Лето, которое все изменило

Лето, которое всё изменило, началось с банальной скуки. Уилл Байерс, перешедший в выпускной класс, понял, что больше не хочет быть «тем самым Уиллом, который потерялся вверх ногами». Он хотел быть просто Уиллом. Сильным. Независимым. Взрослым. Первым делом стал спортзал. Сначала было тяжело: мышцы ныли, штанга казалась неподъемной, а в глазах старшекурсников он читал снисходительность. Но Уилл упертый. К сентябрю футболки начали обтягивать проступившие контуры плеч, а бицепсы перестали быть тощими палками. Майк Уилер, видевший Уилла почти каждый день на протяжении десяти лет, заметил это сразу. И это его... задело. — Нифига себе ты накачался, — как-то сказал Майк, когда Уилл вышел к нему в новой, чуть более узкой, чем надо, футболке. Взгляд Майка задержался на его плечах на секунду дольше положенного, и Уилл почувствовал, как краснеют уши. — Ага, — только и ответил он, отводя глаза. К середине осени Уилл сдал на права. А в начале ноября, когда землю припорошило первым снегом, он подъехал к дому Уилеров на своей первой машине. Это был старый, потрепанный жизнью «Шевроле Каприз» конца семидесятых. Цвета выцветшего синего неба, с парой вмятин на заднем крыле и салоном, пахнущим бензином и старой тканью. Для Уилла это был «Феррари». Реакция партии не заставила себя ждать. Дастин присвистнул, Лукас одобрительно хмыкнул, а Майк просто замер на крыльце, глядя, как Уилл выходит из машины. В джинсах, которые сидели на нем совсем не так мешковато, как раньше, и в кожаной куртке, которую он купил на распродаже. Уилл облокотился на капот, стараясь выглядеть небрежно, но в глазах горел мальчишеский восторг. — Ну как вам? Сам заработал. — Чувак, это просто пушка! — воскликнул Лукас. — Это не пушка, это «Каприз» 78-го года, — с умным видом поправил Дастин, хотя по его лицу было видно, что он понятия не имеет, о чем говорит. — Уилл, ты красавчик! Майк спустился с крыльца. Он подошел к машине, провел пальцем по грязному боку и посмотрел на Уилла. Взгляд у него был странный: смесь гордости и какой-то... тоски. — Молодец, Уилл, — тихо сказал он. — Хочешь прокатиться? — спросил Уилл, чувствуя, как сердце пропускает удар. Только с Майком он всё еще робел. — Конечно, он хочет! — встрял Дастин. — Мы все хотим! Гони в магазин за газировкой! С того дня машина стала их главным развлечением. Уилл возил компанию в кино, в торговый центр Хокинса и просто кататься по окрестностям. И каждый раз, садясь за руль, он менялся. Исчезала скованность. Его движения становились уверенными, плавными. Он одной рукой крутил руль, а другой переключал передачи, поглядывая в зеркало заднего вида. Он был главным. И Майк это обожал. Физически. Он садился на переднее сиденье. Всегда. Это была негласная традиция, закрепленная еще с детства. Он смотрел, как мышцы на предплечье Уилла напрягаются, когда тот держит руль. Как он, прищурившись, смотрит на дорогу, и на его скулах играют желваки. Однажды Уилл резко затормозил перед выскочившим оленем, и его рука инстинктивно вылетела вперед, чтобы удержать Майка от удара о панель. Ладонь Уилла уперлась Майку в грудь, горячая и сильная. — Осторожнее, — выдохнул Уилл, и их взгляды встретились. Майк почувствовал, как по телу пробежала жаркая волна, а в паху приятно заныло. Он резко отстранился и уставился в окно, проклиная свою реакцию. — Эй, Уилл, — подал голос Лукас с заднего сиденья, разряжая обстановку, — ты чего это так выкладываешься в зале? Случайно не влюбился? Хочешь произвести впечатление? — Ага! — подхватил Дастин. — Мы заметили, как на тебя мисс Келли на физкультуре смотрит. Или может, та новенькая из параллельного? Уилл стиснул руль сильнее. Он видел, как напрягся Майк. Тот даже не обернулся на шутки друзей, только уши его предательски покраснели. — Ни в кого я не влюбился, — ровно ответил Уилл. — Просто надоело быть хилым. — Ну-ну, — с сомнением протянул Лукас. — Мы-то тебя знаем. От нас не уйдешь. Майк молчал всю оставшуюся дорогу. В голове у него крутилась одна мысль: «А если это правда? Если он правда влюбился в какую-то девчонку?». Эта мысль отдавала горечью во рту и холодом под ложечкой. Ведь он, Майк, любил Уилла с тех пор, как они вместе строили крепости из подушек. Он просто не знал, как это назвать, пока не стало слишком поздно. *** В середине зимы, когда учеба навалилась всей своей тяжестью, а Хокинс утонул в серости и слякоти, партия решила сбежать. Родители Лукаса сняли небольшой домик в лесу, на озере, на выходные. Сказали, что : «отдохнете от нас, а мы от вас». Лукас, Дастин и Майк должны были поехать с Уиллом на его машине. Сборы были шумными. Дастин забыл зубную щетку, Лукас спорил, сколько взять с собой колы, а Майк просто пихал в рюкзак первое, что попалось под руку. Он думал о другом. О предстоящей ночевке. О тесной машине. О том, как они будут сидеть рядом. Когда все вещи были загружены в багажник «Каприза», Уилл сел за руль. Майк, как всегда, плюхнулся рядом. Дорога петляла по заснеженному лесу. В салоне работала печка на полную, играло радио, Дастин с Лукасом на заднем сиденье о чем-то громко спорили, но Майк их не слышал. Он смотрел на Уилла. Тот вел машину уверенно, даже на обледенелых участках. Его профиль четко вырисовывался на фоне темнеющего неба за окном. Он сосредоточенно следил за дорогой, изредка бросая взгляд на зеркала. Майк сглотнул. В тесноте машины запах Уилла — смесь геля для душа, легкого пота и бензина — казался невероятно близким и опьяняющим. Майк снова поймал себя на том, что представляет, как наклоняется и целует его в шею, прямо там, где пульсирует жилка. Как Уилл поворачивает к нему голову и... Тряхнув головой, Майк уставился в окно, чувствуя, как снова закипает кровь. Это становилось невыносимым. Они добрались до домика, когда уже совсем стемнело. Это было бревенчатое строение, стоящее на отшибе, в глубине участка. Красота. — Ух ты! — выдохнул Дастин, выпрыгивая из машины. — Вот это хата! — Тащите вещи, парни! — скомандовал Лукас, открывая багажник и нагружая Дастина спальниками. Они заспешили к дому, толкая друг друга и громко смеясь, предвкушая уютный вечер. Уилл заглушил двигатель, но не спешил выходить. Он откинулся на сиденье, прикрывая глаза, наслаждаясь минутой тишины после шумной дороги. Майк не вышел. Он сидел, вцепившись пальцами в край сиденья, и смотрел, как Лукас с Дастином скрываются за дверью. Сердце колотилось где-то в горле. Дверь дома захлопнулась, отрезая их от всего мира. — Майк? — Уилл открыл глаза и удивленно посмотрел на него. — Ты чего не идешь? — Уилл, — голос Майка прозвучал хрипло и напряженно. — Я хочу спросить. Только честно. Уилл нахмурился, разворачиваясь к нему всем корпусом. — Спрашивай. — Кто она? — выпалил Майк. — Эта девушка, из-за которой ты качаешься, из-за которой купил эту тачку? Из-за которой смотришь на всех, кроме... — он осекся, не договорив. Уилл уставился на него, как на инопланетянина. — Что? Майк, о чем ты говоришь? Нет никакой девушки. — Не ври мне! — в голосе Майка прорезалась злость. Злость от собственного бессилия. — Я вижу, как ты изменился! Мы все шутим, а ты только отнекиваешься! Так кто это? — Майк, заткнись! — Уилл тоже повысил голос. Его терпение лопнуло. Весь этот допрос, вся эта ситуация. — Никого нет! Ты слышишь? Никого! Потому что... — он сжал кулаки, смотря прямо в глаза напротив. В машине повисла звенящая тишина. Даже ветер за окном, казалось, затаил дыхание. — Потому что я люблю тебя, придурок! — выкрикнул Уилл, и его голос сорвался на последнем слове. — Уже много лет. С десяти лет, если хочешь знать! И никакая девушка мне не нужна, понятно? Майк замер. Его лицо, искаженное гневом, вдруг стало растерянным, почти детским. Он открыл рот, но не смог произнести ни слова. Глаза Уилла блестели в темноте салона. Он тяжело дышал, словно только что пробежал стометровку. — Уилл... — выдохнул Майк. — Что «Уилл»? — огрызнулся тот, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть подступившие слезы. — Теперь ты знаешь. Иди в дом. Я приду позже. Майк не ушел. Вместо этого он потянулся вперед, схватил Уилла за подбородок и развернул его лицо к себе. В его глазах больше не было злости, в них горело что-то темное и голодное. — Ты идиот, Байерс, — прошептал он, почти касаясь губами его губ. А потом он поцеловал его. Сначала неуверенно, пробуя на вкус. Но Уилл, на секунду оцепенев, ответил. И всё взорвалось. Поцелуй стал жадным, глубоким, отчаянным. Майк запустил пальцы в волосы Уилла, притягивая его ближе. Уилл застонал ему в рот, и этот звук разлился по телу Майка горячим электричеством. Майк, не разрывая поцелуя, начал перебираться к нему. Теснота салона мешала, он задел рычаг переключения передач, чуть не налетел на руль, но наконец оседлал бедра Уилла, устроившись у него на коленях. Его спина упиралась в руль, отчего тот издал негромкий гудок, но им было всё равно. — Майк... — выдохнул Уилл между поцелуями, обхватывая его за талию. Его руки, сильные руки, о которых Майк так мечтал, сжимали его тело. — Ты даже не представляешь, — прошептал Майк, кусая его нижнюю губу, — как сильно меня заводит, когда ты за рулем. Уилл замер на секунду, глядя на него снизу вверх затуманенным взглядом. — Что? — Ты такой... уверенный. Сильный. — Майк подался бедрами вперед, теснее прижимаясь к Уиллу, давая ему почувствовать свое возбуждение. — Это сводит меня с ума. Уилл шумно выдохнул. Его руки скользнули под куртку Майка, по голой спине, прижимая еще ближе. Он припал губами к его шее, целуя, покусывая нежную кожу. Майк запрокинул голову, тихо постанывая, вцепившись пальцами в плечи Уилла. В машине было жарко, окна запотели, и весь мир снаружи перестал существовать. Были только их сбитые дыхания, жадные губы и трение разгоряченных тел друг о друга. Уилл целовал его ключицу, поднимаясь выше, к мочке уха, когда вдруг замер. Где-то на периферии сознания, сквозь пелену желания, пробился звук. Смех. Громкий смех Дастина, доносящийся из дома. Уилл отстранился, тяжело дыша. — Майк... Майк, стой, — его голос был хриплым, прерывистым. — Нет... не останавливайся, — простонал Майк, пытаясь снова прильнуть к его губам. — Они могут выйти, — Уилл взял его лицо в ладони, заставляя посмотреть на себя. Его зрачки были расширены, губы припухли. — Дастин и Лукас. Они увидят. Майк замер. Осознание реальности обрушилось на него ледяной водой. Он часто задышал, уткнувшись лбом в лоб Уилла. В тесноте салона было слышно, как бешено колотится сердце Уилла. — Черт, — выдохнул Майк. Он слез с коленей Уилла, чувствуя себя опустошенным и невероятно раздраженным. Его тело гудело от неудовлетворенного желания. Он поправил на себе куртку, провел рукой по волосам. Уилл сидел, откинувшись на сиденье, пытаясь выровнять дыхание. — Идем, — тихо сказал Уилл. Майк уже взялся за ручку двери, как вдруг обернулся. Его губы обиженно надулись, а в глазах плясали чертики. — Мы спим в одной комнате, — сказал он тоном, не терпящим возражений. Уилл моргнул, непонимающе глядя на него. — И что? Майк наклонился, быстро чмокнул его в уголок губ и прошептал: — А то, что там мы продолжим. Не дав Уиллу времени ответить, он открыл дверь и выскочил на морозный воздух, который тут же обжег легкие. Он почти бегом направился к дому, на ходу натягивая капюшон, чтобы скрыть счастливую, совершенно дурацкую улыбку. Уилл остался в машине один. Он сидел, все еще чувствуя на своих бедрах тяжесть тела Майка, а на губах — вкус его поцелуя. Сквозь запотевшее стекло он видел, как в окне дома зажегся свет и мелькнула тень Дастина. Уилл откинул голову на подголовник и рассмеялся. Легко, счастливо и немного нервно. — Черт, — прошептал он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Майк Уилер, ты меня угробишь. Он еще посидел пару минут, приводя себя в порядок и давая утихнуть дрожи в руках. Потом заглушил фары, вытащил ключи из зажигания и, глубоко вздохнув, пошел к дому. Внутри горел свет, и его ждали. И, кажется, сегодняшняя ночь обещала быть очень, очень длинной.