Глава 14. Забыть нельзя вспомнить

Снег падал медленно, маленькими блестящими льдинками оседая на небрежно накинутое Дельцем пальто, приятно холодил кожу, касался ресниц и таял на его тёплых губах. Быстрыми шагами он направлялся к лабораториям, в кабинет Второго Предвестника. За спиной ещё слышались голоса и музыка, но тревожные взмахи крыльев Хеджа разделяли ту холодную сказку с реальностью, где его Доктор вернулся из Сумеру. Белый ворон кружил рядом, то обгоняя, то отставая, будто чувствовал нечто инородное, что не могло поддаться его вороньей логике, но сказать о своих переживаниях не мог. Да и Панталоне сейчас было не до него – все мысли занимал только один человек. С их последней с Доктором встречи, по ощущениям, прошла целая вечность, и Банкир изменит себе, если скажет, что не считал дни и не перебирал в голове слова, что скажет ему. Но почему-то теперь, когда оставались жалкие десятки метров расстояния, слова разлетались, как стаи испуганных птиц, поднимая за собой снежинки. Последнее письмо и его формулировки всё же оставили свой след. Они были слишком странными, слишком размытыми, слишком... безнадёжными. Чёртов Доктор. Нагнетатель и провокатор. Делец знал, каким невыносимым иногда мог быть его друг. Прекрасно знал, и именно поэтому прямо сейчас в груди колотилось сердце, нетерпеливое и ожидающее момента, когда прижмётся к сердцу другого. Объятия в среде фатуи всегда были редким явлением (только если ты не Чайльд), а с Доктором такое проявление чувств и подавно было сложно представить. Но плевать Делец хотел сейчас на его мнение. Обнимет, и пусть великий Второй Предвестник терпит. И всё же... что ему сказать? Будет лучше спросить, как прошёл эксперимент? Нет, что за бред, разговоры о работе выматывают, особенно, если речь идёт о его этих дурацких экспериментах... Тогда, может, узнать, как он провёл время? Нет, какая банальщина, нужно что-то другое... Каждый вопрос, который возникал в голове, казался фальшивым, несуразным и слишком простым для того, что на самом деле Панталоне считал важным. - Просто скажу, что скучал, – выдохнул он, наконец, и остановился, сам удивляясь тому, как легко прозвучали эти слова. В последнее время Делец вообще часто удивлялся. Особенно самому себе. Банкир уже мог различить металлическую дверь вдалеке, освещённую тусклой лампочкой сверху, когда Хедж неожиданно влетел в него сзади. Удар был мощным и будто прицельным – ворон явно бил не в пол силы, заставив Панталоне пошатнуться. - Бездна тебя дери, Хедж, что за шутки? – Мужчина еле удержал равновесие на скользком снегу, разворачиваясь к своему нападавшему. – Если ты думаешь, что можешь, как и твой хозяин... Предвестник, грозивший птице пальцем и уже начинавший свои нравоучения, вдруг осёкся, резко замолчав. Тишина, только что нарушаемая его голосом, снова заполнила пространство и стала ощущаться намного острее, будто нож, приставленный к горлу. Сомнений не было – это чувство опасности Банкир хорошо различал. В густо посаженной роще рядом, в темноте, кто-то следил за ним. Кто-то, чей выжидающий взгляд впивался в Панталоне цепкой хваткой, не отпуская. Хедж сидел на земле и пристально смотрел в ту же сторону, не издавая ни звука, и это, честно, пугало. Предвестник старался прислушаться, пока внутри зарождалась опоясывающая тревога. Не хватало ему ещё сейчас умереть от очередного покушения, ну конечно. Прекрасный подарок для вернувшегося Доктора – подбитый Банкир. Машинально потянувшись к внутреннему карману, он понял, что сегодня даже оружия с собой не взял. О чём вообще думал? Но руку всё же не убрал. Блеф – та же угроза, только выстроенная куда хитрее. Если они подумают, что Банкир совсем беззащитен, тем хуже для них. Силуэт, спрятанный в тенях ветвей, предсказуемо качнулся назад, и вслед за ним тишину разрезал не менее острый звук от крыльев ворона. Хедж взлетел быстро, метнувшись в темноту рощи, и от прошлой тишины не осталось ни следа. - Хедж, нет! – Панталоне рванул за ним, и холодные ветки ударили по лицу, чуть не сметая очки. И нельзя было разобрать, кто из них сейчас поступил глупее. Пока белый ворон, обгоняя ветер, уворачивался от веток, Панталоне быстро шёл за ним. Оба, очевидно, не смогли бы защитить себя, но, кажется, старались защитить друг друга. - Хедж, назад! Глупая птица... Девятый Предвестник, сейчас больше похожий на сбежавшего карманника, пробивался через ветки, цепляющиеся за пальто. Заледенелый снег опадал с них прозрачной коркой, падал за воротник, цеплял очки, но Панталоне продолжал идти за мелькающими между стволами белыми перьями. Ступать по снегу становилось всё труднее, так что Дельцу понадобилось ещё несколько шагов, чтобы убедиться – дальше он не пройдёт. Ворон же кружил над одним местом, резко пикируя вниз, будто пытался попасть в нечто у самой земли. Банкир вгляделся, но увидел лишь пустое пространство. Никого вокруг, лишь снежные волнообразные бугры. У дерева, в рыхлом снегу, виднелись едва заметные отметины, словно кто-то топтался здесь совсем недавно, а потом вдруг растворился в воздухе, как призрак. Следы обрывались здесь. Возможно, это было обычное животное, забредшее на территорию города. Пока можно было выдохнуть. Хедж сел на ближайшую ветку и наклонил голову, глядя на Предвестника. В его красных глазах чётко читалось раздражение от упущенной добычи. - Нам показалось, друг, – произнёс Панталоне, оглядевшись, и продолжил чуть громче. – Как же ты меня напугал! Решил поохотиться? Хедж лишь моргнул. Если бы он умел закатывать глаза, уже точно бы это сделал, но сейчас мог лишь промолчать. - Ладно, идём. Неугомонный. Делец развернулся, не дожидаясь ворона, и начал высматривать путь назад. Благо, дорога, ведущая к лабораториям, была недалеко, и свет от единственного фонаря пробивался через ветви. Глядя на свой ориентир, Панталоне поспешил покинуть рощу. В голове крутились не самые приятные воспоминания. Когда-то Девятому Предвестнику приходилось переживать покушение за покушением. Пули, отравления, слежка... Один раз была даже взрывчатка под каретой! Сам Банкир старался считать всё это неотъемлимой частью своей работы. Кто-то хотел его денег, кто-то – его влияния, а кто-то просто ненавидел его за то, что он оставался живым. Каждый раз, когда он думал, что привык к этому, жизнь подкидывала ему новый сюрприз. "Придётся снова усилить охрану..." – думал он, пока внутри закипало холодное раздражение. – Слишком хорошее совпадение - следить за мной в день возвращения Доктора. Ещё и этот бал, как удачно..." Погружённый в свои мысли, он предпочёл смотреть под ноги. Хруст снега приятно отдавал в стопы, почти успокаивая. Выныривая из рощи, Панталоне потерял бдительность лишь на мгновение и тут же пожалел об этом, врезавшись во что-то. Или кого-то... - Господин Панталоне? – раздался тихий испуганный голос, от которого мужчина едва не отшатнулся, хватаясь за сердце. Дзета, слава Царице. Он стоял в нескольких шагах, кутаясь в хорошо знакомое Предвестнику пальто, и растерянно смотрел на испуганное лицо Банкира. Снег серебрился на светлых волосах, и сегмент выглядел не менее встревоженным. - Ты… – выдохнул мужчина, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. – Ты что здесь делаешь? В голове Предвестника промелькнула мысль, что сегментам, как козлятам, нужно вешать на шею колокольчики, чтоб людей не пугали, и если они продолжат так подкрадываться, он точно это сделает. Но сейчас он был даже благодарен Дзете за то, что именно он выпрыгнул из темноты. Хоть одно живое существо среди всех этих теней и призраков. - Я услышал ваш голос и... – сегмент запнулся, и взгляд его устремился в сторону рощи, откуда только что вышел Банкир. – Вы в порядке? Что вы там делали? Выравнивая дыхание, Панталоне провёл рукой по лицу, предварительно сняв очки, чтобы унять дрожащие пальцы, и тоже взглянул за спину – Хедж ещё не вернулся. - Всё хорошо, – сказал он, и голос его прозвучал слишком ровно для человека, который только что носился по роще. – Мы с Хеджем просто решили прогуляться после бала. Но Дзета уже понял, что правды он не получит. - Господин Панталоне, вы уже знаете, что... - Вижу, пальто пришлось по вкусу? – перебил его Банкир, чувствуя новую волну тревоги, и попытался смягчить её натянуной улыбкой. – Тебе идёт. Дзета опешил. - Хм, да... Спасибо, – он смущённо отвёл взгляд на секунду. – Но, господин Панталоне, вы правда должны знать... - Ах, Дзета, не стоит благодарностей. Знаешь, я задумываюсь, чтобы подарить такое пальто каждому из сегментов. Вы, как оказалось, создания хрупкие, можете и простуду подхватить. Панталоне обошёл его, хлопнув по плечу, и продолжил говорить о подарках, направляясь, наконец, прямо к металлической двери корпуса. Снег хрустел под ногами, а Дзета всё пытался что-то донести до Банкира, который будто не хотел слушать. Или пока не был готов услышать то, что ему хотели сказать. Очевидно, это касалось Прайма, но лучше увидеть всё своими глазами. Панталоне уже надоело это неведение. Да и не могло ведь быть всё так плохо? Подумаешь, натворил делов в Сумеру – фатуи не привыкать к дипломатическим скандалам. Или, подумаешь, потерял конечности – пришьёт новые. Или... Какой же, всё таки, абсурд, нужно заканчивать с этим. Мысли приходили разные, одна другой краше, но все они сходились в одной: раз уж Доктор находился сейчас в своём кабинете, значит, всё действительно было не так плохо. Он же гений, Второй Предвестник Фатуи. Скоро они всё обсудят, и всё встанет на свои места: они и дальше будут ходить вместе в театр, раздражать коллег и пить кофе, а Дотторе по вечерам будет играть на пианино и... Мысль почему-то оборвалась. Делец вдруг понял, что не может вспомнить, когда в последний раз он слышал, как Доктор играет. Может быть, он просто слишком давно не заходил к нему? Отбрасывая все колючие мысли, Панталоне шагнул ближе к двери, через плотный металл которой был слышен странный гул. Ох, ну что опять?.. Касаясь ручки, он медленно моргнул, вдохнул и выдохнул. И каково же было удивление Дельца, когда на него обрушилось такое множество звуков, какого он совсем не ожидал услышать в этих коридорах. Картина перед ним была до ужаса смешной – настолько, что он на мгновение забыл о своих тревогах и просто замер на пороге с распахнутыми глазами, не зная, как поступить. Сегменты, взъерошенные и явно паникующие, даже не заметили вошедшего, продолжая перекрикивать друг друга. Рядом с лицом пролетела пустая колба, и Панталоне услышал, как та разбилась за его спиной. Он проморгался – может, это у него поехала крыша? Но хаос не исчез. Гамма носился с какой-то стопкой документов, которая явно была ему не по росту, и пытался ничего не уронить, одновременно объясняя Дельте, что "нужно делиться" и "это не его". Дельта, в свою очередь, метался по коридору с небольшой бумажной коробочкой в руке, прижимая её к груди, как самую большую ценность, а другой рукой отбивался от Гаммы пустыми склянками из карманов. Выражение лица, с которым он смотрел на младшего, Панталоне оценил как глубоко обиженное, не иначе. Сигма стоял посреди этого хаоса и держал в руках планшет с записями. Сам он был бледнее своего халата, а его взгляд, хоть и встревоженней обычного, характерной ему хмурой ответственности не утерял. Повсюду, около стен коридора, стояли переполненные коробки с чертежами, документами и механизмами, в которых узнавались также и изобретения Дельты. - Что здесь происходит? – спросил Панталоне, проходя вглубь, но его голос утонул в шуме. Потрясения на сегодня всё не кончались. Гамма, наконец, увидел его и подбежал, чуть не споткнувшись о собственные ноги. Его глаза горели одновременно паникой и надеждой. - Дядя Лоне! – выпалил он, протягивая Предвестнику какие-то чертежи. – Прайм сказал, чтобы мы разобрали эти документы до завтра! Но мы даже не понимаем, что это такое! - Здравствуйте, Господин Панталоне. Вы... вовремя, – Сигма бросил мимолётный взгляд на Дельца, но тут же продолжил буравить им свой планшет, сжимая губы. Дельта, воспользовавшись моментом, тоже подошёл ближе вслед за Гаммой, показывая коробку в руках, и тихо добавил: - Вот. Прайм сказал, отдать первому встречному, – он нахмурился, оглядываясь на закрытую дверь в конце коридора. – Сказал, сам не понимает, зачем привёз это. Я решил, что заберу себе, потому что он выкинул мои механизмы! - Нет, мы отдадим это господину Панталоне! А твои механизмы всё равно не работали, – Гамма пихнул старшего в бок, от чего тот громко айкнул и, немного подумав, всё же протянул коробку Банкиру. Панталоне медлил, кажется, до сих пор переваривая увиденное и услышанное. Он отчаянно пытался осмыслить всё, но просто не успевал, потому что хаос наступал быстрее, и Дельцу ничего другого не оставалось, кроме как вздохнуть и решать проблемы по мере их поступления. Стоило начать с загадочного "дара" в коробке. Бумага была мягкой, уже пропитавшейся маслом, и от неё исходил сладковатый запах. Он раскрыл её и замер. - Пахлава, – прошептал Панталоне, не веря своим глазам. Точно, пахлава. Та самая, о которой Дотторе писал в одном из писем, но... Почему Доктор велел отдать её "первому встречному"? Панталоне поднял взгляд на сегментов – теперь он выглядел так же растерянно, как и остальные. Гамма смотрел на него со странной надеждой, Дельта – с тревогой, а Сигма старался вовсе не поднимать глаз с планшета, но, по всей видимости, просто не смел сейчас молчать. - Мы чувствуем, что что-то не так, – тихо сказал Сигма, сотый раз пересматривая пункты, указанные на планшете, и хмурая морщинка залегла между его бровей. – Мы не знаем, что именно поменялось, но прайм… будто другой. Он пришёл, раздал нам приказы и скрылся в своём кабинете. Панталоне сжал края картона, чувствуя, как податливая бумага проминается под пальцами, а запах мёда и орехов наполняет воздух вокруг него. Банкир не мог понять, что чувствует, но только одно он знал точно: это был запах тепла, которого сейчас так не хватало. В этот момент в коридор ворвался ветер, и сладкий аромат растворился, уступил своё место снежному холоду, будто окончательно отрезая от чего-то тёплого. Но это ведь всё ещё ничего не значит, верно? Сигма перевёл взгляд на пустой коридор за спиной Предвестника. - А где Дзета? Он сообщил, что услышал вас на улице, и поспешил выйти, – теперь и в голосе сегмента слышалась едва заметная тревога. – Только не говорите, что он снова пропал... Панталоне обернулся. Дзета молча стоял в распахнутых дверях, задумчиво кутаясь в пальто и наблюдая за всем происходящим. За его спиной, над деревьями, возвышалась луна, окружённая тёмным небом, на котором рассыпались звёзды. - Я здесь, – тихо сказал он, делая шаг вперёд. – Я просто хотел убедиться, что господин Панталоне в порядке. Он подошёл ближе, и в его взгляде скрывалось нечто таинственное. Панталоне не сразу понял, но Дзета выглядел так, будто уже знал то, о чём остальные только догадывались. Сигма впервые поднял взгляд и теперь смотрел на Дзету долгим взглядом. На его лице мелькнула тень сомнения. - Ты что-то знаешь, – сказал он. – И скрываешь это. В чём дело, Дзета? Но сегмент ничего не ответил, и Панталоне вдруг остро почувствовал, что между сегментами происходит что-то странное. Какая-то невидимая связь, которую он наблюдал между ними раньше, теперь будто оборвалась, и они не знали, как подступиться друг к другу. И только холодный воздух, тянущийся с улицы, напоминал всем, что время идёт, а Доктор ждёт за дверью. Замешан ли он во всём этом? Мысли метались в поисках правильных слов, и Делец посмотрел на дверь дальнего кабинета – она была такой же, как и в прошлый раз. Только что-то подсказывало ему, что теперь сам Доктор мог отличаться от прошлого. - Я зайду к нему, – сказал наконец Панталоне, отдавая коробку с пахлавой обратно Дельте. – Вы пока разберите бумаги и постарайтесь не поубивать друг друга. Я выясню, что случилось. Банкир не стал дожидаться ответа и пошёл вперёд, оставляя сегментов за спиной. - Будьте осторожны, господин Панталоне, – прозвучал голос Дзеты. Он не обернулся. Только кивнул и продолжил путь к кабинету коллеги, готовый, как ему казалось, к чему угодно.

***

Дотторе уже некоторое время был в кабинете один. Стоял посреди комнаты, как статуя, и разглядывал её внутренность, будто видел впервые. Хотя, может, так оно и было в его случае. Руки его покоились сзади, скрещенные, а осанка была даже ровнее, чем строй солдат Первого Предвестника. Он медленно проводил взглядом по стеллажам, осматривал каждый угол. На столе он не видел привычного ему беспорядка – всё лежало ровно по стопкам, отчего Дотторе хмурил брови. Кто-то заходил сюда без его разрешения? Наверное, сегменты. Подойдя к столу, он опёрся руками на его край, как делал когда-то при раздумьях над особо тяжёлыми задачами, и стал рассматривать то, что лежало перед ним. Схемы, расчёты, чертежи – повсюду был его почерк, и он помнил каждое выведенное им слово. Сейчас Дотторе совсем не чувствовал тяжести. Казалось, ещё пара минут в таком положении, и он ринется проводить новый эксперимент с возгласами о том, что его осенило. Доктор сейчас и правда чувствовал себя окрылённым, только вот окрылённость эта была несколько чужеродной – слишком лёгкой, почти пустой. Дотторе был уверен – что бы ни произошло в Сумеру, это определенно пошло ему на пользу. Из коридора донеслись крики – голоса сегментов перекрывали друг друга, и Дотторе глубоко вздохнул. Неугомонные. Как он вообще справлялся с ними раньше? Он вспомнил про блокнот. Возможно, там найдутся ответы? Или хотя бы объяснение тому, почему он чувствовал себя так странно последние часы. Дотторе достал его, и вместе с ним на пол, к его ногам, скользнула шестерёнка – та, что он нашёл у терминала в Сумеру. Она упала на пол с тихим, почти неслышным звоном, и Дотторе на мгновение задержал на ней взгляд. Он не помнил, зачем взял её. Научный интерес? Он поднял металлическую деталь, положил её на стол и всё же открыл блокнот. Страницы были исписаны его почерком – расчёты, схемы, заметки. Всё это было знакомым и в то же время чужим, как будто он читал чужую работу. И снова – последняя страница. "Пахлава" и "кофе". Он невольно усмехнулся, вспоминая, как отдал коробку сегментам. "И вот это... отдайте первому встречному." Тогда он сказал это так легко и буднично, даже не задумываясь, а они смотрели на него так, будто он сказал что-то важное. Какие же у них были лица... Растерянные, почти испуганные. Он не понимал, чего они ожидали и, честно говоря, не хотел понимать. Он закрыл блокнот и положил его на стол к шестерёнке. Ответов не было. Только пустота и тишина, и даже голоса в коридоре замолкли, сменившись размеренным приближающимся шагом. Дверь распахнулась слишком резко, заставляя уже привычную духоту кабинета Доктора встретиться с холодным настроем Дельца, на чьём лице отражалась будто вся скорбь мира. Он выглядел взвинченным, будто прогорел на большой сделке. Только причём здесь Дотторе? - Добрый вечер, Панталоне. Что-то случилось? Панталоне остановился в паре шагов от него. Ни о каких объятиях не могло идти и речи. Никаких "скучал", никаких "как прошёл эксперимент?". Банкир опустил руки. - Что случилось? – Он повторил за ним. – Ты серьёзно? Дотторе выпрямился, укладывая ладони за спину, и прошёлся по кабинету, напоминая гордого ворона. Панталоне следил за его движениями, и недоумение на его лице разрасталось всё сильнее. Доктор и правда был сам не свой. Он двигался легко. В нём не было той привычной тяжести, того же живого напряжения, что всегда витало вокруг него, когда он думал. Сейчас Дотторе просто двигался, как машина, которая выполняет свою программу. Панталоне не узнавал его. - Присядь, Панталоне, ты выглядишь бледным. – сказал Доктор, указывая куда-то в сторону кушетки. –Ты пришёл за эликсиром? Но Панталоне не сел. - К чёрту эликсиры, Дотторе. Я пришел к т... – Девятый Предвестник не смог закончить предложение под пристальным вниманием Второго, который выглядел, как хищник, выжидающий ошибки жертвы. – Неважно. - Тогда зачем ты здесь? Мною подписаны все необходимые документы, если мне не изменяет память. Панталоне сжал челюсть. Он чувствовал, как внутри него закипает что-то тёмное и колючее, но не мог позволить ему вырваться наружу. - Что случилось в Сумеру? – голос его прозвучал как сталь. Такая же тяжёлая и ледяная. - Полагаю, я совершил эксперимент над самим собой. И он прошёл успешно, раз я здесь, – он помедлил, размышляя, не упустил ли ничего. – Я правда не понимаю, чего ты ждёшь от меня. Панталоне смотрел на него невидящим взглядом. -Я тоже не понимаю. Просто не могу взять в толк, что умнейший человек, которого я когда-либо знал, мог оказаться таким глупцом. С таким же успехом я мог поговорить с Омегой, и даже это принесло бы больше результата. - Ты, кажется, забываешься, Банкир. - Забываюсь!.. – Панталоне издал нервный смешок. – Я думал, что иду к другу, а пришёл к... коллеге. Девятый выплюнул последние слова, надеясь хоть на какую-то реакцию, но Доктор даже не повёл бровью. - Мы всегда были коллегами, – подытожил он. – Что изменилось? - Ты. - Разве? Но Панталоне больше не пытался объяснять, не пытался достучаться. Он достиг своего пика. Покачав головой, Банкир развернулся, чтобы уйти, но что-то внутри него оборвалось, как струна скрипки. Он не мог уйти просто так. Не мог оставить это слово – "коллеги" – висеть в воздухе, как приговор. Он резко развернулся, быстро сократив расстояние между ними, и схватил Дотторе за грудки, притягивая к себе. Под пальцами скрипнула холодная, неподвижная ткань до тошноты знакомой ему синей рубашки. - Что ты делаешь? - Нет, что ты делаешь?! – голос Дельца сорвался на крик и эхом заметался по кабинету. – Какие, к бездне, коллеги?! Ты писал мне письма! Ты просил меня беречь себя! Ты оставил мне чёртового ворона! Дотторе стоял неподвижно, не сопротивляясь, не отталкивая его. Взгляд рубиновых глаз был пустым, словно их драгоценность подменили подделкой. - Не припоминаю, – сказал он ровно. – Если ты хочешь поговорить об этом, я могу выслушать. Панталоне смотрел на него, и его руки, сжимающие ткань, начали дрожать. Гнев, боль, отчаяние – всё смешалось в один удушающий комок. Ему даже показалось, что он чувствует запах кофе, и воспоминания о общих времяпровождениях ещё больнее кольнули под рёбрами. - Я не хочу говорить об этом, – голос Предвестника угас до шёпота. – Я хочу, чтобы ты вернулся. Он отпустил Дотторе и отступил на шаг, чувствуя, как его руки опускаются вдоль тела, будто не так давно он держал в них что-то, что, как оказалось, никогда и не принадлежало ему. Эта пустота угнетала. Дотторе поправил одежду и снова поднял на свой взгляд. - Я перед тобой, – сказал он, разводя руками. – И я не уходил, не драматизируй. - О, нет, Доктор. Ты ушёл, когда решил, что твоя память - это ноша, которую можно просто сбросить, – он развернулся и направился к двери, но на пороге остановился, не оборачиваясь. – Ты эгоист и идиот, ты знал это? Ты хоть понимаешь, что... - Я знаю, что ты придаёшь слишком большое значение тому, что значения не имеет, – отрезал Доктор, и кабинет погряз в тишине. Панталоне больше не мог оставаться в этом кабинете. Дверь за ним захлопнулась, оставляя Доктора одного со своей пустотой. И с мешочком кофе, который он всё-таки купил, но забыл отдать сегментам. Если что-то в нём безвозвратно изменилось, почему же сам Доктор этого не замечал? Панталоне больше не находился в поле зрения, так почему его голос всё ещё звучал в тишине кабинета?