Вторая капля

Когда лодочки коснулись подземных причалов — охотник уже вовсю чувствовал замок. Замок же, в свою очередь, вовсю чувствовал его. Приятная древность, дышащая магией и силой обволакивала его, вела вглубь. Где-то в окраинах было место древней силы. Может, он сможет его найти. Пока же — он стоял с новоиспеченными первокурсниками, Лили жалась к Северусу — Блэк с Поттером о чем-то громко перешептывались. Пухлый мальчик из лодки мял подол мантии Из-за дверей вышел статный, полноватый мужчина. Он представился мистером Райтом, рассказал про четыре факультета, один из которых станет им семьёй, про начисление и снятие баллов и про прочее-прочее. Следом старые двери за его спиной раскрылись, и первашей по коридорам провели в большой зал, с зачарованным потолком. Иллюзия — явно показушная — все-таки внушала. Остатков магии Ярнама, и на половину такого бы вряд-ли хватило. Если не считать магию снежной королевы, но для нее это не больше чем фокусы, не достойные внимания монарха. Она все ещё с ним почти не говорила — он слишком мало вспомнил, был слишком слаб и мал, зато про нее часто рассказывала Мария. Та была ее королевой, как никак. Созерцая внушающий «фокус» старый-юный маг в пол уха прослушал песню старой шляпы и дождался начала распределения по факультетам. «Блэк, Сириус!» — прогремел Райт. Мальчишка вбежал на помост, и водрузив на детскую голову старый аксессуар, нахмурился. Видимо, спорил с артефактом. В конце-концов он видимо доспорился, и шляпа отправила парня на факультет гриффов. Те взорвались аплодисментами и улюлюканьем. Следующая по списку, Браун, отправилась за стол с синими знамёнами, а девочка после нее — Булстроуд — за стол с зелёными. Им обоим сдержанно похлопали. Излишки эмоций у почитаемых аристократов — Бьёрд кривовато усмехнулся про себя — были явно не в моде. Следующим на помост вызвали его. Вооружённую на его маленькую — слишком маленькую — голову шляпу быстро переклинило. Она начала шептать, то вознося молитвы Мерлину и всем маггловским богам что знала, то прося убрать бездну: «смотрит, она смотрит на меня, столько глаз, столько.убери, убериии» — визжала она. Охотник сначала опешил, но ему быстро это надоело. - он надавил. «Так какой ярлык осмелишься повесить?» — подумал он. Шляпа наконец замолчала, видимо, с подачи куклы. «Тебя бы в Азкабан, да всех дементоров пережрёшь» — промямлила она. «Но так и быть, хочешь учиться — учись.» ..... «Слизерин бы узнал в тебе брата, но боялся бы. Годрик признал бы храбреца, чей страх отбило смертью и безумием, Кандида восхитились бы внутренними чертогам в твоей обители, в чем, однако, заслуги твоей нет. …так и быть нечистокровный: " — и тут прям над его ухом раздалось громогласное — «Слизерин!» На этот раз овации были ещё более жидкими. Полукровок и грязнокровок аристократы явно не жаловали. Уильям снял шляпу, аккуратно водрузил ее на табуретку, и плавно направился к змеям, оглядывая все четыре стола. Кто-то смотрел на него в упор, кто-то, поймав его взгляд — отводил глаза. Одна когтевранкач однако, выделялась. Она смотрела ему под ноги, где в тени копошились невидимые для обычных людей посланники купальни. Что-ж, год обещает быть как минимум интересным. Девушка мягко улыбнулась. Не ему — им.

***

В гостиной Слизерина было неподобающе такому месту шумно. Треск камина, шелест мантий, высокомерный хохот старшекурсников — всё это билось о виски Бьёрда как прибой о скалы. Неприятно. Замок дышал мантией древности, но люди в нем… люди казались плоскими. Глянцевыми картинками, не знающими веса настоящей магии. Уильям забился в самое темное кресло, подальше от огня. Яркий свет раздражал зрачки, помнящие ещё как выцеплять силуэты в ночном теле Ярнама. Мария внутри молчала, лишь изредка касаясь его разума прохладой, помогая не сорваться на рык, когда чья-то бесцеремонная рука схватила его за плечо. «Эй, Бьёрд! Ты чего забился в угол? В докси играешь?» раздался над ухом голос одного из префектов. Статный парень с ленцой — по фамилии кажется Лестрейндж — вальяжно прислонился к дверному проёму, преграждая путь первокурснице, которая пыталась пройти к спальням. «Постой, Сэтл. Что волшебных тварей не любишь? А ну ка, сначала расскажи нам, чьих ты будешь? Не припомню такой бедности среди приличных фамилий.» Девочка сжалась, прижимая руки к груди. В её глазах плескался страх — обычный, человеческий страх перед авторитетом и силой. Уильям смотрел на это, и внутри него что-то скрипнуло. Не ярость, нет. Изумление. В мире, где Королева Нечистокровных правила вечностью, а вороная охотница сеяла смерть среди обезумевших егерей, этот мелочный дележ на «право имеющих» по полу или фамилии выглядел… дефектно. Словно он смотрел на больное животное, которое пытается доминировать над стадом, не замечая, что у него гниет хребет. «Она хочет пройти,» голос Уильяма прозвучал непривычно тонко. Детские связки еще не привыкли к весу его слов. Лестрейндж обернулся, его лицо скривилось в усмешке. «А ты у нас заступник, недокровка? Или просто не выучил свое место?» Уильям медленно поднялся. Его пальцы рефлекторно дернулись, ища эфес трости-хлыста, но наткнулись лишь на дешевую ткань школьной мантии. Бессилие обожгло изнутри. Он не был охотником в полной мере — он был заперт в этой хрупкой мясной оболочке, которая дрожала от избытка магии. Он сделал шаг вперед. Озарение на мгновение отозвалось в реальности. Тени в углах гостиной качнулись, становясь гуще, а Посланники, невидимые для Лестрейнджа, облепили ноги префекта, пробуя его кровь на вкус через подошвы сапог. «Ты явно…» — Уильям осекся, почувствовав, как в голове вспыхнули образы библиотек Бюргенверта. Он прикусил язык, вовремя вспоминая, что он — всего лишь одиннадцатилетний мальчишка. «Ты явно выше пустых колкостей. И неподобающе громок, Лестрейндж. Потуши свое самолюбие. От тебя голова болит» Он не угрожал. Смотрел в упор, туда, где за зрачками мага скрывалась его истинная, маленькая суть. Лестрейндж вдруг запнулся. Что он увидел - Бьёрд не знал, но префект отступил: «Пришибленный…» буркнул он, пытаясь сохранить лицо, и быстро отошел к друзьям. Девочка-первокурсница бросила на Уильяма быстрый взгляд, полный то ли благодарности, то ли еще большего ужаса, и скрылась в коридоре. Уильям снова сел. Его руки мелко дрожали. Мария коснулась его плеча — фантомное, едва уловимое ощущение. «Тише, добрый охотник…» — прошептала она. — «Это тело еще не знает ритма боя. Помни о терпении». Он закрыл глаза. Учеба обещала быть долгим удовольствием. Под ногами, в глубокой тени, Посланники тихонько перебирали его шнурки, принося в дар обрывок старого пергамента и чьё то потерянное перо.

***

Спальня мальчиков на Слизерине находилась глубоко под уровнем Черного озера. Для обычных первокурсников это было верхом эстетики: зеленоватый свет, блики воды за толстым стеклом, мерное, гулкое спокойствие. Для него — все это напоминало склеп. Когда тяжелые балдахины кроватей закрылись, отсекая лишние звуки, мир не затих. Озарение не знало пощады. Уильям лежал на спине, уставившись в темноту, и видел, как по стенам замка пульсируют жилы магии. Хогвартс был живым, но его жизнь казалась Охотнику чуждой, слишком… суетливой. Где-то наверху бродили привидения, оставляя за собой эктоплазматический след, похожий на слизь улиточниц. Снизу, из самых глубин земли, тянуло холодом чего-то по-настоящему древнего, что еще не проснулось, но скоро выйдет на охоту. «Слишком много», — пронеслось в голове. Он закрыл свои человеческие глаза, но внутреннее зрение продолжало транслировать картинку. Посланники купальни, осмелев в темноте, выбрались из-под его кровати. Один из них, с забавным серым наростом на животе, осторожно потянул за край одеяла, протягивая «подарок» — обломок чьего-то старого пенсне, найденный в щелях пола. Уильям протянул руку и коснулся холодного тельца. Пальцы были маленькими, слабыми. Это бесило до тошноты. В памяти жили недавно обретённые ощущения от тяжелой рукояти трости, от того, как мышцы спины отзывались на каждый взмах хлыста, разрезающего эфир. Сейчас же его рука дрожала от веса собственного предплечья. Он сел на кровати, спустив ноги на ледяной пол. «Мария?» — позвал он мысленно. «Я здесь, добрый Охотник», — отозвался нежный голос, пропитанный запахом белых цветов. — «Этот мир еще не принял тебя. Он пробует твою суть на вкус, как ты когда-то пробовал кровь богов. Не спеши». Бьёрд достал с прикроватной тумбочки свою новую палочку. Она казалась ему сухой веткой; бесполезным костылем. Он попробовал крутануть её в пальцах так, как делал это с клинком, но дерево выскользнуло и с глухим стуком упало на ковер. — Проклятье… — прошипел он. Его тело было клеткой. Он чувствовал себя великаном, которого запихнули в фарфоровую куклу. Каждое движение требовало контроля, чтобы не сломать эту хрупкую оболочку избытком силы, которая копилась в душе. Он подошел к окну. За стеклом, в толще озерной воды, проплыло нечто огромное — кажется, гигантский кальмар. Уильям прижался лбом к холодной поверхности. Подсознание подсказало ему, что это существо — лишь тень того, что обитает в истинных глубинах космоса, но здесь, в этом «картонном» мире, оно казалось местным божеством. Внезапно в отражении стекла он увидел не тольео себя. На мгновение за его плечом проступил силуэт высокой женщины в старинном охотничьем камзоле. Мария смотрела на него из Сна, и в её взгляде не было жалости — только бесконечное терпение. «Ты найдешь способ заглушить этот шум», — пообещала она. — «Найди якорь. Или взрасти его сам.» Новоиспеченный волшебник кивнул своему отражению. Он вспомнил библиотеки, эксперименты над душами, шепот Аннализы. Если этот мир слишком слаб, чтобы выдержать его безумие, он заставит его измениться. Но сначала — нужно научить эти детские пальцы не ронять палочку. Он вернулся в постель, свернувшись калачиком, как обычный испуганный мальчик. Посланники окружили его кровать плотным кольцом, охраняя покой своего охотника. Этой ночью ему снился Ярнам: багровая луна, звон цепей и запах старой крови, который был гораздо честнее, чем аромат тыквенного сока на пиру.