Тише

Домик в лесу встретил их теплом от растопленной печи и запахом сухих дров. Лукас уже вовсю хозяйничал на маленькой кухне, разогревая привезенную с собой пиццу, а Дастин разложил на полу «Подземелья и Драконов», явно намереваясь затянуть их в партию до утра. — О, явились! — крикнул Дастин, увидев входящего Уилла. — А где Майк? Он вбежал так, будто за ним демогоргон гнался, и сразу в комнату заныкался. — Замерз, наверное, — Уилл постарался, чтобы голос звучал ровно. Он скинул куртку и прошел в гостиную, стараясь не думать о том, что сказал Майк перед тем, как выскочить из машины. «Там мы продолжим». От одной этой мысли по спине пробежали мурашки, не имеющие ничего общего с холодом. — Ну так зови его! — Лукас уже расставлял тарелки. — Сейчас пожрем и завалимся играть. У меня есть план, как пройти этот уровень... Уилл кивнул и направился в спальню. Это была небольшая комната с двумя двуспальными кроватями, застеленными клетчатыми пледами. В углу уже валялись рюкзаки. Майк сидел на одной из кроватей, спиной к двери, и сосредоточенно развязывал шнурки на ботинках. Услышав шаги, он обернулся. Их взгляды встретились. В глазах Майка все еще горел тот самый голодный огонек, от которого у Уилла подкашивались колени. — Пицца готова, — хрипло сказал Уилл, останавливаясь в дверях. — Иду, — Майк медленно поднялся, прошел мимо Уилла, нарочно задев его плечом, и прошептал на ухо: — Дождись ночи. Ужин тянулся бесконечно. Дастин, как всегда, говорил без умолку, Лукас подкалывал его, и они даже начали партию в «Подземелья», но Уилл не мог сосредоточиться на игре. Он чувствовал кожей взгляд Майка напротив. Тот сидел, подперев щеку рукой, и смотрел на Уилла поверх дайсов и карт с такой откровенностью, что Уилл начинал краснеть. — Ты чего такой дерганый? — спросил его Лукас. — Проигрываешь, да? — А? Нет, всё нормально, — Уилл передвинул фигурку, даже не глядя на поле. — Просто устал с дороги. — Давайте сворачиваться, — неожиданно поддержал его Майк, сладко потянувшись. — Завтра весь день впереди, успеем еще. Дастин попытался протестовать, но Лукас, зевнув, согласился с Майком. Сказывался долгий день и свежий воздух. — Ладно, уговорили, — сдался Дастин. — Но утром реванш! Они быстро привели себя в порядок. Дастин и Лукас заняли одну комнату, Майк с Уиллом — другую. Уилл слышал, как за стенкой перешептываются друзья, потом их голоса стихли, сменившись ровным, тяжелым дыханием. Они отрубились почти мгновенно. Майк лежал на своей кровати, уставившись в потолок. Уилл — на своей. Между ними было около метра, но это расстояние казалось непреодолимой пропастью. Тишину нарушало лишь потрескивание дров в печи и сопение за стеной. — Уилл, — прошептал Майк в темноту. — М? — Иди сюда. Сердце Уилла пропустило удар. Он помедлил секунду, а потом встал и бесшумно перебрался под одеяло к Майку. Тот сразу же придвинулся, прижимаясь к нему всем телом. В темноте его глаза блестели. — Долго же я этого ждал, — выдохнул Майк, проводя ладонью по щеке Уилла. Он потянулся для поцелуя, но Уилл перехватил его руку. — Тихо, — напомнил он шепотом, кивнув в сторону стены. — Они же рядом. — Тогда сделай так, чтобы я молчал, — усмехнулся Майк, и в его голосе послышались порочные нотки. Не дожидаясь ответа, он ловко перекинул ногу через бедра Уилла, усаживаясь на него сверху. В темноте было плохо видно, но Уилл чувствовал тепло его тела, его вес, его возбуждение. Майк наклонился, накрывая его губы своими. Поцелуй был медленным, тягучим, как патока. Майк не торопился, смаковал, водил языком по губам Уилла, покусывал их. Уилл застонал ему в рот, и Майк довольно хмыкнул, отстраняясь на миллиметр. — Тсс, — передразнил он его. — Зараза, — выдохнул Уилл, приподнимая голову, чтобы снова поймать его губы. Майк позволил, но ненадолго. Он начал медленно двигать бедрами, ритмично потираясь о пах Уилла. Даже через ткань пижамных штанов это было невероятно приятно. Уилл выгнулся ему навстречу, сжимая пальцами его бедра. — Знаешь, — прошептал Майк ему в губы, не прекращая движений, — я много раз представлял это. — Что именно? — голос Уилла сел до хрипоты. — Нас. В машине. — Майк провел носом по его скуле, щекоча дыханием. — Представлял, как ты останавливаешься где-нибудь в лесу. Как глушишь мотор. Как поворачиваешься ко мне. — Он двинул бедрами сильнее, и они оба шумно выдохнули. — Как ты пересаживаешь меня к себе на колени. Прямо за руль. — Майк... — простонал Уилл. — И я представлял, как мы там... занимаемся любовью. — Голос Майка стал совсем низким, интимным. — В тесноте твоей машины. Чтобы было жарко. Чтобы окна запотели. Чтобы никто не видел. Каждое его слово, каждый шепот, подкрепленный ритмичными движениями бедер, посылал электрические разряды в низ живота Уилла. Фантазии Майка, такие откровенные, такие грязные, заводили его невероятно. Он больше не мог лежать пассивно. Внутри Уилла словно щелкнул тумблер. Нежность и робость первого раза уступили место животному, инстинктивному желанию. Он резко дернул бедрами вверх, навстречу Майку, сильнее, грубее. — Ах! — Майк не сдержался. В тишине комнаты этот звук прозвучал как гром среди ясного неба. Громкий, полный наслаждения стон. Майк мгновенно зажал себе рот обеими ладонями, глаза его расширились от испуга и все еще не утихшего возбуждения. Уилл замер. Сердце колотилось где-то в ушах. Он прислушался, боясь дышать. За стеной громко, с присвистом, сопел Дастин. Ему что-то пробормотал во сне Лукас, перевернулся на другой бок, и снова воцарилась тишина, нарушаемая только мерным посапыванием. Уилл облегченно выдохнул и перевел взгляд на Майка. Тот все еще зажимал себе рот, но в глазах его, блестящих в темноте, читалось не раскаяние, а возбуждение и вызов. — Ты очень громкий, — прошептал Уилл, и в его голосе послышалась усмешка. Майк убрал ладони от лица. Его губы обиженно надулись, но взгляд остался дерзким. — А ты очень сильный, — парировал он шепотом. — Не ожидал. Он чуть наклонился, нависая над Уиллом, и добавил, растягивая слова, с той интонацией, от которой у Уилла внутри всё переворачивалось: — Заставь меня быть тише. Это было последней каплей. Уилл действовал на инстинктах. В одно мгновение он перехватил инициативу. Резко сел, отчего Майк охнул, хватаясь за его плечи, чтобы не упасть. А в следующую секунду Уилл уже стащил с него футболку через голову и, перевернув, уложил Майка на спину, нависая сверху. — Эй! — возмущенно зашипел Майк. — Полегче! Я тоже хочу... Он не договорил, потому что его руки уже шарили по подолу футболки Уилла, стаскивая ее вверх. Уилл приподнялся, давая стянуть ее, и отбросил в сторону. Майк замер. Даже в полумраке спальни, куда проникал только слабый свет от углей в печи через приоткрытую дверь, тело Уилла было... невероятным. Широкие плечи, рельефные мышцы груди, твердый пресс. Это было то, о чем Майк тайно мечтал, на что смотрел украдкой в раздевалке после физры, то, от чего у него пересыхало во рту. Теперь это было здесь. Над ним. Его. Майк сглотнул. Он не заметил, как приоткрыл рот, жадно рассматривая Уилла. По подбородку чуть не потекла слюна. Уилл заметил его реакцию. Усмехнулся уголком губ. — Нравится? — Заткнись, — выдохнул Майк, но в голосе не было злости, только восхищение. Он потянулся и провел ладонями по груди Уилла, ощущая жар кожи и твердость мышц под ней. Его пальцы скользнули ниже, очертили кубики пресса. Уилл перехватил его запястья и прижал к кровати по бокам от головы Майка, наклоняясь к его шее. — А теперь, — горячий шепот обжег кожу, — мы будем очень тихо. Понял? Ответом был только прерывистый вздох, когда Уилл припал губами к его шее. Он целовал ее жадно, с причмокиванием, спускаясь все ниже. Ключица, ямочка у горла, снова шея — он покрывал каждый сантиметр влажными, пошлыми поцелуями, оставляя за собой дорожку из мурашек. Майк выгибался под ним, кусая губы, чтобы не застонать. Уилл спустился к груди, обвел языком сосок, и Майк дернулся, закусив костяшки пальцев. — Уилл... — выдохнул он беззвучно. Уилл поднял голову, посмотрел на него. Глаза Майка были затуманены, дыхание сбито, на губах — следы от собственных зубов. Он был прекрасен. — Можно? — спросил Уилл хрипло. — Если ты сейчас остановишься, я тебя убью, — прошептал Майк в ответ. Уилл потянулся к резинке его пижамных штанов. Майк помог ему, приподнимая бедра, и вскоре они оба избавились от последней одежды, оставшись нагими в прохладном воздухе спальни. Но им было жарко. Тела горели. Майк потянулся к тумбочке, где заметил маленький флакончик с лосьоном после бритья, оставленный прошлыми жильцами. Протянул его Уиллу. Тот понял без слов. — Ты уверен? — в последний раз спросил Уилл, глядя ему в глаза. Вместо ответа Майк обхватил его лицо ладонями и притянул для глубокого, влажного поцелуя. Это было красноречивее любых слов. Уилл начал медленно. Осторожно. Он боялся сделать больно, боялся испортить этот момент. Его пальцы, такие нежные, сводили Майка с ума. Он гладил его бедра, целовал живот, шептал что-то ласковое. Майк таял под ним, чувствуя себя безумно любимым и желанным. — Пожалуйста, — выдохнул Майк, — Уилл, я готов... иди ко мне... И Уилл вошел в него. Сначала медленно, плавно, давая привыкнуть. Майк зажмурился, вцепившись в плечи Уилла, чувствуя наполненность и легкую боль, которая быстро сменилась нарастающим, тягучим жаром внизу живота. Уилл замер, давая ему время, целуя мокрые от пота виски. — Всё хорошо? — прошептал он. Майк кивнул, не в силах говорить. Открыл глаза. В них блестели слезы — от нахлынувших чувств, от переполнявшей его нежности к этому мальчику, который сейчас был в нем. — Двигайся, — попросил он. Уилл начал двигаться. Сначала те же медленные, глубокие толчки. Но с каждым разом внутри него нарастало что-то первобытное. Он видел лицо Майка, его прикушенную губу, его разметавшиеся по подушке волосы, слышал его сдавленные вздохи. И это ломало последние барьеры. Нежность уступила место страсти. Быстрой, грубой, неконтролируемой. Толчки Уилла стали резче, глубже, быстрее. Он уже не контролировал себя, подчиняясь ритму, который диктовало тело. Майк не выдержал. Стон, громкий, отчаянный, полный экстаза, вырвался из его груди. В ту же секунду он зажал себе рот обеими ладонями. Уилл не остановился. Он не мог. Он вошел в раж. Его бедра двигались все быстрее, вбиваясь в податливое тело Майка с какой-то дикой, первобытной силой. Глаза Майка закатились от накатывающего оргазма. По щекам потекли слезы — смесь боли, нежности и невероятного, разрывающего изнутри удовольствия. Он мычал в свои ладони, заглушая крики, которые рвались наружу. Вид Майка — такого потерянного, такого прекрасного в своей уязвимости, с мокрым от слез лицом и закатившимися глазами — подстегнул Уилла еще сильнее. Он чувствовал, как напряглось тело Майка, как его мышцы сжимаются вокруг него. Еще несколько резких, глубоких толчков, и Уилл со стоном, который он сам едва успел заглушить поцелуем в подушку, кончил, изливаясь внутрь Майка. Он рухнул сверху, тяжело дыша, чувствуя, как бешено колотится сердце. Под ним так же тяжело дышал Майк. Его руки безвольно лежали вдоль тела, глаза были закрыты, на ресницах блестели слезы. Уилл испугался. — Майк? — прошептал он, приподнимаясь. — Ты как? Я... я сделал тебе больно? Прости, я не хотел так грубо, я просто... Майк медленно открыл глаза. В них все еще стояла влажная дымка, но на губах заиграла блаженная, совершенно счастливая улыбка. — Заткнись, — прошептал он охрипшим голосом. — Это было... охрененно. Он обвил руками шею Уилла и притянул его для поцелуя. Медленного, благодарного, нежного. Когда они оторвались друг от друга, Уилл осторожно вышел из него и лег рядом, притянув Майка к себе. Тот уткнулся носом ему в плечо, все еще вздрагивая от переизбытка чувств. — Ты плакал, — тихо сказал Уилл. — М-хм, — согласно промычал Майк в его плечо. — Это было... слишком. Слишком хорошо. Уилл поцеловал его в макушку. — Я люблю тебя, Майк Уилер. — Я знаю, — пробормотал Майк, уже засыпая в его объятиях. — Я тоже тебя люблю, придурок. За стеной все так же мерно посапывали Дастин и Лукас, не подозревая о том, какой ураган пронесся по соседней комнате. А Уилл лежал, гладя Майка по спине, и чувствовал, как от громадного, всепоглощающего счастья щемит в груди.