Зеркальный щит

Они столкнулись с первым препятствием, как только вышли за пределы замка. Валарру удалось сделать то, что он обещал: отвлечь королевскую гвардию, чтобы они вдвоем смогли незаметно выбраться из замка и направиться к месту проведения турнира. Не имея выбора, Эйрея поспешила украсть один из его плащей, чтобы скрыть свои серебристые волосы и роскошные наряды; это его очень развеселило. — Что? — Спросила она после того, как они вышли в звездную ночь. — Да, я понимаю, что твоя одежда мне не подходит, и что я выгляжу глупо. Но у меня не было времени как следует сменить гардероб. Плащ был почти вдвое больше ее, толстая шерсть тяжело свисала с ее маленьких плеч. Капюшон практически скрывал ее лицо, и если бы не его твердая рука, ведущая ее, она могла бы легко споткнуться или наткнуться на стену. Он долго молчал, под их ногами мягко хрустела трава и грязь. Затем рядом с ней раздался тихий смешок. — Я не возражаю. Мне нравится, как моя одежда смотрится на тебе. Ее глаза метнулись, отчаянно ища его взгляд. Тот факт, что капюшон мешал ей, был либо благословением, либо проклятием. — Всегда очарователен, — съязвила она, решив, что это к лучшему; по крайней мере, он не сможет увидеть, как она краснеет. Они медленно приближались к территории, очертания палаток вырастали из земли, как огромные шарообразные чудища. Вокруг было тихо; ни снующих людей, ни продавцов, расхваливающих свой товар, ни поваров, варящих что-то в котлах на большом костре. В воздухе витал низкий, жуткий гул, безмолвное свидетельство произошедшего насилия. Эйрея заставила себя сглотнуть. К ее удивлению, Валарр, казалось, точно знал, о каком кукольном представлении она говорит. — Сир Эндроу вскользь упоминал об этом, — пожал он плечами, когда они пробирались между проходами. — Сказал, что это было настоящее зрелище. Он пригласил нас с сиром Хамфри присутствовать, но… копье твоего мужа помешало нашим планам. Она поморщилась. — Конечно же, помешало. Потому что Эйрион мог как-то испортить то, о чем он даже не подозревал. Когда они подошли к нужной палатке, она с удивлением обнаружила, что перед ней уже стояла телега. Несколько мужчин и женщин грузили свои вещи, а их лошади тихо ржали от беспокойства. — Мы пришли на представление, — крикнула она. — Нам сказали, что сегодня вечером будет спектакль. Никто не обратил на нее внимания. — Добрые люди... — Проваливайте! — резко оборвал ее долговязый мужчина в желтом костюме. — Вы что, с ума сошли? Представление отменили. Она крепче сжала руку Валарра. — Мы тоже это слышали, — почти сразу же ответил он, шагнув вперед, чтобы частично прикрыть ее своим телом. — По приказу принца. Потому что он утверждал, что вы совершили измену королевскому дому. Суматоха прекратилась. Мужчины, окружавшие повозку, повернулись к ним. — Кто вы, черт возьми, такие? Нарываетесь на неприятности, а? Я сказал вам проваливать! Долговязый мужчина потянулся к своему поясу, нащупывая что-то, чего она не могла видеть. Валарр быстро потянулся к своему поясу. — Осторожнее, — начал он, сверкнув рукоятью кинжала. — У нас уже один человек в темнице за нападение на особ королевской крови. Не хотелось бы это повторить, не так ли? Валарр сбросил капюшон, жестом предлагая ей сделать то же самое. Эйрея сглотнула и последовала ее примеру, откинув шерсть назад ровно настолько, чтобы обнажить свои серебристые волосы. Воздух вокруг них изменился. Высокий мужчина побледнел и опустился на одно колено. — Прошу прощения, ваша светлость… мы… мы... не имели в виду... — Все в порядке. Встаньте, пожалуйста, — она жестом пригласила его подняться. Мужчина, пошатываясь, поднялся на ноги, а остальные прижались к телеге, как испуганные мыши. — Вы… вы пришли нас арестовать? — пробормотал он. — Потому что мы не собирались бежать, клянусь! Мы просто все убирали, как сказал принц! — Успокойтесь, мой добрый друг. Вам не нужно отчитываться передо мной, — она оглядела телегу; все было беспорядочно набито в задней части: свертки с одеждой, яркие разноцветные вещи, очертания деревянных рук и головные уборы. — Я понимаю ваше желание уехать. На вашем месте я бы сама хотела уехать. Я просто хотела спросить, можно ли поговорить с вами? Мужчина моргнул, и его смуглая кожа побледнела в свете факелов. Однако ему все же удалось кротко кивнуть, прежде чем махнуть рукой за спину. Еще одна фигура в тускло-зеленом одеянии вышла вперед, возвышаясь над ней, как огромное дерево. Эйрея была поражена, увидев, что это была женщина с длинными жесткими волосами и кожей еще более смуглой, чем у мужчины, хотя их сходство указывало на явное родство. Она неуверенно последовала за ней в палатку, Валарр шел следом. Сначала ее поразил запах: золы и горелого дерева, густая, приторная смесь, от которой першило в горле при каждом вдохе. Пол был в беспорядке: битое стекло, длинные щепки, ткань, наполовину обглоданная пламенем. Она вспомнила, что говорил Эгг о том, как Эйрион вступил в кукловодами в перебранку. Казалось, он сделал гораздо больше, чем просто спорил. Высокая девушка схватила канделябр и зажгла один из фитилей, и мягкое золотое облако рассеяло темноту вокруг них. — Прошу прощения за беспорядок, ваша светлость, — начала она мягким, почти вкрадчивым голосом. Она придвинула стул к столу и присела на краешек. Именно тогда Эйрея заметила: повязку на ее шее, правую руку, прижатую к груди. — Мы пытались убраться, как могли, но... — Нет необходимости объяснять. В конце концов, это мой муж устроил весь этот бардак, не так ли? Девушка вскинула голову. Она плакала. Пламя свечи отбрасывало мерцающий свет на ее черные глаза, освещая красные прожилки, окружавшие белки. — Мы не хотели вас обидеть, ваша светлость. Это было простое представление. — Представление, в котором изображалось убийство дракона, — Эйрея осторожно опустилась на стул напротив нее. — Неразумно показывать символ королевского дома атакованным, даже в мирное время. Щеки девушки вспыхнули яростным румянцем. — Это был не королевский символ! — Тогда что? Дань уважения черному дракону? Девушка нахмурила брови. — Вы имеете в виду... самозванца Блэкфайра? Нет... нет... мой отец погиб во время восстания, сражаясь за короля, — она замолчала, проведя здоровой рукой по лицу. — Нет, это вообще не имеет никакого отношения к королевскому дому. — Тогда что? Девушка прикусила нижнюю губу. — Это старая история, которую рассказывала моя бабушка. О храбром рыцаре из Века Героев, который убил дракона своим щитом. Эйрея сделала паузу. — В Век Героев не было рыцарей. Рыцарство было принесено в Вестерос андалами вместе с Верой. До этого у Первых людей не было рыцарей, и до сих пор Север упорно отказывается принимать эту традицию, так же как он отказался принимать Семерых. Но девочка была непреклонна. — Нет, нет, моя бабушка была уверена, что он был рыцарем. Говорила, что так и было в сказке. Он был великим героем, потомком старых Королей-Садовников из Простора. Он обманул дракона, используя зеркальный щит, чтобы приблизиться к нему, а затем пронзил ему глаз своим мечом. У меня где-то есть этот щит. Она быстро поднялась и бросилась осматривать оставшиеся обломки. Дрожащими пальцами она протянула ей щит, о котором шла речь, широко раскрыв глаза. Эйрея поморщилась. Передняя часть была сделана не из стекла, а из полированной латуни, достаточно гладкой, чтобы в ней отражалось ее лицо. Тем не менее, этот вид вызвал в ней какое-то знакомое ощущение. — Сервин Зеркальный Щит, — пробормотала она. — Да, теперь я припоминаю. Мейстер Маленкин вскользь упомянул об этом, когда они обсуждали старые сказки, написанные до завоевания. Он был непреклонен в своем мнении о том, как абсурдно рассказывать сказку о рыцаре из Века Героев, убившем дракона, когда ни того, ни другого не существовало в тот период, по крайней мере, в Вестеросе. Но простой народ обожал эту сказку и часто рассказывал ее своим детям перед сном. — Почему дракон был красным? — спросила она, чувствуя, как что-то скручивается у нее в животе. Девушка уронила медный щит. — Я...… У меня закончилась краска. Я хотела покрасить его в зеленый цвет, но использовала последнюю краску, чтобы расписать щит сира Дункана. Он заплатил мне, понимаете. Он хотел, чтобы на его гербе был изображен вяз с падающей звездой над ним. — Это тот человек, который напал на Эйриона, не так ли? В тусклом свете ее лицо казалось совсем белым. — Я… Я его об этом не просила. Клянусь. Он просто появился и напал. Мы не были знакомы до этого, кроме того самого щита… и моего представления. Он несколько раз видел, как я выступаю. Эйрея сглотнула. — Тогда зачем ему вставать между тобой и принцем крови? Она обхватила здоровой рукой раненую и отвела взгляд. — Я не знаю. Не знаю. Он ничего не сказал, когда напал. Пожалуйста, пожалуйста, вы должны мне поверить! На последнем слове ее голос дрогнул, и звук эхом разнесся по пустой палатке. Эйрея закрыла глаза. Вот оно снова: никакой вероятной причины. Рыцарь Эгга, казалось бы, просто набросился на Эйриона, не задумываясь и не имея на то причины. Он вообще понимал, что нападает на принца? Конечно, он должен был. Может, он и был тугодумом, но не слепцом. Он, несомненно, заметил волосы Эйриона и убранство замка. Но зачем тогда рисковать собой? Особенно ради кукольницы, которую он едва знал. — Все в порядке, — вздохнув, она вскочила со своего места. — Я верю тебе. Девочка перестала хныкать. Она уставилась на нее, ее большие глаза блестели в полумраке. — Ты не должна быть шокирована. Я знаю Эйриона лучше, чем кто-либо другой, и эта вспышка гнева... — она указала на разгромленную палатку. — Вряд ли кого-то удивляет. Как и это. Ее палец потянулся к поврежденной руке. — И как бы мерзко это ни звучало, я могу сказать, что тебе повезло, что у тебя был кто-то, что кто-то бросился на твою защиту. Иначе он бы не ограничился одним пальцем. Он никогда не ограничивается. Лицо девушки вытянулось. Она оглядела ее с головы до ног, и страх в ее глазах сменился чем-то еще более ужасным — осознанием. Пониманием. Жалостью. Горькая усмешка появилась на губах эйреи. Сунув руку под плащ, она вытащила кошелек с монетами. — Вот. За твои страдания, — она протянула кошелек в ее сторону. — Я знаю, что монета не вылечит сломанную конечность. Но я надеюсь, что она, по крайней мере, позволит тебе заменить реквизит. Девушка, прищурившись, долго смотрела на мешочек, и в каждой черточке ее лица читалось подозрение. Через мгновение она осторожно подняла его и прижала к груди рядом с раненой рукой. — Спасибо, ваша светлость. Эйрея кивнула и еще раз внимательно посмотрела на нее. — Ты так и не сказала мне, как тебя зовут? — Тансель, — прошептала она. — Если вам угодно. — Откуда ты, Тансель? — Из Вила, к востоку от Костяного Пути. Она кивнула. — Дорн. Твоя семья тоже из Дорна? Медленное моргание. — Да. Я имею в виду, отец был. Моя мать была с Летних островов. Я переехала жить к своему дяде после их смерти. Сделав глубокий вдох, она задержала взгляд на своем сломанном пальце; кто-то перевязал его, наложив шину на указательный, прежде чем обернуть тканью. Он все еще выглядел гротескно: сустав был опухшим, а открытый сустав был покрыт синяками. — Спасибо, Тансель. Желаю тебе безопасного путешествия. С этими словами она поправила капюшон и направилась к выходу. Валарр сразу же пошел с ней в ногу, его походка была быстрой и целеустремленной. — Итак. Каков вердикт? Удалось ли нам раскрыть какую-нибудь измену? Эйрея вздохнула. — Здесь столько же измены, сколько разврата в обители септона. Валарр усмехнулся. — Не стоит их недооценивать. Септоны могут быть… шумными парнями. Примерно у половины из них есть тайные любовницы, а другая половина часто посещает бордели. Эйрея поморщилась. — Стоит ли мне вообще спрашивать, откуда ты это знаешь? Он тихо рассмеялся, прежде чем откинуть капюшон и заглянуть ей в лицо. — Наверное, нет. Ее глаза сузились, и она внезапно вспомнила, что сказал ей Дейрон. В ночь исчезновения Матариса он посоветовал ей попросить Валарра отвести ее на Шелковую улицу, потому что тот знал дорогу не хуже его самого. Она покачала головой; нет. Она не собиралась думать о его потенциальных подвигах. Особенно в такой момент. — Она дорнийка, — объяснила она после минутного молчания. — Как и ее родственники. — И о чем это тебе говорит? — спросил он, хотя по тону его голоса было понятно, что он уже знает ответ. — Что она никогда не стала бы участвовать в мятежной интриге в пользу Черного Дракона. Значительная часть восстания Деймона была основана на их ненависти к дорнийцам и на том факте, что дедушка взял в жены деву из дома Мартелл. — И отдал истинную любовь Деймона ее брату, — добавил Валарр. Они шли в тишине, и единственное, что они слышали, был грохот грозовых облаков и хлюпанье грязи. — Дело было не в измене. Дело было в том, что Эйрион был раздражен и вымещал свою злость, потому что мог. — Что ты уже знала, — добавил Валарр. — Да, но... — Тогда эта вылазка была бессмысленной, — перебил он ее. — Если ты уже знала, что он сделал это без видимой причины, не было необходимости сбегать и спрашивать. — Нет, была, — поморщилась она. — Я пришла сюда не для того, чтобы убедиться в этом самой. — Тогда зачем? Остановившись, она преградила ему путь, ее сердце бешено колотилось в груди. — Потому что, как ты сам так любезно напомнил мне, мне не верят, когда я говорю, что Эйрион — подлая мелочная змея. Мне нужны свидетели, чтобы подтвердить мой рассказ, иначе меня сочтут сумасшедшей. Валарр вздохнул, а затем сжал переносицу. — После его выступления на турнире, я не думаю, что у кого-то возникнут сомнения в том, что Эйрион намеренно сломал палец той девушке, — он сделал паузу, и выражение его лица смягчилось. — Настоящая проблема здесь — твои чувства к нему. Кровь прилила к голове, горячая и неистовая. — Ты пропустил ту часть, где я активно пытаюсь доказать, что он во всем виноват? — Да, но мгновение спустя ты сама себе противоречишь, бегая за ним, как потерявшийся щенок, — резко ответил он, и его голос дрогнул. Эти слова ударили ее как камень в живот. — Я не бегаю за ним. Выражение лица Валарра смягчилось. — Нет. Я отказываюсь верить, что ты не знаешь, как ты на него смотришь, — он замолчал, и на его лице появилось выражение неловкости. — Семеро чертогов, даже моя мать не смотрит так на моего отца, а она любит его. Ты никогда так на меня не смотрела. Ты была застенчивой, отстраненной и холодной. И даже когда мы были вместе, казалось, что он сидит с нами в комнате. Заполняет пространство между нами, отталкивая нас друг от друга. И я больше не могу этого выносить. Пламя, пляшущее в его пурпурных глазах, заставило ее сжаться. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? Он стиснул зубы. — Правду, Эйрея, чертову правду, — у него перехватило дыхание. — Ты любишь его. И единственная причина, по которой ты использовала меня, заключалась в том, чтобы отомстить ему. От этих слов земля ушла у нее из-под ног. Она пошатнулась, ее желудок сжался от отвращения. — Нет, я этого не делала, — практически презрительно ответила она, в голове у нее бушевал вихрь мыслей. — Дело было не в мести. Он причинил мне боль… он причинил мне боль больше, чем ты можешь себе представить. Валарр покачал головой. — Хорошо, я соглашусь с этим. Но это не меняет того факта, что ты его любишь. Или того, что то, что было между нами, было не настоящим... — Все было по-настоящему... — выпалила она. Перед глазами у нее все поплыло, кожа внезапно стала слишком тугой. Она не могла дышать. Земля под ее ногами исчезла, и она была готова рухнуть в пропасть. — Нет... нет, не было. И я бы хотел, чтобы ты просто избавила меня от этого, вместо того чтобы все время маячить передо мной этой проклятой приманкой. Она моргнула, слезы покатились по ее щекам, оставляя на коже соленые пятна. — Я не могу... — прошептала она. Она не могла просто так сдаться. Если бы она это сделала, то потеряла бы единственную искреннюю и надежную вещь, которая у нее была за пределами Эйриона. Она была бы привязана к нему на всю жизнь, потерялась бы в бесконечной бездне огня и безумия, где не существовало бы ничего, кроме него и его разъедающей, разрушительной любви. Валарр вздохнул, и мягкая, неуверенная улыбка тронула его губы. — И это самое худшее во всей этой ситуации. Что я слишком упрям, чтобы слушать то, что другие всегда говорили мне о тебе. Что я слишком готов верить, что ты говоришь правду. — Я говорю правду, — отрезала она, всхлипывая. Он должен был поверить ей. Должен был. Иначе она погибнет. — Нет. Ты не говоришь правду. По крайней мере, не всю. Расправив плечи, он сделал глубокий, прерывистый вдох. Над ними грохотали тучи, воздух был наполнен запахом надвигающегося дождя. Потянувшись, он нежно взял ее за руку, чтобы повести к замку. Она ожидала, что он скажет что-то еще. Подтвердит, что он не имел в виду ничего из того, что сказал, что он понимает, что она ненавидит Эйриона и ничего больше. Он этого не сделал; они возвращались в замок молча, и только раскаты грома и хруст травы составляли им компанию. И все это время Эйрион неотступно следовал за ними по пятам. Как он и сказал.

* * *

Он сопровождал ее до самого королевского этажа. Она позаботилась о том, чтобы вернуть ему плащ, помня о последствиях, если бы ее застали с ним. Он, казалось, был удручен, осторожно приняв плащ, прежде чем уйти в свою комнату, не сказав больше ни слова. Ей было плохо. Она была подавлена. Так же, как в день его свадьбы, когда она постепенно смирилась с тем, что потеряла его навсегда. Но она не могла плакать; она не могла расстроиться, проклинать Небесную Деву за то, что та не позволила ей попытать счастья с ним. У нее были более важные дела, и она обязана была довести их до конца ради Эгга. Она направилась обратно к лестнице, нетерпеливо разыскивая комнату дяди Бейлора. Однако, когда она подошла к двери, чтобы постучать, она обнаружила, что комната пуста. — Ваш дядя на слушании, принцесса, — сказала ей горничная, когда она ее остановила. — Они решают, что делать с межевым рыцарем. Узел в животе затянулся, и она бросилась к главному залу для аудиенций. Она прибыла как раз вовремя, чтобы увидеть, как отец тащит Эйриона за шиворот. — Идиот! — взвыл он, практически протискиваясь мимо нее. Вся кровь отхлынула от ее пальцев. — Боги, что случилось? — спросила она, но они уже ковыляли прочь. Эйрея рефлекторно последовала за ним, едва не задев отца, захлопнувшего дверь у нее перед носом. — Суд Семерых?! — Мейкар прогремел в тот момент, когда замок щелкнул, закрываясь. Эйрион застонал, ощупывая рукой затылок. — Это вполне разумное решение... — Разумное? — Отец практически зарычал, его покрытые оспинами щеки порозовели. — Сначала ты опозорил меня, смошенничав во время турнира, а теперь собираешься запятнать имя нашей семьи из-за какого-то гребаного межевого рыцаря? — Дело не в нем... — Тогда в чем? — Отец ткнул пальцем в его сторону. — Он предложил тебе сразиться в поединке. Ты должен был быть достаточно мужественным, чтобы принять вызов и сразиться. По крайней мере, ты должен был быть таким, если ты действительно невиновен, как утверждаешь. Лицо Эйриона вспыхнуло яростью, и его игра была настолько убедительной, что даже она поверила в его возмущение. — Я невиновен! Это он вмешался! Девка призывала к восстанию! — Девушка рассказывала историю о Сервине Зеркальном Щите, убивающем дракона Урракса, — вставила Эйрея. Она шагнула вперед, ее внимание было приковано к отцу. Мейкар вздрогнул, как будто даже не заметил, что она последовала за ними. — Я расспрашивала. Она разыгрывала старую народную сказку. У нее даже щит был раскрашен так, чтобы походил на зеркало. Ты можешь поговорить с простолюдинами, которые там присутствовали. Я уверена, они подтвердят. Эйрион, , который, безусловно, заметил ее присутствие, насмешливо фыркнул. — Она хочет, чтобы ты в это поверил. Но это ложь. Дракон был красным, это было... — Она дорнийка, — усмехнулась она. Разговор с Валарром прокрутился у нее в голове, и она внезапно разозлилась. Нет. Она не смотрела на него с любовью. Она смотрела на него с презрением. Полной и неприкрытой ненавистью. — Как и вся ее родня. Ни один дорниец никогда не осмелился бы поддержать Черного Дракона вместо Красного. Отец на мгновение уставился на нее с пустым взглядом, как будто впитывая ее слова, обдумывая их значение. Через несколько секунд он вздохнул. — Это моя вина, — прошептал он, раздувая ноздри. — Я был слишком снисходителен к тебе, слишком охотно прощал твои капризы. — Отец, пожалуйста... Крик разнесся по тесной комнате. Словно буря, отец взорвался, развернувшись на каблуках, чтобы оттолкнуть Эйриона назад. Подлец споткнулся и ударился о стол, как мешок. Его глаза расширились, плечи сжались, когда отец взглянул ему в лицо, окутанный пеленой ярости и муки. — Я предупреждал тебя, чтобы ты не перечил мне, — прошипел он, каждое слово словно вырывая горячими щипцами. — Ты прибег к шеститысячелетней глупости андалов, потому что был слишком труслив, чтобы признаться в хаосе, который сам же и посеял. А теперь, — выпалил он, хватая Эйриона за воротник. — Я вынужден исправлять твою глупость и приказать Королевской гвардии сражаться вместе с нами. Эйрион тяжело дышал в напряженной тишине, его кожа была белой, а глаза — как вареные яйца. — С нами? — прошептал он. Отец еще раз оттолкнул его, прежде чем выпрямиться. — Ты шокирован? Конечно, я буду сражаться с тобой. Очевидно, что ты не справишься с этим в одиночку. Эйрион ощетинился. — Я могу победить его... — Нет! — Отец поднял палец, заставив его снова съежиться. — Ты не сможешь. В противном случае, ты бы никогда не просил о Суде Семерых. Он задержал свой палец, словно вызывая Эйриона на протест. Он этого не сделал. Он просто съежился; голова склонилась, плечи поникли, с кожей, похожей на призрак смерти. И Эйрея никогда в жизни не чувствовала себя более довольной. Выдохнув, Мейкар, наконец, отступил и пошел поправлять свой камзол. Затем он направился к двери, его губы искривились в такой отвратительной гримасе, которая могла бы вызвать у женщины бесплодие. Уже собираясь пройти мимо нее, он остановился, беззвучно стиснув зубы. — Проверь Эйгона, ладно? — Пробормотал он. — Я не позволю ему учинить еще больше глупостей. Эйрея кивнула, в животе у нее все сжалось. К ее удивлению, рука отца поднялась и осторожно опустилась ей на плечо. Она вздрогнула, стараясь не оттолкнуть его и не показать сопротивления. Он выглядел таким... усталым. Кожа желтоватая, глаза ввалились, вокруг рта и на лбу пролегли глубокие морщины. Это было жалко. Даже больно. Не задумываясь, она наклонила голову и нежно поцеловала его между костяшек пальцев. Он не дернулся, и выражение его лица почти не изменилось. Его пальцы просто сжались, нежно сжимая ее плечо, как будто он черпал силу. Черпал ее или отдавал, она не могла понять. Через несколько мгновений он исчез, вылетев за дверь и захлопнув ее за собой с резким щелчком замка. Когда она повернулась, чтобы встретиться взглядом со своим близнецом, он выглядел так, словно был готов задушить ее. — Конечно, ты побежала доносить на меня. Потому что даже в трудные времена ты не можешь удержаться от того, чтобы быть мстительной сукой. Эйрея прислонилась к двери, чувствуя, как усталость наконец-то берет свое. — Ты сам во всем виноват, — усмехнулась она, давая выход своему негодованию. — Ты напал на невинную женщину. Из-за чего? Марионетки? — Из-за измены! — рявкнул он, ударив кулаком по столу позади себя. Полки задребезжали, его гнев эхом отдавался в тишине. — Дракон никогда не должен проигрывать. Эйрея с трудом сглотнула. Внезапно он показался ей таким маленьким. Маленьким, беспомощным и уязвимым, тонущим в созданном им беспорядке. Беспорядке, который он больше не мог контролировать. — Но ты проиграл. Межевой рыцарь публично ударил тебя за твои проступки. И вместо того, чтобы встать на твою сторону, отец обратился против тебя и осудил тебя за твою жестокость. — Она замолчала, и с ее губ сорвался пронзительный смешок. — Боги. Я не думала, что доживу до этого дня. Дня, когда он обратит свой гнев на тебя. Эйрион на мгновение раскрыл рот, его лицо было бесстрастным, а глаза черными, как смоль. — Он и раньше много раз злился на меня. Ты просто предпочитала не обращать на это внимания, потому что не считала достаточным наказанием ничего, кроме ненависти. Меня выпороли, когда обнаружили в твоей постели. — И это самое меньшее, что ты заслуживаешь, — отрезала она, чувствуя, как что-то горячее скручивается у нее в груди. — И теперь ты, возможно, действительно получишь желаемое. Суд Семерых... Когда она произнесла эти слова, их значение обрушилось на нее, как приливная волна. Она знала, что это означает; вспомнила уроки истории, правление Мейгора Жестокого. Боевые топоры, утренние звезды, копья. Живая сталь и намерение не выбить из седла, а убить. У нее перехватило дыхание. — Суд, подобный суду Мейгора… Я не должна быть шокирована. Ты всегда стремился подражать ему в жестокости. Почему бы и в этом не подражать? Хотя… он же почти погиб в том Суде, не так ли… Эйрион двинулся прежде, чем она успела что-либо осознать. Он прижал ее к двери, с силой ударив о дерево. Перед глазами у нее вспыхнули звезды, а слух приглушился. Она почувствовала только жар на губах, а затем руки встряхнули ее, вернув к сознанию. — О, тебе бы этого хотелось, не так ли? Чтобы я погиб? Так ты наконец сможешь освободиться, стать такой независимой, какой ты себя считаешь. Его слюна попала ей на губы, его дыхание обжигало ее плоть, словно языки пламени. Он собирался задушить ее. Раздавить ее своим телом, поглотить ее, как ему всегда хотелось. Она не нашла в себе сил оттолкнуть его. — Ты боишься, — выдохнула она, вглядываясь в его лицо. Морщинка между бровями, дрожащая нижняя губа. Он окаменел. Он был так уязвим, каким не был раньше. Что-то в ее животе щелкнуло. — Дракон не боится какого-то гребаного межевого рыцаря, — заявил он, но в его тоне не было ни капли резкости. Ни бравады, ни обычной уверенности. — Ему повезет, если он найдет хотя бы одного идиота, который будет сражаться за него, не говоря уже о шестерых. Она прищурилась, ее мысли путались. Да. Вот почему он просил о Суде Семерых. Не только потому, что хотел потешить свое грандиозное самолюбие или подражать своему кумиру. Но и потому, что боялся встретиться с межевым рыцарем в одиночку. Потому что верил, что этот человек — этот скромный простолюдин без имени и, вероятно, с еще меньшим опытом — сможет победить его. — Ты хороший лжец, — воскликнула она. — Но не для меня. Наклонившись, она поцеловала его разбитую губу, ощутив на языке медный привкус крови. Он дернулся и застыл, все еще сжимая ее руки мертвой хваткой. Но он не ответил. Он не прильнул к ее губам, не проник языком в ее рот. Он просто стоял неподвижно, как будто тяжесть ее слов парализовала его. Мгновение спустя он яростно оттолкнул ее. Он на мгновение задержал на ней взгляд, его бледность все еще была пепельной. Он выглядел ошеломленным. Далекий от дракона в человеческом обличье, за которого он себя выдавал; просто… Эрри. Тот самый глупый мальчишка, который порезал ладонь и умолял ее не рассказывать об этом маме. Человек из плоти и крови, а не монстр, который всю жизнь бросал тень на нее. Дракон, которого можно было победить, если бы убийце дали должный шанс. Чего у нее никогда не было. Двумя быстрыми шагами он протиснулся мимо нее и выскочил в коридор. Эйрея застыла в тишине, уставившись на полки с консервами, уставленными почти до потолка. Мать была милосердна. Она улыбнулась ей. Улыбнулась или прокляла ее. Она не могла сказать наверняка. Несмотря на это, она снова двинулась вперед, блуждая по коридорам как в тумане. Когда она добралась до покоев Эгга, то не удивилась, обнаружив его уже закутанным в плащ и готовым выскользнуть наружу. Не удивилась она и тому, что Дейрона только что вытащили из постели, а его глаза были еще более опухшими, чем когда она уходила. — Эйрри! — взвизгнул маленький вихрь, как будто его поймали с руками по локоть в лимонном пироге. — Мы просто... мы... — Ускользаете чтобы увидеться с твоим межевым рыцарем? — съязвила она, закрывая дверь. — Я так и подумала. Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать: стоит тебе чего-то захотеть, и ты уже не остановишься. Эгг привалился к стене, его щеки покрылись бледным румянцем. — Ты слышала? — прохрипел Дейрон. — О суде? Да. Отец собирается заставить королевскую гвардию сражаться вместе с ним и Эйрионом. — Что? — Большие глаза Эгга почему-то стали еще больше. — Но это... несправедливо. — Как и Суд Семерых для одинокого межевого рыцаря, у которого нет ничего за душой, — возразила она, смирившись. — Тебе следовало этого ожидать. Защита королевской семьи — единственная цель королевской гвардии. Конечно, их попросят принять участие. — Отец хочет, чтобы я тоже сражался, — вступил в разговор ее старший брат. При этих словах его губы искривились, словно ему было больно признавать это. Эйрея не смогла удержаться от смеха. — Ну... полагаю, это тебе за то, что ты солгал. Дейрон прижал ладони к глазам. — Я не хочу этого делать. Я не могу этого сделать. Я не хочу умирать... Тихий стон сорвался с его губ, и ее живот сжался. Она вспомнила его сон. Мертвый дракон, лежащий в поле, и этот межевой рыцарь рядом с ним. — Тогда мы должны убедиться, что сир Дункан убьет другого дракона. Все внимание переключилось на нее. Эйрея сделала глубокий вдох. Раз, два, три. Чувство в животе не уходило. — Я тоже пойду, — заявила она, несмотря ни на что. — Я хотела бы поговорить с этим сиром Дунканом. Я... У меня есть для него задание.