A Dangerous Thing

Он увидел ее впервые, когда двери главной залы отворились, разрезая летнюю густую ночь длинной полосой света. Санса была на другом конце этой линии — такой маленькой фигурой, выходящей из темноты. Ничего не значащей. И в то же время столь значительной. Этот бал был дан по случаю ее приезда и приезда ее лорда-отца, что собирался породниться с герцогом, весьма кстати ищущим нынче средств — то есть богатой невесты для своего сына. Юноши, по столь многим причинам отвергнутого другими высокородными претендентками. О чем сей благородный пэр едва ли догадывался. Он прибыл сюда как только смог снять траур, понимая, что судьба не оставила ему совершеннолетних наследников. Лорд Эддард, наверное, весьма надеялся обрести покой в душе, зная, что дети не останутся без опеки в стенах собственного дома в случае его кончины. И явно был человеком, уверенным в своих надеждах. Петир смотрел, как этот мужчина грубовато кидает перчатки в цилиндр и, придерживая дочь за пальцы, представляет хозяевам дома. Достопочтенную Сансу Старк. На вид не больше пятнадцати, но уже чудо как хороша — прямо как о ней говорят. И даже лучше. Как он помнил по ее матери. Золотисто-медовые волосы, гладко разделенные пробором по центру были сзади заплетены согласно столичной моде, довольно высоко. На алебастровый лоб спускалась фероньерка с каплей-бриллиантом, заставляя это личико прямо-таки сиять. Петир уже представлял, как оно исказится от боли. Будучи здесь управляющим не первый год, он столько раз это наблюдал… — Такая девушка осчастливит кого угодно, вам не кажется, Бейлиш? — Высказывание, донесшееся из-за спины, заставило было обернуться, но он обошелся ухмылкой. — Что, господин Варис, даже вас? — Зная о наклонностях этого человека, стоило бы еще поспорить. — Я, видите ли, уже вполне счастлив, друг мой. Поскольку живу не впустую, а с пользой для нашего общества. — Если вы пользой считаете ваши занятия. — Взглядом Бейлиш не отпускал силуэт в голубом атласе с бриллиантовым нимбом в волосах. Все в этом зале сейчас были как он, судачили о глупостях, как бы невзначай обводя взором белые изящные плечи и острый лиф новоприбывшей гостьи. — Я знаю, зачем вы за мной увязались, но уверяю — совершенно зря надеетесь позлорадствовать. — Злорадствовать? Неужели вы такого мнения обо мне. — В голосе зазвучали нотки невинного беспокойства. — Я лишь хотел сказать, что вы неплохо потрудились, устроив всё это, и интересуюсь теперь: не хотели ли бы, чтобы я вас представил нашим почетным гостям? Мне давеча уже выпала честь нанести Старкам визит. Выдержав нужную паузу, Варис заключил: — Вижу, впрочем, что вы не в духе. Боюсь представить, во сколько же здесь все встало... — Он скользнул взглядом по убранствам, оркестру, аккуратным пирамидам из засахаренных в коньяке фруктов и блюдам самых редких, изысканно вскрытых плодов, художественно выложенных вокруг штофов, наполненных золотистым токаем. Этот человек знал, как вывести из себя. Знал, что слухи о нарастающем долге дома можно развеять только разорительным торжеством. Конечно, было бы крайне полезным вновь водить знакомство с этой фамилией. Обрести их доверие. Стать другом. И заглянуть в те драгоценные глазки ненадолго, узнать, чего стоят они наверняка. Петир улыбнулся. В тот день он так со Старками и не заговорил — потому как, по его расчету, друзья познаются лучше всего в беде, а сегодня здесь все были, кажется, слишком счастливы даже с виду. Впрочем — раз есть люди, способные внушать радости одним своим появлением, есть и такие, что вызывают обратное. Когда Санса впервые на него взглянула, в ее лице читалось в лучшем случае беспокойство. Это случилось во время домашнего театра месяцем позже — когда он поинтересовался, что заставило ее тосковать во время столь изобретательного спектакля. — Прошу прощения, разве мы с вами… — Ее рот слегка выгнулся, очерчивая все сомнения, прикрытые милой растерянностью. Сидевший рядом господин наскоро их представил, достаточно фамильярно. Отчего едва опустившись на край банкетки пришлось объясняться, с какой стати к нему обратились не по имени. Жаль, эта девушка не улыбается ради удовольствия собеседника, как он делает сам. Ее лицо оставалось таким серьезным, словно она слушает исповедь, а не любезную болтовню, в то время как его губы застыли в мутной полуулыбке. Он не привык к такому всепоглощающему вниманию. А может, просто не любил говорить о себе так долго. Не тогда, когда насущный интерес уступал более интригующим впечатлениям — ведь мисс Старк оказалась безмерно, непостижимо... Как нечто не вполне реальное. Дивное. Существующее вне времени, вне всего этого назойливо удушающего пространства — разбивающее его своим едва уловимым дыханием в то время, как сцене благородные дамы и господа разыгрывают пороки шутов с коломбинами в тон своим собственным, захваченные родной стихией. — Так вы тоже любите театр, мистер Бейлиш? — С такой интонацией обычно задают вопрос, на который ответ предопределен. — Боюсь, что несильно. — Ему даже немного жаль было ее разочаровывать. — Ваша жизнь, должно быть, ужасно увлекательна и без того. — Опустив глаза на свои запястья, обвитые тяжелыми бриллиантовыми браслетами и утопленные в бледно-сиреневой юбке, Санса вновь изогнула губы. В этом акте происходило убийство. Тяжело хрипя, некий мистер Хью весьма выразительно корчился в предсмертных муках, раскидывая на паркет алые лепестки из своей бархатной раны. — Не то слово, мисс Старк. Одни разъезды порой чего стоят — этот дом требует крайне много хлопот… Судя по ее виду, беседа будто оборачивалась неудачей. Хотя обычно невесты не прочь послушать о тех приятных заботах, в кои им предстоит уйти с головой в браке. Но она лишь упивалась картиной смерти у своих ног, когда, не выдержав, он наклонился настолько близко, что смог ощутить теплые волны, исходящие от ее кожи, и проговорил под всплески оваций: — Неужели вы верите, будто действительность лишена подобного драматизма? — Я… не рискую ни во что беспричинно верить, с недавних пор. — На обеспокоенном лице наконец мелькнула улыбка вслед идеально подобранной реплике. Мисс существовала в некой личной трагедии, пока он упивался тонким ароматом цветов, вплетенных в ее прическу, ощущал плечом мягкость ее руки… всего каких-то несколько мгновений, пока надеялся увлечь историей. Историей о двух братьях — доподлинно ему известной. — Вы точно неправду говорите, один не мог такое сотворить с другим просто со скуки. — В ее ответе сквозило то же прохладное недоверие, пока Бейлиш сам удивлялся своей честности. Легкости, которую она дарит. Но больше — ощутимому покалыванию, идущему под накрахмаленный ворот от безыскусного взгляда этих голубых глаз. — Как только дурно люди не поступают друг с другом, мисс Старк. Особенно когда от них этого не ждут. Пока его шепот касался нежной ушной раковины, едва прикрытой прядью с жемчужной нитью, ее тонкие пальцы сминали складки подола. Санса всматривалась в прибившуюся к атласному краю винного цвета розу, сжимая губы. Его слова определенно достигли своей цели. Леди уже какое-то время догадывалась, на что горазд ее суженый — секунду спустя она встревоженно обернулась на него, развалившегося в одном из кресел и с неудовлетворенным видом глядевшего на раздающего поклоны господина Хью. После смерти герцога Роберта на подобного рода увеселениях кровь все чаще была живой. После дуэли, на которой погиб лорд Старк, иногда это была ее собственная кровь. Петир знал, как эта алая жидкость много значит. Ему всегда чего-то в ней недоставало по мнению прочих. Какого-то особого смысла — хотя она была того же цвета, густоты и запаха. И проливалась она точно так же. Сейчас, стоя посреди ночного тумана у дверцы экипажа, он ощущал, как это плотное горячее вещество ходит по лабиринту его сосудов, бьется о виски, заставляя окружающий холод становиться все отчетливее. Множество причин не находиться здесь теперь его занимали, и все же одна другая волновала куда сильнее. Слабая точка света, блуждающая меж деревьев. Когда это мерцание приблизилось настолько, чтобы он мог понять, что не ошибается — нечто внутри него разлилось рваным ярким пятном, почти болезненно. Точно огонь по старому иссушенному письму. Мисс Старк словно удивилась его присутствию. Она откинула капюшон плаща, обнажая торжественно убранные волосы и крупные серьги, обрамляющие дорогой рамой страх на ее разгоряченном лице. Из-под темной полы выглядывала шелковая ткань вечернего платья, тускло отливающая в лунной дымке. Кажется, она слегка подрагивала. — Как мы и договаривались, господин Бейлиш. Две тысячи фунтов — да сверху бы сколько-то за всю срочность. Сперва он даже не обратил внимания на мужчину рядом с ней. Ему показалось досадным недоразумением, что тот все ещё здесь. Махнув рукой, Петир указал на силуэт, спрыгнувший с козел: — Трех тысяч будет довольно. Мой человек заплатит. Ее глаза стали как будто ещё больше в эту секунду. Слишком уж всё напоминало ярмарочные торги. Подойдя, Бейлиш затушил фонарь и подал руку, за которую она ухватилась перчаткой, оборачиваясь с тревогой на двоих, занятых расчетом за нее. Пришлось слегка одернуть, чтобы леди отошла и наконец-то обратила на него свое драгоценное внимание. Она до сих пор не проронила ни слова. Только напряженно сдвинула брови и все пыталась отдышаться. В белесых лучах, схваченных сизым туманом она была особенно похожа на красивый призрак. Тень, которую он давно уже должен был в себе похоронить, но которая точно назло сошла к нему в таком бесподобном обличье. Сквозь тишину прорезалось нечто вроде всхлипа. Одна из мужских фигур медленно начала оседать на колени. Лошади забеспокоились, принимаясь топтаться. Петир не дал ей обернуться, удерживая ошеломленное лицо в ладонях. Секунду она пыталась освободиться, но вскоре безвольно опустила руки. Когда, сжав плотнее, он счел нужным ее поцеловать. То, как она мягко и послушно впустила его, раскрывая рот, было до боли похоже на беззвучный крик. Все спутанные мысли с незамысловатыми чувствами предстали разом. Страх. Отчаяние. Боль. И мать их Горесть. Показавшиеся упоительными, как первый грех. Хотя — чего таить — в мыслях своих он уже сотню раз с ней грешил и не так. Усилием все же отвернувшись, мисс Старк глубоко потянула холодный воздух. Влажные губы, слегка припухшие, подрагивали и выпускали прозрачный пар, когда почти неслышно она высказалась: — Вы сильно ошибаетесь, раз думаете, будто я бегу из любви к вам. — Уверен, вас миновала чаша сия, мисс Старк. — Вот уж насчет чего сомнений у него не возникло. — Вы были весьма непреклонны в последнюю встречу. Существовал риск, что вы со мной и вовсе не заговорите — зато теперь хоть таких опасений нет. Ей едва ли было до шуток. Оборачиваясь, она всё вглядывалась в то место, где минуту назад стоял ее провожатый. — Скажите, что с тем господином? Вы что же, убили его? — Она смотрела теперь с ужасом, которого его лицо явно не заслуживало. Влажный блеск застыл в широко раскрытых глазах. Даже в темноте — очень светлых. Неужели ей хотелось, чтобы он как-то ее утешил. — Вы успели наверное заметить, что этого пьяницу едва ноги держат — так вот язык свой за зубами он бы удержать не сумел. Садитесь, нам пора. Надеюсь, вы неплохо переносите долгие переезды. Она словно колебалась, звучно вздыхая и становясь на подножку, пока он удерживал дверь. Словно у нее был выбор. Словно какой-то выбор был у него.