — Майк замолкает. — Конечно. Это правда. Это я и сделал. — Все немного вышло из-под контроля, да? — говорит Уилл, стараясь, чтобы его тон звучал шутливо. Сейчас ему слишком хорошо, чтобы винить себя в чём-то. Майк смеется. Уиллу кажется, что это слегка натянутый смех. — Я имею в виду, мы это уже обсуждали, но… — Майк наклоняется и целует Уилла, и если Уилл и собирался сказать что-то ещё, то забывает, что именно это было. Оказывается, просто лежать и целоваться — это довольно весело. Уилл считал, что поцелуи — это средство достижения цели: сначала ты целуешься, потом занимаешься сексом. Что-то вроде разминки, как пробежка Лукаса перед игрой. Но после безумного отчаяния на кухне и тут в спальне, приятно просто лежать, лениво целуясь и наслаждаться тем, что Майк рядом. Они слышат, как на подъездную дорожку въезжает машина, Майк резко садится. — Черт, — говорит он. — Что? — Уилл не понимает, почему ему должно быть стыдно за то, что их застанут целующимися в его спальне. Джойс и Хоппер ведь  должны предполагать, что именно этим они и занимаются. — Моя футболка всё еще на кухне, — говорит Майк. Ох. Да, это немного неловко. Тут и не придумаешь, как это объяснить. — Я сам принесу, — говорит Уилл. — Ты выглядишь… Майк выглядит ужасно. Не только потому, что он без футболки, но и потому, что его волосы растрепаны, а на шее засосы. Уилл вскакивает с кровати. Он опаздывает всего на секунду: мама уже вошла в кухню с сумками наперевес и смотрит на футболку Майка, валяющуюся на полу, рядом с верхней рубашкой Уилла, которую тот надевал поверх футболки. — Ну, — говорит она. — Упс, — говорит Уилл, хватая одежду. — Я... Э-э... Джойс кричит: — Привет, Майк! Следует небольшая пауза. — Здравствуйте, миссис Байерс, — доносится из спальни Уилла. — Милый, — говорит она, ставя бумажные пакеты на стойку. — Мы очень рады, что вы так счастливы, и я полностью за то, чтобы вы хорошо проводили время, но кухня? Мы же едим здесь. Уилл понятия не имел, что встречаться с кем-то может быть так неловко. — Да, я ... Извини. — Помоги мне убрать все эти продукты, — она повышает голос и добавляет: — Майк тоже может помочь, если он порядочный молодой человек! Майк выходит из комнаты Уилла и смущенно натягивает футболку, пока Джойс делает вид, что не замечает их двоих. Уилл пытается немного привести волосы Майка в порядок, но это бесполезно. — Я знаю, что сейчас весна и свадьба уже в следующие выходные, так что любовь витает в воздухе, но, ребята, — она вздыхает. — Просто... Обещайте, что вы всё обсудили и никто никуда не торопится. — Мам, пожалуйста, — начинает жаловаться Уилл, складывая овощи в холодильник. Он не хочет об этом говорить, на случай, чтобы Майк не начал задаваться вопросом, зачем они вообще это делают. По правде говоря, Уилл очень торопится. У него много грандиозных идей, но очень мало времени, чтобы их реализовать. — Мы всегда разговариваем и обсуждаем всё, у нас всё налажено, — говорит Майк, он предан Уиллу до абсурда. — Хорошо, — говорит Джойс. — Я помню, каково это — быть подростком. Много гормонов, много желаний, многое хочется сделать и потрогать и... — Мам, хватит, — стонет Уилл. — Я просто говорю! Не торопитесь, не спешите. Наслаждайтесь. Она говорит это так, будто это что-то отвратительное и странное. — Спасибо, мам, но у нас все хорошо. Клянусь. Обещаю. — И нам, наверное, стоит поговорить о том, чтобы установить некоторые границы в отношении того, где вы двое занимаетесь… чем бы вы там ни занимались, — добавляет она, морщась. — Не на кухне, ребята, пожалуйста. — Извини, д-да, нет, конечно, больше такого не будет, — тараторит Уилл, запинаясь. Его лицо пылает. Майк хихикает и толкает его локтем, но это не помогает успокоиться. Уиллу удается перевести разговор на свадьбу, чтобы отвлечь её, пока они продолжают раскладывать продукты, а затем он практически выталкивает Майка за дверь. — Мы не можем делать это, когда в доме кто-то есть, — говорит Уилл. — Потому что ты не можешь быть тихим, — самодовольно парирует Майк. Неужели он был таким громким? Сейчас он не может об этом думать. — Потому что она знает, чем мы занимаемся, — говорит Уилл. — Тебе это не кажется странным и ужасным? Майк пожимает плечами. — Она не моя мама. Мне легче. В любом случае я немного понимаю, что она имеет в виду. По крайней мере, я понимаю, почему она волнуется. Сколько ей было, когда она вышла замуж за твоего отца? Уилл размышляет пару секунд, и да, день рождения Джонатана подозрительно близок к годовщине свадьбы, о которой никто не говорит. — Я не забеременею от тебя, — говорит он. — И в любом случае у нас осталось всего неделя или две. Так что, все в порядке. — Она беспокоится не об этом, — говорит Майк, нетерпеливо закатывая глаза, как будто не понимает, что Уилл шутит о беременности. — Хотя… Раз уж все так… Я имею в виду, нам стоит поговорить о… Хм… Что мы будем делать, ну, после свадьбы и всё такое. Уилл чувствует, как внутри все холодеет. Майк уже хочет поговорить о том, как они будут притворяться, что расстались, и что именно они всем скажут? Майк озадаченно смотрит на него. — Почему у тебя такой вид, будто у тебя паническая атака? Уилл заставляет себя улыбнуться и пожать плечами. Он знает, что конец близок, но будет избегать мыслей об этом до самой последней секунды, если получится. — Без причины. Давай поговорим обо всём позже, мне нужно помочь маме. — Конечно, я не тороплю тебя, — говорит Майк. — Увидимся завтра в школе. — Да, увидимся, — Уилл оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что мама не смотрит, а потом наклоняется и быстро целует Майка на прощание. Надо продолжать, пока есть возможность, верно?

***

— Я сделаю это, — говорит Эл. — Я расскажу Макс. Они в столовой, и Уилл бессовестно пользуется тем, что Майк увлечённо говорит с Дастином и Лукасом. Видимо, он так хорош в искусстве очарования, что, когда он садится чуть ближе к Майку, тот обнимает его или берёт за руку под столом, даже не замечая. От этого всё кажется более реальным. Уилл прячет эти ощущения, чтобы сохранить их на потом, когда останется один. — Что, серьезно? — спрашивает Уилл, понижая голос. Эл решительно кивает. — Да. Я хочу сделать это до выпускного. Так что, должно быть, на этой неделе, — она смотрит на него, а затем многозначительно переводит взгляд на их с Майком переплетённые руки. — Ты же теперь счастлив, да? — Да, — говорит Уилл и морщится. — Но… Я имею в виду… — Не равняйся на мой выбор, моё счастье — это часы с обратным отсчетом. — Тебе определенно стоит попробовать, — говорит он, потому что почти уверен, что она тоже нравится Макс. — Но я трус, не бери с меня пример. — Даже если Майк сделал первый шаг, я думаю, ты все равно смелый, — говорит Эл. Уиллу немного некомфортно от того, как все в него верят. — Какой у тебя план? Эл вздыхает. — Я знаю, что сделала бы Нэнси. Она бы подошла к Макс и просто сказала ей. Я знаю, что сделал бы Стив. Он бы флиртовал, пока не убедился, что всё взаимно. Я знаю, что сделал бы Майк. Он бы просто поцеловал ее. Сложно решить, что сделаю именно я. Уилл обнимает Эл. Для этого ему приходится высвободить руку из руки Майка, и Майк бросает на него недовольный взгляд, пока не замечает причину. — Просто будь собой, — говорит Уилл и отстраняется, чтобы серьезно посмотреть на нее. — Потому что ты самый удивительный человек из всех, кого я знаю. — Я так долго не имела и малейшего представления о том, кто я такая, — тихо говорит Эл. — Иногда мне кажется, что я никогда до конца этого не узнаю. — Ты — Джейн Хоппер-Байерс, — говорит Уилл. — И именно такая ты нравишься Макс, так что тебе не о чем беспокоиться. Она снова обнимает его за шею. — Спасибо. — Ладно, так, что там у вас происходит? — громко спрашивает Дастин. — Если вы планируете что-то грандиозное, например, розыгрыш, вы должны рассказать и нам тоже, или, если что-то другое, вы тоже должны сказать нам. У нас здесь есть правила вообще-то. — Лично я говорю, что мы выпустимся с шиком, — восклицает Лукас. — Мы эпично взорвем эти хлопушки, я хочу, чтобы все нас запомнили. — А пережить апокалипсис было недостаточно эпично? — спрашивает Уилл. Он снова придвигается ближе к Майку, и тот засовывает руку в задний карман его джинсов. Похоже, Уилл действительно обладает потрясающей харизмой. — Это было не очень-то и весело, — говорит Дастин. — Может, в этот раз мы могли бы закончить на чуть более позитивной ноте. — Я просто рад уже от того, что мы выпускаемся все вместе, что мы выжили, что у нас все более или менее в порядке, — твердо говорит Уилл. — То есть ты не хочешь, чтобы Майк сделал тебе предложение на выпускном? — Дастин говорит это с очень серьёзным лицом. Даже от одной мысли об этом у Уилла деревенеет спина, и он выпрямляется, задыхаясь, пока Дастин не начинает хихикать и скандировать, обращаясь к Майку: — Да! Давай, давай, черт возьми, давай! Спорим не сможешь? Я беру тебя на слабо! — Ты такой мудак, — беззлобно говорит Майк. Он обнимает Уилла за талию и слегка сжимает. — Это было бы так смешно, — говорит Лукас. — Да и вообще, кому какое дело? Мы же больше никогда не увидим никого из этих людей. — Мне есть дело, — пищит Уилл. — Если Майк попытается, я его остановлю, — говорит Эл и бросает на Майка суровый взгляд. — Это была идея Дастина! Я не говорил, что собираюсь это делать! — протестует Майк. — Я не долбаный идиот, я не собираюсь делать ничего такого, что заставило бы Уилла прекратить... — Майк замолкает. — В общем, он бы разозлился на меня. Я не стану так делать. Очевидно, что он собирался сказать совсем не это, и Уилл не понимает, почему Майк выглядит таким обеспокоенным. — Что, боишься, что тебя отлучат от поцелуев? — елейным голосом практически пропевает Дастин. Майк бросает на Уилла самый быстрый и виноватый взгляд, какой только может. — Да. Глаза Дастина загораются, и Уилл уверен, что тот заметил эту секундную заминку и может догадаться, что она значит. К счастью, звенит звонок, и прерывает все, что Дастин собирался сказать. Столовая начинает медленно пустеть. Майк наклоняется и быстро чмокает Уилла в щеку, после чего берет свою сумку и уходит с Дастином и Лукасом на их общий урок. — Ты ему нравишься, — говорит Эл. — Очень. Это хорошо. — Да, — говорит Уилл. Майк — лучший друг, который только может быть у человека в целом мире, но этого все равно недостаточно. От этого у него болит в груди. — Иди найди Макс. Просто скажи всё, что у тебя на сердце. Всё будет отлично. Эл улыбается ему. После стольких лет страданий видеть её улыбку, как у простого человека, с надеждами и мечтами — особое удовольствие. Уилл так рад. — Я расскажу тебе, когда поговорю с ней, — обещает она.

***

Трудно держать руки при себе в школе, когда на самом деле этого не хочется. Они с Майком прогуливают следующий урок, на котором все всё равно просто смотрят фильм, и целуются под лестницей. Там старшеклассники курят травку и, по слухам, там же застукали за сексом Стейси Грейс и Скотта Уорда. Место под лестницей — это для плохих ребят и случайных связей, и Уилл ни за что на свете не подумал бы, что будет однажды целоваться под лестницей с Майком. Он уже влюблен в Майка, так что не то, чтобы он может влюбиться еще сильнее, но, кажется, это и происходит. Как будто он всю жизнь стоял на краю обрыва, понимая, что прыгать не стоит, а теперь сошёл с ума и летит в свободном падении. Он говорит себе, что все в порядке, потому что видит, как быстро приближается к земле. Он знает, когда наступит конец. Он может подготовиться к этому. Он делает маленькие скетчи в своем альбоме для рисования, чтобы не забыть — крошечные рисунки и пометки обо всём, что между ними было. Он сможет доказать сам себе, что это действительно было. Ему будет что вспомнить.

***

Последние пару дней учебы пролетают незаметно. Выпускной проходит на футбольном поле, и речь Дастина звучит именно так, как он и планировал. Когда он говорит: «Мы — класс 1989 года!» — по всему полю взрываются блестящие хлопушки, которые они с Майком и Лукасом прикопали по всему периметру, и все выпускники визжат от восторга. Это прекрасно. Все подбрасывают свои шапочки в воздух, вокруг дождём осыпаются блестки. Майк и Уилл договорились держать себя в руках, потому что многие родители снимают всё на видео, но в пылу эмоций Уилл все равно быстро целует Майка. Никто ничего не заметит. Пока все кричат, Уилл наклоняется к Эл. — Ты уже ей сказала? Она качает головой. — Я пыталась. Но мне было страшно. Поэтому я её просто избегала. Уилл хочет сказать что-то ободряющее, но вокруг происходит слишком много всего: Хоппер заключает его и Эл в объятия, а затем к нему присоединяются Джонатан и Джойс. Все родители начинают выбегать на футбольное поле, где бушует ураган блёсток, к своим детям, а директор тщетно просит всех подождать, чтобы выпускники сделали свой торжественный круговой проход. — Видишь? — говорит Уилл в объятиях Хоппа. — Нормальные дети. — Всё, что вы делаете, ненормально, — с улыбкой говорит Хоппер.