Часть 8

Бургса как подменили. На мои вопросы он отвечал односложно, почти не трепался на любимые им темы. К вечеру следующего дня мне это надоело и я, приперев его к стене недалеко от столовой, потребовал объяснений. − Ты попал в разряд любимчиков, чемпион чертов. Тебя даже освободили от посвящения! − О чем ты? Какое посвящение? − В последний день первого месяца пребывания в этих стенах каждого ученика посвящают: привязывают на ночь на смотровой площадке восточной башни, отдавая на растерзание местным призракам. Перед кем ты так выслужился? Наверное, выгодно быть подстилкой? − Что? − За всю историю освободили от посвящения только двоих: сынка Розье и Тайгерта. − И ты подумал, что… − А что я должен был думать? Адмистры к тебе не цепляются, Пиннет тебе не назначил отработку за прогул, Тайгерт удостаивает личной беседы. Эсти, это не просто так! Мне хотелось врезать Бургсу хорошенько, чтобы прекратил нести чушь. Но на его скулах проступили желваки, а взгляд был такой несчастный, что я сразу простил другу идиотские обвинения. − Я лохонулся, да? Мерлин, да я был даже не в курсе про посвящение. − Хочешь сказать, что не знаешь про распоряжение Торвальдса? − Какое еще распоряжение? Оливер состроил недоверчивую гримасу. − Поклянись, что не знал о происходящем! − Чтоб мне зельеварение завалить на экзамене! – брякнул я по хогвартской памяти. Бургса рассмешила такая клятва. Но он сразу повеселел и рассказал, что поступило негласное распоряжение не задирать меня. − Что бы это могло значить? Оливер сосредоточенно сдвинул брови. Потом почесал кончик носа − он всегда так делал, когда чем-то был озадачен. − У тебя серьезный покровитель. Может, МакМилан вспомнил о твоем существовании после победы на соревновании? Я с сомнением покачал головой. − В любом случае, тебе очень повезло. Я все ждал, когда они предложат тебе отличиться. − Отличиться? − За тебя бьются два клуба. − В смысле? − Здесь есть три молодежных клуба: Дуэльный, Научный и Клуб Элиты. Из всех я предпочитаю Научный. Только в него попасть сложно. Даже с моей репутацией, − Оливер потерянно вздохнул. − А я ни в какой не хочу. Первогодками все равно там помыкать будут. Время лишь терять. − Без клуба нельзя. Глава клуба курирует своих подопечных. Что-то вроде гарантии сохранности. Корх спит и видит тебя в Дуэльном. И тебе это будет выгодно, там все лучшие бойцы. - А что за клуб Элиты? − Ты губу не раскатывай! Это тебе не группы «А». Там лишь избранные. Им при вступлении сразу метку дают. Но про этот клуб такие страшилки ходят, что отпадает всякое желание добиваться их благосклонности. Хотя, как подозреваю, все студенты, дожившие до четвертого курса, автоматом попадают в эту милую компанию. − Чем они там занимаются? Личная гвардия Ближнего круга? – пошутил я. − А Мерлин знает. Они об этом не треплются. − Слушай, Олли, а как можно метку получить? Ну, помимо клуба? − Надо отличиться в чем-то. К примеру, в феврале будет межшкольный тренинг. Попадешь в тройку победителей – проси, тебя удостоят. − А побыстрее? − Куда-то торопишься? – удивился Бургс. − Нет, я гипотетически. Вот, к примеру, захочешь ты метку, а у тебя отец на хорошем счету. Он сможет выбить тебе разрешение обзавестись меткой прямо сейчас? − Не знаю. Не интересовался. Метки все получают по-разному. И никто об этом не рассказывает. Осторожничают. − А Тайгерт? У него метка есть? − Я знаю? Иди, потребуй у него оголить предплечье! − Бургс, не злись. Мне просто интересно. − Интерес у тебя какой-то неправильный. Спешишь выслужиться? − А ты разве нет? Не стремишься занять местечко потеплее? − Если дадут метку, я буду гордиться этим. И сделаю, что от меня потребуется. Но и торопить события не желаю. − Почему? − С каждым шагом к Ближнему кругу жизнь становится короче, Эсти. И не спрашивай меня, почему. Сам не знаю. Так, просто делюсь наблюдениями. И, кстати, если тебе это так интересно, сходи, расспроси Тайгерта. Вы ведь теперь приятели вроде как. Станешь отрицать? − Он сам проявляет интерес. А кто я такой перечить ему? – Странно, чего это мой тон сочился удовлетворением? Оливер вот тоже это заметил. Скривился так, словно его тошнит, но махнул рукой: дескать, твое дело, делай что хочешь. *** После того разговора Бургс стал следить за мной. Не так чтобы открыто ходил по пятам, просто появлялся невзначай то в тренировочном блоке, то во дворе, где я облюбовал угол в беседке (приходил туда расслабиться и поразмышлять над выполнением своей непростой миссии). Круг моих знакомых значительно расширился с тех пор, как Корх привел меня в Дуэльный клуб, и мне просто не хватало времени на общение с Бургсом. Оливер скрывал, что дуется на меня, на лекциях и во время обеда болтал со мной как ни в чем не бывало. Но я чувствовал, что мой приятель затаил обиду. И если Оливер был готов терпеть моих приятелей по клубу и вполне сносно относился к Лейстрейнджу, внезапно проникшемуся ко мне симпатией, то к Тайгерту ревновал открыто и порой слишком агрессивно, остро, даже болезненно реагируя на каждое упоминание его имени в моих рассказах. Тайгерт же усугублял ситуацию тем, что проявлял ко мне какой-то странный интерес. Иногда забирал меня с занятий. Просто являлся в класс посреди урока, о чем-то шептался с профессором и уводил меня на глазах у моих одноклассников. И все ради того, чтобы провести пару часов в спарринге или похвастать очередным редким изданием по Боевой магии. Клауд безумно любил книги и в этом мог потягаться даже с Гермионой. Иногда он был хмурым и немногословным, заставлял меня рассказывать о Диагон-аллее или о магазинчиках в Косом переулке – сам он там никогда не бывал. Клауда редко можно было застать в приподнятом настроении, но если так случалось, он мог часами рассказывать о своей жизни в маггловском интернате или в имении, где провел последние два года под надзором странного старика Раймонда Уолдена. Еще больше он любил трепаться о своем опекуне – Снейпе. Но всегда эти рассказы носили строго избирательный характер. Тайгерт мог в подробностях рассказать, как они проводят совместные субботние вечера, изучая старинные рукописи по темномагическим дисциплинам. Но стоило мне спросить об их отношениях, о причине связавшей бывшего слизеринского декана и странного подростка, который еще несколько лет назад считался магглом без каких либо намеков на магические способности - Тайгерт тут же переводил разговор на другую тему. Чем больше я общался с Клаудом, тем сильнее удивлялся. Если в нем и засел кусок души Риддла, то он не спешил себя проявить. Все, что было странного в парне - ненормальная привязанность к опекуну и вечная манера копировать Снейповские привычки. Тайгерт умудрялся не только хмуриться и хмыкать как зельевар, но даже перенял у него порывистость жестов и вьедливый тон. И успешно пользовался этим, внушая окружающим ужас. По крайней мере, первогодки были впечатлены и шарахались от Тайгерта не меньше чем от самого директора. Но при этом Клауд не упускал случая продемонстрировать на людях, как он ненавидит директора. Он постоянно пререкался, грубил и взирал на него с вызовом. Но эта комедия каждый раз заканчивалась одинаково: Снейп, отпуская нелестные эпитеты в адрес Тайгерта, напоминал, что последний в любой момент может быть «освобожден от его опеки». Клауд бледнел, хмурился, и только подрагивающие уголки губ говорили о том, насколько его пугала такая перспектива. Он приносил извинения и спешно покидал поле боя. Снейп при этом с надменным видом продолжал заниматься своими обязанностями, но не проходило и десяти минут, как он срывался на каком-нибудь подчиненном, и последнему доставалось особо тягостное наказание. Я был свидетелем, когда директор обозвал Корха идиотом и велел неделю надраивать полы в тренажерном зале. Из-за произошедшего долго еще шептались студенты по разным углам. Заинтригованный взаимоотношениями этой парочки, я стал искать способы разузнать причины происходящего. Если бы не различие их черт, можно было бы предположить наличие родственных связей между ними. Но светловолосый сероглазый Клауд больше годился в сыновья Розье, чем слизеринскому декану. И было непонятно, зачем Снейп взвалил на себя роль няньки, если такое занятие ему не нравилось. Как бы там ни было, но директор был единственным, кто мог поставить на место обнаглевшего Тайгерта и при этом выйти сухим из воды. Даже я не рисковал лишний раз злить Клауда, убедившись, насколько тот вспыльчив и злопамятен. Я, конечно, не был безвольной марионеткой, и наши с ним отношения носили скорее дружеский, чем подневольный характер, но будучи свидетелем нескольких весьма неприятных сцен между Клаудом и старшекурсниками, я предпочитал не накалять обстановку.