An Acquired Taste

Дорога бывает долгой. Мучительной настолько, что начинаешь размышлять о том, о чем бы ранее не довелось. На каждого значимого человека в ее жизни приходилось не более восьми миль. Около часа неровной размякшей земли. Примерно четыре тысячи ударов сердца и — тонны воспоминаний. Но как же в действительности мало Санса знала о персоне перед собой. С первого слова она уловила только, что людям легче выражаться о Петире Бейлише намеками, опуская главное. Стоило бы задуматься еще до того, как о ней самой начали судачить. Но в начале, на первом приеме после своего дебютного бала, что поразил всех роскошью и размахом, она стояла в новом муслиновом платье у колонны, оплетенной гирляндой махровых роз, смаковала лучший в своей жизни лимонный сорбет и наслаждалась музыкой, не ведая ни о чем. Первые три пары танцев уже были с Джоффри и теперь приличия обязывали отдыхать. Хотя этот медленный вальс она бы снова танцевала с ним, бесконечно галантным в ту пору. — Мисс Старк никак мечтает о благородном принце? — Господин Варис подошел к дамам, переводившим здесь дух от июньской жары, испусквшим волны фиалкового парфюма из-под степенно покачивающихся вееров. Он проследил ее взгляд до Баратеона, весьма элегантно опустошающего бокал. За мыслями о том, как же к его золотисто-пшеничным волосам бесконечно идет отливающий солнечной искрой жилет, видный из-под черного фрака, Санса едва не забыла сделать книксен. — Вы совсем не оставляете шанса другим джентльменам. — Поддержала миссис Таэна Мэрривезер. Вынуждая вновь опустить взгляд. Склонность не должна была проступать на людях так очевидно, пусть все и знали, чего ради лорд Старк привез дочь в эти края. — Нечего краснеть, милая. С виду здесь как будто других больше приятных господ и нет. — Леди Оленна как всегда спасла своим беспримерным высказыванием. — Вы слишком жестоки. — Мистер Варис всё никак не желал сдаваться. — Право, вы же сами не танцуете, хотя дам в недостатке нет. — Каюсь, но я… лишен таланта, драгоценная леди. Красиво задуманное поражение он признал не без удовольствия, неизменно улыбаясь всем своим круглым ликом. — В этой зале слишком много кто обделен талантами, не находите? — Почему же, ваш внук, кажется, имеет талант к картам. Он неустанно бьется в вист. — Возразила миссис Мерривезер. Санса обратила внимание на молодого джентльмена с сияющей улыбкой, который ни разу ещё не встал из-за ломберного стола. Он был слишком явно, по-античному красив. Даже удивительно, что дамы его не интересовали вовсе — он точно бы пользовался у них оглушительным успехом. «Танцевать с ним, наверное, все равно что в крылатых сандалиях ступать с Аполлоном…» Она улыбнулась своим мыслям под тяжкий вздох леди Оленны: — Лорас… Да если бы вы только были правы, дорогая, то его способности обходились куда дешевле. Карие глаза миссис Таэны игриво блеснули под уложенной завитками челкой и газовым тюрбаном, на восточный лад скрепленным крупной брошью с пером. Она деликатно промолчала, украдкой усмехнувшись. — Но… например мистер Кеттлблэк всегда танцует. И хорошо. — Обведя глазами зал, Санса поискала темноволосого статного юношу среди пар. К своему неудовольствию ощутив легкое трепетание под корсетом у солнечного сплетения. — Все так, но отчего-то он кружи́тся не с вами сейчас, мисс Старк, а значит, не может быть признан вполне приятным. — Хоть в чем-то, Варис, мы с вами согласны. — Мадам Тирелл причмокнула, лорнируя взглядом расхваленного танцора. Она, возможно, больше, чем готова была признать, скучала по любимой внучке, бывшей в разъездах и потому всячески уделяла внимание всем, кто возрастом и исключительной миловидностью ту ей напоминал. — А тот господин? Чем он так занят все время, что редко танцует… — Потихоньку Санса начинала входить во вкус. — Петир Бейлиш? — Варис воззрился с сомнением на фигуру у колонн по ту сторону от вальсирующих. — Один только Бог ведает, чем он бывает столь занят. — Мистер Бейлиш здесь наподобие управляющего, или, может, стряпчего, милая. Не мажордом, конечно, но нечто… Нечто мне не совсем понятное. — Леди Оленна воздела брови и поджала старческие губы, оглядывая его силуэт. Он не был дурен собой, но как-то и не красив. Вероятно не молод, раз проседь на висках. Богат или не очень — кто бы знал. Перфектный костюм смотрелся с иголочки, однако шейный платок и жилет неприятно темнели, точно сюда он пришел по делу, а не в роли званого гостя. Санса подивилась, насколько точным оказалось говорить о таком человеке в ключе полной неопределенности. — Говорят, будто в юности он дрался едва не до смерти на дуэли. Из-за женщины. — Миссис Таэна как всегда приправила разговор сплетней. — Что ж, раз он столь беспечен в отношении манер сегодня, то, думается мне, выжил зря. — В то время как леди Оленна не была склонна им верить. — Может, потому мистер Бейлиш и не стремится теперь танцевать? Да даже и тому, кто любил такие подробности, сложно было б представить кого-то подобного при оружии. Тем более в страстях. Ощутив на себе внимание, мужчина повернулся, разрезая взглядом вихрь танцующих. Мисс Старк тут же отвела глаза. — Поверьте мне, этот господин не столь уж несчастен. — Хохотнул Варис. — Мистер Бейлиш совершенно не чурается дам и много куда вхож. Даже весьма. К тому же, поверх своих обязанностей здесь, торгует чем-то побочно, кажется… Он крайне предприимчивый человек. Что лишь усугубляет его прегрешения перед вами, мисс, пропускающей теперь вальс. — Видно ваш Бейлиш обладает особыми талантами, раз его в этом доме держат за друга. И вы, господин Варис, болтаете столько о нем в свое удовольствие. Не пойти ли вам вовсе к нему, поплясать опять на словах? — После этого замечания леди Оленны никто больше танец навязывать не рискнул. — Так вы думаете, с ним действительно стоит водить дружбу? — Взглянув на нее, Санса задумчиво качнула бальной картой. Все танцы после были расписаны, кроме последнего котильона. Однако с Джоффри она не решилась бы его провести после всех кадрилей, полек и мазурок. Ничто, в сущности, не мешало теперь закрыть столь досадную брешь, завести знакомство из полезных. — Думаю, ни один мужчина не будет в состоянии водить дружбу с вами, дитя мое. — Пожилая леди изучающе поглядела и провела сетчатой перчаткой по туго сплетенным у висков медным прядям, поправляя выбившийся из прически жасмин и жемчужную каплю, свисающую с аккуратной мочки. — Вы слишком молоды и красивы для такой скуки. Тогда трудно было вообразить, как же сильно он не даст заскучать. Мистер Бейлиш действительно имел незаурядный талант — выводить на поверхность все тревоги. Нечто уязвимое и хрупкое, требующее особого внимания. Которое он, как никто другой, умел своевременно оказать. Хоть этого человека положение и обязывало пользоваться манерами, довольно часто он преспокойно их отметал. Когда то было удобно — как верхние предметы одежды в передней. Это темное осеннее утро и первый снег особо напомнили самый канун похорон, когда она сбежала ото всех затемно и пыталась затвердевшими пальцами сменить в шляпе ленты на черные, укрывшись в беседке за отцветшим кустарником. Земля вокруг ее скорбного силуэта была укрыта тонким белым ковром. Она бы всё отдала тогда, чтобы иметь возможность упокоить любимое сердце в земле, которой то всегда принадлежало. В земле, на которую выпадал снег. И чуть меньше, возможно, чем всё... чтобы вырвать себя из кошмара. Просто исчезнуть. Волна плотного черного крепа скрыла бы ее лицо ото всех, точно омут. От воздуха и лучей, самого Господа Бога — если тот вообще существует. — Мисс Старк? — Санса слегка вздрогнула, но не подняла головы. Иногда, если делаешь вид, что тебя нет, люди просто с тем соглашаются. Край черной материи приподнялся на пальцах, обтянутых того же цвета кожаной перчаткой. — Вам бы стоило отказаться от этого после проводов. Ее утомляло даже дыхание в ту секунду, но все-таки она потрудилась ответить человеку, которого так сильно заботили эти несчастные лоскуты. — Оставьте меня, мистер Бейлиш, вы совершенно не к месту. — Как теперь здесь и вы. — Он заложил руки в карманы, отдавая шелковый отрез ветру. — Разве хотите, чтобы с вами случилось нечто хуже? Ваш отец стал близким другом мне в последние месяцы, последние свои часы. И сейчас… — И сейчас вам бы очень хотелось изложить свое мнение, как его... — Она тихо оборвала, с усилием натягивая очередную черную складку на поля. Это было просто невыносимо. — Что вы можете мне поведать? Будто у вас на глазах убивали родную душу. — Что ж, можно сказать и так. Хоть душе полагается быть вполне бессмертной. Черный шелк медленно сполз между ее пальцев под это мрачное замечание. Это был первый раз, когда она почему-то поверила ему — против своей воли. — Соболезную вам, мистер Бейлиш, мне жаль. Глубоко… правда жаль. — Из глаз предательски покатились слезы, единственное, что осталось теплого и как бы живого. Впереди больше не было ничего, словно темное покрывало уже опустилось, пропуская лишь редкие блики. Сквозь него, как сквозь толщу воды донеслось: — Не ходите лучше на похороны, мисс. И черного не носите. В этом доме вашей скорби не поймут, знаете сами. Он был прав тогда насчет погребальной процессии, больше напоминавшей одну из фарсовых сцен, что разыгрывали в театральной гостиной. Как и в том, что все по-настоящему невыносимые туалеты и увеселения ждали ее впереди. Только сейчас, сидя в трауре с головы до пят, она ощущала нечто вроде умиротворения. Ее силуэт сливался с черной обивкой ландо. Казалось, она больше не существует. — Вы как будто совсем не мерзнете. — Мистер Бейлиш тем не менее внимательно опять осматривал, выпуская из-под легкой улыбки пар. Ему нравилось справляться о ее самочувствии так, словно оно оттого и зависело. — Еще не зима. Снег пока выпадает редко… Санса поправила расстегнутый плащ и посмотрела на свои руки, странно белеющие в полумраке. — Хотя перчатки бы не помешали. Он улыбнулся глубже, стягивая их со своих рук и запросто передавая ей. О чем только вообще он думал в тот миг. О чем только могла подумать она сама. Весь день Санса чувствовала себя нехорошо. Ее время от времени пробирала дрожь, пусть совсем не от холода. Хватало того, что она заперта с этим человеком на расстоянии вытянутой руки, не имея ничего, за чем привыкла скрываться. Ненадолго погружаясь в дрему, она тут же заставляла себя очнуться, чувствуя беспокойство, ползущее ледяной каплей по коже. Когда какой-нибудь лавочник или кучер между делом доставал понюшку и медленно расплывался во влажной улыбке, смотря ей вслед, она ощущала нечто схожее. Дыхание уличного тумана, тусклый свет газового фонаря и размытые в вечернем смоге стоны, идущие из переулка. Она знала, покупая девку на задворках, эти мужчины представляли кого-то вроде нее у себя между ног. Юную невинную аристократку, облаченную в слои тончайшей белой вуали. Пусть на ней и был панцирь траура прямо сейчас. Пусть этот господин вежливо говорил и шутил, разбавляя ее грусть, смущая одной только обходительностью. Касался лишь края ее пальцев, помогая выйти из экипажа, не давая больше повода отстраниться, — все это было исполнено его настойчивого внимания. Какое, бывало, мучило во время вальса, если кавалер властно сжимал ладонь на талии, находил крайний шов у лопаток, на коже. Только вот они не танцевали при этом. А может, то всего лишь страх извел ее нервы в конец. Страх и незнание дороги. Бесстрастное солнце, которое лишь угадывалось из-за туч и абсолютное бессильное доверие, в котором она теперь оказалась заключена. Молчание, сгущавшее воздух вместе с тенью табачного дыма. Ее случайная вышивка, вызывавшая в пути одну тошноту… После нескольких дней с редкими остановками на ночь и обед при захолустных полупустых дворах коляска наконец резко затормозила у съезда. — Место, о котором я упоминал, мисс Старк. Здесь мы пробудем чуть дольше. Когда мистер Бейлиш говорил о неком клочке земли, Санса представляла себе скромный участок с заросшим садом да домом в два этажа. Но когда выглянула в окно, то сквозь высокие кованые ворота увидела сотни гектаров заснеженного полотна, уходящего в туман. И за его мучной поволокой — острый, внушительный силуэт с несколькими темными башнями. — Господи, это замок? — Пришлось отодвинуться от стекла, чтобы дать спутнику выйти. — Кто в таком станет жить? Сойдя на бурую траву, покрытую наледью, он закурил, дернув уголком рта. — Пока одни только призраки — но вскоре я надеюсь составить им компанию. — Вы нанялись сюда после герцогских имений возле столицы… — Ненароком она выразила сомнение. — Может, вам легче будет представить, что я здесь обоснуюсь на правах хозяина? — В прохладном взгляде мелькнул отблеск тлеющей папиросы, когда он обернулся. Санса оглядела просторы ещё раз, ощутив неловкость от своего замешательства. — Вы… получили наследство? — Это скромное предположение вызвало лишь усмешку. — Мисс Старк, похоронить кого-то — не единственный способ обзавестись имуществом. Затянувшись последний раз, мистер Бейлиш отбросил окурок. Он тщетно пытался полюбоваться видом сквозь налет морозной взвеси, будто не вполне остался доволен впечатлением, что произвел сам. Санса собралась было пойти следом, но он не дал, присаживаясь обратно, ударяя по стенке ландо, заставляя их снова тронуться. — У вас будет возможность нагуляться тут вдоволь, не беспокойтесь. Однако она этого не могла, не могла просто понять, на что сдалось такое большое имение. И откуда, черт побери, столько денег. Одно содержание этого места обошлось бы в целое состояние. — Думаете, как это приказчик может приобрести резиденцию на двадцать тысяч гектаров? — Видно мысли отобразились у нее на лице. — Времена меняются, Санса. Можно не быть записанным в книгу пэров, но позволить себе больше любого из них. У парадного входа экипаж встретил мажордом с пожилым мужчиной в строгом пальто и цилиндре. — Подождите меня здесь тихонько, будьте добры. — Дверца снова за ним захлопнулась. — Бейлиш, ну наконец-то. — В щель между занавесками видно было, что господин в шляпе несказанно рад, точно давно его знал. Наблюдая рукопожатие, Санса разглядела на холеной ладони тень от чернил, въевшуюся вдоль мизинца — и плотнее сжала пальцы в свободных перчатках, беспечно пожертвованных ей. — А это смотритель здешних красот, мистер Слинт. Мужчина в потрепанном плаще, подбитом мехом и высоких, когда-то лакированных сапогах криво улыбнулся, прикусывая короткую прямую трубку. — Не хочу вас пугать, сэр, но этим местом не особо-то занимались. Лорд наведывался так, поохотиться раз в сезон. Да в общем и все, комнаты простаивают в пыли. — Что ж, пришло время навести порядок. У меня здесь бумаги, господа, с планом переустройства. — В поле ее зрения показался пухлый кожаный чехол. Похоже новый лэндлорд собирался уже всех пригласить внутрь, как мистер Слинт поинтересовался: — А как же ваша спутница, сэр? Санса быстро одернула занавеску. Выдохнув, оправив волосы, она отперла дверь и мягко придержала руку, протянутую ей в помощь, сходя на землю. Мистер Бейлиш все также улыбался, но его пронзительный взгляд говорил сам за себя. — Только не говорите, Бейлиш, что собрались прятать от нас будущую хозяйку. Вы просто чудо, мисс… Он поправил собеседника, пока Санса старательно держала лицо: — Миссис Мэри Браун. Новая экономка, джентльмены. Она сдвинула на секунду брови, но тут же исправилась, вежливо кивая в знак приветствия. — Прошу прощения, мэм. — Тот, в цилиндре, заметил ее траурный вид и слегка сконфузился, в то время как Слинт хмыкнул: — Здесь в башнях так ветер воет, что в соседней деревне, говорят, слышно. Холод, сырость. Черт знает что. Уж простите, но не уверен, приживется ли у нас ваша маленькая миссис Браун. К этому моменту Санса уже устала выслушивать, будто ни на что не годна. Она холодно заключила: — Мне приходилось жить в местах куда более мрачных, господин Слинт. — У леди неплохие рекомендации. — Бейлиш ухмыльнулся и жестом пригласил пройти в дом. — Это я вижу. — Слинт сально прошелся по ней взглядом прежде чем развернуться к зданию, уходящему каменной громадой ввысь. Санса едва дождалась, пока те двое скроются за тяжелыми литыми дверьми, и шепнула, придержав своего компаньона за локоть: — Зачем вы представили меня подобным образом? Бог знает, что эти господа вольны думать. Разве не было возможности мне назваться вашей родственницей, на худой конец? Он обернулся и также вполголоса отрезал, выгибая бровь: — Кем это например. Сестрицей? Вот уж кем вам действительно быть никогда бы не сталось. Зато теперь хоть, надеюсь, начнете меня слушать. Устраивая ее руку глубже у себя на локте, он продолжил куда тише: — Если я прошу вас сидеть тихо — вы должны быть не громче покойника. Попрошу кричать — будете кричать, пока легкие не выйдут, и если, милая моя, вам нужно будет выучить ещё какую-нибудь роль, то придется этим заняться. В противном случае вы рискуете выбыть, как сами выразились, из этой забавной игры. Под стылым прищуром появился намек на улыбку, вовсе не добрую. Санса замерла, улавливая свое зыбкое отражение в его глазах. События последних дней откликнулись разом зачем-то именно теперь — ком в горле предательски нарастал, кровь ударила в лицо. Черно-белый пейзаж начал расплываться серым влажным пятном. — Где это вы видели, чтобы экономки рыдали в первый же свой день. В доме Баратеонов Санса повидала и не такое. Но пару раз мелко кивнув, она смогла уняться. Ладони вновь закололо — как после падения. Ее слезы отступили как и тогда. Меньше всего хотелось оказаться на обочине среди бескрайнего мерзлого вереска из-за пары соленых капель. Одной глупой оплошности. Весна придет — а она не ощутит теплого света своей кожей. Солнце встанет без нее, время продолжит свой плавный ход… Черта с два. Страху, оказывается, можно и отказать — как настырному поклоннику. — Вот и славно. — Мистер Бейлиш накрыл ладонью ее небольшую кисть у себя на пальто и провел внутрь сквозь высокий стрельчатый проем.