three. дон жуан и твои губы.

двадцать пятое сентября. вечер. редкое в здешних краях солнце озолотило закатом шпили, придавая даже самым убогим закоулкам налёт театральной декорации. юхён стояла на ступенях королевского театра ковент-гардена, кутаясь в свой лучший вечерний фрак из тёмно-красного бархата, и чувствовала, как сердце колотится где-то у сжатого воротником горла. она прибыла раньше назначенного времени — привычка, въевшаяся в кровь ещё с детства, когда мать говорила: «порядочная леди либо приходит вовремя, либо не приходит вовсе. опоздание — удел тех, кто мнит себя центром вселенной». юхён и не мнила. просто переваливалась с ноги на ногу, разглядывая фасад с массивными колоннами и рельефным фризом. и думала об отце. сегодня ей хотелось бы устроить минджи допрос. кто такие шэрёны и кто их покрывает? отец погиб, не узнав ответа на этот вопрос, а юхён поклялась себе ночью, что узнает. — вы пришли раньше, — раздался за спиной голос. юхён обернулась. минджи стояла на пару ступенек ниже, и это преимущество в росте делало юхён почти величественной над ней. на минджи было вечернее платье цвета воронова крыла, напоминающее робу священника, но с глубоким вырезом, открывающим бледную тонкую шею и бюст. тёмные волосы уложены в замысловатую причёску, из которой торчало перо марабу — тоже чёрное, разумеется. в руках — крошечная сумочка из парчи. — ах, я... да, — юхён запнулась, пойманная врасплох видом. — боялась опоздать. — опоздать в оперу? — уголки губ минджи дрогнули. — в оперу опаздывают только затем, чтобы быть замеченными. а вы, кажется, не из тех, кто жаждет лишнего внимания. — я из тех, кто боится пропустить нечто важное. — выпалила юхён и тут же прикусила язык. минджи посмотрела на неё с головы до ног изучающим взглядом, от которого по коже побежали мурашки — но не от холода, о нет. — похвально, — произнесла она наконец. — но не стоит искать важное только в том, что написано на программке. иногда важное происходит в антрактах. она взяла юхён под локоть — жест собственнический и одновременно покровительственный у джентльменов — и повела вверх по ступеням. от минджи вновь пахло дамасской розой и табаком, но юхён не может припомнить, чтобы та курила при ней. — но сперва, — добавила она, — позвольте представить вам двух моих подруг. у колоннады стояли две дамы, по необычному виду которых юхён поняла, чьи они подруги. бора, чуть ниже ростом другой, с волосами цвета сажи и глазами, в которых плясали бесовские огоньки, курила длинную дамскую папироску, выпуская дым колечками. шиён же демонстративно крутила перчатки и хлопнула ими об руку, сложив пальцами вниз, что на языке флирта означало «хочу познакомиться с вами». — а вот и наша путешественница, — фамильярно салютовала так шиён. — минджи только о вас и говорит. «ах, юхён то, юхён сё, какая она прелестная, какая любознательная». мы уж думали, вы — плод её воображения. — шиён, не смущай даму, — шикнула бора, но глаза её смеялись. — рады познакомиться, мисс ким. минджи редко кем увлекается. вы, видно, особенная. юхён смущённо пробормотала что-то о взаимной радости, стараясь не потерять лицо. но эти двое разглядывали её с откровенным, почти неприличным интересом, до предупредительного щелчка от минджи по очкам шиён. — оставьте её в покое, стервятницы, — вмешалась минджи, чтобы спасти юхён и свою безупречную репутацию. — у нас ложа, третий ярус. идёмте, дамы, пока не началась увертюра. юхён кинула четыре кроны в кассу, получив билеты, и компания отправилась в зал. минджи повела их сквозь толпу, смотрящую лишь на неё. мужчины неприкрыто смотрели ей ниже подбородка, а дамы нервно махали веерами в зависти. юхён заметила, как люди расступаются перед ней — не с подобострастием, а с каким-то бессознательным уважением, смешанным со страхом. в ложе пахло духами, пудрой и табаком, но вид был ошеломляющ — внизу, в партере, шуршали программками, перешёптывались пары, и дамы кружили головы мужчинам. юхён села на край в ряду из четырёх кресел, а минджи подсела рядом, желая, видимо, кружить голову ей. юхён успела невзначай спросить, где минджи любит проводить время ещё, желая встретиться с ней вновь когда-то, а та ей открыла секрет: — я люблю слушать орган на вечерней мессии каждый конец месяца. этот звук... он чистит душу. даже если эта душа давно уже непроглядна, как ноябрьская темза. и свет погас. на сцене началась увертюра «дон жуана» — дьявольской оперы о распутнике и возмездии, столь любимая лондонской публикой за её морализаторский финал и столь желанная за возможность полюбоваться на грех в красивых декорациях. — посмотрите, — прошептала минджи, наклоняясь к самой кромке её уха. губы слегка касались кожи, оставляя помаду, и от этого шёпот казался ужасно неприличным. — видите ту ложу напротив, вторую от сцены? там сидит леди эштон. та самая, чью племянницу нашли вчера в канаве. юхён вздрогнула и повернула голову, однако минджи мягко, но настойчиво удержала её, коснувшись пальцами подбородка. — не смотрите так откровенно, милая, и не поворачивайтесь ко мне лицом — не так подумают, а в театре всё видно. просто слушайте. оркестр гремел, певцы выводили рулады, но юхён старалась не слышать это, ради шёпота рядом. — её присутствие тут кажется странным, когда все газеты трубят об убийстве, не правда ли? но что если я скажу, что она не любила племянницу из-за её увлечения женщинами постарше, а заявления подавала остальная часть семьи эштонов? как думаете, могла ли она убить по этой причине свою семнадцатилетнюю племянницу крайне жестоким способом — перерезав горло? юхён молчала, не зная, что и предположить, глядя на далёкую маленькую фигуру девушки в ложе напротив, но в итоге решила опереться на свою интуицию. — не думаю, что могла бы — не чую от неё подобного. — и вы окажетесь правы. она — женщина слабохарактерная, в отличие от её племянницы, что, по слухам от падших женщин в нескольких публичных домах, любила принимать тех прямо в своих покоях. и это будучи семнадцатилетней. но если это не она убийца, то… у юхён пересохло в горле от историй минджи, но голос до сих пор прорезывался сквозь громкую музыку. — то вы знаете, кто это сделал? — конечно, знаю, кто мог это сделать. — минджи поправила перчатку на руке, разглаживая несуществующие складки. — но предположение и реальность — разные вещи, дорогая. особенно в этом городе, где одни не видят дальше своего носа, а другие предпочитают не видеть вовсе. она кивнула в сторону партера, где важно восседали джентльмены в цилиндрах и дамы в бриллиантах. — половина лондона не верит в вампиров. считает сказками для детей и истеричных барышень. а другая половина... — она усмехнулась, — другая половина содрогнётся от одного этого слова, потому что знает: в каждой сказке есть доля правды. юхён почувствовала, как сердце пропустило удар. — а вы? — спросила она, глядя прямо в эти тёмные, бездонные глаза. — вы верите в вампиров? минджи посмотрела на ту странным взглядом и смолкла на время. — я верю в то, что вижу, — ответила она наконец. — а вижу я, что смерти эти — не случайность и не дело рук обычного убийцы. слишком... аккуратно и сладко. — сладко? — вам, возможно, не понять этой тонкости их действ. те, кто это делает, не просто убивают. они наслаждаются, как гурман наслаждается тысячью вкусов вина. это было понятно с первых убийств. она посмотрела на сцену, где дон жуан как раз затягивал свою знаменитую арию. — вот видите? даже опера об этом. о том, как одни охотятся, другие — попадаются в ловушку. и только финал решает, кто останется в выигрыше. юхён слушала, и от каждого слова по спине бежали мурашки: то ли от рассказов, то ли от того, что это шепчет минджи и как она это делает сейчас. она хотела спросить ещё — о шэрёнах — но в этот момент бора наклонилась к ним и громко, нарушая всю интимность, произнесла: — минджи, голубушка, вы совсем заговорили девушку. дайте и нам поучаствовать в беседе, либо не воркуйте ей на ухо — у бедной сердце сейчас запоёт громче артистов. — бора права, — подхватила шиён, хрустя папиросой меж зубов и поджигая её. — расскажите лучше, мисс ким, зачем вы к нам пожаловали из самой кореи? юхён вежливо улыбнулась, хотя внутри всё кипело от досады — разговор только начал набирать обороты, и вот уже его оборвали. — политическая обстановка не самая приятная, — минорно ответила она. — а в англии осталось наследство от покойного отца. он был здешним бароном, поэтому мой английский язык хорош, лишь благодаря его письмам. — ах, так вы полукровка, как и мы, — глаза боры блеснули. — и что уже нашли интересного в нашем городе? кроме, разумеется, мисс ким минджи. может быть, она успела показать вам наши знаменитые публичные дома в сохо? юхён почувствовала, как напряглась рука минджи, лежащая на подлокотнике кресла. всего на мгновение, но она почувствовала. а бора облокотилась на спинку кресла юхён и горделиво хмыкнула, переводя взгляд с юхён на минджи и обратно. — ничего подобного, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но не желая идти на поводу у боры и открываться в ответ на давку близостью. она и без того дышала ей в макушку, что было уже слишком. — мисс ким не увлечена подобным, либо имеет ценности выше и скромнее. шиён тоже поддалась вперёд, вслед за борой. от её пронизывающего взгляда и душащих духов юхён стало не по себе вдвойне, как и от дам за её спиной. — в публичных домах удовлетворяют не только плотскими утехами. там можно найти и умную компаньонку, что скрасит ваш вечер. вы ведь предпочтёте даму джентльмену, я права? юхён смутилась и укоризненно хмыкнула на такое фамильярство. о таком либо не говорят, либо не тыкают в лицо. — шиён, — голос минджи прозвучал тихо, но в нём было что-то, заставившее шиён немедленно откинуться назад к спинке зрительского кресла. — не будь такой назойливой. мисс ким не обязана отчитываться перед тобой о своих увлечениях. шиён надула губы, но спорить не посмела, как и подруга рядом. — о, простите, мисс ким, — извинилась бора со своей игривостью в голосе. — мы просто заинтригованы вашей новой подругой и желаем найти с ней общий язык. — ваше любопытство, — минджи посмотрела на неё с хладной улыбкой через плечо и положила свою ладонь на руку юхён, — когда-нибудь станет наказуемо, дорогая. наступила неловкая пауза. кою прервало внезапное объявление об антракте и речь человека в мундире на сцене: — гвардия устанавливает комендантский час для девушек моложе тридцати лет до поимки убийцы для общественной безопасности. поэтому, уважаемые дамы, после выступления прошу вас идти домой в сопровождении своих кавалеров. свет включился. публика засуетилась, как мыши в норке, и разбежалась сплетничать по уборным и буфету. минджи обернулась к подругам. — тогда, дамы, я распоряжусь о шампанском в буфете. мисс ким, прошу вас, останьтесь на минуту. бора и шиён поняли её намёк и выскользнули из ложи, бросив на юхён любопытные взгляды. когда они остались одни, минджи повернулась к ней. — юхён, — сказала она тихо, и впервые в её голосе не было ни насмешки, ни светской игры. только предостережение и искреннее беспокойство. — будьте осторожны с тем, что ищете. лондон полон тайн, и не все из них безопасны. — я ищу правду о смерти отца, — твёрдо ответила юхён. — это не может быть безопасно. минджи смотрела на неё с проскальзывающей тёплой заботой, но в полумраке ложи её глаза казались почти бездонными и бездушными. она взяла юхён за руку — жест внезапный, но не резкий. а её пальцы были холодны даже сквозь перчатку, но милостивы к ней. — обещайте мне, что будете осторожны. юхён смотрела в эти глаза, чувствуя, как внутри поднимается странное тепло с помесью страха. — обещаю, — прошептала она. минджи улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у юхён подкашивались колени. — умница. а теперь идёмте, нас ждёт шампанское в буфете и после — пара ушей, которые непременно захотят узнать, о чём это мы шептались в ложе.

✦✦✦

антракт пролетел незаметно. бора и шиён вели себя безупречно — смеялись шуткам, пили шампанское, сплетничали о знакомых, но юхён то и дело ловила на себе их взгляды — быстрые, оценивающие, как у циничных торговок на королевском рынке. минджи сосредоточенно слушала лишь оперу, мотая между пальцев бокал шампанского, пока юхён не приблизилась теперь к её уху — о, нет — кошмарно близко, попытавшись снова разузнать: — мисс, вы ведь правда знаете большинство граждан лондона и не только? — в моих познаниях вы убеждались до этого вопроса, а теперь перестали? юхён усмехнулась на её шуточную нападку, но она была права, как всегда. — вчера я нашла дома нечто странное. мой отец делал записи об одном деле до своей смерти и не закончил их, лишь дал краткое невнятное описание подозреваемых и упомянул интересное имя, — произнесла она, глядя как и она на сцену. — «шэрёны». вы слышали что-то похожее? оркестр, казалось, стих в этот момент — но нет, это просто юхён перестала слышать что-либо, кроме биения собственного сердца и дыхания минджи. дамы сзади, кажется, переглянулись. — шэрёны? — будто не расслышав, переспросила минджи, и в голосе её пропала вся игривость. — простите, а что за дело он расследовал? — дело о «стервятниках», как он прозвал убийц, что терзали девушек среднего и низшего класса и продолжают это делать до сих пор. я подумала, может, это местное словечко? или название какой-то банды? — банды? — минджи хмыкнула, но хмыканье вышло натянутым. — лондон полон банд, мисс ким. особенно в боро доклендс или же ист-энд. но «шэрёны»... не припомню такого. у них обеих подсохло горло от будто напряжённого диалога. минджи закончила мысль, отпив часть шампанского: — в лондоне любят давать прозвища убийцам, даже если это убийцы из слухов. может быть, я помогу вам с другой информацией, если не с этой, но позже. скоро закончится выступление.

✦✦✦

опера тем временем шла к концу. дон жуана убили, публика ахала, дамы прижимали платочки к глазам. когда последние аплодисменты стихли и публика повалила к выходу, минджи снова взяла юхён под руку, чтобы пробиться через толпу. — мы проводим вас до дома, — сказала она. — время позднее, а комендантский час, сами знаете, не шутка. — не стоит беспокоиться. я живу в марилебоне. — я настаиваю. спорить с этой дамой было бесполезно. даже опасно для мягкого сердца юхён. их компания вышла на улицу — и лондон встретил их промозглым ночным ветром и редкими каплями дождя, а заказные экипажи цокали копытами и били ими по уже разлитым лужам. надвигался обычный туман, что был бы в своём непроглядном пике под утро. бора и шиён плелись чуть позади, перешёптываясь и хихикая с них. юхён то и дело оглядывалась на их шуршания и бора в моменте вскрикнула ей, дабы успокоить: — мисс, мы не хотели вас смущать, просто мы давно не видели таких прекрасных девушек. и минджи с такой красотой давно не встречалась. не подумайте о нас дурно. минджи тихо захохотала и пробубнила так, чтобы слышала только юхён рядом: — ох, вы уже так подумали ещё при первой фразе шиён в ваш адрес. юхён не сдержала улыбку тоже. когда они дошли до дома, где проживала сейчас юхён, шиён вдруг остановилась и потянула бору за рукав. юхён заметила, как они смотрят на окна её квартиры и наружную лестницу с витиеватыми чугунными перилами, что вела на второй этаж к самой квартире. юхён поднялась на неё первая, а минджи потянулась за ней, встав на пару ступеней ниже. — мы, пожалуй, здесь и попрощаемся, — сказала шиён, метнув взгляд снова на окна и на минджи, будто прося её разрешения, — дела, знаете ли. — какие ещё дела? — минджи обернулась к ним. — в такой час? бора и шиён переглянулись. шиён пожала плечами. — да так. обещали кое-кому. — знаю я вас, — перебила минджи. — поскорее хотите сбежать, прибить к стенке убийцу той аристократки и потратить вознаграждение на эль. нет уж. в моём присутствии делать глупости вы не будете, дорогие. юхён нахмурилась. — вознаграждение за убийцу мисс эштон? — переспросила она. минджи вздохнула и протянула руку к шиён. — дай-ка мне ту газету, что у тебя в кармане. ту самую, что ты купила в антракте. шиён нехотя вытащила из кармана пальто мятую «ивнинг стандарт», протянула минджи, поднявшись выше по лестнице, и опустилась обратно к боре. та развернула её и показала юхён. на первой полосе, прямо под шапкой, красовался заголовок: «убийца леди алисы эштон не пойман. гвардия просит вашей помощи в поимке преступника. объявлена награда в пятьдесят крон за любую полезную информацию». — мисс эштон, — прочитала юхён вслух. — та самая, о которой вы говорили в опере? — она самая, — кивнула минджи. — бедная девочка. гвардия совсем сбилась со следа, толку никакого. а эти две, — она кивнула на бору и шиён, — решили, что пятьдесят крон — отличный повод поиграть в сыщиков. не забывайте, что у меня под боком их участок, и если вас убьют — я узнаю об этом в первых рядах и не дам покоя вашим могилам. — а почему бы и нет? — надувшись, роптала бора. — мы же не глупее этих скотланд-ярдовских болванов. — вы пьяницы и бездельницы, — отрезала минджи. — и в два часа ночи вам не по улицам шастать, а по домам сидеть. особенно с учётом того, что убийца, возможно, всё ещё где-то рядом. при этих словах по спине юхён пробежал холодок. она невольно оглянулась на пустую улицу, теряющуюся в тумане. — отпустим мисс ким и по домам, — тоном, не терпящим возражений, закончила минджи. она облокотилась на чугунные перила ступенькой ниже — изящно, будто позируя для портрета — и посмотрела на юхён сверху вниз. — спасибо за чудесный вечер, — сказала юхён, чувствуя, как сильно бьётся сердце. — за оперу, за беседу и ваш лик. она помедлила мгновение, а затем, повинуясь внезапному порыву, взяла руку минджи — в перчатке, разумеется — и поднесла к губам. поцелуй вышел лёгким, почти невесомым, но от этого прикосновения по собственному телу пробежала дрожь. — доброй ночи, мисс ким. минджи смотрела на неё с той же особенной, тёплой улыбкой, которая, казалось, принадлежала только юхён. — доброй, юхён, — ответила она, и имя это прозвучало в её устах, как музыка. — и помните: если что-то понадобится — я всегда рядом. и будьте аккуратнее, дорогая. и, не дав юхён опомниться, минджи побежала вниз, подхватила под руки своих спутниц и увлекла их в туман. и настала тишь. где-то вдали прокричала ночная птица. юхён вошла в квартиру, долго простояла в прихожей и не в силах была после зажечь керосиновую лампу над столом в центре комнатушки — слишком дрожали руки. сон был беспокойным.