Глава 30: Семейный вечер?

      Винсент ни черта не помнил, как он здесь оказался. Ладно, технически он помнил, ведь всё это дерьмо было буквально выжжено в его памяти. Но кто, скажите на милость, запретит ему утверждать обратное?       Тем более, большая часть его воспоминаний всё равно отправилась в цифровую преисподнюю. Так что он имел полное право включать дурачка. Последнее, что чётко зафиксировали его датчики — это как Эмили вломилась в его комнату с горящими глазами и ведром попкорна наперевес. Наверняка эту дрянь ей подсунули Валентино или Вельветт, просто чтобы хоть как-то утихомирить её гиперактивную задницу.       Кстати, об Эмили. Эта девчонка всё чаще залипает в телефоне. Влияние Вельветт так и прёт изо всех щелей. Может, зря он оставил их наедине, но...       Чёрт. Вельветт влияла на Эмили двояко: с одной стороны, мелкая теперь не вылезает из сети; а с другой — она реально растёт над собой и набирается новых взглядов. Так что Вельветт — умная сучка, она молодец. Винсент гордился ей. Кем именно — Вел или Эмили — он ещё не решил, может, сразу всеми. Но у него будет время поразмыслить об этом позже.       Когда Эмили прилетела к нему, она разразилась тирадой о «командном духе», «важности отдыха» и «фильмах, на которые Валентино выбил эксклюзивную лицензию для Вокс.тек».       Чушь собачья? Ещё бы! Эмили просто нужен был повод вытащить Винсента из его конуры-лаборатории — да откуда угодно — главное, чтобы он перестал пялиться в свои схемы и хоть немного выдохнул.       Что это за «схемы», Эмили, конечно, не догоняла... И не смела спрашивать, на всякий случай... Но словечко «дерьмо» ей зашло; звучит-то сочно. Давайте только не будем просвещать её, что оно значит на самом деле, ладно? Пусть ребёнок развлекается.       И вот теперь он сидел на гигантском розовом диване в приватной ложе Валентино, чувствуя себя максимально не в своей тарелке, но, по какой-то неведомой причине, даже не пытаясь свалить.       Потому что он не хотел сваливать. Но Винсент не был бы Винсентом, если бы признал это так просто! Мы не ищем лёгких путей, особенно когда мозги одного ангела пытаются оправдать собственную лень.       Эмили устроилась рядом, свернувшись калачиком и прижавшись к его боку. На ней была огромная чёрная футболка, которая вполне сошла бы за новое платье. Ага.       К чёрту, он даже выяснять не будет, кому она принадлежала раньше. Скорее всего... нет, никаких гарантий в этом борделе быть не может.       Хотя, в принципе, Валентино и Вельветт тоже были одеты по-домашнему. Ну... Винсент был... типа того? Если обычную белую рубашку с закатанными рукавами и чёрные брюки с носками можно назвать «домашней одеждой»...       Ну, он хотя бы пытался? Ой, кого мы обманываем, он ни черта не пытался; у него даже времени не было! Потому что как только Эмили закончила свою речь, из-за двери выскочила Вельветт и силой уволокла в край охреневшего ангела прямо в башню.       И почему он пашет каждую свободную минуту? Сам виноват. Его предупреждали? Нет, не предупреждали, но это никого не остановило от того, чтобы притащить его на «вечер кино».       Раньше, когда Винсент был Воксом — ну, он и сейчас Вокс, конечно, но не в этом суть — короче, они втроём обожали такие киновечера каждую неделю. Это расслабляет. Интересный факт: идея принадлежала Вельветт, самой молодой грешнице в их трио... М-да.       Дыхание Эмили уже выровнялось — она вырубилась где-то на середине фильма, когда на экране началась очередная погоня с взрывами. Ведро с попкорном мирно покоилось у неё на коленях, наполовину пустое. Как она его ещё не перевернула — загадка... Не иначе как ангельская магия.       Валентино и Вельветт расположились по бокам — Вел на соседней подушке, поджав ноги, вовсю критиковала причёски героев, а Вал развалился прямо на полу, прислонившись спиной к дивану и закинув ногу на ногу. В руке у него был бокал.       — Этот придурок, — бросила Вельветт, тыча телефоном в сторону экрана, — вообще не вписывается в цветовую палитру сцены. Кто утвердил этот костюм?       — Ставлю на то, что это сделано нарочно, — лениво отозвался Валентино. — Контрастный акцент, чтобы зритель не терял фокус. Старый трюк, но работает.       — Работал бы, если бы акцент был в тему, а этот... — Вельветт поморщилась. — Выглядит как дебильный клоун на похоронах.       Винсент слушал их перепалку в пол-уха, но большая часть его внимания была прикована к экрану. Фильм был... тупым. Тупым даже по человеческим меркам. Что иронично, учитывая, что это была одна из относительно новых и популярных поделок с Земли. Как они попадают в Ад... чёрт его знает.       Очень тупо. Какой-то блокбастер про гигантских роботов и монстров, где логика хромала на обе ноги, а сценарий явно писали под веществами. Это... напомнило ему о традиции с Адамом и Лют, и, как ни странно, у экзорцистов было нечто похожее...       Да. Это было приятно.       Он скучал по тем временам. Возможно, если бы Адам не был таким упрямым и... Нет смысла думать о том, что уже не исправить. Адам мёртв.       Но Лют была жива, и это осознание приносило чёткое облегчение. Лют жива и в относительном порядке — ну, она работает над этим. Нет, это не ложь; она правда старается. По крайней мере, это то, что Винсент слышал от неё в последнее время, и он был искренне рад за неё.       Кстати, об Адаме — те воспоминания... Это определённо был голос Адама и СЭРЫ. Он бы не спутал их ни с чем! Значит, Адам знал об этом, или хотя бы подозревал, и, кажется, был яростно против. Неужели Сэра не захотела спуститься и помочь Первому Человеку, потому что...       Его мысль оборвалась, когда внимание Винсента привлекло кое-что другое. Огромная тёмная фигура мелькнула в массивном аквариуме.       Акула. Громадная, механическая, с горящими красными глазами и челюстями, способными перекусить небоскрёб. Shok.wav— так его называли. У его ныне покойного владельца определённо был вкус.       Сам себя не похвалишь — никто не похвалит. Даже если это неосознанная похвала.       Потому что акула была прекрасна — такая грациозная, хай-тековая, смертоносная и...       Думаю, Винсенту пора завязывать пялиться на акулу, а то он так до утра будет рассыпаться в комплиментах этой груде железа. А Shok.wav был доволен — хозяин обратил на него внимание!       И Винсент почувствовал, как уголки его губ непроизвольно поползли вверх. Вельветт это заметила.       — О, гляньте, Винсенту нравится, — протянула она с ехидной ухмылкой. — Видели бы вы своё лицо.       Винсент тут же вернул себе нейтральное выражение.       — Я просто подумал, что дизайн... неплохо проработан, — сухо ответил он. — Функциональная эстетика. Редкость для Ада.       Просто признай, что акула охренительная, и дело с концом, но нет, мы слишком гордые — зачем констатировать очевидное?       — Ага-а, — пропел Валентино, не оборачиваясь. — Просто скажи: «акула — это круто». Мы не кусаемся. Ну, я не кусаюсь. Вельветт — иногда.       Вельветт фыркнула и запустила в него подушкой. Валентино поймал её, не глядя, и отложил в сторону.       Винсент покачал головой, но спорить не стал. Потому что да. Акула была крутой. Огромной, хищной, прекрасной в своей разрушительной мощи. Он бы не отказался спроектировать что-то подобное когда-нибудь, а ещё лучше — забрать эту акулу себе...       Эмили зашевелилась во сне, и Винсент автоматически поправил край пледа, накрывающего её. Она пробормотала что-то невнятное, но довольное, и прижалась ещё плотнее.       Тем временем на экране гигантская собака... Стоп. СОБАКА?! Что за...       Что за дичь они всё ещё смотрят... И кто вообще выбрал это... нечто? Даже фильмы Валентино были бы в сто раз лучше этого позорища... Человечество реально деградирует, и стремительно... Теперь понятно, почему Бог в своё время решил устроить потоп...       Так вот, собака вгрызалась в небоскрёб, а Валентино комментировал это с таким серьёзным видом, будто обсуждал военную стратегию. Вельветт перебивала его колкими замечаниями. А Винсент сидел между ними, чувствуя, как напряжение последних дней постепенно отпускает.       Это было… хорошо.       Странно. Непривычно. Но, чёрт возьми, хорошо. Будто он снова вернулся в дом Адама, и они втроём — он, Адам и Лют — смотрели какую-то документалку или боевик… да плевать что.       Он поймал себя на мысли, что совершенно не хочет возвращаться в свою комнату. Не хочет оставаться один на один со своими глюками, головной болью и ошметками воспоминаний, которые никак не желали складываться в цельную картинку.       Здесь, в этом розовом свете (который он не то чтобы одобрял, но всё же), посреди тупого фильма и обрывков перепалок между демонами, было… спокойно.       И, возможно, это его пугало. Но самую малость. Совсем чуть-чуть. Прямо сейчас он позволил себе слегка расслабиться.       Эмили издала короткий храп — тихий такой. Это было забавно. Вельветт прыснула. Валентино затянулся своей трубкой и выпустил колечко дыма. На экране собака торжествующе рычала над поверженным врагом.       Винсент откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.       Может быть, — подумал он, — здесь всё не так уж и плохо.

***

      Утро в отеле «Хазбин» началось с кофе и очередной порции трёпа с Эмили.       Винсент сидел в гостиной, сжимая чашку обжигающе горячего пойла, и слушал монолог Эмили о её новой интернет-подружке. Выглядела мелкая куда лучше.       Итак. Новая подруга. Винсент уже успел накопать инфу об этой, с позволения сказать, юной леди. Октавия Арс Гоэтия, одна из принцесс местной «знати». 18 лет. Антропоморфная сова, гот с семейными проблемами. Дочь принца Столаса и принцессы Стеллы.       У Октавии тоже был аккаунт в одном из местных приложений, и, насколько он мог судить, отношения с предками там были ни разу не простыми. Ну ещё бы.       В этом Аду у всех проблемы с родителями? Это что, тренд такой? Почему он постоянно оказывается в окружении людей, ангелов, демонов — неважно — у которых неизбежно всплывают «травмы детства»?!       НЕТ, СЕРЬЁЗНО! ЭТО УЖЕ ПОХОЖЕ НА КАКУЮ-ТО ПАРШИВУЮ ШУТКУ.       Давайте-ка прикинем: 1. Аластор и его «тёплые» отношения с папашей, который уже умудрился сдохнуть и загреметь в Ад. Никто не знает, кто помог этому куску мусора окончательно склеить ласты — Аластор, другой демон или экзорцисты, — главное, что он снова сдох. 2. Чарли и её родители. Тут вообще без комментариев, всё и так ясно. 3. Энджел Даст, у которого, как и у Аластора, проблемы с отцом. Из любопытства Винсент заглянул в его досье, и то, что он там нашёл, ему очень не понравилось, так что лучше об этом вообще не заикаться… 4. Эмили и проблемная гиперопека Сэры.       Казалось бы, не так уж много, но это только верхушка айсберга, и что-то подсказывало Винсенту, что список далеко не полон.       Винсент кивнул, делая вид, что обдумывает слова Эмили — или хотя бы пытается. Эмили уже открыла рот, чтобы что-то добавить, когда датчик Винсента мигнул — входящий вызов. Не голос. Системное уведомление. От Сэры.       Винсент поднял руку, останавливая Эмили, и развернул голографический экран. Текст сообщения сиял золотыми буквами: Винсент. Через несколько минут к вам с Эмили спустится группа поддержки. Состав: Лют, Лоретта Хартфелт, Уильям Джордж. Встретьте их. Координаты — вестибюль отеля. Сера.       Винсент моргнул.       Ой, да блин… Она это серьёзно? — пронеслось у него в голове.       — Что случилось? — спросила Эмили, заметив его замешательство.       — Сэра присылает подкрепление, — ответил он, смахивая экран. — Трое ангелов. Будут здесь с минуты на минуту, и…       Он не договорил.       Воздух в центре вестибюля содрогнулся, разорванный ослепительной золотой вспышкой. Портал открылся, как вертикальный разрез в реальности, и оттуда пулей вылетела фигура в броне с мечом наперевес.       Винсент не думал. Тело среагировало быстрее, чем процессор успел оценить угрозу.       Рапира — та самая, которую он вытащил из пространственного «кармана» на всякий случай — оказалась в руке за долю секунды. Металл лязгнул о металл, когда он принял удар на гарду, и искры полетели во все стороны.       Лют замерла перед ним, продолжая давить мечом на его защиту. Её глаза пылали тем самым хищным огнём, который Винсент знал слишком хорошо.       — Неплохо, — бросила она с ухмылкой, убирая меч и отступая назад. — Ты поднаторел, Винс. Реакция уже не как у ржавого робота. Почти человеческая.       Винсент опустил рапиру, и уголки его губ дёрнулись в ответ. Он соскучился по этой версии своей подруги.       — А ты потяжелела. Или это новый меч?       Лют хмыкнула и убрала оружие за спину.       — Рада тебя видеть, кибернетический идиот.       — Взаимно, дурища, — отозвался Винсент, пряча рапиру обратно под пиджак. — Твоя рука… как она?       Лют подняла протез — розовое золото, белые вставки, безупречная работа — и сжала пальцы в кулак.       — Лучше оригинала. Спасибо. — Она замолчала. Затем отвела взгляд, раздражённо цыкнув. — Не то чтобы я была признательна, но… спасибо.       Они посмотрели друг на друга, и в этом взгляде было столько всего, что Винсент даже не пытался это анализировать. Усталость. Облегчение. Тревога. И тихая, тёплая радость.       Но Лют была бы не Лют, если бы не сменила пластинку. Её взгляд скользнул мимо Винсента — на Эмили, которая стояла у дивана и выглядела не менее счастливой.       Чёрт, Эмили буквально светилась от восторга. В прямом смысле. Её свет был ослепляющим. Жаль, Винсент не прихватил солнечные очки… Эх… Какая упущенная возможность.       Лют не проронила ни слова. Её челюсть сжалась, ноздри расширились, а пальцы на протезе слегка дёрнулись — там, где когда-то была плоть, где мышцы непроизвольно реагировали на этот яркий «шарик» света.       Затем, нехотя, она развела руки в жесте, приглашающем к объятиям, и Эмили тут же в неё вцепилась.       В этот момент Винсент соизволил обратить своё драгоценное внимание на то, что Лют была без шлема. ПОГОДИТЕ, КАКОГО ЧЁРТА ЭТА ИДИОТКА ХОДИТ БЕЗ ШЛЕМА?!       Винсент уже собирался что-то вякнуть, как заметил маленькие, золотистые, полупрозрачные светящиеся узоры в форме побегов лозы и листьев на её шее, тянущиеся к самым щекам.       Сэра.       Ну, по крайней мере, она о них позаботилась. В своём репертуаре. Будем надеяться, она не вшила им в головы ничего лишнего и не стёрла ничего важного.       Правда же, Сэра? Ты ведь этого НЕ делала?       — Эмили… Я тоже рада тебя видеть, — выдавила Лют сквозь зубы с натянутой улыбкой. Ну… она пыталась. Давайте просто похвалим её и сделаем вид, что не замечаем, как Винсент едва сдерживает смех, буквально давясь им.       — Лют… Я… добро пожаловать в отель, — тут же выпалила Эмили, выпуская старшего ангела из объятий.       Эмили никогда не призналась бы… а, нет, призналась бы, что в тот момент, когда её кожа коснулась прохладного металла чужого протеза, она вздрогнула. Потому что вспомнила: у Лют больше нет руки.       — Ага, — Лют отвернулась и направилась к дивану, рухнув на него с такой силой, что пружины жалобно взвизгнули. — Винс, где кофе? И желательно что-нибудь покрепче?       Винсент перевёл взгляд на Эмили. Он коротко, подбадривающе кивнул ей и направился к бару. Эмили тут же пристроилась следом. Вот нафига…       Может, просто решила составить компанию?.. Ой, да ладно.       Позади них Лют уже доставала телефон и что-то строчила — судя по всему, Лоретте и Уильяму, которые застряли в портале по какой-то небесно-бюрократической причине.

***

      Ещё две фигуры вывалились из портала через десять минут после Лют. К этому моменту все трое уже попивали кофе. Ну, только двое пили кофе; Эмили тянула чай.       Винсент, который только что закончил писать сообщение Чарли, почувствовал, как его внутренние системы начали разрываться между тремя разными эмоциональными реакциями.       Первым явился Уильям. Его бирюзовый костюм сиял даже в багровом свете Ада, а рыжие волосы с белой прядью лежали волосок к волоску, будто он только что сошёл со съёмочной площадки. Он огляделся с восторгом ребёнка в парке аттракционов и тут же засёк Винсента.       — ВИНСЕНТ! — этот вопль он слышал сотни раз, но эффект всегда был один: внутреннее содрогание от осознания того, что его личное пространство сейчас будет безжалостно изнасиловано.       И точно: не успел он и шагу назад ступить, как Уильям уже вцепился в него, сжимая с такой дурью, будто они не виделись целую вечность.       — Ты выглядишь чудесно! — пропел Уильям прямо ему в ухо. — Ну, бледноват, конечно, но это же Ад, я всё понимаю! У вас тут соляриев нет, да?       Винсент замер в этих тисках, даже не пытаясь вырваться. Он ещё на Небесах смирился с тем, что Уильям Джордж — это живое доказательство того, что концепция «личного пространства» существует только в теории.       — Уильям, — выдавил он. — Ты здесь. Как? — Винсент-то знал ответ, но кто запретит ему лишний раз подтвердить свои подозрения?       — Меня прислали в качестве поддержки! — Уильям наконец отлепился от него, но оставил руки на плечах, сияя как начищенный грош. — Буду помогать с технологиями! Ты не представляешь, как я соскучился по нашей совместной работе! Помнишь те времена, когда мы вдвоём вели утреннее шоу?       Винсент помнил. Смутно, но помнил. И эти воспоминания были… ну, не самыми паршивыми.       — Помню, — коротко бросил он с едва заметной улыбкой.       Уильям расплылся в ещё более широкой лыбе и уже открыл рот, чтобы продолжить, но тут его взгляд упал на Эмили, которая стояла чуть поодаль, терпеливо дожидаясь своей очереди.       — О! Эмили! — он мгновенно переключился, подлетая к ней с распростёртыми объятиями, и Эмили с восторгом на них ответила. Спустя пару минут эти двое уже забились в угол и оживлённо что-то перетирали.       Винсент проводил их взглядом и переключился на третью фигуру.       Лоретта.       Она стояла у края дивана, поправляя воротник своего скромного, но элегантного платья. Её глаза, такие же мягкие, какими он их помнил, сканировали комнату с каким-то… предвкушением. Она кого-то искала.       Винсент не успел поздороваться со старой подругой. Потому что именно в этот момент из тени у камина выплыл Аластор.       Идеальный тайминг! Как раз вовремя, чтобы огрести люлей от Лоретты! Ах, как же чертовски приятно наблюдать за семейной драмой, особенно когда ты смотришь её со стороны!       Он появился не как обычно — ни тебе театральных жестов, ни ядовитой ухмылочки. Он просто… возник. И застыл. Ну надо же. Кажется, в Аду скоро пойдёт снег. Для Аластора такое поведение было ну совсем нетипичным.       Его багровые глаза встретились с глазами Лоретты.       Винсент заметил, как изменилась рожа демона. Улыбка сползла, оставив после себя нечто, чего Винсент никогда раньше не видел — растерянность. Почти детскую.       — Ма… — начал Аластор, но осёкся. Лоретта сделала шаг вперёд.       — Аластор, — сказала она тихо, но в её голосе было столько всего: боль, усталость, любовь и стальная твёрдость. — Здравствуй, мальчик мой.       Винсент и моргнуть не успел. В считанные секунды Аластор — Оверлорд Ада, Радиодемон, ужас и кошмар всех грешников — уже стоял на коленях на ковре перед Лореттой. А Лоретта нависала над ним, уперев руки в бока, и отчитывала его.       Просто, тихо, строго, по-матерински. Так умеют только мамы. Ах, какая чудесная женщина!       — Я не для того тебя растила, чтобы ты донимал ангелов, — чеканила она каждое слово, и каждое попадало точнее любого копья. — Где твои манеры? Где воспитание? Я учила тебя ухаживать, а не преследовать!       Подождите, откуда она знает… — только и успел подумать Винсент, пытаясь переварить происходящее. Аластор молчал. Винсент готов был поклясться, что видел, как кончики его ушей покраснели.       — И что это за поведение? Нарушаешь личное пространство, трогаешь без разрешения, ведёшь себя как… как… — Лоретта запнулась, подбирая слово. — Как невоспитанный мальчишка! Тебе не пять лет, а чёрт знает сколько! Пора бы уже знать, как обращаться с тем, кто тебе нравится!       — Э? — только и смог выдавить Винсент в полнейшем замешательстве, чувствуя, как кровь… ну, предположительно… приливает к лицу. Нет. Это не может быть правдой. Аластор его терпеть не может, и вообще… Откуда она, чёрт возьми, это взяла?!       Винсент, всё ещё пребывая в состоянии лёгкого шока, медленно перевёл взгляд на Лют.       Лют стояла у окна, скрестив руки на груди. Лицо — полнейший покерфейс, но в глазах плясали бесёнок и торжество. Выглядела она так, будто только что сорвала джекпот.       Винсент моргнул. Его датчик моргнул в ответ. Быстро, на автопилоте, он отправил ей электронное сообщение — коротко и в лоб: Ты ей рассказала.       Телефон Лют завибрировал в кармане. Она вытащила его, прочла месседж, и на её губах расцвела самодовольная, сытая улыбка. Ответ пришёл через секунду: С чего ты взял? Может, у неё свои источники.       Винсент посмотрел на неё. Она на него. И в этом взгляде было всё: подтверждение, издёвка и ни капли раскаяния.       Винсент продолжал наблюдать за тем, как Лют с чувством явного превосходства наслаждается ситуацией. Аластор на коленях перед матерью, которая песочит его за неподобающее поведение… Это было настолько абсурдно, неожиданно и… по-человечески, что Винсент просто выдохнул.       Ладно, — подумал он. Могло быть и хуже.       Хотя «хуже» уже наступало на пятки, ведь Лют наплела Лоретте какой-то чуши о том, что он якобы нравится Аластору… Ха-ха… Это же бред, верно?..       Где-то на другом конце комнаты Уильям уже вовсю показывал Эмили фотки своих эскизов. День в Аду начинался. И он обещал быть чертовски весёлым.       Когда первая волна хаоса улеглась — Уильям увлечённо болтал с Эмили, Лоретта всё ещё воспитывала притихшего Аластора, а Эмили пыталась делать вид, что не подслушивает, — Винсент нашёл момент, чтобы подойти к Лют.       Она стояла у окна, прислонившись плечом к раме, и наблюдала за происходящим с видом кошки, которая только что удачно приземлилась после прыжка. Её новый протез — розовое золото с белыми вставками — тускло поблёскивал в Адском свете.       — Лют, — написал Винсент, приближаясь. — Как Сэра вообще согласилась тебя отпустить? С её-то паранойей?       Лют покосилась на него, и уголки её губ дёрнулись в лёгкой усмешке.       — У неё своя паранойя, у меня свои методы, — уклончиво набрала она. — Сказала, что поддержка не помешает. Что тебе нужны лишние руки, чтобы восстановить инфраструктуру. Что Эмили нужна компания, чтобы она не сошла с ума среди демонов.       — И она просто в это поверила? — ответ улетел мгновенно. Винсент не скрывал скепсиса. — Сэра? Которая взвешивает каждое решение по триста раз? Которая боится меня на техобслуживание без конвоя отпускать?       Лют пожала плечами. Отстучала как бы между прочим:       — Люди меняются, Винсент. Даже Сэра.       Он посмотрел на неё долгим, немигающим взглядом. Датчик мягко светился голубым, фиксируя каждую микромимику на её лице: лёгкое напряжение в уголках глаз, едва заметное сжатие челюсти, слишком быстро отведённый взгляд.       — Лют, — сказал он прямо. — Ты ею сманипулировала, чтобы она тебя отпустила?       Звучало так себе, ведь Лют никогда не была мастером интриг, в отличие от их «короля манипуляций», которого сейчас костерила матушка.       Она цыкнула — коротко, раздражённо, но в глазах всё ещё плясали весёлые искры. Закатила глаза — театрально, как в старые добрые времена, когда они спорили о тактике боя.       — Ты меня совсем не уважаешь, Винсент, — произнесла она вслух, а затем её пальцы за порхали по экрану.

Лют: Ладно, не манипулировала, просто слегка подтолкнула.

Лют: Она сама меня позвала.

Лют: Стояла у окна, нервничала, шептала что-то про «надо было отправить кого-то другого».

Лют: Я просто вежливо предложила свою кандидатуру.

Лют: И Лоретту.

Лют: И Уильяма.

      Винсент вскинул бровь. Лют продолжала строчить, не поднимая глаз.

Лют: Сказала, что Винсенту нужна помощь с инфраструктурой.

Лют: Эмили нужна опора.

Лют: И что Сэра не может вечно держать ангелов взаперти.

Лют: В конце концов, Ад — это тоже часть творения.

Лют: И если Небеса хотят влиять на происходящее, им нужно присутствие.

Лют: Она согласилась.

Лют: Удивительно быстро, если честно.

Лют: Видимо, чувство вины её жрёт.

Лют: За то, что скрывала правду.

Лют: О тебе.

      Винсент прочёл последние строки, и внутри что-то неприятно кольнуло. Он сунул телефон в карман.       — Ты не ответила на вопрос, — произнёс он тихо. — Ты ею сманипулировала?       Лют посмотрела ему прямо в глаза. Её лицо стало серьёзным, почти суровым. Пауза затянулась, как петля на шее грешника.       — Если Сэра приняла это за манёвр — это её проблемы. Я сказала то, что думала. А она сделала выбор, — отрезала Лют, заправляя выбившийся локон за ухо.       Винсент смотрел на неё. Долго. Пристально. Пытаясь нащупать подвох в её коде.       Лют не отвернулась. В её глазах не было ни капли лжи — только усталая решимость и, пожалуй, частичка того самого пламени, которое она всегда таскала внутри.       Лют усмехнулась.       — Не притворяйся, будто сам не поступил бы так же. К тому же, ты явно рад меня видеть.       Винсент покачал головой, но спорить не стал. Слишком много энергии улетело в трубу за последние несколько часов. Слишком много всего творилось вокруг.       Но в паре вещей Лют была чертовски права. Во-первых, будь у Винсента такая возможность, он бы поступил — и отчасти уже поступал — точно так же. Во-вторых, он реально соскучился по этой занозе в заднице.       — Ладно, ладно, твоя взяла. Но будь осторожна, — хмыкнул Винсент, качая головой.       Лют положила свою здоровую руку ему на плечо. Жест был тёплым, почти нежным — из тех, что она позволяла себе только с ним.       — Я всегда осторожна, Винсент. — Она убрала руку. — А теперь иди разберись со своим… — она кивнула туда, где Аластор всё ещё косплеил коврик перед Лореттой, — ...проблемным контактом. Пока твоя «соседка» не отправила его в вечный тайм-аут. А то мне не над чем будет ржать за ужином.       Винсент вздохнул и поплёлся к Лоретте, мысленно готовясь к очередному раунду абсурда, который каким-то хреном стал его реальностью.       Лют осталась у окна, провожая его взглядом. Слабая, почти незаметная улыбка замерла на её лице.       Она скучала по нему. А Винсент наконец-то окончательно осознал: он сходит с ума, и этот отель всё больше напоминает психиатрическую лечебницу строгого режима…       Ах, точно — он ведь наконец-то может вывалить на неё всё то дерьмо, что с ним приключилось!