Different World

      Белые и яркие пятна в зале среди фраков были в возмутительном недостатке. Дам меньше, чем кавалеров — впервые на ее памяти.       — Такая ужасная вьюга, что многие выбраться не рискнули? — Санса всматривалась в окна, мутные из-за изморози, отражающие криво свет. Она раньше не думала, что приглашениями леди Лизы кто-то осмелится пренебречь.       — Можно выразиться и так. — Брошено столь небрежно, что она перестала рассматривать обстановку с изощренными дамскими туалетами и обернулась вновь к его профилю. — Но раз леди Уэйнвуд выжила, остальным придется признать, что не так уж это смертельно — провести праздничную ночь в Гнезде.       Мистер Бейлиш пожал губами при виде упомянутой им особы — где-то там у колонны. Расплылся в знакомой полуулыбке и едва слышимо произнес:       — Скоро будет вальс-контрданс, встанете в пару с Хардингом.       И на секунду остановился, прекращая ее мнительное молчание.       — Непременно. Кроме меня с вашей тетей, кто-то же должен приятно открыть бал.       Прочие, кажется, не годились… Гости, как сонные мухи, оторванные от спячки, покачивались на паркете, лениво сплетничали друг о друге. Некоторые не прятали и зевки — шампанское, плотный ужин, марево от свечей сделали скучными и военных.       Санса взглянула на одного из них по пути, в строгом парадном мундире — с белокурыми волосами, высокого, будто красивого… за ужасающе кислой миной.       — Я думала, вы не танцуете. — Зачем-то она ответила тоже шепотом.       — Удивительно. — Уголки внимательных темных глаз опустились, оживляя мелкие складки у век. — Что еще вы думаете обо мне? «Призрак, обреченный на одиночество»?       Он потянул последние пару слов, фыркнул и отвернулся, продолжив вести к той колонне.       В лицо ударила кровь — впервые за многие месяцы действительно от смущения.       Просто все — даже господин Варис как-то у Джоффри! — желали хоть пару с ней станцевать.       Они приблизились к даме, окруженной членами почтеннейшего семейства.       Отнимая свою кисть от предплечья, затянутого в темный фрак, Санса напоследок выразительно возразила:       — Та история — не про вас.       — И что же то за история? — Леди Уэйнвуд, утонченная, но многим старше, чем издали показалось, склонила голову с интересом.       — Моя племянница загадки коллекционирует, может она вам поведует ту попозже. Санса, милая, перед тобой Леди Анна Уэйнвуд, баронесса Уэйнвуд в своем праве, одна из наиболее влиятельных… — мистер Бейлиш смял любезно уголок рта с особенным выражением, — …и очаровательных в Норфолке дам.       — Что ж, одно то уже мне загадка, как мы добрались все целы. — Та сложила резной веер, открывая на бюсте внушительное колье с распятием из жемчуга посредине.       — С наступающим святым праздником, баронесса. — Санса исполнила реверанс, чувствуя, как свита стягивается все ближе. Во главе с тем строгим юношей в форме.       Его ровесник, сын леди Анны, круглолицый и простоватый сэр Доннел, представил уже остальных.       — Я думала, яблоки красные на гирляндах, а оказывается — это розы! Невероятно, откуда вы столько взяли их в декабре? — Мисс Ройс, его пухленькая невеста с мягкими пышными плечиками и крупными жизнерадостными глазами, чуть лукавыми, давно кажется, не выезжала. Каштановые букли пританцовывали у ее щечек в предвкушении котильонов.       Румянец выглядел как бутоны, что Санса среза́ла пол утра в зимнем саду для убранств.       — Можно подумать, наш Айрон Оукс вам уже не так по сердцу, моя милая. — По этому комментарию ясно стало, леди Уэйнвуд страстно придерживается корней.       — Да уж, сам Господь заглянул к нам в «Дубы» этим вечером. — Усмехнулся майор в сторону своей обожаемой благодетельницы. — Жаль только, не сюда: здесь музыка и шампанское с куропатками.       — Гарри, ты для того разве бился с язычниками в колониях, чтоб богохульствовать? — Миледи дернула подбородком. — Простите моего дражайшего воспитанника, получив майора, манеры он, видимо, растерял.       Майор Гарри Хардинг — вот был он каков.       Стоя рядом, Санса осмотрела его между делом.       Что ж, он был неплох, этот горделиво возвышающийся подбородок… Да и прочее, как воинственная статуя Парфенона, — будто на пьедестале.       — Знаете, я всегда хотела в «Дубах» побывать и увидеть такую редкую красоту. — Она подняла на него взгляд, почти искренне улыбаясь.       — Что, мисс Старк? — Но как статуя, он и не слушал.       «Пожалуйста, будьте живы, но не монстром или глупцом» — она подумала в ту секунду.       — Я говорю про Шпиль Айрон Оукс в Рождество. Слышала, в метель он концом светится как звезда.       — Да, но… — майор слабенько улыбнулся, — никакие это, знаете ли, не звезды, не увлекайтесь этими небылицами.       Все в их кругу заулыбались. Все, кроме нее и конечно же ее дяди. Ведь как может насмешничать человек, который и так тем занят все время.       «Проклятые музыканты, играйте уже вальс!»       Она поотвыкла от общества. Хотя после прочего, что удавалось ей пережить, то было просто лужей в сравнении с океаном. Лужей жиденьких предрассудков.       — Поверьте, в Шотландии, где много гроз и метелей, я много видела дикого электричества. И еще больше звезд — я сумела бы их различить. — На Хардинга глядеть больше не стоило, но она делала это, самым ярким своим взглядом.       — Так вы будете из Шотландии? — Опомнился вдруг майор.       — Так вам нравится электричество? — Но сэр Доннел перебил его, прямо-таки загоревшись, заставив нареченную тихонько одернуть себя за жакет. — Какое для девушки необычное увлечение!       — А если в нем действительно Святой Дух, никто просто не видит? — «Хоть где-то же должен быть» добавила Санса мысленно.       — Я надеюсь, — сэр заливисто хохотнул, — что со временем мы сможем его приручить. Населить им каждую из гостиных. Все улицы! Ваш дядя мне обязательно в том поможет, не правда ли, Бейлиш? Как думаете?       — Думаю, вы неисправимый романтик, Донн. И я вам, конечно же, помогу… если не со Святым Духом, так с чем-нибудь менее… вечным. — Дядя перевел взгляд с нее на делового партнера.       Лица Хардинга коснулось сардоническое выражение. Доннела очевидно он недолюбливал. Не любил, кажется, никого — только этого не скрывал.       — А пока надо бы побольше собрать тех, кто видит в искорках силу Бога. — Петир заговорщически склонил голову, снизив тон.       — Но это же ересь языческая. — Завитушки мисс Ройс подпрыгнули еще раз.       — И все сразу этого захотят. Искру Бога в свой дом, вы подумайте… — Пока Санса лукавила так всерьез, заметила след довольства, мелькнувшего между губ заинтригованного майора.       — За чудо придется лишь доплатить. Нацельтесь на Букингемский дворец сразу, Донн. Что облюблено главой церкви, то поругаемо не бывает. — Все это звучало так просто, словно речь шла о конюшнях.       Она пристально наблюдала за своим будущим кавалером, но слушала, естественно, не его.       Она представила, что должна была повенчаться с этим пригожим, облюбованным видной фамилией юношей при медалях, смотрящим на всех сверху вниз. Лечь с ним когда-нибудь. Родить ему сыновей. В целом, ей нравилась эта мысль — в ней не было видимых недостатков.       Только в действительности хотелось бы славно потанцевать, а потом взрезать вены той принадлежностью для бритья с эбеновой гладкой ручкой, что дядя или не дядя заботливо оставил ей на столе на шестнадцатые именины.       — Бейлиш, да вы священника не найдете, который бы вас причастил, если продолжите в том же духе. — Доннел опасливо рассмеялся.       — О, поверьте мне, я найду… — Тот в тон ему коротко усмехнулся. — Если этого захочу.       Пока говорил, он оглядывал ее сбоку, она чувствовала то отчетливо, как касание.       — Хватит, господа, это скучно и неугодно под Рождество. — Леди Анна заметила приблизившуюся графиню. — Дорогая моя, джентльмены опять бросаются выдумками, хотя еще даже не святки. Однако племянница ваша просто прелесть, она обязана будет погостить у нас в Айрон Оукс.       Как в подтверждение торжественно дали музыку. Леди-хозяйка, вытиравшая последние полчаса слезы сыну, требовательно подала теперь руку мужу.       Майор Хардинг, кивнув уже поучтивее, спросил вежливо пару танцев.       «Какая прелестная комбинация» — подумала Санса с трепетом, видя в зеркальной панели их отражение.       На секунду почудилось, что свернутые на его плечах аксельбанты шевелятся, готовятся сделать бросок к ее слабым запястьям. Присев в благодарственном реверансе, она старалась на них не смотреть.       Вместо этого глазами перечеркивала господ, выстроившихся для танца, отметив, что с каждым теперь порядочно повальсирует. Что самой крупной проблемой останется отдавленная туфля.       «Ничего страшного не случится. Никто от этого никогда ещё не умирал»