Глава 10 «Два берега одной тишины»

* Шесть лет пролетели как один затянувшийся прыжок сквозь пространство. Коноха восстановилась, раны на улицах затянулись новой черепицей и свежей краской, но шрамы в душах людей никуда не делись. Уми исполнилось шестнадцать. Она стала высокой, тонкой, с пронзительным взглядом голубых глаз, которые теперь редко смеялись. Свои светлые волосы она обрезала до плеч — чтобы не мешали в бою. На её плече теперь красовалась татуировка АНБУ, скрытая под рукавом куртки, а за поясом всегда висел особый кунай с трёхгранным лезвием. Она не стала Хокаге. Она стала Тенью, которая охраняла ту единственную искру, что осталась от её дома. — Уми-чан! Посмотри! Я правильно завязал? Шестилетний Наруто крутился перед зеркалом, отчаянно сражаясь с протектором, который был ему явно велик. Сегодня был его первый день в Академии. На нём была ярко-оранжевая куртка — Уми купила её, потому что Наруто сказал, что хочет быть «самым заметным», чтобы его никто не смог пропустить. Уми подошла к нему и мягко положила руки на плечи. — Почти, Наруто. Давай помогу. Она затянула узел, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он был так похож на отца в этом возрасте. Те же непослушные вихры, та же неуемная энергия. Но в его глазах, под этой радостью, она видела ту же тень, что преследовала и её — непонимание, почему другие дети шепчутся за его спиной. — Помни, что я говорила, — тихо сказала она. — Не слушай их. Твоя правда — внутри тебя. — Я знаю! — Наруто широко улыбнулся, показав щербинку на месте выпавшего зуба. — Я стану самым крутым шиноби, и тогда они все признают меня! Уми кивнула, сглатывая комок в горле. «Признают». Это слово стало его проклятием ещё до рождения. * У ворот Академии было шумно. Родители поправляли одежду своим детям, давали последние напутствия, смеялись. Когда Уми и Наруто подошли ближе, шум начал стихать, превращаясь в недобрый ропот. — Смотрите, это он... — Опять этот мальчишка... — И сестра его, вечно с ним таскается... Уми не замедлила шаг. Она шла, глядя прямо перед собой, и её чакра, холодная и острая, едва заметно пульсировала вокруг неё, заставляя особо говорливых соседей внезапно замолкать и отводить глаза. Она была дочерью Четвертого, и её боялись почти так же сильно, как ненавидели её брата. Наруто убежал к другим детям, привлеченный криками какого-то черноволосого мальчика, вокруг которого тоже толпились люди. Уми отошла в сторону, прислонившись к старому дереву. Она хотела остаться незамеченной, просто дождаться конца церемонии. — Ты тоже пришла посмотреть на начало долгого пути? Голос был тихим, вежливым и до странности спокойным. Уми повернула голову. Рядом с ней, в нескольких шагах, стоял юноша. Он был младше её на пару лет, но выглядел так, будто прожил столетие. Тёмные волосы, собранные в низкий хвост, и глубокие, печальные глаза. Итачи Учиха. Гений клана Учиха. Самый молодой капитан АНБУ. Человек, о котором в штабе говорили только шепотом. — Мой брат поступает сегодня, — ответил Итачи, глядя на того самого черноволосого мальчика — Саске, который сейчас что-то доказывал Наруто. — Саске очень ждал этого дня. — Наруто тоже, — коротко сказала Уми. Они стояли молча, два «золотых ребенка» своих кланов, две тени, на чьи плечи деревня взвалила слишком много. Уми чувствовала исходящую от Итачи усталость. Она была похожа на её собственную — тяжелая, застарелая, пахнущая кровью и ответственностью. — Твой брат... он кажется счастливым, — произнес Итачи, не отрывая взгляда от детей. — Он умеет находить свет там, где его нет, — Уми горько усмехнулась. — Иногда я ему завидую. — Зависть — это слабость, Уми-сан, — Итачи наконец посмотрел на неё. В его взгляде не было враждебности, только странное сочувствие. — Мы с тобой знаем цену этого света. Чтобы они могли так улыбаться, кто-то должен стоять во тьме. — Ты стоишь там слишком долго, Итачи, — заметила она. — Твоя тьма начинает тебя поглощать. Итачи едва заметно вздрогнул. Его пальцы коснулись сумки с оружием. — У каждого из нас свой долг. Мой долг — мой клан. Твой — твой брат. Мыпохожи больше, чем кажется. — Надеюсь, твой долг не потребует от тебя слишком многого, — Уми посмотрела ему прямо в глаза. Она чувствовала, что в клане Учиха зреет что-то страшное. Какаши намекал на это, но подробности были скрыты за семью печатями. Итачи промолчал. Он лишь слегка склонил голову в знак прощания. — Береги его, Уми-сан. Мир становится холоднее. Он исчез так же бесшумно, как и появился, оставив после себя лишь легкое колебание воздуха. Уми смотрела ему вслед, и странное предчувствие беды зашевелилось в её груди. Она видела многих шиноби, но Итачи... в нём было что-то обреченное. Словно он уже принял решение, которое разрушит его жизнь. — Эй, Уми-чан! — Наруто бежал к ней, размахивая руками. — Тот парень, Саске, он такой зануда! Но он сказал, что его брат — самый крутой ниндзя в мире. Я сказал ему, что моя сестра круче! Мы чуть не подрались! Уми не выдержала. Она присела на корточки и крепко обняла Наруто, пряча лицо в его оранжевой куртке. — Ну чего ты, Уми-чан? — удивился мальчик, неловко хлопая её по спине. — Я же победил бы его, даттебайо! — Знаю, Наруто. Знаю. Она подняла голову и увидела Какаши. Он стоял на крыше Академии, его протектор блестел на солнце. Он поднял руку в ленивом приветствии, но его взгляд был прикован к ней. Уми поняла: Итачи был прав. Они стоят во тьме, чтобы эти дети могли играть в ниндзя. Но иногда тьма становится настолько густой, что даже свет Хирайшина не может её разогнать. Она взяла Наруто за руку и повела его домой. Первый день Академии закончился. История нового поколения началась. А её собственная история стремительно неслась к моменту, когда ей снова придется выбирать между обещанием и реальностью.