Хана Ока. Глава 10

      Ока покинула Чимина лишь под вечер. Он долго не выпускал её из объятий. Она же, в свою очередь, растворялась в этих объятиях и намерено тянула время, стараясь продлить миг близости.       Чимин наотрез отказался отпускать её в том самом платье, в котором она была в клубе. Вместо этого он настоял, чтобы она надела его бесформенную футболку — ту самую, что раньше доставала ей почти до колен. Ока не стала спорить, натянула футболку поверх платья и всю дорогу невольно теребила её края пальцами.       На улице уже окончательно стемнело. Такси, шурша шинами по асфальту, подъехало к обветшалому дому, где жила её семья. В окнах горел свет. Мать, скорее всего, уже вернулась с работы и теперь ужинала с отцом. Она на мгновение замерла у калитки, оглянулась на улицу, будто пытаясь удержать в памяти этот вечер.       — Я вернулась, — негромко сказала Ока, разуваясь в прихожей.       Родители были в своей комнате и доедали поздний ужин. Саёри резко подняла глаза на дочь — взгляд её был колючим, напряжённым, и это не сулило ничего хорошего.       — Вернулась, наконец‑то, — сухо бросила она. — С кем ты была?       — Тебя это не касается, — так же сухо ответила Ока.       Отец, Кенто, откинулся на спинку стула и лукаво улыбнулся.       — Саёри, оставь её в покое, — спокойно произнёс он. — Она уже достаточно взрослая, чтобы не отчитываться перед тобой.       — Приходил Кайто, — сквозь зубы проговорила Саёри, сжимая край скатерти. — Я чуть со стыда не сгорела, объясняя, что ты ушла отдыхать с Сумирэ и до сих пор не вернулась.       Ока скрестила руки на груди, выпрямилась и посмотрела матери прямо в глаза.       — С каких пор я стала благородной девушкой, и моё отсутствие внушает тебе стыд? — твёрдо заявила она.       — Я думала, ты с Кайто, — воскликнула мать, повысив голос. — А ты вместо того, чтобы проводить время с подходящей тебе парой, где‑то таскалась!       Ока тяжело вздохнула и с мольбой посмотрела на отца. Он сразу понял, о чём просит дочь, и решительно вмешался:       — Саёри, прекрати, — пробасил он, поставив чашку на стол.       — Ты ещё будешь поощрять её связи с какими‑то проходимцами, вместо того чтобы она сошлась с достойным человеком? — не унималась Саёри.       — Да, Симидзу Кайто достойный мужчина, — лукаво проговорил Кенто. — Такой молодой, а уже старший брат. Но она уже достаточно взрослая, чтобы сама решить, — подытожил он твёрдо. — Больше я не хочу ничего слышать от тебя.       Саёри замолчала, но её злобный взгляд был куда красноречивее слов. Она резко встала, бросила салфетку на стол и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.       — Ока, сделай мне чай, — тихо попросил Кенто, когда они остались одни.       Ока молча вышла на кухню, заварила чай, аккуратно разложила печенье на блюдце. Руки чуть дрожали, но она старалась не показывать волнения. Вернувшись в комнату, она поставила поднос на столик, разлила чай по чашкам и одну поднесла отцу, вложив ему в руки.       — Надеюсь, этот мужчина действительно стоит того, — ухмыльнувшись, проговорил Кенто, делая глоток. — Иначе нам с тобой не сдобровать. Гнев твоей матери всепоглощающий.       — Он сын прокурора, — усмехнулась Ока, присаживаясь рядом. — И известный айдол.       Кенто приподнял бровь, задумчиво покрутил чашку в руках.       — Важнее, что его отец прокурор, чем что‑то другое, — заметил он.       — Он сказал, что отец больше не служит в полиции.       — Он кореец? — уточнил Кенто, внимательно глядя на дочь.       — Да.       — Как его зовут?       — Пак Чимин.       Кенто помолчал, обдумывая услышанное. Затем слегка улыбнулся.       — Интересно, — протянул он. — Очень интересно. Расскажи мне о нём побольше.       — В действительности нечего рассказывать, — вздохнула Ока, опустив взгляд на чашку. — Кажется, он не свободен.       — Он женат? — насторожился Кенто, слегка выпрямившись в кресле.       — Нет, — покачала головой Ока. — Но я видела его с другой женщиной. Мы случайно столкнулись в ресторане, где проходила встреча с кланом. Он был с ней… как будто они близки.       Кенто задумчиво покрутил чашку в руках, внимательно изучая лицо дочери.       — Как же так случилось, что вы познакомились? — мягко спросил он.       — Он приходил в нашу лапшичную, — улыбнулась Ока, и в её глазах промелькнуло что‑то тёплое. — Просто зашёл поесть, заказал порцию рамена. Мы разговорились… А потом как‑то само собой всё продолжилось.       Кенто рассмеялся негромко, но искренне.       — Это забавно, — произнёс он. — Как всё‑таки непредсказуема жизнь. Я знал одного прокурора по фамилии Пак из Пусана. У него было два сына. Он пытался арестовать меня, мы много времени провели на допросах. И я всё время шутил, что, может, так случится, что наши дети сойдутся, и тогда он будет вынужден стать родственником якудза.       — Я помню его, папа.       Он усмехнулся, вспоминая прошлое, но тут же стал серьёзнее.       — Но, конечно же, это совершенно другие люди. Считаешь, у вас всё серьёзно? — снова спросил он, пристально глядя на Оку.       — Я не знаю, — честно ответила она.       Кенто помолчал, обдумывая её слова. Затем слегка наклонился вперёд и положил руку на плечо дочери.       — Девочка моя, — тихо сказал он, — постарайся слишком не увлекаться.       Ока опустила глаза, провела пальцем по краю чашки. В груди что‑то сжалось, она и сама понимала, что всё слишком зыбко, слишком неопределённо.       — Хорошо, отец, — тихо ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я буду осторожна.       Кенто сжал её плечо и слегка улыбнулся.       — Ты всегда была осторожна, — сказал он. — Но если он окажется достойным человеком, я буду только рад. Главное, чтобы он понимал, с кем имеет дело. И чтобы относился к тебе с уважением.       Ока кивнула, чувствуя, как на душе становится чуть легче. Она знала, что бы ни случилось, отец всегда будет на её стороне.       — Спасибо, папа, — прошептала она.       Они допили чай, и Ока убрала всё со стола. Мужчина уже начал засыпать, когда она вынесла чайную утварь на кухню.       Саёри сидела на кухне и докуривала, кажется, уже вторую сигарету. Дым вился тонкой струйкой, оседая в воздухе тяжёлым запахом табака. Мать подняла глаза на дочь, взгляд был усталым, но по‑прежнему колючим.       — Я больше не буду работать за тебя в лапшичной, — резко сказала она, вставая и затушивая недокуренную сигарету о край пепельницы. — Выкручивайся как хочешь.       — Как скажешь, мама, — спокойно ответила Ока, стараясь не выдать внутреннего напряжения.       Она подошла к раковине, включила воду и начала мыть посуду. Закончив работу, она, не оборачиваясь, бросила через плечо, выходя из кухни:       — Я спать.       В своей комнате она наконец‑то переоделась в домашнюю одежду — мягкую фланелевую пижаму с едва заметным цветочным узором — и распустила волосы. От долгого обесцвечивания они стали жёсткими и ломкими, потеряли живой блеск, кончики пушились и цеплялись друг за друга. Ока провела рукой по прядям, ощутив их сухость, и тяжело вздохнула. Осмотрев себя в зеркало, она решила, что завтра перед работой зайдёт в парикмахерскую по дороге. Ей хотелось срезать всё, что потеряло жизнь, избавиться от груза прошлого, пусть даже в такой мелочи.       Ранним утром, действуя по намеченному плану, Ока зашла в первую открытую парикмахерскую. Внутри пахло шампунем и лаком, на стене тикали старинные часы. Сонная аджума, женщина лет шестидесяти с добрыми глазами и ловкими руками, кивнула ей и жестом пригласила сесть в кресло.       Аджума, быстро орудуя ножницами, срезала прядь за прядью. Движения её были уверенными и точными, видно, что опыт насчитывал не один десяток лет. Мастер сделала короткую стрижку с ровным срезом, без слоёв и градуировки. Длина достигала линии челюсти, а линия среза получилась идеально ровной, как по линейке, что создавало чёткий, графичный силуэт.       Ока смотрела на себя в зеркало и не могла оторвать взгляда. Образ получился неожиданным, более современным, но, в то же время, удивительно гармоничным. Её черты лица стали чётче, а глаза выразительнее, а общий вид — более собранным.       — Аджума, благодарю вас, — искренне сказала Ока, слегка поворачивая голову, чтобы рассмотреть стрижку со всех сторон. — Вы отлично справились.       — Так вышло оттого, что ты красивая, — улыбнулась женщина, аккуратно смахивая с её плеч последние волоски. — Твоё личико стало ещё более миловидным. А стрижка тебе очень идёт.       Ока улыбнулась в ответ. Она расплатилась, поблагодарила аджуму ещё раз и вышла на улицу. Утренний воздух был свежим, солнце только начинало подниматься над крышами домов, а Ока шла к лапшичной.       Рабочий день подошёл к концу, когда в дверях лапшичной показался Кайто. Он стоял на пороге, слегка опираясь на косяк, с привычной самоуверенной улыбкой. Ока, протиравшая стол у окна, подняла глаза и разочарованно окинула его взглядом.       — Зачем ты пришёл, Кайто? — спросила она, откладывая тряпку и выпрямляясь.       — Хочу проводить тебя до дома, — спокойно ответил он, делая шаг внутрь. Его голос звучал учтиво, почти заботливо, но Ока уловила в нём нотку настойчивости.       — У меня дела после работы, — сухо ответила она, берясь за поднос с грязной посудой и направляясь к кухне.       Кайто двинулся следом, не давая ей уйти:       — Ты идёшь на встречу с тем, с кем провела всю ночь? — в его голосе прозвучала лёгкая насмешка, смешанная с ревностью.       Ока остановилась, повернулась к нему лицом и посмотрела прямо в глаза.       — Тебя это не касается, — чётко произнесла она. — Зачем ты пришёл к нам в дом опять? Из‑за тебя мать как с цепи сорвалась. Вчера она устроила скандал из‑за твоего визита.       Кайто слегка нахмурился, но быстро вернул себе невозмутимый вид.       — Может, тебе уже стоит послушать голос старших? — мягко, но твёрдо произнёс он. — Я позабочусь о тебе и о будущем твоей семьи.       — Отец не считает, что я должна так делать, — твёрдо ответила Ока. — Он сказал, что я вправе сама выбирать, с кем быть.       — Кенто‑сан может ошибаться, — чуть мягче сказал Кайто, делая ещё один шаг к ней. — Разве я не достойная пара? У меня положение и уважение в клане. Что может предложить тебе Пак Чимин?       Ока почувствовала, как внутри закипает раздражение, не столько из‑за его слов, сколько из‑за тона, которым они были сказаны. Она сделала глубокий вдох, стараясь сохранить самообладание.       — Уходи, Кайто, — произнесла она твёрдо, но без агрессии. — Я ценю твои намерения, но я не хочу продолжать этот разговор. Я сама решу, что для меня правильно.       Кайто замер на мгновение, изучая её лицо. Он явно ожидал другого ответа.       Он развернулся и направился к выходу. Уже на пороге обернулся, хотел что‑то добавить, но лишь кивнул и вышел на улицу, прикрыв за собой дверь.       Она вернулась к работе, но мысли её уже были далеко. Они договорились сегодня встретиться с Чимином, и он должен был заехать с минуты на минуту. Ока невольно поглядывала на дверь, прислушивалась к каждому звуку на улице, не шуршат ли шины приближающейся машины.       Её не испугала такая настойчивость Кайто. В скором времени Сумирэ должна была вернуться в Токио, а сопровождавшие её старшие братья уедут с ней. Ока останется здесь, и жизнь опять вернётся в прежнее русло. Она будет каждое утро открывать лапшичную, завсегдатаи будут сидеть за своими привычными столиками, а Чимин будет рядом. При этой мысли на губах невольно появилась улыбка.       Ока вытерла стол, проверила, всё ли в порядке на стойке, поправила занавески у окна. Она подошла к зеркалу, вделанному в стену над раковиной, и в очередной раз осмотрела свою новую стрижку. Чёткий силуэт, ровные линии — теперь её лицо казалось более открытым.       За окном послышался звук подъезжающей машины. Ока замерла, прислушалась. Сердце забилось чуть быстрее. Она выглянула в окно и увидела автомобиль. Чимин вышел из него, поправил куртку, огляделся, и их взгляды встретились через стекло. Он улыбнулся и направился к двери.