Третья капля

Сентябрь выдался солнечным и приятным, но охотник не обращал на такие глупости много внимания. Он старался не отсвечивать перед великим светочем и его шпионами, тренировал память, магию, и тело: до изнеможения отрабатывал пассы хлыстом который стащил у Филча. Заучивал чудеса — что было просто, ведь нити сами складывались в чудаковатые узоры, которые легко было разобрать. Старался каждый день узнавать что-то новое, в попытке увеличить озарение. В таком бешеном темпе он и не замечал что его пытались задирать. Андрэ Эйвери — его горе-кузен однажды чуть не вызвал его на дуэль, на что получил в ответ отсутствующий, оценивающий взгляд которым обычно смотрят на особенно назойливую муху. Андрэ тогда стушевался, и назвав охотника недоразумением — быстро ретировался. Так и прошел первый месяц Бьёрда в Хогвартсе.

***

Октябрь накатился на замок сырым и серым туманом, словно кто-то разлил разбавленную тушь над шпилями замка. Пандора Розье любила это время: границы миров истончались, и «пушистые» тени, которые обычно прятались по углам да теням, теперь смело выходили на свет, шныряя между сапогами спешащих на уроки студентов. Никто, кроме неё, не замечал этих существ. Никто, кроме странного мальчика со Слизерина. Ей было интересно, но она не искала его. .Однако нашла. на краю Астрономической башни. Уильям Бьёрд стоял у парапета, и его маленькая фигура казалась вырезанной из обсидиана. Или кошмара — слишком неподвижная, слишком сосредоточенная. Ветер трепал полы его мантии, но он, казалось, холода не чувствовал. Он медленно, ритмично вертел палочку в руках, как охотничий нож — точно и смертоносно Пандора остановилась. Рядом с Уильямом реальность шла трещинами. В них Пандора видела их. Маленькие сероватые существа, похожие на иссохшихся младенцев, они облепляли парапет рядом. Один из них бережно держал в тонких ручках блестящую пуговицу, исшитую серебром. Второй пытался заплести в косичку нитки, торчащие из рукава Уильяма. «Им холодно от ветра перемен, Бьёрд,» — тихо произнесла Пандора, держа дистанцию. — «Но они не уходят. Они ждут, когда ты их заметишь.» Мальчик замер. Его рука медленно опустилась. Когда он обернулся, Пандора невольно задержала дыхание. У него были странные, не детские глаза. В них плескалась стоячая вода, в которой отражались чужие звезды. Безумие исходило от него волнами, тяжелыми и густыми, как низкие облака над Черным озером. «Ты видишь их.» — это был не вопрос. Мальчишеский голос звучал бесцветно, но в нем слышался скрежет металла по камню. «всю жизнь видела» Пандора сделала шаг вперед, её светлые волосы растоепались на ветру. «Раньше они были как дым. Полупрозрачные, пугливые. Но рядом с тобой у них появляются лица и пальцы. Они приносят тебе подарки, да?» Она кивнула на существо с пуговицей. Человечек замер, глядя на неё пустыми глазницами, а затем робко протянул свою добычу мальчику. слизеринец посмотрел на маленького уродца. Впервые за все разы что она его видела — его лицо дрогнуло. На мгновение ледяная маска отчуждённости сменилась чем-то похожим на узнавание — почему-то горькое и усталое. Он протянул руку и позволил существу положить пуговицу в свою ладонь. «Это Посланники купальни, Розье.» Произнес он, и в его голосе прорезалась кривая, отстранённая мягкость. «Они — отзвуки тех, кто не смог уйти. Они ищут себе охотников.» «Так, получается, ты охотник?» она подошла на расстояние вытянутой руки. Сейчас, когда она была рядом с ним, мир вокруг становился четче. Свет цвел ярче, запахи — острее. Ей казалось, что она наконец-то надела очки, которых не знала, что ей не хватает. «Другие говорят, что ты странный. Что ты безумен.» Уильям чуть заметно улыбнулся — «Безумие — лишь дар видеть больше.» Она посмотрела на него, чувствуя, как внутри разливается странное тепло, похожее на то, что Эван называл бы безопасностью, но глубже. Это было чувство «дома», найденного посреди чужого, фальшивого мира. «Они говорят, что ты принес с собой воду,» — прошептала она, крутя в голове странное ощущение, которое преследовало её с его распределения. — «Что скоро всё здесь утонет.» Уильям перевел взгляд на горизонт, где над лесом сгущались тучи. «Вода уже здесь, Розье. Я только помогаю ей течь.» Да, он ей уже нравился. Он был честен, и говорил с ней не как с полоумной. Она не все понимала, но интуиция говорила что это дело времени. А чему-чему — ей она верила. … Рядом с мальчиком бездна переставала быть пугающей. Она становилась обитаемой. «......Им не нравится местный сахар, Уильям. — Можно же по имени? — Они говорят, он слишком белый. Слишком мертвый.» Ей показалось важным это сказать. В ответ он лишь хмыкнул, вложил ей в руку пуговицу которую ему вручил посланник, и ушёл. Пандора ещё долго стояла на месте. Думала. Она рада когда они встречаются на следующиц день. И на день после. И ещё. И так далее, пока Пандора не может назвать этого чудака — такого же как она — своим другом.

***

Ноябрь застилал холодом старый замок. Факела коптили стены, в отчаянии пытаясь согреть, сохранить что осталось от лета. Библиотека охотнику осточертела, в гостиной Слизерина заниматься было просто опасно, а астрономическая башня все ещё была главным прибежищем парочек и недо самоубийц. Ему нужно было свое место. Эдакая мастерская — только не во сне. Так что он попросил. Посланники провели его в тайный лаз, что кончался огромными подвалами, сырыми и пахнущими древней силой. Там он по незнанию разбудил василиска — огромного змея, что склонил перед ним морду, стоило охотнику взглянуть тому в глаза. Бьерд тогда тоже сделал пас головой, не понимая почему что-то столь древнее, столь мощное, приняло его за равного, но признавая мощь хозяина подземелий. Посланники, попрятавшиеся за ногами Уильяма, встрепенулись и повели его дальше. Остановились они у глухой стены, рядом со статуей салазара. Охотник прощупал это место магией — и действительно, за камнем покоились комнаты. Он приложил ладонь к нему, и надавил чарами, приказывая проходу открыться. Ему повезло — тот подчинился. За «вратами» оказалась вполне себе сухая комнатка. В углу стоял не рабочий фонтан, с мутной жидкостью на дне, в середине левой стены была выямка, как под камин только без дымохода. Справа, за аркой скрывалась новое пустое пространство. Бьёрд хмыкнул и огляделся — вокруг былл пусто и грустно. «Было бы где мебель достать.» — пробубнил сам себе охотник. Посланники, явно только что и ждавшие так подобной фразы, задергали его за подол мантии и потащили прочь. Так он и оказался на седьмом этаже, у заброшенного зала, забитого старыми предметами обихода. Тащить мебель, с вершин замка до самых глубин подземелий приходилось в ручную, по одной штуке. левиоссой. Два кресла и кушетку спустя он все-таки сдался, и велел посланникам привести Розье. Та весело улыбнулась и достала палочку. С ней дело пошло значительно быстрее. Они натаскали всевозможных светильников — а потом посланники наворовали им свечей — целых два стеллажа забытых на четвертом этаже книг (и ещё один для трофеев посланников), кофейный столик в середину комнаты (к которому они приклеили одеяло, чтоб сидеть приятно было (Пандора назвала это самодельным Котацу)), три старых ковра и кучу подушек. На тумбочку у кушетки поставили зачарованный грамофон, на стену повесили зеркало, которое, благодаря бытию этого места как места силы, смогли зачаровать так, что в нем отражалась кукла (Пандора ещё не перед кем так не благоволела), а в комнату за аркой нашли инструментов, шкаф для ингредиентов (пока пустой), подплавленный котел, тигель и верстак. Стены пока были пустыми, если не считать рунических цепочек, но Пандора обещала завесить их своими картинами. В выемке для камина теперь потрескивало искусственное пламя, не дымящее и не требующее дров, а фонтан, ранее засорённый, гонял туда сюда чистую воду в которой сразу принялись плескаться посланники. Да, постарались они на славу. В ту же ночь они приготовили зелье на основе магического экстракта чар охотника, переведенного в жидкую форму и лилий, которые смогла передать через зеркало Мария. Это был не обет. Это был пакт на магии. Они испили каждый по рюмке — связали души чарами крови. Теперь Пандора бы не смогла передать его, даже имея такое намерение. На внутренней стороне левого запястья, прямо над пульсирующей веной у неё выжглась руна «глаз».

(Глаза символизируют истину, что искал Мастер Виллем в исследованиях. Разочарованный пределами человеческого интеллекта, Виллем обратился к высшим созданиям за помощью. Он стремился соединить свой мозг с глазами, чтобы улучшить мыслительный процесс.)

Она нежно провела по еле видному рисунку кончиками пальцев, пока Уилс щурился на нее, готовый подхватить любой намек на осознание ошибки, на сожаление. Ни того ни того не увидев — он выдохнул, расслабившись. насколько это позволяли инстинкты охотника. Остатки зелья они убрали в тумбочку под верстак. (А василиску Пандора зачаровала стильные очки, чтобы тот ненароком ее не пришиб) *** Декабрь наступил незаметно. Туман сгущался, воющие бури заносили пространство снегом, скрывая девственной белизной несовершенность старого замка и его обитателей. Охотник предпочитал свободное время проводить в новом убежище. В нем было тепло. и легко, как в мастерской. Это натолкнуло его на одну мысль, и к середине месяца на две комнаты был наложен слой сна охотника. Руны укрепляли проход, и кукла теперь могла без тягот переходить из мастерской в их новое пристанище, и даже проносить некоторые вещи. Пандора была рада. Ей нравилась Мария, она была заземляющим, твердым присутствием с мягкой рукой. Непоколебимой и опасной, но от этого не менее деликатной. .....В одну из ночей, когда Пандора удалилась в спальню Когтеврана — охотник сидел перед зеркалом, и смотрел как кукла молится перед могилами павших охотников. У него было дежавю. Он помнил как она это делала. Он помнил что она была другой. Менее живой. Совсем фарфоровой. Он помнил что была и другая кукла — или кто-то похожий как две капли — яркая, жертвенная и человечная донельзя. Он помнил как убил ее, помнил бой в часовой башне. Он не понимал, какая из вариаций куклы закончила молиться и сейчас наливала ему чай. Поэтому спросил. Мария тогда нежно улыбнулась. — " тот бой что ты помнишь — из кошмара охотника. Я тогда была уже мертва, но мое сознание заточили в этом месте. Другая я же — была воссоздана, без личности и воспоминаний, в мастерской. Новую меня звали куклой, старую, мертвую — Марией» она помолчала «ты сумел объеденить двух меня в меня, вытащить из кошмара и привязать ко сну.» Он закрыл глаза. Вот оно как. В голове промелькнули незнакомые лица. Он знал что не смог их спасти. Может, старайся он чуть сильнее, может, будь он чуть настойчивее… «Ничего бы не вышло, Добрый охотник.» Словно прочитав его мысли, нежно отрезала Мария. «Со мной все удалось потому что я уже была в мастерской, а ее Светлость и то, еле смогла за неё уцепиться. А ведь она хранительница великой силы, и сама госпожа смерть на ее стороне.» Она снова замолчала, взвешивая слова на языке, но предпочла вместо фраз — положить фарфоровую руку на его плечо и легонько сжать «пей чай, Уильям, и не вини себя за то, что не в твоей власти.» Просто сказал она, и убрала руку.