1

«Три часа ночи, что ты делаешь?» Самый главный вопрос прилетел в голову парня быстро, молниеносно. Вот уже два часа он не мог отлепить взгляд от поста в Инстаграме, с которого на него смотрел самый прекрасный парень из всех, кого он только встречал. И парень с фото явно знал о своих чарующих чертах. Пока Макс листал слайды фото, ракурс менялся, показывая все "возможности" парня. «Боже...» Нужно же было наткнуться на него тогда, когда до коллоквиума по программированию оставалось не так много времени. Экзамен для Ферстаппена стал центром его персональной Вселенной. Он приходил в простую, обжитую им, квартиру в Лондоне — непременно садился за решение задач. Он завтракал, обедал ,ужинал — смотрел, листал, читал и повторял термины и коды. Ехал на учебу — в наушниках нудный преподаватель их Университета. Он засыпал с мыслями об экзамене и просыпался с ними же (только под другим углом и с другим окрасом). И, вот, пройдя по ссылке своего Университета, он неожиданно попал в параллельную кафедру журналистики. «Кафедра идиотов, не требующая усилий для поступления!» — так обозвал их преподаватель Программной инженерии. Макс тогда лишь посмеялся, приняв точку зрения седого мужчины. Сейчас же ему было вообще не смешно. Он понимал, что ему НЕОБХОДИМО закрыть вкладку и лечь спать, но он не мог: палец не поднимался на кнопку выключения, глаза не опускались с экрана. Парень просто лежал и смотрел на смуглого паренька, сфотографированного на фоне учебного кабинета кафедры, будто олень на свет фар машины. Спасение снизошло к Ферстаппену печальным пиликаньем динамика и выключением экрана телефона. В следующее мгновение сон затянул парня в дрёму. --- Начало года стало для студентов-первокурсников испытанием — вступительные тесты, проверки, сочинения, зачёты. И всё это только для того, чтобы проверить уровень знаний. И вступительный опрос-коллоквиум не заставил себя долго ждать. Макс знал, что он может подтвердить свой уровень Мидл без проблем, но ему хотелось выделиться, показать, что он лучше остальных, чтобы его выделили из толпы. Пусть все говорят, что он просто хочет внимания. Нет. Он не хотел внимания, он просто знал, что он - лучший. Осталось это только доказать. Поступить ему не составило труда. Да, двести человек на одно место - это много, но и Макс не пальцем деланный. Плясать под дудку проверяющих, доказывать своё "Я", решать задания он мог даже с закрытыми глазами и связанными руками. Заводить знакомства и друзей он не спешил и от места в комнате общежития от отказался — обеспечит себя сам. Пару раз к нему подкатывали девушки с потока, чтобы познакомиться, но он сразу давал от ворот поворот. Парни подходили, чтобы завести знакомства, но и тут они пролетали мимо — в таких знакомствах нет надобности. Товарищи по курсу - да, друзья-тусовщики - мимо. И самый важный вопрос — проблема ориентации. Макс давно понял, что девушки его не привлекают, но и парни тоже. Он думал, что в его судьбе человека, с которым от "должен прожить всю жизнь" нет и не будет. Вплоть до окончания обучения и выпуска из школы он так и не начал встречаться ни с кем, считая, что самый лучший партнёр — это цифры и буквы кода. При поступлении он так же внушал себе, что не ищет связей, ему нужен диплом, рекомендация, образование и трудоустройство. Сейчас же он не был уверен ни в чем. --- Утро началось с того, что Макс проснулся без будильника — телефон он так и не поставил на зарядку. Из-за несбитого режима, которому можно было бы позавидовать, Макс открыл глаза, встал и стал делать все те дела, которые обычные люди делают по утрам. Когда на смартфоне было около ста процентов, Макс сел за стол. Экран включился, и он вспомнил профиль парня, на котором завис вчера. Пальцы нашли злосчастное приложение и набрали кафедру журналистики его университета. Оттуда парень ловко перешёл на профили поступивших. «Первокурсник.» — фыркнул Макс. Ну, конечно. Кто бы ещё стал выкладывать фото на фоне учебного заведения с именным пропуском, на котором была показана личная информация. Потом он нашел Фамилию и имя студента в комментариях. — «Шарль Леклер». Теперь понятно, как зовут красавчика. Теперь понятно, как зовут тайный объект обожания Макса Ферстаппена на ближайшие несколько недель или месяцев (он надеялся, что меньше). Теперь понятно, как выглядела "ориентация" Макса. Далее время пролетело со скоростью света: свежий американо, быстрый перекус, выход на уже шумную улицу, угловое место в автобусе, лекция в наушниках, телефон в руке. Подходя к воротам учебного кампуса, Макс достал именную карточку-пропуск и открыл дверь. На территории перед корпусом раскинулись палатки с различными кружками всех мастей, цветов и направлений — начиная от спорта, заканчивая кружками чтения. Макс не видел ничего интересного. Отмахнувшись от активиста из баскетбольной команды, Макс пошел дальше. Он бы и пришел, как обычно, в лекционный кабинет, если бы не убавил громкость звука в наушниках и не услышал: — Шарль, тут нужно повесить выше, иначе никто не придёт сюда, — низкая блондинка пыталась подвесить вывеску выше прежнего уровня, но безуспешно. — Не хочу тебя расстраивать, но мы не то, чтобы самая видная и интересная команда, — светловолосый парень, абсолютно похожий на девушку, сидел на стуле и читал что-то в телефоне. Макс просто застыл около палатки "Медиацентр" и уставился на вчерашнего "Господи, он похож на Бога". Шарль стоял у дальней стены палатки и пил ароматный напиток из картонного стаканчика. Девушка подняла голову на Макса. — Вы хотите вступить в Медиацентр? — Что? — Ты хочешь в стать активной частью Медиацентра? — Ээ, да! — Макс даже не думал, когда его взгляд встретился с глазами Шарля. — Да, я хочу в Медиацентр. — Супер! — Шарль поможешь записать? Лиам, я сейчас начну ругаться, помоги мне повесить вывеску! Блондин встал со стула и, закатив глаза, подошёл к девушке, взяв второй конец вывески в руку. Шарль поставил стаканчик, взял бумагу и пошел в сторону Макса. Шарль подошёл ближе, и Макс забыл, как дышать. Парень был даже лучше, чем на фото — живые зелёные глаза смотрели внимательно, но без лишнего интереса, будто Макс был для него просто очередным студентом, заполняющим анкету. — Итак, — Шарль облокотился на стол палатки, ручка в его пальцах смотрелась как продолжение изящной кисти. — Фамилия и имя? — Макс Ферстаппен, — выпалил парень, понимая, что назвал себя первым, как на допросе. Шарль кивнул и записал, даже не подняв бровь. — Курс? — Первый. — Кафедра? — Программная инженерия, — слова вылетали на автомате, пока мозг Макса отчаянно пытался обработать картинку перед ним: кончик языка Шарля, мелькнувший между губ, когда тот сосредоточенно писал, лёгкий запах кофе и чего-то сладкого. — Готово, — Шарль поднял взгляд. — Ты вообще знаешь, чем мы занимаемся? Макс открыл рот, но звук застрял где-то в горле. Он понятия не имел, что такое «Медиацентр». Фотографии? Статьи? Интервью? Какая разница. Он вообще сюда не за этим шёл. Шарль ждал ответа, чуть склонив голову. А затем его рука поднялась, чтобы поправить выбившуюся из общей массы прядь волос. Длинные пальцы легко скользнули по шелковистым шоколадным локонам, откидывая их назад. Это движение заняло не больше секунды — естественное, привычное, даже неосознанное. Но для Макса время остановилось. «Боже, какой же он...» — Эй, — Шарль махнул рукой перед его лицом, и на губах появилась лёгкая усмешка. — Ты здесь? Я спросил, есть ли у тебя опыт в съёмках или монтаже. Макс моргнул. Он совершенно забыл, о чём они говорили. В голове шумело, а перед глазами всё ещё стояло это движение — плавное, грациозное, убийственно прекрасное. — Я... нет, — выдавил он. — Но я быстро учусь. Шарль улыбнулся шире, и эта улыбка осветила его лицо так, что у Макса заныло под ложечкой. — Отлично. Тогда послезавтра в шесть вечера в аудитории 314. Не опаздывай. Надеюсь, планов нет. Он развернулся и вернулся к блондинке и девушке, оставляя Макса стоять с открытым ртом и бешено колотящимся сердцем. «Я в медиацентре, — тупо подумал Макс. — Я в гребаном медиацентре кафедры идиотов». И почему-то это была лучшая новость за всю его жизнь. --- Следующий день прошел в ожидании. Макс не забыл провести утренний ритуал: кофе, лекция, автобус. Только сейчас было неожиданное чувство ожидания необычного. Он сел на своё обычное место в аудитории, раскрыл ноутбук, но терминалы и коды расплывались перед глазами. Пальцы сами потянулись к телефону. Instagram. Макс нашёл аккаунт Шарля быстрее, чем планировал — достаточно было вбить в поиск «Charles Leclerc» и пролистать пару совпадений. Вот он. Аватарка: крупный план, солнечный свет, та же лёгкая очаровывающая улыбка. Но профиль оказался приватным. Маленький замочек в углу экрана смотрел на Макса с холодным спокойствием. «Этот аккаунт закрыт для просмотра». Макс замер. Палец завис над кнопкой «Подписаться». «Это будет странно», — подумал он. — «Мы даже не знакомы. Я просто заполнил анкету в его палатке. Он меня даже не запомнит». Он представил, как Шарль получает уведомление: Max Verstappen запросил подписку. Шарль откроет профиль Макса, а там... Три фотографии. Первая — с выпускного, тёмный костюм, серьёзное лицо, никаких эмоций. Вторая — сделанная через два дня после поступления, Макс сидит за ноутбуком, кружка кофе в кадре, взгляд уставший. Третья — свежая, он на фоне лондонской улицы, без улыбки. Ни друзей. Ни весёлых историй. Ни жизни. «Он подумает, что я ботаник-одиночка», — мысль кольнула самолюбие. — «Или, что хуже, не подумает вообще. Просто проигнорирует». Макс убрал телефон в карман. Выдохнул. Достал снова. Лекция шла своим чередом, преподаватель что-то вещал про архитектуру программного обеспечения, но Макс слышал только стук собственного сердца. Он переключался между конспектом и профилем Шарля раз десять. Или двадцать. «Зачем ему подписываться на меня? У него, наверное, сотни подписчиков. Красивые фото. Друзья. Та жизнь, которой у меня никогда не было». Макс почти убедил себя не делать этого. Почти. Но когда лекция закончилась и студенты потянулись к выходу, он остался сидеть на месте, уставившись в экран. Палец дрогнул. Подписаться. Уведомление ушло в пустоту. Телефон завибрировал, подтверждая действие, и Макс почувствовал, как ладонь вспотела. «Господи, что я сделал». Он быстро убрал телефон в карман, собрал вещи и вышел из аудитории, стараясь не думать о том, увидит ли Шарль этот запрос. И если увидит — что он ответит. А сердце всё равно колотилось где-то в горле. --- Лекция по основам журналистики тянулась бесконечно. Шарль сидел на последней парте, подперев щеку рукой, и смотрел в спину преподавателя, который монотонно вещал про последовательность и структуру текста. Скука была невыносимой. Все эти темы Шарль изучил ещё при поступлении, ожидая подобные вопросы, но дополнительных вопросов не появилось. Всё же лучше переучить, чем недоучить! Он бесшумно достал телефон из кармана синей толстовки, опустил его ниже уровня парты и открыл Instagram. Лента загрузилась: друзья публиковали сторис с завтраками, подруга выложила фото с тренировки, друг, Карлос, отметил его в каком-то меме. Шарль пролистывал без особого интереса, ставя лайки на автомате — медиа жизнь его интересовала больше лекций. — Извините, можно выйти? — поднял руку Шарль, даже не дожидаясь перемены на лекции. Преподаватель недовольно кивнул. Шарль вышел в коридор, прошёл мимо пустых аудиторий и толкнул дверь туалета. Выбрал самую дальнюю кабинку, закрылся — щелчок замка прозвучал гулко в тишине. Он сел на закрытый унитаз, вытянул ноги , оперев их о дверь, и снова уставился в телефон. Пять минут. Можно просто посидеть, подышать, подождать, пока эта бесконечная лекция закончится. Шарль пролистал ещё несколько постов, лениво улыбнувшись видео Карлоса. И вдруг — уведомление. @maxverstappen запросил подписку. Шарль замер. Палец застыл над экраном. «Макс Ферстаппен?» — имя показалось смутно знакомым. Точно, вчерашний парень с программной инженерии. Тот, кто смотрел на Шарля как на... Шарль моргнул и смахнул наваждение. Удивление сменилось лёгким любопытством, а любопытство — неожиданной, тёплой радостью. Шарль быстро нажал «Принять». Страница Макса открылась. Три фото. Всего три. Шарль начал с первого — выпускной, тёмный костюм, серьёзное лицо. Совсем мальчишка, но взгляд тяжёлый. Второе: ноутбук, кофе, усталые глаза. «Задрот», — подумал Шарль, но без насмешки, скорее с нежностью. Третье: на фоне лондонской улицы, без улыбки, но что-то в линии челюсти, в том, как он смотрит в камеру... Шарль приблизил фото. Рассмотрел внимательнее. «Он симпатичный», — пришло осознание. И следом: — «Даже очень»! Шарль откинулся назад, всё ещё глядя на экран. В груди разлилось что-то тёплое и немного тревожное. Парень из программной инженерии. Тот самый, который вчера не мог вымолвить ни слова. Шарль улыбнулся своим мыслям, убрал телефон в карман, вышел из кабинки, сполоснул руки и вернулся в аудиторию. Преподаватель даже не поднял головы. Шарль сел на своё место, достал тетрадь и сделал вид, что пишет новые записи с доски. Но на самом деле он всё ещё видел перед собой три фотографии парня. --- Нужный вечер опустился на Лондон раньше обычного — осеннее небо затянуло серым, и фонари зажглись, когда Макс только вышел из автобуса. Он шёл к учебному корпусу журналистов, чувствуя, как в груди разрастается странное волнение. «Это просто собрание, — убеждал он себя. — Ты будешь монтировать. Ничего сложного». Но сердце всё равно стучало быстрее, когда он поднимался на третий этаж и искал глазами триста четырнадцатую аудиторию. Дверь была приоткрыта. Макс толкнул её и замер. Комната оказалась небольшой — что-то вроде переоборудованного кабинета с длинным столом, парой стульев и доской для записей. На стенах висели распечатки прошлых репортажей, несколько грамот в рамках и карта университетского кампуса. В комнате уже были все. Лиам — тот самый блондин с вывеской — сидел на подоконнике, поджав одну ногу под себя, и листал телефон. Рядом с ним, опершись о стол, стояла девушка. Макс узнал её. Та же белокурая шевелюра, те же черты лица, что и у Лиама. «Близнецы, — догадался Макс. — Точно». А в углу комнаты, у маленького кофейного столика с заварочной машиной, стоял Шарль. Он пил кофе из бумажного стакана. На нём самом была простая серая толстовка с капюшоном и джинсы, но Максу показалось, что он выглядит так, будто сошёл с обложки журнала. Шарль поднял глаза на вошедшего. — А, Макс, — голос спокойный, без лишней радости или холода. — Ты пришёл. Макс кивнул, не зная, куда деть руки. Он сел на ближайший стул, стараясь не смотреть на Шарля слишком долго. Между ними не было ни одного сообщения. Ни одного звонка, видео, фото, разговора — только взаимная подписка в Instagram, как молчаливое согласие наблюдать друг за другом издалека. Макс иногда заходил на страницу Шарля и видел, что тот публикует сторис: кофе, книги, закаты. Шарль, вероятно, видел три пустых фото Макса и, наверное, задавался вопросом, зачем этот парень вообще подписался. Но сейчас они сидели в одной комнате. Впервые после той палатки. — Отлично, все в сборе, — Элли хлопнула в ладоши, привлекая внимание. — Я Элли, это мой брат-близнец Лиам. Лиам оторвался от телефона и махнул рукой. — Раньше нас было только двое, — продолжила Элли. — Я, Лиам и... ну, двое. Этот год к нам присоединились Шарль, — она кивнула в сторону шатена, — и ты, Макс. Так что теперь нас аж четверо! — Огромный коллектив, — пробормотал Лиам, но беззлобно. — Можем открывать собственную телекомпанию. Шарль усмехнулся в стаканчик и поставил его на стол. Подошёл к доске, взял маркер. — Ладно, давайте по делу, — сказал он, и Макс заметил, как легко Шарль берёт на себя инициативу. — У нас есть несколько мероприятий, которые нужно осветить в этом семестре. Он начал писать на доске: · День Гая Фокса — репортаж о фейерверках и кострах · Рождественская ярмарка · День Святого Стефана — Плюс, — добавила Элли, вставая рядом с Шарлем, — нам нужен репортаж о новом поступлении студентов. Показать, как первокурсники осваиваются в университете. Их впечатления, трудности, радости — всё! Шарль обвёл все пункты маркером и повернулся к остальным. — Нужно распределить роли, — сказал он, и его взгляд скользнул по Максу. — У каждого своя зона ответственности, чтобы не путаться. — Я предлагаю так, — Элли встала в центр комнаты, как заправский режиссёр. — Шарль будет сниматься. Он у нас кадр. Лицо медиацентра. Шарль сделал шутливый поклон. — Лиам будет снимать, — продолжила Элли. — Он снимает точно лучше нас всех! — Это правда, — кивнул Лиам. — Я буду руководить, — Элли ткнула себя в грудь. — Планирование, дедлайны, связи с университетом. Всё, что требует свежую голову. Она повернулась к Максу. — А ты, Макс, будешь монтажировать. Собирать материал в единое целое, добавлять графику, музыку, субтитры. Справишься? Макс моргнул. Программная инженерия дала ему не только знание кода, но и неплохие навыки работы с видео. Он монтировал ещё в школе — просто для себя, нарезки игр и учебные проекты, но этого могло не хватить для таких видео-репортажей. — Да, — ответил он, стараясь звучать уверенно. — Я разберусь. — Отлично, — Элли улыбнулась. — Тогда считай, что мы теперь команда. Шарль посмотрел на Макса через комнату. Их взгляды встретились на секунду — не больше. Шарль чуть приподнял уголки губ и отвернулся к доске, стирая лишние маркерные линии. --- Элли и Лиам начали собираться первыми. — Ладно, все вопросы решили, — Элли закинула рюкзак на плечо. — Лиам, пошли, а то я усну прямо тут. — Тогда я мог бы просто тебя тут оставить, — фыркнул брат, но послушно слез с подоконника. — Макс, Шарль, до понедельника. — Да, пока, — кивнул Шарль. Дверь закрылась. Щёлкнул замок. И вдруг в комнате стало очень тихо. Макс не спешил собираться. Он сидел на своём стуле и смотрел в стену, делая вид, что обдумывает план мероприятий. На самом деле он просто не мог заставить себя встать и уйти. Ноги словно приросли к полу. Шарль тоже не торопился. Он подошёл к кофемашине и взял новый бумажный стаканчик. Засыпал молотый кофе, нажал кнопку. Тёплый аромат поплыл по комнате. — Ты хочешь? — спросил Шарль, не оборачиваясь, пока струйка чёрного напитка наполняла стакан. Макс поднял голову. — Что? — переспросил он, потому что звук кофемашины заглушил слова, а ещё потому, что он слишком сильно сосредоточился на затылке Шарля и том, как локоны падают на воротник толстовки. Шарль обернулся. В его глазах зажглась добрая усмешка — без насмешки, скорее с лёгким удивлением. — Я говорю, ты витаешь в облаках, — произнёс он чуть громче. — Я спросил, хочешь ли кофе. Макс моргнул. Затем перевёл взгляд на окно. За стеклом уже совсем стемнело, в кампусе зажглись фонари, и их жёлтый свет размывался в осенней дымке. И Макс улыбнулся. Не так, как обычно — сжатые губы и никаких эмоций. А по-настоящему: уголки губ поползли вверх, морщинки собрались у глаз, и на щеках появились ямочки, которых Шарль раньше не замечал на трёх скучных фото. Шарль замер с бумажным стаканчиком в руке. «Боже, — подумал он. — Какая у него улыбка». — Я понимаю твой ответ, как, да, — Шарль отвернулся, чтобы скрыть собственное смущение, и быстро налил второй стаканчик. Повернулся обратно, протягивая Максу. Макс потянулся за стаканчиком. Их пальцы встретились на гладкой картонной поверхности — случайно, совсем нечаянно, но кончики пальцев Шарля были тёплыми, и Макс почувствовал, как этот жар обжигает его до локтя, до плеча, до самого сердца. Он взял стаканчик. Посмотрел на чёрную жидкость. — Спасибо, — сказал Макс. Помолчал. — Много кофе вредно для здоровья. Шарль фыркнул — коротко, неожиданно, похоже на подавленный смех. — Тогда зачем ты его взял? Макс пожал плечами и сделал маленький глоток. Горько. Тепло. Идеально. — Чтобы не обидеть тебя, — ответил он. Шарль посмотрел на него с новым выражением — будто видел впервые. И улыбнулся уже сам, не пряча. --- Четыре недели сентября пролетели как один миг — стремительно, шумно и с привкусом кофе из автомата в триста четырнадцатой аудитории. Макс переучился монтировать видео. Не просто резать и склеивать, а выстраивать ритм, ловить настроение, подбирать музыку так, чтобы зритель чувствовал именно то, что нужно — динамику. Он проводил часы за ноутбуком, пересматривая сырые материалы, которые приносил Лиам, и в какой-то момент поймал себя на мысли, что ему это нравится. Не только потому, что на экране постоянно мелькал Шарль (хотя и поэтому тоже!), но и потому, что в этом было что-то медитативное. Синтетический порядок из хаоса. Код из нулей и единиц. Только вместо цифр — кадры. Их команда работала слаженно, будто они делали это годами, в не за один месяц. Элли руководила с железной рукой в бархатной перчатке — ставила дедлайны, договаривалась с преподавателями, разруливала конфликты внутри коллектива и снаружи. Лиам снимал с такой самоотдачей, что порой возвращался с мероприятий промокший до нитки или с онемевшими пальцами. А Шарль... Шарль просто делал своё дело. Смотрел в камеру, улыбался, говорил в микрофон. И Макс потом пересматривал эти кадры десятками раз, находя новые детали: как Шарль заправляет прядь за ухо, как хмурится, если что-то идёт не по плану, как смеётся над неудачными дублями. Он никому не скажет, но каждый "лишний" кадр Шарля он вырезал из интервью и отправлял в папку «Секретно» на своей флешке. Экзамен по программированию Макс сдал на отлично. Преподаватель похвалил его решение, сказал, что это уровень выше среднего, и Макс кивнул с каменным лицом, хотя внутри всё ликовало. Учёба шла в гору. Он успевал и лекции, и проекты, и монтаж. Даже спать начал больше — организм привык к новому ритму. И в этом ритме было одно «но». Шарль. Они виделись на собраниях, перекидывались парой фраз, иногда пили кофе вместе — но всегда при Элли и Лиаме. Их разговоры оставались нейтральными: «как прошёл день», «этот дубль нужно переснять», «ты не хочешь пиццу, я закажу?». Макс ловил себя на том, что ищет взгляд Шарля в комнате, запоминает, как тот смеётся, замечает, что Шарль иногда смотрит на него чуть дольше, чем требуется. «Вежливость, — говорил себе Макс. — Просто вежливость. Он со всеми такой». Он почти поверил в это. --- В один из дней Лиам и Шарль ушли доснимать интервью на улице — нужно было поймать естественный свет, пока октябрьское солнце не спряталось за тучи. В кабинете остались только Макс и Элли. Макс сидел за столом, делал вид, что настраивает монтажную программу, но на самом деле просто смотрел в одну точку. Элли листала план мероприятий на следующей неделе, что-то помечая в блокноте. Тишина была почти полной — только тиканье настенных часов и далёкий гул коридора. Макс откашлялся. — Элли, — позвал он. — Можно вопрос? — Валяй, — не поднимая головы. — Ты... — он запнулся, подбирая слова. — Ты давно знаешь Шарля? Элли подняла взгляд. В её глазах мелькнуло любопытство. — С поступления, мы списывались ещё летом, он сразу сказал, что хочет вступить к нам. А что? — Да так, — Макс пожал плечами, стараясь выглядеть непринуждённо. — Просто интересно. Он вообще... встречается с кем-то? Элли отложила ручку. Сложила руки на груди и посмотрела на Макса с прищуром. — А зачем тебе эта информация? Макс почувствовал, как к лицу прилила кровь. Он опустил взгляд на клавиатуру, сделал вид, что поправляет несуществующую ошибку. — Да одна девушка с моего потока, — выпалил он. — Увидела его на одном из репортажей. Спросила, есть ли у него девушка. Я пообещал узнать. Ложь вышла гладкой, почти убедительной. Элли не выглядела подозрительной — скорее задумчивой. — Понятно, — протянула она. — Ну, передай своей девушке, что у неё нет шансов. Макс замер. Палец застыл над клавишей. — В смысле? Элли усмехнулась, словно говорила о чём-то очевидном. — Шарль по парням. Я думала, ты заметил... Макс не услышал, что она сказала дальше. Звуки в комнате — тиканье часов, гул коридора, собственное дыхание — вдруг стали далёкими и приглушёнными, будто он нырнул под воду. «Шарль по парням». Мир перевернулся. Не медленно, как в кино, а резко, как если бы кто-то дёрнул рычаг. Всё, что Макс считал правильным, вдруг встало с ног на голову. Те короткие взгляды, которые Шарль бросал на него через комнату. Лёгкая усмешка, когда Макс говорил что-то неловкое. Как Шарль специально наливал кофе и протягивал стаканчик так, чтобы их пальцы почти касались. «Вежливость», — думал Макс раньше. «А вдруг нет?» — думал он теперь. Элли что-то говорила про съёмки и дедлайны, но Макс кивал не слушая. Перед глазами всё ещё стояло её лицо, спокойное и уверенное: «Шарль по парням». Он посмотрел в окно. За стеклом уже смеркалось, и в отражении он увидел собственное лицо — растерянное, с широко раскрытыми глазами. «Боже, — подумал Макс. — Боже, боже, боже». Он не знал, радоваться ему или бояться. Но точно знал одно: теперь он будет смотреть на каждое движение Шарля иначе. И на каждое своё — тоже.