Глава IX

***

      Юго постукивал карандашом по корешку записной книжки. В голове было пусто. Только что закрылась таверна, и, если честно, юного элиатропа это вообще не радовало. Русоволосый удручённо выдохнул, захлопывая блокнот и кидая его вместе с угольным карандашом в открытый ящик тумбочки. Он откинулся на спину, занося руки за голову и вглядываясь сначала в потолок, а затем и в окно: на улице уже стемнело. Небо было затянуто чёрными тучами, и лишь изредка на нём появлялись маленькие белые мерцающие звёздочки. От слабого летнего ветра колыхались шторы, и в комнате стоял запах сырости. Мальчишка дышал полной грудью, закрывая глаза на каждом вдохе. Ранки на костяшках пальцев щипало, и даже крем, которым посоветовал воспользоваться Альберт, не помогал. В комнате царил почти непроглядный мрак, нарушаемый лишь светом приглушённой лампы. Югаш морщился от горящего огня, раздражаясь и всё больше желая наконец его потушить.       Дверь скрипнула, и в помещение вошёл устало потягивающийся Адамай. Кареглазый юноша сразу приободрился, усаживаясь на кровать и скрещивая ноги в позе лотоса. Дракон посмотрел на брата, но ничего не сказал. Он закинул полотенце на стул, огибая чужую кровать и укладываясь на свою. Юго проводил его взглядом и, ещё немного понаблюдав за действиями старшего, опустил глаза на свои ладони, покрытые мелкими ссадинами. Парень сжал кулаки, сбивая простынь, и прижал ушки: — Как… — мальчишка помялся, обдумывая вопрос. — Уложил младших спать? Гругал не протестовал? — Да, уложил. Нет, всё нормально, — сухо отвечал белоснежный дракон.       Элиатроп, едва заметно закачавшись, закивал, заводив глазами по комнате. Минуту помолчав, он открыл рот, собираясь что-то сказать, но Адамай прервал его: — Я устал. Потуши лампу, пожалуйста. — А… конечно, — Юго грустно приподнял уголки губ, выполняя просьбу. — Спасибо. Спокойной ночи, — парень повернулся спиной к мальчишке, накрывая тело пледом. — Спокойной…       Русоволосый продолжил сидеть на кровати в полной темноте, не отрывая взгляд от своих рук. И как всё могло так получиться?.. Юго выдохнул, помотав головой, всё-таки ложась на тёплую кровать и чуть-ли не с головой укрываясь одеялом. Он ещё долго закрывал и открывал глаза не в силах уснуть. Стопы сильно мёрзли, хоть и были укрыты, а чужое дыхание становилось до боли громким в ночной тишине. Элиатроп не помнил, как провалился в сон, но на утро его разбудил стук в дверь, за которым последовала мягкая просьба отца просыпаться. Мальчишка поднялся с тяжёлой головой, по привычке оглядываясь на койку близнеца: Адамая на ней не было. Юго остановил взгляд на заправленной кровати, после утыкаясь лицом в горячие ладони. Выдохнув, он свесил ноги с постели, проводя по русым волосам. Они уже достаточно сильно отрасли, потихоньку начиная двигаться к границе плеч. Кареглазый закрутил одну прядку на палец, тут же отдёргиваясь: содранная болячка закровоточила, и парень зажал рану ладонью. Югаш поморщился, спрыгивая с кровати и покидая комнату.       Элиатроп тихо-тихо прикрыл дверцу, ушмыгнув в коридор. Сегодня его очередь укладывать младших, и он совершенно не понимал, как с этим настолько быстро справляется Адамай. Чего стоит один только Гругал… Юноша устало почесал шею, махая ладонью перед лицом: было ужасно душно даже при учёте открытых настежь окон. Юго медленно зашёл в комнату, укладываясь на своё спальное место. Он посмотрел в потолок, чувствуя, как сильнее внутри оседает тяготящая пустота. Каждый день одно и тоже… Мальчишка не знал, почему так всё сложилось. Когда они вернули кристалл в Королевство, некогда весёлый и заботливый Адамай совсем переменился. Как раньше они, конечно, не собачились, не кидались друг на друга, хотя от безысходности элиатроп уже был согласен даже на это. Адамай просто… Просто перестал его замечать? Юго не знал, на что именно он злиться и отчего так сильно хочется плакать. Дракон не игнорировал, не оскорблял, не злорадствовал, выполнял свою работу, ни на что особо не жаловался, не спорил. Но теперь почти никогда он не оставался с элиатропом наедине, не играл, не дурачился, не целовал и не обнимал с той же трепетной любовью, с которой делал это раньше, даже до их странной привязанности. Единственное, в чём белоснежный юноша проявлял хоть какую-то заинтересованность – это спарринги.       Русоволосый мельком посмотрел на свои руки, усеянные длинными продолговатыми ранами от когтей и плохо заживающими болячками. Они договорились не причинять сильный ущерб друг другу, но раньше, даже когда дракон избивал его до полуобморочного состояния, ему не было так больно. Юго старался говорить. Очень старался. Мальчишка пытался найти тему для разговора, постоянно расспрашивал, всеми силами показывая, что он рядом. Но Адамаю словно было всё равно… Ни в коем случае он не уходил от диалога, утыкаясь носом в подушку и делая вид, что это его не касается. Белоснежный юноша отвечал, иногда даже развёрнуто, но со своей стороны не предпринимал никаких попыток влиться в беседу – если замолкал элиатроп, молчал и он. Из-за этого Юго себе места не находил. Он не понимал, не мог найти причину такого поведения. А когда мальчишка садился рядом с Адамаем и, глядя ему в глаза, прямо спрашивал об этом, дракон отвечал, что "всё нормально", если вообще не уходил от темы.       Парень повернул голову, всматриваясь в белоснежную чешую. На крыле красовался достаточно объёмный шрам, который лекарю не удалось убрать. Благо всё обошлось без заражения, но, видимо, на Адамая это сильно повлияло. Или нет. Юго не знал. Сколько бы он не допытывался, брат не давал никаких объяснений. Возможно, дракон злился из-за того, что элиатроп его не послушал, решаясь идти в одиночку. Возможно, обиделся или приревновал к Амалии. На сердце мальчишки будто скребли сотни Боу Мяу, разрывая его на части. Он был в настолько сильном смятении, что даже обычная рутина в таверне превращалась в настоящую пытку и бесконечный поток мыслей, разъедающих сознание.       Воздух в лёгких спёрло. Юноша уселся на кровать, потирая горло, а после отчаянно кладя лоб на ладони. Юго не знал, что делать и как теперь быть. Сколько бы он не пытался что-то изменить, всё разбивалось вдребезги. И самое главное, что ни Альберт, ни кто-либо ещё не замечали никаких странностей! Порой элиатропу казалось, что он параноит и всё это бредни его дурацкого сознания. Вот только Юго всё прекрасно видел. И, хотя сомнения продолжали скручиваться снежным комом в голове, светловолосый знал и понимал, что происходящее явно не его выдумки. Парень медленно проморгался: сил ни на что не хватало, а внутренние терзания всё сильнее наседали мёртвым грузом на плечах, с каждым днём отбирая всё больше необходимой энергии. Он вновь посмотрел на спящего брата, перебирая уже тысячу раз испробованные варианты наладить их отношения. Юго был согласен на что угодно, лишь бы не было так, как сейчас. Мальчишка прижал ушки, чувствуя, как начинает задыхаться. Он откашлялся, несколько раз ударяя себе по грудине.       Просидев на кровати ещё час, русый юноша свесил ноги с раскалённого ложа, спрыгивая на пол. На трясущихся ногах он подошёл к близнецу, усаживаясь на край постели. В нос ударил приглушённый запах трав. Адамай повёл ухом, но промолчал. Юго сглотнул, не решаясь начать диалог и утыкаясь взглядом себе под ноги: — Ади?.. — Что? — устало спросил дракон. — Давай поговорим. — Юго, иди спать, — раздражённо повысил голос парень, прижимая уши. — Я не могу уснуть, — искренне ответил элиатроп. — Прошу… Пожалуйста, давай поговорим. — Хорошо, — Адамай развернулся к младшему, приподнимаясь на локтях. — О чём? — он потёр слипающиеся глазницы. — Почему ты… — по горлу словно провели чем-то острым, и Юго поморщился, сглатывая. — Почему ты меня избегаешь? — Я не избегаю, — проконстатировал дракон. — Я же сижу и говорю с тобой прямо сейчас. — Я знаю!.. Но я имел ввиду другое. — Ну так сформулируй вопрос нормально. А то не понятно, что ты вообще хочешь. — Не перебивай меня, — Юго прижал ушки: ему не понравилось с какой злостью сейчас огрызнулся Адамай. — Мы как будто стали друг для друга чужими... — Ну началось, — чешуйчатый закатил глаза, откидываясь назад. — Прекрати делать вид, что это не так! — Юго, мы это уже обсуждали, — белый дракон уселся напротив близнеца. — Я сказал: всё что случилось между нами на той миссии – ошибка. Просто подростковая глупость, не более, — он скривился, махнув хвостом. — Забудем и больше не будем поднимать эту тему. И прекрати трепать мне нервы. — Это не просто подростковая глупость… — промямлил русоволосый, сжимая покрывало. — Я согласен, — наконец выпалил он. — Но ты отдалился. Мы раньше были братьями, а сейчас словно соседи по комнате! — А мы что, если не целуемся в засос, уже не братья?! — возмущённо рявкнул белоснежный парень. — Я не про это! — оскалился мальчишка. — Мы теперь практически не проводим время вместе, пересекаемся только на кухне и в комнате. Ты не заинтересован ни в одном нашем диалоге! — Адамай пронзительно выдохнул, закачав головой. — Я хочу знать в чём причина! — Да нет никакой причины! Ты всё придумал, — дракон развёл руками. — Мы с тобой общаемся, вместе работаем, даже спарринги проводим. Что тебе ещё надо? — Мне надо узнать, почему ты резко от меня отстранился!- — Да потому что ты меня достал! — отчеканивая каждое слово, яростно ответил он. — Ты у меня уже в печёнках сидишь! Вечно тебе что-то не так, вечно ищешь какие-то объяснения тому, что и так понятно. — Не ври мне! — продолжал настаивать элиатроп. — Я знаю – это не правда. Скажи настоящую причи- Ай!       Адамай схватил мальчишку за волосы, отчего тот вскрикнул, и с силой швырнул на пол. Юго сначала даже не понял, что произошло. Он с секунду ошарашенно просидел на полу, после пытаясь подняться, но дракон уселся на него, впечатывая в доски, и впился когтями в горло, по которому тут же потекли тоненькие струйки крови. Юго, всё ещё не до конца понимая происходящие, открыл рот, собираясь что-то сказать, но оборвался на полуслове: кислород перестал поступать, и мальчишка отчаянно заглотал воздух, вцепившись в руку старшего. Мышцы дракона напряглись, становясь каменными, а чешуя стала обжигающе горячей и острой. Русоволосый попытался оттолкнуть близнеца, уперевшись ему в грудь, но тот лишь двинулся вперёд и сильнее сжал ладони, заставляя его захрипеть. Элиатроп забился, судорожно вдыхая воздух, который не поступал в лёгкие, пытаясь расцепить крепкие руки, всё больше сдавливающие горло. Он закашлял, чувствуя, как всё начинает кружиться перед глазами. Юноша перевёл взгляд на брата, который нависал над ним, крутя длинным хвостом. Драконьи зрачки стали двумя маленькими точками, быстро дёргающимися и мелко бегающими по белку глаза. Адамай всматривался в барахтающегося мальчишку, будто собираясь прожечь кошмарным взглядом насквозь. Его лицо было почти безэмоциональным, и лишь изредка он дёргался и слабо едва заметно кривился, чтобы потом сильнее вцепиться в чужую глотку.       Юго выставил ногу, несколько раз коленом ударяя в синеватый живот, но Адамай не реагировал. Кислорода начало катастрофически не хватать. Кареглазый интенсивнее задёргался, хватаясь за чужие плечи, что есть мочи стараясь оттолкнуть брата. Дракон не поддавался, продолжая с чудовищной силой сжимать горло. Светловолосому начал слышаться хруст собственных костей, от которого в голове резко подскочил импульс ужасной паники. Он забил по чешуйчатому телу, отчаянно хватаясь за жизнь, что в любой момент может оборваться.

— Я тебя ненавижу.

      Голос неестественно исказился. Адамай изменился в лице и теперь с отвращением глядел на элиатропа, извивающегося под ним. Чешуйчатый несколько раз приподнял мальчишку, ударяя об пол, чтобы тот перестал брыкаться. Юго не унимался. Он попытался закричать, позвать на помощь, но слова сменялись громким скрежетающим хрипом и кашлем, от которого болели лёгкие. Русоволосый вытянул руку в сторону, в надежде раскрыть портал, но ничего не выходило, отчего нарастала ещё большая паника и животный страх, от которого сердце рвалось из грудины. Ноги перестали слушаться, рухнув на холодный пол, а руки задрожали, ослабляя хватку. Муть встала перед глазами, смазывая всё и делая дракона простым белым пятном. Тело начало обмякать, и элиатроп, не способный ничего сделать, окончательно опустил руки.       Адамай резко разжал хватку. Русоволосый вскочил, тут же от бессилия рухнув обратно на пол, и судорожно глубоко задышал, чувствуя, как содрогается каждая частичка его тела. Дракон вцепился глазами в близнеца, вновь становясь безэмоциональным со стеклянным взглядом, точно фарфоровая кукла. Юго затёр горло еле двигающейся рукой, стараясь сказать хоть что-то, хотя он не знал нужны ли сейчас вообще какие-либо слова. В голове крутились разные, разъедающие череп мысли и откровенное не понимание того, что только что произошло. Мальчишка попробовал подняться, но Адамай злобно зарычал, ударяя его в грудь. Он болезненно стиснул зубы, поднимая взгляд на скалящегося брата. Сердце забилось настолько сильно, что казалось вот-вот и она разорвётся на куски. Элиатроп прижал ушки, пытаясь отползти, но его потянули обратно, схватив за лодыжку. Дракон вцепился ему в плечо, выворачивая рот в ужасающей улыбке, больше похожей на звериный оскал. Мышцы лица задёргались, приподнимая чешуйки. Прежде чем Юго успел что-то понять Адамай, раскрыл пасть, обнажая клыки и молниеносно наклоняя голову, чтобы вцепиться мальчишке в лицо.       Юноша с пронзительным криком вскочил, чувствуя, как, словно трава, колыхающаяся на ветру, дрожит заледеневшее тело. — Ай, Юго, блять!       В голове встал пронзительный длинный писк и звон. Русоволосый ничего не слышал, кроме биения собственного сердца, колющего грудину. Он сжал ткань футболки, горстями рванно и тяжко глотая воздух. Перед глазами мерцали тысячи белых точек, не дающих ничего разглядеть. — Юго, когда я просил тебя перестать стонать во сне, я не имел ввиду начать вместо этого орать, — Адамай потирал глаза, сжимаясь от гудящей спазмической боли в крыле, которое только что задел элиатроп.       Белоснежный дракончик аккуратно уселся рядом с близнецом, широко зевая и прижимая к телу больную конечность. Переведя сонный взгляд на мальчишку, он ужаснулся: грудная клетка бешено вздымалась, а сам Юго с паническим страхом смотрел перед собой, бегая руками по собственной груди и плечам, впиваясь ногтями в одежду. — Юго, всё хорошо?.. — парень медленно потянулся к младшему. — Не трогай меня! — громче прежнего с протяжным хрипом заорал кареглазый, отдёргиваясь от когтистой ладони.       Адамай отстранился, успокаивая того жестами. Он занервничал, оглядывая брата, которого почти полностью закрывала тень. Лунный свет замерцал на белой чешуе мелкими искорками, пока дракон всматривался в полные страха и злобы карие, почти чёрные, глаза, не зная, что делать. Мальчишка, точно раненое, загнанное в угол животное, истекающее кровью, отодвигался к стенке, прижимая ушки. Он очень тяжело дышал с открытым ртом, и юноша замечал, как вновь и вновь то загорается, то потухает голубой свет в его ладонях. Адамай хотел придвинуться и мягким полным любви голосом попытаться успокоить до смерти напуганного близнеца, так бешено и яростно сверлящего его взглядом, но все голосовые связки словно разом пронзительно оборвались. Он молчал, бегая глазами по дрожащему маленькому телу: визуально белоснежный дракон не мог подметить никаких травм или внешних увечий, однако легче от этого совсем не становилось. Юноша чувствовал, как грудь стрелой пронзает чужой страх, и всё равно не мог и не знал, что делать. Адамай не хотел нарываться, но и оставить близнеца в таком положении не мог. Юго не подпускал к себе, а любое его даже мало-мальское движение, заставляло русого мальчишку сильнее вжиматься в доски, скалясь и хрипя. Дракон беспомощно наблюдал за младшим, надеясь, что элиатроп его узнаёт, успокоиться и объясниться, поймёт, что он рядом и ничего страшного на самом деле не произошло.       Чужое дыхание постепенно начало замедляться. Взгляд Юго смягчался с каждой новой секундой. Наконец тяжёлый вздох вырвался из груди, и элиатроп расслабил плечи, откидывая голову назад. Адамай тут же украдкой пододвинулся к нему, приобнимая и обивая хвостом. Русоволосый всё равно вздрогнул от прикосновения, но не отстранился, всматриваясь в свои руки. Он опустил голову на ладонь. Холодный пот струёй стекал по телу. Страх, поедающий разум, начал отступать, сменяясь резким жжением, распространяющимся по всей шее. Юго медленно поднёс руку к горлу, болезненно его потирая. Он старался дышать размеренно, и от части это помогало: рассудок становился всё более ясным. Ощущение прострации тоже постепенно уходило, в ушах переставало бешено стучать сердце и обеспокоенный голос Адамая начинал слышаться уже отчётливо. Светловолосый положил голову на чешуйчатое плечо, продолжая слабо дрожать и сжиматься. Дракончик поглаживал его по спине, но слова, которые тот говорил, наклоняясь к нему, Юго разобрать не мог. Точно это был совсем другой, не знакомый язык, да кучи разбавленный помехами. Несмотря на это, элиатропа успокаивал ласковый и тихий голос старшего, и дыхание со временем полностью пришло в норму. Понимание произошедшего настигло не сразу. Белоснежная чешуя была мягкой и гладкой, чуть прохладной и успокаивающей. От обрывков кошмара Юго редко вздрагивал, вспоминая, как смотрел на него дракон, как замахивался, готовился вцепиться длинными острыми клыками ему в лицо и следом разодрать хрупкую гортань. — Всё хорошо... — мягко вторил дракончик, поглаживая тёплое плечо. — Не бойся, я рядом.       Мальчишка протяжно и удручённо выдохнул, отмахиваясь от назойливых мыслей. Он медленно отстранился от Адамая, виновато усаживаясь рядом. Юго резко сжал ткань, опуская взгляд вниз: — Ади... Т-ты прости я... — с заиканиями начал он. — За что ты извиняешься? — старший слабо приподнял уголки губ, продолжая бегать глазами по чужому телу.       Элиатроп грустно, но спокойно улыбнулся в ответ, через секунду замирая. Зрачки дракона резко сузились. По телу пробежался пробирающий до костей холод. Юго сжался, чувствуя, как спирает воздух и как с каждой новой секундой дрожь в теле снова нарастает. Адамай приблизился к мальчишке, и тот инстинктивно дёрнулся, хмурясь и со страхом прижимая ушки. Дракон помедлил, растерянно наблюдая за чужой реакцией, после с приходом осознания замахал рукой: — Не бойся!.. Я просто хочу посмотреть, — с жалостью оправдался Адамай.       Юго захотелось влепить себе пощёчину. Как он вообще мог представить, что его родной брат способен на такое?.. Кошмар – это просто страшный сон, который создаёт его сознание. Бояться человека, ну или точнее дракона, пол жизни прожившего с ним бок о бок, заботящегося о нём и любящего до дрожи, из-за исказившихся чудовищных грёз – настоящая жестокость! С другой стороны именно сны элиатропа привели к их странной любви... Нет! Он стиснул зубы, не желая даже допускать мысли об этом, и на горле почувствовалось жжение. Юго поднял взгляд на Адамая, терпеливо и нервно ожидающего его, и кивнул, давая понять, что сейчас всё хорошо. Дракончик быстро выдохнул, чуть поворачивая голову мальчишки и получше осматривая шею: — Откуда у тебя это? — он провёл по коже, и по ладони растеклись горячие капли крови.       Юго непонимающе вскинул брови, проводя рукой по горлу: алые пятна росчерками размазались по пальцам. Сбоку вился вытянутый неглубокий порез, тонкий, словно от бумаги, и жгущий, точно на кожу положили раскаленные до красна угли. Элиатроп сглотнул, продолжая, как каменный, пялиться на ладонь, не в силах вымолвить ни слова. — Юго?.. — выбил его из транса Адамай. — Не знаю... — опомнившись, ответил русоволосый, проводя по шее ещё несколько раз с некой надеждой, что всё это снова бредни его разума. — Честно, не знаю. Вечером этого не было, — Юго вновь посмотрел на ладонь, измазанную кровавыми разводами. — Вроде не было... — немного потупив на собственную руку, он перевёл взгляд дракону за спину. — Что это? — А?       Юноша обернулся: на коврике, рядом со спальным местом, стояла бежеватая глиняная кружка, расписанная красными и голубоватыми узорами. В ней покоилась светло-зелёная жидкость с травами, от которой дымился слабый пар, имеющий мягкий душистый запах. Дракон повёл ухом, полубоком поворачиваясь к близнецу: — Это... — Адамай о чём-то задумался, устремив взгляд в пол, перед тем как продолжить. — Ночью я долго не мог уснуть, ворочался постоянно. Крыло болело. Рейко принесла отвар, сказала: "заглушит боль", — парень снова посмотрел на кружку. — Я, конечно, взял, но пить не стал. Потом всё равно начало в сон клонить.       Юго неуверенно кивнул. Тень сомнения закралась в разуме. Он немного прижал ушки, начиная настороженно следить за действиями брата. Дракон, заметив на себе косой взгляд, ненадолго задержал свой взор на кареглазом и затем резко поднялся, тут же болезненно сжимаясь от спазма. Поведя плечами, юноша поднял кружку, подошёл к окну и выплеснул содержимое на улицу. Он похлопал по дну чашки, высыпая остатки прилипших трав, и положил её поближе к двери соседней комнаты. Наконец Адамай уселся рядом с элиатропом, мягко целуя в щёку. Светловолосый растерянно отстранился. В голове была каша. Он понимал, что кошмар – это не реальность, и бояться нечего, но отчего-то тело всё равно сковывало дрожью. Тем не менее стало одновременно больно и тошно от самого себя. Чувство вины скрутилось в груди колючей проволокой, сдавливая лёгкие и рёбра.       Белоснежный дракон, хоть и немного расстроился, настаивать не стал, усаживаясь на край матраса. Зрачки его, подобно кошачьим, сузились и он вцепился серьёзным взглядом в закрытую комнату девушки, изредка проводя хвостом по одеялу: — Юго, ложись-ка спать, — не поворачиваясь сказал Адамай. — Я ещё немного посижу, — кареглазый не двинулся с места. Юноша обернулся, замечая робкий взгляд младшего. — Не волнуйся, я покараулю. Потом обязательно лягу спать.       Элиатроп жалостливо опустил глаза, стискивая зубы: дракон подумал, что его горячо любимый брат беспокоиться о нём, хотя на деле боится до боли в сердце. Они связаны одной кровью, одним Вакфу, и он настолько ему не доверяет, что готов поверить в бредовые кошмары его не менее бредовой башки. Юго помотал головой, и, помедлив, отодвинул одеяло, укладываясь на постель. От притаившегося в груди страха голова начала болеть, и светловолосый поморщился, вглядываясь в белоснежную чешую. Элиатроп почувствовал, как обвивается хвост вокруг его лодыжки, и сжался.       «И почему именно сейчас?..» — корил себя русый юноша, сильнее укутываясь в мягкое пуховое одеяло.

***

      Юго приоткрыл глаза, морщась от яркого солнечного света, полосой падающего ему на лицо. Он перевернулся на спину, потирая глаза и невнятно мыча от недовольства: голова гудела, но благо спать не хотелось. Мальчишка осмотрел мелкие рисунки на потолке, которые подобно тем, что на стенах, были высечены холодным оружием. Проморгавшись, элиатроп приподнялся на локтях, потягиваясь и разминая спину. Он огляделся в попытках найти близнеца, но в комнате, да и в принципе в домике, его не было. Как и Рейко, ведь дверь соседней комнаты была чуть приоткрыта и только слабый ветер немного покачивал её. Юго повёл ушками, вставая и бросая взгляд в окно: солнце вовсю светило на бледно-голубом небе, на котором растягивались длинные волны облаков розовато-фиолетовых и золотых цветов; белый туман нежно окутывал землю, а в воздухе чувствовался слабый свежий аромат влажности и луговых цветов. Русоволосый с удовольствием вдохнул полной грудью эти дурманящие благовония, прикрывая глаза. Задержав в груди воздух на несколько секунд, он облегчённо выдохнул, начиная получше осматривать комнатку. В двух углах, ближе к потолку, располагались длинные, изящно сотканные нити патины, поблёскивающие на свету; какие-то доски выцвели и покрылись мелким лишайником, который явно отдирали не один раз, судя по тёмным пятнам на дереве.       Больше ничего нового Юго не приметил, и, широко зевнув, он уже собрался выходить, как вдруг в глаза врезалась тонкая линия света. Русоволосый поморщился и обернулся: керамическая кружка рядом с дверью ярко отражала солнечные лучи. Кареглазый, помедлив, огляделся по сторонам и зашагал к открытой комнате. Вламываться в комнату к юной девушке и копаться в её вещах – это несомненно плохо и неэтично! Но интерес перевешивал нормы морали. К тому же ничего бестактного Югаш делать не собирался, только посмотреть. Русый мальчишка перешагнул порог. В нос ударил запах трав, такой же, какой исходил от кружки дракона. Комната была раза в два меньше той, в которой они сегодня ночевали, и больше напоминала каморку. Почти всё пространство было заставлено вещами: длинным прямоугольным ковриком, такому же, что и у них; стулом и маленьким письменным столиком, на котором красовалась всё ещё горящая масляная лампа с бронзовым поддоном. Светловолосый хотел её потушить, но передумал, понимая, что это могут заметить. Кашпо, прикрепленное к потолку, с вьющимся растением красиво висело над столиком; к параллельной стенке была приставлена кровать с пухлым толстым матрасом и прочным деревянным каркасом. На мгновение элиатроп задумался, как экафлипка вообще смогла его сюда затащить. Но заморачиваться он не стал, продолжая по-королевски осматриваться: постель была не заправлена, часть одеяла свисала с края, почти касаясь пола; рядом с кроватью стояла маленькая тумбочка с кружкой и сумкой, из которой вываливались бумаги; на стенах были нарисованы восковыми красками длинные свисающие лианы с листьями, некоторые, впрочем, так и не были закончены; а прямо по центру располагалось окно уже со вставленными стёклами. Так же по мелочи по полу было разбросано оружие: клинки, один длинный волнообразный меч и пара пистолетов – а также скомканные и разодранные бумажки и несколько сломанных перьев, измазанных чернилами. Юго поморщился от беспорядка, но, руководствуясь здравым смыслом, ничего трогать не стал. Он провёл ладонью по абсолютно гладкому, покрытому лаком столику: на пальцах остались маленькие клубочки пыли.       «Правильно Адамай сказал: вроде богатая, а вроде...» — усмехнулся он, отряхивая руки.       Его взгляд уцепился за полуразвёрнутую бумагу, которую, по-видимому, несколько раз комкали и разворачивали обратно. Чернила были наполовину смазаны, а сам бледно-жёлтый лист был надорван в некоторых местах. Юго наклонился и поднял мятую бумагу, разворачивая её: мелким кривым почерком был исписан весь листок, и ещё половина на другой стороне. Элиатроп попытался вчитаться в текст, но почти ничего из написанного не получалось разобрать.       Высокая луговая трава плавно колыхалась, а ветер уносил пыльцу цветов далеко за горизонт. Дракончик ёжился, облокачиваясь на ствол дерева. Прохладный ветерок обдувал его мордочку, принося за собой нежные и приятные ароматы. Адамай держал книжку в красном переплёте, у которой уже почти полностью стёрлось название и остались только имя и фамилия автора. Он размеренно читал, время от времени смущённо закрывая книгу: некоторые описания были чересчур вульгарными.       Птицы долго и протяжно щебетали вдали, а их пение напоминало мягкую мелодию флейты, которую прерывают капли дождя. В тени было до дрожи холодно, зато на солнце чешуя становилась раскалённой. Парень старался иногда пересаживаться, следуя за яркими лучами: всё же в тепле ему гораздо комфортнее. Вновь отстраняясь от чтива, Адамай поднял взгляд: бескрайние луга, окутанные постепенно отступающим туманом, мерцали тёплым оранжево-жёлтым цветом; неравномерно клочками распластались овальные тёмные кустики, в которых ловили насекомых маленькие тофу, и молодые хвойные и лиственные деревца не больше метра в высоту; белые, розовые и жёлтые цветы, точно бусины, были раскинуты по тихим и безмятежным просторам. Дракон умиротворённо прикрыл глаза, полностью перенося вес своего тела на дерево, чья кора местами пошла длинными толстыми трещинами.       Юноша очень любил природу, что не удивительно, ведь он вырос на полностью изолированном острове, где, признаться, было очень красиво. Тишину, спокойствие и ощущение свободы – за это Адамай больше всего любил недосягаемые людьми прекрасные просторы. Если бы ещё Рейко не докапывалась до него каждые пятнадцать минут, было вообще замечательно. Хотя, он не терял бдительности, всё же мнение насчёт экафлипки постепенно начало меняться: она просто обычная девушка, старающаяся выжить в суровом мире. Отчего-то Адамай ей даже завидовал: Рейко ни от кого не зависит, живёт вдали от городской суеты и людей. В глубине души дракон сильно хотел жить так же – конечно, не скрываясь от бандитов и закона, но так же: вдали ото всех. Если бы только Юго согласился на это, он точно стал самым счастливым во всём Кросмозе!..       Адамай обнял свои колени, продолжив держать книгу, зажимая пальцем нужную страницу. Пол ночи он не сомкнул глаз, наблюдая за дверью комнаты, а когда уже усталость взяла вверх, поспать удалось всего пару часов. Кошмар элиатропа не вылезал из головы, заставляя тревожиться. То, как всё сжалось внутри в момент, когда мальчишка с ненавистью посмотрел на него, Адамай не забудет никогда. Почему-то белый дракон подозревал, что Юго приснился именно он, но подтвердить или опровергнуть свои домыслы он не мог: русоволосый и без того очень редко рассказывает о своих снах, тем более о кошмарах.       Чешуйчатый юноша помотал головой, медленно откидываясь назад и вновь открывая книгу. Он много не знал, в отличие от элиатропа, что и собственно послужило основным стимулом прикупить что-нибудь, способное просветить его в данном вопросе. Правда не совсем этого он ожидал... Пандава, конечно, не соврал: книга действительно была посвящена отношениям, их развитию и поддержанию. Чем-то это даже напоминало любовный роман, но, помимо интересующей дракона информации, половина текста, если не больше, была посвящена интиму. Плюсом были приложены картинки – от этого Адамай краснел ещё больше. Парень прерывался, прикрывая книгу, чуть ли не после каждого предложения, а изображения… От них всё тело горело, сопровождаясь мелкой дрожью и тянущими ощущениями. Ещё и противная экафлипка не забывала подкрадываться сзади и пытаться втихую заглянуть в книжку, благо дракон закрывал её до того, как девушка успевала что-либо прочитать или увидеть.       «Своих дел что ли нет?» — возмущался про себя Адамай после очередного визита Рейко. — «Вот приставучая же особа... Да чтоб тебе пусто было!» — юношу не столько раздражал сам интерес зеленоглазой девушки, сколько смущение от того, что об этом кто-нибудь узнает. Юго ещё оставался в счастливом неведении, а вот делиться подробностями своей личной жизни с экафлипкой не хотелось вовсе. Белоснежный дракончик перелистнул еле-еле дочитанную страницу. — «Почему у меня ощущение, что это писалось каким-то извращенцем?..» — щёки начало сильнее печь, и он вновь закрыл книгу, устремляя взор на поле.       Отдышавшись, Адамай вернулся к чтению, стараясь успокоить свой организм. Не получилось. Через пару предложений дракон раскраснелся до состояния помидора: если раньше описывались только отношения и интим между мужчиной и женщиной, то сейчас между двумя мужчинами! Да и картинок чуть ли ни в три раза больше прикладывалось… Парень неосознанно завилял хвостом, прижав уши и забегав рукой по горящему лицу. На мгновение ему захотелось выбросить книгу, а ещё лучше сжечь, однако, хорошенько поразмыслив, Адамай передумал, просто откладывая чтиво в сторону и зарываясь мордочкой в ладони. Парень и сам не понял, чем был вызван такой ажиотаж, но, просидел он, сконфуженно утыкаясь в колени, больше двадцати минут. Пересилив смущение, белый дракончик всё-таки открыл нужную страницу: несмотря на похабность изображений, многие из них были интересными, как и текст. Спустя время Адамай уже не мог оторваться. В груди сильнее разгоралось пламя, пока всё тело колотило будоражащими импульсами, от которых уже онемели ноги.       «Мх… Юго бы такое понравилось…» — уцепившись взглядом за одну картинку, подумал дракон, чтобы через секунду смутиться, представляя нарисованное с русоволосым элиатропом.       Парень прикусил губу, проводя рукой по шее. Мечтать о соитии с братом было странно. Очень странно. Но от этого чувствовалось дурманящее удовлетворение, кружащие голову и сводящее с ума. Адамай сжался, чувствуя, как беспорядочно и интенсивно мотается из стороны в сторону белоснежный хвост. Юноша попытался избавиться от греховных мыслей, помотав головой и оглядев красоты природы. Как на зло треклятое разыгравшееся воображение всё равно не давало покоя. Дракон, долго сопротивляясь, всё равно вновь открывал книгу, вчитываясь, а затем откидываясь назад, отчётливо вырисовывал развратные картины у себя в голове. Адамаю было очень стыдно за это. Несколько раз он бил себя по затылку, собираясь выбросить книгу куда подальше, но всё время его что-то останавливало. — Всё, с меня хватит! — решительно воскликнул парень, громко захлопывая книжку. — Ты закончил!? Дай-ка мне почитать!       Дракон вздрогнул, так что книга чуть не вылетела из рук. Сзади из-за дерева выскочила Рейко, попытавшаяся выхватить желаемую вещь, однако, к счастью, это не увенчалось успехом, и экафлипка лишь плашмя рухнула на траву. Недовольно завертев хвостом, она вспрыгнула на ноги, поворачиваясь к чешуйчатому парню: — Да ладно! Тебе жалко, что ли?! — изображая обиду, насупилась зеленоглазая. — Для тебя мне всё жалко. — Ах ты! — возмущённо прижала уши Рейко, но через секунду изменилась в лице. — А что это наш дракончик так раскраснелся? Что, разврат читаем? — заехидничала девица, сгибаясь и упираясь ладонями в колени. — Не твоё дело! — Адамай закрылся рукой, тщетно пытаясь скрыть ярко-алый румянец. Он замотал головой, поднявшись на ноги, и стремительно запрыгнул на ближайшую толстую ветку. — Я от тебя так просто не отстану! — крикнула в след темноволосая экафлипка, но чешуйчатый уже скрылся в кроне дерева.       Без крыльев безусловно в несколько десятков раз тяжелее подниматься, но что уж делать. Забравшись на веранду, он отряхнулся от мелких опилок и остатков засохшего мха, которые собрал по дороге. Подойдя к двери, Адамай с глухим скрипом открыл дверь, чувствуя, как начинает ныть больное крыло. Парень поморщился, оборачиваясь и шикая на повреждённую конечность, будто это поможет. Краем глаза он заметил промелькнувший голубой свет. Адамай вошёл в помещение, встречаясь взглядом с трясущимся близнецом, который искренне пытался сделать вид, что ничем подозрительным ранее не занимался. Дракончик ухмыльнулся, быстро спрятав книжку в сумку и сняв её с себя, отбросил в сторону. Он прильнул к тёплому телу, приобнимая элиатропа, который продолжал трястись, словно осенний лист на ветру, отчего старший ещё ярче заулыбался: — И чем ты тут занимался? — парень откинулся на спину, заводя руки за голову. — Ничем! Не важно, — оправдывался кареглазый, опираясь на стену и что-то насвистывая себе под нос. — А мне кажется, что ты врёшь, — Адамай привстал, садясь перед младшим. — Тебе кажется.       Белоснежный юноша закатил глаза, закачав головой. Хвост проскользил по матрасу. Свежий воздух ударил в ноздри, и парень вдохнул его полной грудью. Адамай вглядывался в лицо мальчишке, стараясь понять, что тот скрывает, но в голове внезапно вновь всплыли вульгарные картинки из книжки, и дракончик, смутившись, заёрзал на матрасе, опуская взгляд вниз и чуть отворачивая голову. Элиатроп, воспользовавшись моментом, поближе пододвинулся к близнецу и мимолётно поцеловал в губы, мягко улыбнувшись. Адамай поначалу немного растерялся, но, выдохнув, приобнял русоволосого, притягивая того за талию, с нежностью трепетно прикоснулся к чужим устам и заводил когтями по хрупкой спине, очерчивая каждый выпирающий позвонок.       Элиатроп полностью расслабился, чуть ли не ложась на, удивительно, тёплое тело. Русый юноша невольно улыбнулся, представив, как его старший братик до этого удовлетворительно распластался на траве, словно Боу Мяу, греясь в лучах солнышка. Хмыкнув, он сильнее надавил на губы, закидывая руки на чешуйчатую шею. Юго был очень рад утренним драконьим ласкам, которые, кажется, потихоньку уже начинают входить в привычку. Руки начали обмякать от приятной нежности, что медленно растекалась по телу, точно маленький тихий ручей. Кареглазый заводил ладонями по чешуе, после надавливая на плечи, пытаясь уложить дракона на спину. Старший упёрся рукой в матрас, вторую аккуратно положив на грудь элиатропа, давая понять, что сегодня брать инициативу на себя будет именно он. Юго, хоть и неохотно, повиновался воле близнеца и, на мгновение разорвав поцелуй, попытался усесться поудобнее, но белый дракончик на опережение повалил русоволосого на спину и трепетно прикоснулся к чужим губам. Элиатроп обвил чужую шею руками, прижимая к себе белоснежного дракончика. В ушах быстро билось сердце, а по самому телу расплывалось удовлетворение.       Адамай внезапно разорвал поцелуй, ехидно заулыбавшись, и прислонился носом к шее. Парень оставил ещё несколько очень смазанных, если их так можно назвать, поцелуев, дразня негодующего братишку, который уже обиженно нахмурился. Тихо захихикав, дракон всё же выпрямил руки, нависая над близнецом.       Сердце замерло. Юго сжался. В сознании тут же вспыхнули обрывки кошмара, и дыхание резко сбилось. Элиатроп прищурился, отводя взгляд, всеми силами пытаясь выбросить из головы эту дурь, но стало только хуже. Тело предательски мелко задолжало, и в голову полезли самые тревожные и ужасные мысли какие только могли быть. Грудь пронзило страхом, заставляя мышцы непроизвольно напрячься. Юго возненавидел собственный разум, отчаянно желая прекратить это, стереть все отвратительные воспоминания о треклятом сне, но как на зло в голове сильнее замерцали самые яркие, наводящие ужас моменты: бешеный взгляд дракона, неестественный звериный оскал и оголённые, мерцающие в лунном свете клыки. Сердце застучало в груди. Приятное удовольствие сменилось паническим страхом. И самое главное: Юго не мог это контролировать. Мальчишка понимал, что он сейчас в безопасности и ничего страшного не происходит, но тело, заточенное готовится к бою при любом малейшем проблеске тревоги, – нет. Элиатроп почувствовал, как сжимается собственное, клокочущие в груди Вакфу, и запаниковал. Если сейчас он ещё сильнее распереживается, то точно случайно разнесёт половину дома, и это – при лучшем раскладе! — Отойди! — Юго оттолкнул близнеца, усаживаясь поближе к стенке и отчаянно стараясь отдышаться.       Дракон непонимающе уставился на брата, растерянно оглядывая с ног до головы. Он ведь не сделал ничего, что могло бы причинить боль, от чего же такая реакция? Адамай сглотнул, покорно продолжая сидеть на месте, пока чувство тревоги сжимается в груди. Юноша вздрогнул, замечая, как ярко-голубым засветились в одно мгновение чужие глаза и ладони. Он быстро сообразил, что вот-вот и элиатроп точно, намеренно или нет, создаст порталы, из которых вылетит несколько выстрелов. А, если вспомнить, как Юго вчера разворотил половину дороги, оставляя на месте огромный глубокий кратер... — Юго! — вскакивая на ноги, попытался привести его в чувства Адамай. — Я не знаю, что происходит!.. — элиатроп сжался, до боли в челюсти стискивая зубы.       Вакфу бурлило в теле, не находя себе места, и русоволосый прикладывал все силы, чтобы удержать его и не дать вырваться наружу. В панике юноша попытался подняться, но ноги задрожали, и он зашатался на месте, еле-еле удерживаясь от падения. Адамай подскочил к младшему, придерживая того и слабо мотая за плечи. Он и сам не понимал, что происходит, от того и как сейчас поступить тоже не знал. Единственные решения, что могли сработать, – это попытаться вывести элиатропа из помещения, чтобы тот выплеснул всю свою злость или страх, или быстро успокоить мальчишку, желательно до того, как он разнесёт в мелкие щепки весь дом. В любом случае думать и действовать надо прямо сейчас! — Нужно увести тебя отсюда, — дракон схватил мальчишку за руку, попытавшись потащить за собой, но Юго засопротивлялся. — Нет, подожди! — от холода чешуи он дёрнулся, и в руку с силой ударил поток Вакфу.       Дверь распахнулась. Русоволосый, окончательно ослабев, открыл портал. В мгновение ока из него вырвалась длинная мощная струя Вакфу, которая устремилась к открывшемуся проёму. Выстрел с характерным пронзительным звуком задел дверной косяк, разбивая древесину в щепки, и устремился дальше далеко-далеко вперёд. Дерево, в которое, предположительно, наконец врезалось Вакфу, с приглушённым глухим и протяжный треском рухнуло, поднимая в воздух огромный столп пыли и трухи.       Юго обессилено опустил ладонь, хватаясь рукой за голову: страх и паника тут же отступили, сменяясь лёгкой дрожью, но не от тревоги, а от слабости, вызванной переизбытком энергии. Он покосился, внезапно опираясь на вовремя подставленное плечо. — Рейко! — с промедлением последовал встревоженный драконий возглас.       Элиатроп замер, не силясь поднять взгляд. Тело сжалось, сдавливая тисками и так еле-еле вздымающуюся грудь.       «Нет, нет, нет!..» — только и пронеслось в голове элиатропа, пока разум отчётливо вырисовывал самые страшные картины произошедшего.       Он ведь не хотел! Он ведь сам не понимал, что произошло и не мог это контролировать. И теперь по его вине... — Я жива! — отряхивая голову от опилок, поднялась экафлипка, которая в последнюю секунду на рефлексах успела отскочить в сторону. — Не знала, ребята, что вы меня настолько не любите, — мелко дрожа, весело ответила Рейко, аккуратно заходя в помещение.       Русоволосый сам задрожал, облегчённо выдыхая. Повесить на себя ещё чью-либо смерть, он не был готов... Юго отстранился от близнеца, всё ещё поддерживающего его шаткое тельце, и замельтишил, отчаянно пытаясь удержать равновесие. — Рейко, ты цела?! Я-я не хотел, честно!.. — мальчишка споткнулся, благо Адамай успел его подхватить, усаживая на колени. — Не задело? — напряжённо спросил дракон, оглядывая девушку. — Эй-эй, всё хорошо. Бывало и хуже... — мягко ответила Рейко, потирая больное плечо, совсем недавно перевязанное новыми чистыми лоскутами. Её взгляд на пару секунд с некой грустью скосился куда-то в бок. Выдохнув, она повела ушами, оглядываясь назад. — А что это вообще было? — Мы не знаем, — Адамай медленно поднял элиатропа, убеждаясь, что тот может самостоятельно стоять. — П-прости, пожалуйста!.. — взмолился Югаш. — Я не хотел! Меня накрыла паника и я... — Тише-тише, — жестами успокаивала она. — Я не виню тебя, — Рейко немного замялась. — Отчасти. Но ты мне теперь должен за ремонт дома. — Конечно! Сколько тебе- — Да я шучу, дурачок! — захихикав, зеленоглазая потрепала юношу по голубой шапке, и дракон хмыкнул, подхватывая чужое настроение. Рейко положила руку на тёплое плечо, продолжая уже более серьёзным голосом. — Но больше не вздумай так делать. — Конечно!.. — глупо ответил русоволосый, закивав головой.       Стоящие рядом тихо засмеялись себе в кулаки. — Так... — заводила глазами по помещению Рейко, явно что-то вспоминая. — А! Нам уже пора собираться, — она мельком бросила взгляд в окно. — Мы с Его Величеством уже сделали перевязку, так что не вижу смысла задерживаться, — она почесала шею, потягиваясь. — Собирайте вещи и в дорогу. К вечеру уже будем на месте, — темноволосая ушмыгнула в комнату, прикрывая за собой дверь и оставляя близнецов наедине.       Адамай закатил глаза, услышав, как экафлипка его назвала. Хотя это лучше каких-нибудь противных язвительных фразочек, поэтому он пожал плечами, подбирая сумку с пола и закидывая её на плечо. Юго продолжил стоять на месте, не сводя глаз с чужой комнаты, так что дракон захватил и его поклажу. — Всё хорошо? — парень приблизился к брату, кладя руку ему на плечо. — А? Да-да, всё нормально... — с запозданием ответил элиатроп, оборачиваясь.       Чешуйчатый слабо улыбнулся, бросая сумку близнецу, который еле удержал её в руках. Югаш повёл ушками, вновь оглянувшись на дверь. Адамай видел и чувствовал, что у мальчишке не спокойно на душе, однако сейчас не решался ничего сказать. Его и так сильно напугала резкая реакция юного элиатропа, которая чуть не стоила жизни их путеводителю. Не то чтобы он очень расстроился бы, случившись это, но... Парень немного понаблюдал за близнецом и подошёл к разнесённому дверному косяку: чёрная обугленная древесина трухой держалась на месте. Он провёл ладонью, и на пальцах остался сероватый пепел и мелкий порошок угля. Адамай потупил на руку, измазанную сажей, и после мельком взглянул на кареглазого, всё ещё стоящего на месте. Такую силу дракон видел только у Килби. В голове не укладывалось, как истощенное тело может держать в себе и в принципе иметь настолько мощное Вакфу.       «Лишь бы с тобой всё было хорошо...» — Адамай горько оглядел брата и отряхнул руки.       Вместе с радостью от того, что сила элиатропа вновь вернулась и даже превзошла себя, появился и страх. Страх за его сохранность. Даже Килби говорил, что "большая сила – это большая ответственность, и много тех, кто захочет присвоить её себе". Пускай Юго с десяти лет сражался с опаснейшими врагами и травмы и переломы ему уже не страшны, но только Адамай знал, насколько сложно после реабилитироваться мальчишке. После схватки с поехавшим психопатом, который привёл в мир Двенадцати армию шушу, элиатроп отключился на два дня и ещё долго и кропотливо залечивал глубокие раны. А сражение с Дживой так вообще отправило их на пару месяцев на больничные койки. Дракон видел, как тяжело Юго было подниматься и ходить; как любое лишнее движение отдавалось ему сильной, пронизывающий до оставшихся целых костей болью; как даже маленький глоток воды прожигал и раздирал горло, заставляя хрипло кашлять.       Он просто не может допустить, чтобы это случилось вновь. — Идёшь? — подал голос Адамай, перешагивая порог. — Да, сейчас! — опомнился светловолосый. Он закинул сумку на плечо, подбегая к близнецу, ожидающему на веранде.       Белоснежный юноша осмотрел уставшее и обеспокоенное лицо близнеца: да, он точно всеми силами, даже ценой собственной жизни, должен не позволить кому бы то ни было навредить его брату. Даже если придётся сражаться день и ночь, даже если ему отрежут крылья и раздерут в мясо глотку. — Подождём Рейко внизу, — Адамай, осмотревшись по сторонам, поцеловал элиатропа в щёку.       Юго мягко улыбнулся, немного колеблясь, но всё же открывая портал и запрыгивая в него в след за близнецом.       Экафлипка закинула пучок трав, перевязанных хлопковым шпагатом в коричневую сумку, из которой только что небрежно были выкинуты ненужные бумаги и свитки. Поведя ухом, она потуже затянула ремень и зацепила на пояс несколько подобранных с пола клинков. Рейко замерла, останавливая серьёзный взгляд на закинутой в дальней угол бумаге. Девушка поморщилась, получше оглядываясь. Она подошла к столику и провела по нему рукой. Фыркнув, экафлипка оглядела подушечки своих пальцев, потирая их друг о друга, и потушила огонь в лампе. Она перешагнула порог, закрывая дверь и случайно спотыкаясь об оставленную рядом кружку. Рейко, помедлив, подняла её с пола, и, проверив на наличие содержимого, сунула в сумку, покидая помещение.

***

      Песок приятно шуршал под ногами, мелкими кубами вздымаясь в воздух. Юго утыкался взглядом себе в ноги, иногда поднимая его на экафлипку, с гордо выпрямленной спиной шагающую впереди. Внешнее спокойствие и отречение от реальности хорошо скрывали страх и подозрение: ему удалось разобрать несколько слов и обрывков фраз, написанных на том клочке бумаге. И все они вырисовывали не очень хорошее представление о их попутчице. Письмо было обращено то-ли старому другу, то-ли родственнику, и примерный контекст заключался в выполнении какого-то плана, грандиозном успехе и так далее. Он, возможно, не так сильно беспокоился насчёт этого, если бы не постоянное подозрение и недоверие близнеца, которое уже и не казалось таким необоснованным. Юго хотел ему рассказать, но что-то всё время останавливало. Может нежелание снова оказаться неправым. Может надежда на то, что он всё не так понял и речь вообще шла о другом... Тем более мальчишка не был уверен и в половине того, что сам кропотливым трудом разобрал.       В лицо ударил мягкий холодный ветер, заколыхавший ткань шапки. Русоволосый поправил её, натягивая на лоб. Ночной кошмар тоже мучил, не давая расслабиться. Теперь эротические сны уже не казались ему чем-то плохим и из ряда вон выходящим. Охватившая его паника, не поддавалась объяснению: сознание само вспышками высветило обрывки кошмара без каких-либо предпосылок, сковывая тело и скручивая Вакфу в готовую в любой момент взорваться бомбу. А такая мощная магия... Тоже была весьма необычна. Непонятно, откуда та вообще взялась и как долго копилась. Сейчас Юго чувствовал себя уставшим и выжатым, как лимон, но всё равно не мог с уверенностью заявить, что произошедшие было и останется единичным случаем. Больше всего он боялся, и где-то в глубинах сознания понимал, что его Вакфу – бомба замедленного действия, которая может взять вверх над ним уже к сегодняшнему вечеру.       Кареглазый шаркал ногами, и крупицы песка проскакивали в обувь, болюче коля стопы. Юноша глубоко вдыхал свежий воздух, в котором витал аромат хвойных деревьев и утренней свежести. От такого дыхания голова немного кружилась и побаливала. Череп трещал, а в организме крутилось и вилось Вакфу, которое пока что элиатроп мог контролировать. Раньше он никогда так сильно и чувственно не ощущал собственную магическую энергию... Мальчишка сжимал и разжимал кулаки, стараясь никого не беспокоить своими домыслами и гипотезами, особенно близнеца. Удерживать собственную нервозность внутри, не показывая её, ужасно тяжело, да и Юго не был уверен, получается ли это вообще. Редко он кусал губы, стараясь переключить организм на физическую боль: связь с братом в последнее время очень обострилась, Адамай сам мог догадаться о происходящем, руководствуясь его эмоциями. Русый парень сильно переживал. Переживал из-за того, что собственные догадки могут запороть всю миссию. Есть куча вариантов опровергающих его опасения, но не нервничать мальчишка всё равно не мог. Югаш потирал шею, кривясь от образовавшейся ноющей багряной болячки, и прижимал ушки.       Дракон смотрел на младшего брата, полностью утонувшего в своих раздумьях. Он с Рейко несколько раз пытался завести беседу, но элиатроп продолжал молча сверлить взглядом дорогу под своими ногами, не обращая на попутчиков никакого внимания. В конце концов они предпочли наслаждаться тишиной леса. Адамай видел смятение юного элиатропа, и по ощущениям переживал не меньше его. Чешуйчатого парня тоже грызла тревога, камнем осядающая в груди. Вот только из-за чего беспокоился Юго, он понять не мог. Редкий взгляд, обращённый на спину экафлипки, наталкивал на мысль, что мальчишка тревожиться из-за случайно созданного выстрела. Адамай его не винил, да и Рейко по виду тоже, словно была лишь невольной свидетельницей случившегося. Конечно, они не могут понять, что за тараканы бегают в голове у девушки. Но мучить свою и без того уставшую голову чувством вины, разъедающим череп, нельзя.       Белый дракончик выдохнул и подошёл к брату, кладя руку на тёплое плечо. Юго никак не отреагировал, видимо, слишком сильно погружён в себя. Адамай покачал головой, замахиваясь и ударяя, пускай и не сильно, хвостом по сгорбленной спине. Элиатроп вскрикнул, выпрямляясь и тут же болезненно сгибаясь, потирая бедный позвоночник. Он обернулся, наконец замечая вплотную идущего рядом старшего близнеца. Русоволосый растерялся и опустил голову, поджимая губы и сдвигая брови к переносице. Адамай, поведя ухом, наклонил голову: — О чём задумался? — мягко спросил он, несмотря на промелькнувшую в голосе грусть. — Да так, ни о чём, — соврал мальчишка, не поднимая взгляд. — Юго, если тебя что-то тревожит, ты всегда можешь рассказать мне, — помедлив, всё-таки попытался разговорить его Адамай, сильнее давя на плечо. — Я... — элиатроп замедлил темп ходьбы. — Я просто не хочу беспокоить тебя по пустякам. Ты и так из-за меня пострадал... — с каждым словом элиатроп затихал всё больше, косясь на простреленное крыло. — Юго! Я уже говорил, это не твоя- — Парни, здесь свернём, — подала голос экафлипка, оглядываясь назад: братья шли позади, в нескольких метрах от неё.       Девушка прижала уши, недовольная, что те шушукаются за её спиной. Чуть подождав, Рейко завернула в сторону, огибая молодые наклонённые к земле деревья. Близнецы нагнали её, проходя через колючий бурьян. Дракон морщился и скалился, чувствуя, как ветки задевают раненое крыло. Пройдя эту камеру пыток, Адамай немного удивился, тихо охая: огромная река, со всех сторон огороженная деревьями и камышами, предстала перед ним. Поодаль где-то в середине воды виднелись едва заметные волны, свидетельствующие о наличие слабого течения. Прячась на кувшинках и корягах, протяжно квакали лягушки, заполоняя своим басистым урчанием всю округу. Дракон непонимающе огляделся, поднимая взгляд на экафлипку: — Остановимся ненадолго, я хочу помыться, — без утайки на опережение ответила Рейко, аккуратно развязывая грязный лоскут, которым ранее было перебинтовано плечо. — У нас нет на это времени! — возмутился Адамай, разводя руками. Он просто не мог поверить в происходящий сейчас абсурд. — Я не запрещаю вам вонять. Но для меня мыться каждый день в порядке вещей, а я со вчерашнего дня грязная хожу. — Если ты один раз пропустишь свои баные процедуры, ничего не случиться! — От вас несёт, как от помойки, — зеленоглазая скинула с себя сумку и ремень с ножнами, заходя в воду. — А я, уж извините, хочу ходить чистая. — Д-д... Да от тебя болотом потом будет нести! — крайне негодуя, ударил хвостом дракон, морщась и гневно прижимая уши, пока элиатроп неуверенно принюхивался к себе. — Уж лучше болотом, чем по́том, — Рейко несколько раз зачерпнула воду, обливая спину и плечи и щерясь от холода. — Через пятнадцать минут вернусь.       Девушка, не дожидаясь гневных высказываний в свой адрес, сиганула в реку. Вода пошла рябью, а квакши, находившиеся поблизости, запаниковали, упрыгивая кто куда. Рейко несколько раз, зажав нос, опустилась на дно, полностью смачивая волосы, и отплыла подальше за камыши.       Адамай, шокированный такой наглостью, ещё минуты две простоял на месте с полуоткрытым ртом, прежде чем, недовольно скрещивая руки, опуститься на холодную землю. Юго сел неподалёку от близнеца, обнимая собственные колени и устремляя взор на водную гладь, ещё продолжающую слабо колебаться. Он вздохнул, прижимая ушки, и дракончик вопросительно взглянул на него: русый мальчишка выглядел очень поникшим, со сгорбленной спиной и безрадостным взглядом. Белоснежный юноша грустно поморщился, придвигаясь к младшему брату. — Как думаешь, из-за чего это случилось? — хрипло произнёс Юго. — Что именно? — не сразу поняв вопрос, переспросил дракон. — А... Не знаю. Гругалорагран говорил, что у элиатропов бывают скачки Вакфу, но это настолько редкое явление, что его почти и не существует, — продолжил он, сгибая колено и кладя на него руку. — И я случайно под него попал? — усмехнулся русоволосый. — Возможно... — Адамай отвёл взгляд. — Я не понимаю! Несколько дней назад всё было нормально. Ума не приложу, почему так произошло...       Элиатроп пожал плечами. Река вновь стала зеркальной, а лягушки с новыми силами заквакали в несколько раз громче. Юго раскрыл ладонь, всматриваясь в чётко вычерченные, словно нарисованные архитектором, линии. От холодной и влажной земли побаливал копчик, и кареглазый ёжился, в попытках согреться. Мальчишка прикрыл глаза, сосредоточившись на собственных потоках Вакфу: они стремительно распространялись по телу, интенсивно ударяя внутри. Мышцы невольно напрягались, точно по ним пускали слабые электрические разряды. Не сказать, что эти ощущения были неприятными, скорее очень сильными для его молодого тела.       Юго, выдохнув, снова устремил взгляд на воду, в которой размазанными красками отражались зелёные деревья, камыши да коричневые, наполовину сгнившие каряги. Река блестела в солнечных лучах, мелкими белыми звездочками слепя глаза. Элиатроп прищурился и протёр глазницы пальцами, после ещё раз осматривая ладони. Руки словно покалывало тоненькими иглами, изнутри вгрызающимися в ткани. Он морщился, стараясь не усугублять положение, но получалось это очень скверно. Правильно говорят: человек – заложник собственного разума. Страхи оседали в голове, и Юго неосознанно прогонял и прогонял их по кругу, и теперь усталось, которая раньше только клонила в сон, наседала мёртвым грузом, ещё больше напрягая измученный организм. Нервозность не давала сомкнуть глаз, а от сильного желания спать болела голова и к горлу подступала тошнота. Чем больше элиатроп старался отстраниться от реальности, не мучая себя тяжкими мыслями, тем больше он загонялся, вспоминая прошлые ошибки и настигшие, как гром среди ясного неба, последствия. Несмотря на подсознательное понимание, что ничего уже нельзя исправить, Юго всё равно грустно утыкался носом в замерзшие коленки, коря себя за совершенные глупости и чужие загубленные жизни: ведь Килби тоже не был виноват в ужасной судьбе, выпавшей на его долю. Он заточил его в прошлом жизни на тысячи лет, и без колебаний сделал это снова, как только представилась возможность, тем самым обрекая на вечные муки. И Хранительница, и Часовщик... Им всем не посчатливилось вытянуть золотой билет. Они все просто хотели нормальной жизни рядом с любимыми и дорогими людьми. Они отчаялись, поддаваясь забвению и не видя никакого другого решения кроме беспощадного геноцида. Никогда нельзя спасти всех, но он даже не попытался что-то исправить, хоть как-то облегчить их необъятное горе. И от этого было больнее всего.       Адамай прижался к кареглазому мальчишке, приобнимая хвостом. Элиатроп откинулся и положил голову на чешуйчатое плечо, смаргивая подступишие слёзы. Дракон печально смотрел на близнеца, не зная, как ему помочь. Он слишком хорошо знает Юго, и потому очень хорошо понимает, что русоволосый, несмотря на все аргументы и доводы, даже приложив силы, никогда не сможет избавиться от чувства вины. Братья говорили об этом всего дважды, и каждый раз это заканчивалось чужими горькими слезами, от которых самому было так плохо и больно, что глаза становились на мокром месте. Они долго потом отходили... Адамай корил себя за невозможность найти способ поддержать близнеца, чтобы это действительно помогло. Он бы с превеликим удовольствием забрал все переживания и страхи младшего, лишь бы тот не мучился.       Мальчишка скользнул вниз к грудине и ещё сильнее прижался к близнецу, утыкаясь текущим носом в белоснежную чешую. Дракон огладил шапку, зажмуриваясь и стараясь не терять самообладание. Хотя бы ради Юго. Юноша сцепил теплую, мокрую от слёз ладонь в замок. Маленькая голубая искорка, точна молния, ударила его по руке и Адамай инстинктивно дёрнулся, отодвигаясь от брата. Юго утёр слёзы, вопросительно осматривая дракона, вглядывающегося в собственную ладонь. Он поднял взгляд, и его глаза загорелись ярким голубым светом. Элиатроп напрягся, чувствуя, как страх настойчиво скручивается в груди, и сразу же впился ногтями в кожу, замотав головой: только этого сейчас не хватало. Спустя минуту Адамай несколько раз проморгался – зрачки вновь стали чёрными: — Мне кажется, я знаю в чём причина, — начал дракон, на что словил ещё больше недоумевающий взгляд брата. — Это лишь предположение, но... — он выдохнул. — Твоё Вакфу смешалось с моим. Отсюда пошёл диссонанс. — Всмысле смешалось? — Юго залил карие глаза голубым цветом и осмотрел свои ладони. — Несмотря на то что мы связаны, наша внутренняя энергия всё равно немного различается. Когда мы... — парень замялся и немного покашлял. — Когда я направил Вакфу, оно сцепилось единой нитью с твоим. Такие соединения наделяют владельца огромной силой, — он снова ненадолго замолчал. — Но нужно долго тренироваться, чтобы контролировать сразу несколько потоков Вакфу в теле, иначе... Случится то, что мы видели, — Адамай виновато опустил голову. — Я забыл об этом...       Пока дракон говорил, элиатроп вглядывался в потоки магической энергии. Юго то поднимал, то опускал голову, сравнивая чужое Вакфу со своим. Существенных отличий он поначалу не заметил, но чем больше Адамай разъяснял свою точку зрения, тем больше русый мальчишка находил различий: его магические потоки светились намного ярче и двигались более интенсивно и беспорядочно, чем у близнеца. Под конец драконьего монолога юноше всё-таки удалось разглядеть маленькие, скрученные спиралью нити, о которых толковал брат. Он выдохнул, отключая зрение Вакфу: голова запульсировала, и Юго невольно скривился, болезненно потирая виски. Юноша поднял взгляд на удручённого близнеца, молча утыкавшегося глазами в землю и прижимающего уши. Если честно, от объяснения Адамая на душе стало чуть-чуть легче, и хотя бы инцидент в доме можно было списать не только на собственный больной разум. Юный элиатроп слабо улыбнулся и подполз к брату, усаживаясь рядышком: — Откуда ты столько всего знаешь? — Гругалорагран много времени потратил на моё обучение, — дракон поднял голову, всматриваясь в речную гладь. — Одно дело я мало что слушал... — И тем не менее ты всё помнишь, — Юго прижался к Адамаю боком, подталкнув вперёд плечом, стараясь приободрить. — Меньшую часть из того, что говорил старый Гругалорагран. — А я вообще почти ничего не знаю о своей рассе, — выдохнул элиатроп, скрещивая руки на коленях и кладя на них голову. — И о твоей тоже, — чешуйчатый парень наконец посмотрел на него, непонимающе наклоняя голову. — Ты много рассказал об особенностях элиатропов, но, кроме легенд, я ничего не знаю о драконах. Может, есть что рассказать? — Что именно ты хочешь узнать? — усмехнулся Адамай. — Ну... Не знаю. Например, когда ты направляешь своё Вакфу в мои крылышки, мне очень приятно. Может у вас есть что-то похожее? — ушки на голове вздрогнули, как только Юго понял, какой сейчас вложил в это контекст. — Кха... — дракон игриво приоткрыл рот, наблюдая за смутившимся младшим братишкой. — Дай-ка подумать, — он немного отклонился назад, с улыбкой размышляя над поставленным вопросом. — Наверное, похожего нет. Но драконы независимо от пола при сильной любви могут откладывать дофусы. — Что? — Помимо э-эм... Интимных дел, в ходе которых у всех появляются дети. Драконы, неважно мужского пола или женского, могут откладывать дофусы, если сильно любят своего партнёра. — То есть ты можешь?.. — элиатроп широко раскрыл глаза, заливаясь алой краской. — Да, — пожал плечами Адамай. — Причём, учитывая насколько сильно я тебя люблю... Хм, кто знает, может и у нас в скором времени появиться свой дофус.       Юго просто не мог поверить своим ушам: его родной брат прямым текстом говорит о зачатии и появлении у них собственных детей с таким невозмутимым и серьёзным лицом, словно это самые обыденные и простые вещи! От осознания этого у элиатропа чуть ли не глаза на лоб полезли. Он смущенно бегал глазами, то и дело обоварачиваясь на близнеца, что сидел, повернувшись к мальчишке спиной, и рассматривал красоты природы. Русоволосый уткнулся ладонями в бёдра, быстро задышав. Возможно, Юго был бы в принципе не против воспитывать с Адамаем общих детей, но ранее он даже в мыслях не допускал этого. Тем более они ещё слишком молоды для такого. Да ведь они даже с маленькими Чиби и Гругалом то с трудом справляются, а тут!.. Элиатроп прижал ушки, чувствуя, как начинает ходуном дёргаться нога, и закрыл пылающие лицо ладонью.       Сбоку послышался сдавленный короткий смешок. Юго растерянно обернулся, замечая, как редкостно вздрагивает драконье тело. Прежде чем кареглазый юноша успел что-то понять, Адамай громко рассмеялся, схватившись за живот и завертев длинным хвостом. Он согнулся пополам, захлёбываясь собственным смехом, пока сбитый с толку элиатроп недоумевающе продолжал пилить близнеца взглядом. — Н-н... — дракон не смог ничего сказать, задорнее загоготав, подобно чайке, если бы у чайки ещё отшибли мозги. — Не могу поверить, что ты на это повёлся! — Адамай глянул на лицо брата, чтобы через секунду повалиться на землю. — Ай, блин, больно! — прижав крыло, вскрикнул он, продолжая безудержно смеяться и кататься по мокрому песку.       Юго ещё немного просидел с растерянным взглядом, после чего с каменным лицом уставился на близнеца: — Ты только что для меня умер, — отречённо сказал элиатроп, отворачиваясь и натягивая шапку на лоб.       Адамай хотел что-то ответить, но только лишь сильнее рассмеялся, задыхаясь от нехватки воздуха. Прошло минут пять прежде чем дракон, потеряв какие-либо силы, наконец успокоился, продолжая изредка посмеиваться и тут же сгибаться от боли в животе. Он приподнялся, отряхиваясь и лучезарно улыбаясь хмурющемуся брату, который, кажется, сегодня окончательно потерял какую-либо веру в человечество. Дракон, точно Боу Мяу, прильнул к телу мальчишки, трепя того за плечо: — Да ладно тебе, — протянул Адамай. — Подумаешь, немного пошутил. На самом деле я не везде тебе наврал.       Юго поднял взгляд, с неуверенностью заглядывая тому в лицо. Адамай нечаянно слабо улыбнулся, не сумев удержать новый подстуривший позыв смеха, и элиатроп, нахмурившись, злостно прижал ушки, отталкивая близнеца. Ему было одновременно и стыдно, и обидно. Обидно, что дракон так просто играет доверием Югаша, вертя его на одном месте, и стыдно от того, что он поверил во весь этот бред! Русому мальчишке хотелось провалиться под землю, ну или, на крайний случай, застрелиться. Он посильнее натянул на лицо шапку и зарылся в собственные колени, пока Адамай продолжал неугомонно хихикать рядом.       Вдалеке послышались приглушённые шаги. Дракон обернулся, откашливаясь, чтобы унять смех, но продолжая ярко улыбаться. Рейко показалась из-за дерева, удовлетворительно виляя мокрым хвостом. Шёрстка её блестела в лучах солнца, и она потягивалась, тихо мурлыкая. Девушка подошла к братьям, с любопытством наблюдая за насупившимся Юго и очень радостным Адамаем. — Что это вы тут такое интересное обсуждали? — усмехнувшись, игриво спросила темноволосая экафлипка и подняла ремень с земли, затягивая его на поясе. — Да так. Основы анатомии, — ответил чешуйчатый, на что тут же словил грозный, перемешанный с ужасным стыдом и яростью взгляд элиатропа.       Адамай снова захохотал себе в ладонь, завертев хвостом. Рейко шутки не оценила, хотя на самом деле просто не поняла её сути, поэтому, пожав плечами, молча накинула на себя сумку. Дракон поднялся, отряхиваясь и подмечая новый чистый лоскут, которым было перебинтовано раненое плечо. Девушка, кивнув головой, обогнула парня, ушмыгнув в бурьян. Он поморщился, с мурашками вспоминая эту камеру пыток, и слабо похлопал элиатропа по спине хвостом: — Эй, — заставил обратить на себя внимание Адамай. — Я не соврал, что сильно тебя люблю, — мягко продолжил он, нежно улыбаясь.       Юго повёл ушками, оборачиваясь, но дракончик уже увильнул в бурьян, оставляя близнеца наедине с собой.       

***

      Юго замер: позади что-то приглашённо хрустноло. Крылышки под шапкой вздрогнули. Мышцы напряглись, и мальчишка через плечо посмотрел назад: дорога была чистой, слабый ветер поднимал крупинки песка в воздух и покачивал листья деревьев. Юноша повернулся полубоком, получше осматривая местность, особенно её окраины. Адамай с Рейко уже ушли далеко вперёд. Дракон, инстинктивно почувствовав неладное, обернулся, останавливаясь: — Юго, что такое? — окликнул он светловолосого, но тот не шелохнулся, продолжая, точно статую, стоять на месте.       Девушка непонимающе вскинула брови, оглядывая сначала белоснежного дракончика, а затем поднимая взгляд на насторожившегося элиатропа. Последний нахмурился, прижимая ушки и зажигая ослепительно голубым радужку глаз. Рейко сделала пару шагов вперёд, и Адамай заметил, как у экафлипки вздыбилась шёрстка и нервно замотался из стороны в сторону хвост.       Светловолосый замельтишил глазами по окрестности. Энергия Вакфу, исходящая от объектов, была черезчур яркой, отчего разглядеть что-либо становилось в разы сложнее.       «Наверное, тоже последствия смешения Вакфу...» — подумал про себя Юго и помотал головой, зажмуриваясь и сосредотачиваясь. Несколько раз глубоко вдохнув, элиатроп открыл глаза: теперь свечение любого живого существа было чётким и хорошо обрисованным. — «Вот оно!» — Юго?.. — вновь подал голос Адамай, но вместо ответа мальчишка в мгновение ока открыл телепорт, запрыгнув в него.       Из бурьяна с пронзительным шипением выскочил облачённый в чёрное сакриер, сыплющий огромным количеством нецензурной брани. Он проехался ногами по песку, тормозя и продавливая высокими массивными ботинками продолговатую вмятину в земле. Следом из телепорта выпрыгнул русый парень, с сияющими, точно морской бриз, глазами. Мужчина незамедлительно отцепил от пояса вытянутый пистолет, с заточённым в нём шушу, и направил его на мальчишку. — Юго! — воскликнул чешуйчатый, раскрывая крылья и тут же отдергиваясь: плечо пронзила резкая боль, и он сгорбился, кидая раздражённый взгляд на ранненую конечность.       «Как же не вовремя!» — скривился Адамай, встревоженно поднимая взгляд на брата.       Рейко на опережение быстро вытащила из ножен клинок, сжав его обратным диагональным хватом, и пулей сорвалась с места. Сакриер с ехидной улыбочкой уже нажал несколько раз на спусковой крючок, делая серию выстрелов. Элиатроп грациозно уклонился от первых двух и материализовал меч и щит, защищаясь от последней. Пуля врезалась в оружие Вакфу и расщепилась на тысячи мельчайших песчинок. Мужчина секунду постоял на месте, а после со страхом, спотыкаясь, что есть мочи, побежал вперёд, в тщетной надежде скрыться. Юго, фыркнув, открыл новый портал, и, запрыгнув в него, оказался аккурат перед противником. Ошарашенный сакриер, врезавшись пятками в землю, затормозил, и ловким движением руки выбросил из-за спины вверх меч, подхватывая его в воздухе. Он со всей силы захмахнулся на мальчишку, но только лишь с характерным звоном попал по вовремя выставленному щиту. Русый юноша, не медля, отбросил сакриера назад и с разворота рассёк напополам его оружие своим мерцающим мечом. Осколки железа разлетелись по сторонам, и мужчина повалился на землю, с дрожью в теле стараясь отползти назад. Юго навис над ним, глухо врезаясь ногой противнику в грудь, заставляя захрипеть, и прижимая к земле. Сакриер вцепился в конечность, желая отбросить от себя назойливую малявку, но обомлел со страха, увидев, как замахивается для удара остриём голубого меча русоволосый. Мужчина широко раскрыл полностью белые глазницы, сильнее сжимая ногу. Элиатроп уже был готов ударить, но ладонь, крепко сжимающая рукоять оружия, сама по себе застыла в воздухе, когда противник, дрожа, закрылся руками, опуская длинные эльфийские уши. Юго замер, тяжело дыша и бегая глазами по чужому телу. — Чего ты ждёшь!? Бей скорее! — послышался приближающийся женский голос.       Светловолосый мальчишка проигнорировал сказанное, продолжая наблюдать за испуганным мужчиной, сжимающимся, точно маленький, замёрзший и промокший до нитки Боу Мяу.       «Что же я делаю?..» — выдохнул он, и его зрачки потухли, становясь вновь карими.       Оружие в ладонях растворилось, и Юго опустили руки, расслабляя мышцы и убирая ногу с "поверженного" противника. Сакриер вопросительно оглядел подростка. Через несколько секунд он злобно оттолкнул парня от себя и, вскочив на ноги, ринулся вперёд. Элиатроп помотал головой, провожая взглядом седого мужчину. Рейко пробежала горько стоящего Югаша и с яростью замахнулась: — Стой, тварь! — она швырнула клинок в нападавшего, но в самый последний момент сакриер отклонился в сторону, упрыгивая в ближайшую тень дерева и растворяясь в ней, словно его здесь никогда и не было.       Оружие, прокрутившись в воздухе несколько раз, врезалось в землю под небольшим углом, глубоко входя в почву. Экафлипка остановилась в паре метров от кареглазого: коричнево-медная шерсть встала клоками, а уши прижались к голове настолько сильно, будто в любой момент могли продавить её. Грудь тяжело вздымалась, а спина была сгорблена, что не вооружённым глазом можно было разглядеть каждый выпирающий позвонок. — Какого Рушу, его, блять, подери ты творишь!? — прокричала Рейко, растянув рот в зверином гневном оскале. — Он ничего нам не сделает, — Юго отпрянул, опуская ушки. — Это – разведчик Хайлоса, — она чётко через зубы выговорила каждое слова, вытянув руку и показав на место, где ранее находился мужчина. — Он доложит обо всём своему господину. Ты хоть понимаешь что ты только что сделал!? — Я н-не... — Теперь эти твари знают, что мы здесь! Аргх!.. — голос девушки сорвался на рык, смешанный с шипением и хрипом. — Я не мог его убить, — коротко возразил юноша. — Зато они теперь с нас шкуру сдерут! — Рейко приблизилась к мальчишке, пиля его своим хищным ядовитым взглядом, и впиваясь когтями себе в ладони. — Как... Как можно быть таким мягкотелым!? — Юго попытался что-то возразить, но темноволосая не дала произнести ни звука. — Неужели тебе совершенно плевать на свою жизнь!? — Он тоже жить хочет! — А мы что нет!? Что насчёт меня или твоего брата? Ты готов пожертвовать нами ради наёмника, который хотел в тебе только что пару дырок проделать!?       Элиатроп не знал, что ответить. Он с мучительной тяжестью опустил голову. Глаза забегали по земле. Нет. Конечно, нет! Он ни за что не пожертвует своей семьёй, друзьями ради таких людей, но он не мог поступить иначе! Юго сжал кулаки, рванно выдыхая. Каждый человек заслуживает право на жизнь, независимо от того, кем является. Он и так уже своими действиями загубил несколько судьб, он просто не мог допустить чтобы это повторилось вновь. Русый мальчишка почувствовал, как начинают намокать глаза: в иной ситуации элиатроп бы никогда не заплакал из-за того, что на него кто-то кричит, но сейчас...       «Дурацкие потоки Вакфу!..» — Югаш смахнул предплечьем подступившие слёзы, стараясь держать себя в руках. — Рейко хватит.       Парень поднял голову: Адамай, немного косясь из-за больного крыла, встал перед ним, закрывая собой. — Что хватит!? — прошипела экафлипка. — Теперь нам надо сворачивать с дороги, чтобы замести следы. И то не факт, что нас не найдут!.. — Значит так и сделаем, — серьёзно кивнул дракон.       «Ты как, в порядке?» — обратился по связи старший, бросая взгляд через плечо.       «Я в норме. Не переживай.» — Юго утёр остатки слёз с лица, выпрямившись и помотав головой, дабы вернуть ясность рассудка. — Отлично! Давайте наварачивать круги. Не мне же поручили "супер важную миссию", цена которой жизни людей Королевства Садида, — развела руками зеленоглазая, истерически улыбаясь. — Чтоб я ещё хоть раз!.. — она осеклась, стиснув зубы, и задела дракона, огибая того и направляясь вперёд по дороге.       Адамай поморщился, но промолчал, вильнув длинным хвостом. Он повернулся к потирающиму себя за плечи элиатропу, осматривая на предмет травм. Русоволосый редко переминал с ноги на ногу, утыкаясь взглядом в вмятины на земле, оставленные после сражения. Слова Рейко всё никак не выходили из головы. Он же никому не желал зла!.. Юго вздрогнул, сжимаясь и покрываясь мурашками от сильного порыва холодного ветра. Чешуйчатый приобнял мальчишку и, отстранившись, мягко погладил его по плечу: — Всё хорошо. Не обращай на неё внимания. — попытался приободрить младшего братишку белый дракон, ласково и слабо ему улыбнувшись. — Ты тоже считаешь, что я виноват?.. — подал тихий голос кареглазый элиатроп. — Ты тоже считаешь, что я должен был убить?       Наконец Юго поднял голову, вглядываясь в Адамая: тот растерянно застыл на месте, бегая глазами по лицу мальчишки. Светловолосый ожидал услышать хоть какой-то ответ, в глубине души надеясь на поддержку и утешение, но дракон лишь отвёл взгляд, продолжая угнетающе молчать.