Вернутся к фанфику

Джентельмен в зелёном

18 февраля 2026, 21:51
      Люпен проскользнул в клуб в тот момент, когда народу там было столько, что затеряться было проще простого. После вчерашнего он и не собирался возвращаться, но возникло две большие проблемы: ему нужно было закрыть счёт в баре и он был обязан вернуть пиджак.       И если денежный вопрос носил сугубо практический характер, так как Мэри не могла позволить себе иметь долгов и тем самым запомниться плохо, то вот одежда Дайсуке стала личной слабостью. Девушка была категорически против красть у знакомого хоть что-то, и Арсену пришлось с этим требованием согласиться.       Поэтому, надев в этот раз изумрудно-зелёное платье, блондинка вновь переступила порог заведения и аккуратно прошла вдоль бара, наконец рассчиталась, а потом посмотрела на тот сумрачный угол, где они проводили время со стрелком последние несколько дней.       Там было пусто.       Мэри разочарованно вздохнула и подошла к столику, оставляя пиджак на спинке кресла. Она с тоской напоследок взяла в ладонь рукав и пропустила чёрную ткань через пальцы, вспоминая о касаниях руки, что когда-то лежала на её талии.       Блондинка уже собралась уходить, как вдруг воспоминания стали реальностью. Кожу, укрытую тканью платья, обожгло теплом и в следующее мгновение девушка уже была притянута за талию к чужой груди. Уперевшись в неё бледными ладонями, Мэри подняла растерянный взгляд на мужское лицо и обомлела. В уверенные объятья её заключил никто иной, как Дзиген, хитро сощуривший глаза. Взгляд его был пронзительным и в глубине зрачков плясали искры, предвещавшие что-то, что не поддавалось трактовке ни девушке, ни Люпену.       — Уже уходите? — низким голосом спросил Дайсуке, стискивая чужую талию чуть сильнее.       — Д-да, вроде бы собиралась.       — Уходить по-английски не ваш стиль. Мы же в Америке.       Стрелок свободной рукой провёл пальцами по острым ключицам и положил ладонь на бледное плечо, заставив девушку робко вздохнуть. От таких внезапных перемен сердце в её груди забилось, как сумасшедшее, а лицо залило краской.       — Вы сегодня ведёте себя иначе…       — Слово «прощай» имеет много волшебных свойств, — вдруг вполне серьёзно сказал Дзиген, на мгновение опалив собеседницу холодом глаз.       Арсен был в полной растерянности. Что на его возлюбленного нашло? Вор даже толком не понимал, что происходит. Дайсуке всё-таки решил воспользоваться случаем и поддаться женским чарам? Не похоже. Но тогда что?       — Простите за это… — тихо пробормотала Мэри, чуть сжимая в ноготках ткань белой рубашки на мужской груди.       — К сожалению, простых извинений будет недостаточно, — заявил стрелок и взял руку блондинки в свою. — Подарите мне танец.       С этими словами Дзиген вдруг оставил поцелуй на тыльной стороне бледной ладони, от чего его собеседница только сильнее залилась краской, стремительно приближаясь оттенком к своему фирменному цвету.       — Н-но я…       — Ну же, я настаиваю, — с едва проскользнувшей в голосе угрозой сказал Дайсуке и потянул блондинку за собой.       На танцполе они оказались мгновенно, тут же вливаясь в ритм танцующих. Люпен чисто интуитивно поддался музыке и её течению, однако внутри у него творился форменный беспредел. Поведение Дзигена не отвечало ничему, чего он мог от него ожидать, так что вместо ревности, обиды или гнева его переполняла лишь всеобъемлющая растерянность.       «Что вообще происходит? Дайсуке не стал бы себя вести так ни с кем и никогда, если только…»       Внезапно у Арсена внутри всё похолодело, и смуглые руки, удерживающие его, показались медвежьим капканом.       — Вы знаете насколько вчера сильным был дождь? — вдруг ни с того ни с сего спросил стрелок, поворачивая партнёршу в танце.       Девушка промолчала, но Дзигена это и не беспокоило.       — А я вам скажу: чертовски сильным. Рубашку можно было отжимать, как половую тряпку.       Люпен неловко закусил губу, вдруг поняв, что забрав пиджак возлюбленного, он обрёк его возвращаться домой под ливнем в одной рубашке. Чёрт побери.       — И за это тоже простите, — неловко извинилась Мэри, пряча глаза от мужчины.       — Ничего. Со всеми бывает, — с толикой наигранной беззаботности ответил Дайсуке, крепче сжимая чужую руку в своей.       — Я и не знала, что вы можете быть таким.       — А я вот, оказывается, многое о вас знаю.       — Что?       Девушка удивлённо распахнула глаза, а лицо стрелка приобрело хищное выражение лица. Притянув партнёршу вплотную, он наклонился к её уху и проговорил:       — К примеру, я знаю, что вы пьёте до приторного сладкий кофе, — начал мужчина и с каждым словом в его голосе начинало всё громче звучать зловещее раздражение. — Знаю, что слушаете рок, боитесь щекотки и имеете неприлично чувствительные уши.       После очередного поворота по танцполу, Дзиген обжёг дыханием бледную ушную раковину и Мэри судорожно вздохнула, впиваясь пальцами в широкое плечо. Тем временем внутри Люпена от осознания происходящего инстинкты били тревогу. Его раскусили и он не сможет ни сбежать, ни отвертеться. Доигрался.       — А также я знаю, что если сейчас стяну это чёртово платье, то обнаружу на вашей спине четыре тонких шрама от ран, которые я зашивал этими самыми руками, — наконец пророкотал Дайсуке, опустившись сейчас «этими самыми руками» девушке ниже копчика и беспардонно схватив её за зад.       Мэри ошарашенно охнула и посмотрела на мужчину почти испуганно, но тому было совершенно всё равно.       — Я…       — Помолчите, пока опять не наговорили глупостей. Ради вашей же безопасности.       Люпен почувствовал, как внутри пожаром разгорелось чувство, напоминавшее пугающую смесь из паники, возбуждения и отчаяния зверя, загнанного в угол. Пронзительные глаза напротив сжигали его дотла, заставляя мужчину плавиться под горячими касаниями и вместе с тем принуждая к побегу от этих опасных всполохов пламени.       Внезапно оба танцующих поняли, что им уже совсем не до того, что творилось на танцполе. Дайсуке схватил искусную подделку девушки за руку и потащил за собой, на ходу успев прихватить свой пиджак.       Когда они выскочили на улицу, Дзиген свернул в первую попавшуюся тёмную подворотню бетонных джунглей и прижал блондинку к стене.       — Я тебя задушу, — почти прорычал стрелок, пригвоздив бледные плечи к бетону позади.       — Mon amour, я…       — Ты вообще знаешь когда стоит остановиться? Да я из-за тебя… Я уже начал думать, что… А ты… Аргх!       В невозможности высказать всё накопившееся возмущение словами, Дайсуке лишь раздражённо заскрежетал зубами и сильнее стиснул партнёра в своих руках.       — Прости, я просто…       А что, собственно, «просто»? Люпен неловко замялся под пристальным взглядом напротив и по итогу не смог ничего больше, чем просто виновато улыбнуться. Честно признаться, оправданий у него не было. Да и как такое оправдывать?       От такого жеста внутри Дзигена видимо что-то щёлкнуло. Он схватил возлюбленного, одной рукой тут же скользнув под разрез изумрудной ткани на бедре, а второй потянувшись к застёжке платья вдоль спины. Люпен тут же поддался чужим прикосновениям, выгнувшись и обняв партнёра за плечи.       — Чёрт возьми, ты невыносим, — почти прохрипел от едва сдерживаемой страсти вперемешку с гневом стрелок, наклонившись к самому уху напротив, от чего у Арсена пошли мурашки. — Было бы проще разорвать тебя на части и дело с концом.       — Сам же потом ринешься сшивать. Ни с кем другим рядом оказаться не захочешь, да уже и не сможешь, — ехидно усмехнулся вор, поддев возлюбленного его же словами с их пьяного разговора.       Услышанное окончательно уничтожило остатки самообладания Дайсуке и тот закинул чужую ногу себе на бедро, рывком расстегнув спину платья. Зелёная ткань шёлком блеснула в свете уличных фонарей, едва достававших до этой пустынной подворотни.       Как только зубы со страстью впились в его плечо, Люпен не сдержал стона, всё ещё дрожащего в женской тональности. За месяц он и девушка, которой он притворялся, стали как единое целое, так что просто взять и сорвать эту маску, как любую другую, было тяжело.       — Почему тебе нравиться мучить меня? — наконец прошептал Дзиген, оставляя дорожку из поцелуев вдоль чужой шеи. — Ну неужели я этого заслуживаю?       — Ты заслуживаешь всего самого лучшего, mon cher, — зажмурился от удовольствия Арсен, откинув голову назад и запустив ладони в чёрные волосы под широкополой шляпой.       — Просто я — это я. Не смог удержаться. Прости, но я даже не могу обещать, что прекращу.       Люпен в этот момент был честен и с возлюбленным и с самим собой. Он не прекратит. Это попросту невозможно. Только не Арсен Люпен Третий, будь не ладно это не в меру длинное, переполненное за три поколения тщеславием и гордыней имя.       — Я на это и не рассчитываю, — вдруг пробормотал стрелок, поднимая свои губы к чужим и заглядывая в глаза напротив. — Ты перестанешь быть собой, если пройдёт хоть день и ты не выведешь меня из себя.       Люпен весело хмыкнул, но вместе с тем посмотрел на партнёра с нежностью. Верный, как стая псов, при этом знающий, с кем имеет дело. Найти такого ещё раз не вышло бы, изрой вор хоть весь земной шар вдоль и поперёк.       Не удержавшись, Арсен наконец заключил мужчину в поцелуй: страстный, изголодавшийся, до эгоистичного жадный, такой, чтобы передать все накопившиеся чувства не за эти несколько дней и даже не за этот месяц, а словно за всю жизнь, как если бы они были знакомы с той самой минуты, как появились на свет.       — Я чертовски скучал, — пробормотал сквозь стон вор, когда их губы расстались и партнёр вновь начал покрывать обнажённую шею и плечи засосами и слабыми укусами.       — Я тоже, — выдохнул томно в ответ Дзиген, целуя чужую ушную раковину и мочку уха.       Из груди Люпена вырвался громкий стон, и тут со стороны послышался удивлённый и вместе с тем восторженный свист.       Пара одновременно повернула голову и увидела двоих, стоявших в начале подворотни мужчин, насмешливо улыбающихся от вида застуканных возлюбленных.       — Не тесновато там, а? — саркастично окликнул один из незнакомцев.       — Завидуйте молча, мальчики, — тут же легко и беспечно ответила вернувшаяся на мгновение Мэри, довольно улыбнувшись.       Дайсуке тем временем залился краской, как сваренный в кипятке рак, и замер на месте. Смущение сковало партнёра параличом и Люпен даже не сдержал внутреннего смешка.       — Как скажешь, малышка. Удачи, мужик, — напоследок кинула пара подвыпивших мужчин и громко рассмеялась, уходя дальше.       От последнего комментария Дзиген и вовсе судорожно выдохнул, утыкаясь лбом в искусанное им же плечо.       — Сука…       — Да ладно тебе, mon chiot. Что было в Лос-Анджелесе, остаётся в Лос-Анджелесе, верно?       Арсен весело хихикнул, потянувшись за поцелуем, но стрелок внезапно отстранился.       — Никакого больше секса в общественных местах.       — В смысле?!       Люпен не на шутку возмутился, но Дзиген уже успел отпустить разгорячённое его же касаниями тело и отступить назад.       — В прямом, чёрт возьми.       — Даже сейчас? — не унимался вор, посмотрев на возлюбленного умоляющим взглядом.       Нутро горело огнём, пальцы практически дрожали от предвкушения, а в голове не осталось ни одной приличной мысли, и тут стрелок заявляет такое?!       — Тем более сейчас. Тебе одного раза не хватило? — раздражённо и донельзя смущённо отрезал Дайсуке, посильнее натягивая шляпу на нос.       — Да хоть сотню раз! Мне плевать! Ну же, mon cher, не будь так жесток, а…       Арсен вкрадчиво заглянул в чужие глаза, сделав шаг вперёд и положив руки на широкие плечи.       Внезапно, его схватили за запястье и потащили за собой. Люпену даже пришлось свободной рукой придержать наполовину расстёгнутое платье, чтобы не оголить накладную, а всё-таки грудь.       — Дайсуке, какого…       — Держу пари, ты снял квартиру совсем недалеко.       — Ты предлагаешь тащиться аж до туда?       Дзиген повернулся и обжёг возлюбленного таким взглядом, что тот одновременно и испугался и возбудился ещё сильнее.       — Скажешь ещё хоть слово и я возьму тебя прямо на этом тротуаре.       — Я, между прочим, этого и добиваюсь!       Арсен хотел было встать в позу, но прочитал вдруг в тёмных глазах невысказанную просьбу. Перемазанное в губной помаде бородатое лицо выглядело для вора даже слишком уж смущённо и жалостливо, от чего сердце предательски ёкнуло.       «Хватит артачиться, гадёныш. Ты и так виноват куда ни плюнь, а он тебя вместо того, чтобы пристрелить, наоборот отодрать хочет. Будь благодарен», — вполне резонно подметило внутреннее «я».       Вздохнув, Люпен взял партнёра за руку и повёл за собой.       — Нам в другую сторону.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!