🦢👑 Chapter 1: New Reality (Слишком хороша для Крюка...)

      

***

      Ванкувер встретил съемочную группу привычной серой хмарью. Лана быстро обвела взглядом павильон, продираясь сквозь хаос из кабелей, осветительных приборов и суетящихся ассистентов. Глаза искали только одну фигуру, но той, кто была ей нужна, нигде не было. Внутри шевельнулось странное, колючее беспокойство — иррациональное, ведь причин для нервов не было, но инстинкты Паррии редко ошибались.       Сглотнув подступившее волнение, Лана заметила Джинни. Та сидела на своем именном стуле, погруженная в телефон, но, почувствовав приближение подруги, вскинула голову.       — О, привет, Лана! — Джинни расплылась в своей фирменной «белоснежной» улыбке, которая обычно освещала всю площадку.       — Доброе утро, Джинни, — Лана попыталась улыбнуться в ответ, но вышло натянуто.       Она бессознательно вытерла вспотевшие ладони о тяжелый бархат платья Реджины. Костюм Злой Королевы всегда давал ей чувство власти, но сегодня он казался слишком тесным в груди.       — Послушай… ты не видела Джен?       Джинни вскинула брови. В её взгляде промелькнул тот самый проницательный интерес, от которого невозможно было ничего скрыть. Она слишком хорошо знала этот тон Ланы.       — Видела, она только что приехала. Кажется, забаррикадировалась у себя в трейлере. А что? — Джинни прищурилась, буквально сканируя лицо подруги.       Лана тяжело выдохнула, чувствуя, как корсет мешает сделать глубокий вдох.       — Адам попросил меня найти её. Он хочет поговорить с нами обеими. С глазу на глаз.       Любопытство Джинни вспыхнуло мгновенно, как сухой порох.       — Ого! — она отложила телефон. — В прошлый раз, когда он вызывал вас вдвоем на «серьезный разговор», в шоу появились Крюк и Робин. Помнишь этот поворот?       — Как я могу забыть, — Лана горько усмехнулась и на секунду зажмурилась, пытаясь унять предательскую дрожь в руках. — Надеюсь, в этот раз новости будут… другими. Получше. Честно говоря, я всё еще не теряю надежды на то, что нас наконец услышат.       Она выдавила слабую, почти болезненную улыбку.       — О, я тоже на это надеюсь! — Джинни коротко хохотнула, но в её глазах читалась искренняя поддержка. — Ну всё, иди, штурмуй крепость Моррисон. И чтобы потом рассказала мне абсолютно всё! Каждое слово, Паррия!       Лана кивнула и развернулась, чувствуя, как подол тяжелого платья шуршит по бетонному полу павильона. Путь к трейлерам всегда казался коротким, но сегодня каждый шаг давался так, словно она шла против сильного ветра.       

***

      Спустя несколько минут Лана уже стояла перед дверью трейлера Дженнифер Моррисон. Металлическая обшивка отражала серый свет неба, и Лана на мгновение замерла, глядя на свое отражение. Она вежливо постучала, чувствуя, как сердце в груди пускается вскачь, выбивая рваный ритм. Ей казалось, что этот стук слышен даже сквозь тяжелые стены трейлера.       Дверь открылась почти мгновенно. На пороге стояла Дженнифер — ослепительная и недосягаемая в образе Эммы Свон. На ней была та самая красная кожаная куртка, ставшая её броней, а светлые локоны обрамляли лицо, которое сейчас выражало крайнюю степень замешательства.       — О… Лана, — выдохнула Дженнифер. Голос её был тихим, почти не слышным. Она явно не ожидала увидеть коллегу на своем пороге в это время. — Привет.       Лана мимолетно улыбнулась, чувствуя, как слова начинают теснить друг друга на языке. Она заговорила чуть быстрее, чем планировала, пытаясь скрыть за суетой проснувшуюся внутри неловкость.       — Привет. Эм… Адам и Эдди просили зайти. Хотят поговорить с нами обеими. Они прислали меня за тобой.       — О, вот как? — Дженнифер нахмурилась. В её глазах отразилось то же озадаченное выражение, что и у Джинни минутой ранее. — Они не вызывали нас вдвоем с тех самых пор, как… — она осеклась, не договорив фразу, но обе они прекрасно понимали, о каком моменте идет речь.       — Да, я понятия не имею, что на этот раз, — быстро перебила её Лана, пренебрежительно пожав плечами. Она намеренно старалась звучать легкомысленно, чтобы не выдать собственного трепета. — Но мне безумно любопытно узнать, в чем дело. Кажется, назревает что-то масштабное.       — Что ж, мне тоже, — отозвалась Дженнифер, и в её голосе Лана уловила ту же нотку тревоги, смешанной с предвкушением.       После этого разговор оборвался, словно натянутая струна. Дженнифер вышла, плотно закрыв за собой дверь, и они молча направились к офису сценаристов. Расстояние между ними было ровно таким, чтобы не соприкасаться плечами, но Лана чувствовала тепло, исходящее от Джен, кожей. В её голове роились самые безумные догадки: от закрытия шоу до долгожданного воссоединения их героинь. Ей до боли хотелось обсудить это, разделить это волнение, но она вовремя прикусила язык. Дженнифер была непредсказуема — один неверный жест, и она могла снова закрыться в своем внутреннем панцире.       — Ну что, ты готова? — спросила Лана, когда они остановились перед дверью кабинета.       Дженнифер лишь коротко кивнула, на её губах промелькнула нервная, почти прозрачная улыбка. Лана потянула массивную ручку на себя, чувствуя, как за этой дверью меняется история их жизни.       Воздух в кабинете Адама и Эдди казался наэлектризованным. Хозяева офиса выглядели подозрительно бодрыми для раннего утра в Ванкувере.       — О, доброе утро, Лана, Дженнифер! Как ваши дела сегодня? — первым заговорил Адам. Он буквально светился от самодовольства, переводя взгляд с одной актрисы на другую.       — В порядке, — отозвалась Дженнифер своим привычным «защитным» тоном, плотнее запахивая куртку.       — Нервничаю, — одновременно с ней честно призналась Лана. Она не видела смысла притворяться — сердце колотилось так, что, казалось, вибрировал даже воротник её костюма.       Адам и Эдди обменялись многозначительными взглядами — из тех, что обычно предшествуют взрыву сценария. Они указали на стулья, приглашая их сесть. Лана опустилась на край, чувствуя, как Джен рядом с ней едва заметно напряглась, стараясь не соприкасаться с ней локтями.       — Итак, у нас с Эдди есть новости, — начал Адам, сложив руки в замок. — Не знаю, замечали ли вы сами, но у Эммы и Реджины с самого первого дня были… особенные отношения. Все эти ядовитые ссоры, долгие взгляды, которые мы заставляли вас играть… всё это было не просто так.       Лана кивнула, на её губах заиграла слабая улыбка. Догадка, которая годами жила на задворках её сознания, начала обретать форму. Сердце снова пустилось вскачь.       — Всё, что мы делали до сих пор, было намеренно, — продолжил Адам, понизив голос до заговорщического. — Отношения Эммы и Реджины — это, если хотите, главная цель всего нашего замысла. Тот самый «эндгейм», к которому мы вели сюжет.       Лана замерла, пристально глядя на Адама. В её голове пронеслись сотни сцен: споры из-за Генри, спасение из Подземелья, совместная магия. Но следом пришла и горечь — за все те годы, когда их заставляли играть любовь с другими персонажами.       — Я не понимаю, — призналась Лана, и её голос прозвучал резче, чем она ожидала. — Как всё это могло быть «намеренно», если в итоге… ничего не произошло? Если мы годами играли дистанцию и семейные драмы с мужчинами?       В этой картине мира явно не хватало фрагментов, даже если Адам сейчас утверждал обратное.       — Я тоже не совсем понимаю. О чем вы вообще говорите? — подала голос Джен. Она выглядела окончательно сбитой с толку, её пальцы нервно перебирали край кожаного рукава. В её глазах читался не просто вопрос, а настоящий шок, который она пыталась замаскировать профессиональной отстраненностью.       — Мы просто не могли позволить этому случиться в самом начале, — Эдди развел руками, словно оправдываясь за годы молчания. — Риски были слишком высоки, мы не знали, как отреагирует консервативная часть публики. Но сейчас… когда поддержка пары Эммы и Реджины стала оглушительной, мы поняли: время пришло. Мы готовы воплотить это в жизнь.       Слова Эдди ударили Лану в самое сердце, но на этот раз — чистым восторгом. Ощущение было такое, будто с плеч свалилась многотонная мантия Злой Королевы, которую она тащила все эти годы. Широкая, сияющая улыбка расцвела на её лице мгновенно.       — Да! Я знала! — воскликнула она, не в силах сдержать ликование. Голос Ланы заполнил кабинет, вибрируя от торжества. — Это лучшая новость на свете! Боже, наконец-то!       Адам и Эдди довольно заулыбались, греясь в лучах её радости. Но в центре этого праздника жизни Дженнифер Моррисон оставалась неподвижным ледяным изваянием. Она замерла, уставившись на Лану широко раскрытыми, почти испуганными глазами, словно та только что призналась в совершении преступления, а не в радости от нового сценария.       — Ты в порядке, Джен? — голос Эдди прозвучал осторожно.       Дженнифер вздрогнула и тряхнула головой, словно выходя из тяжелого оцепенения. Она выдавила слабую, почти прозрачную улыбку, которая не коснулась её глаз.       — У тебя есть вопросы? — подтолкнул её Адам.       Джен снова погрузилась в раздумья, прижав тонкие пальцы к подбородку — жест, который Лана знала слишком хорошо. Он означал, что Джен лихорадочно строит линии обороны.       — Э-э-э, да. Есть, — наконец произнесла она, глядя куда-то поверх голов сценаристов. — А как же история Эммы и Крюка? Что будет с ними? Я имею в виду… Киллиан. Как вы планируете это… закрыть?       В этот момент Лане пришлось мобилизовать всю свою актерскую выдержку, чтобы не закатить глаза прямо на глазах у боссов. Если и было в этом шоу что-то, что вызывало у неё почти физическую аллергию, так это навязанная «химия» с Крюком. Для Ланы этот персонаж всегда был лишь шумной помехой на пути к истине.       — Позвольте мне объяснить всё с самого начала, — Адам заговорил тише, его тон стал почти исповедальным. — С первого дня мы хотели показать зрителям наш, взрослый взгляд на сказки. Но в процессе нам удалось создать нечто большее: образы двух удивительных, сильных женщин, которые идеально дополняли друг друга. Даже будучи просто подругами, они создавали на экране искры, которые невозможно было игнорировать. Понимаете? Мы просто не могли позволить этому потенциалу уйти в песок. Нам хотелось, чтобы сериал оставил след. Настоящий.       Адам бросил взгляд на Эдди, и тот ответил ему едва заметной, понимающей улыбкой — так улыбаются архитекторы, чей сложный чертеж наконец-то воплощается в камне.       — Почему бы не создать проект, способный менять человеческие жизни? — риторически спросил Адам, и в его голосе прозвучала гордость. — Вот о чем мы думали все эти годы. Мы планомерно, шаг за шагом, наращивали напряжение между Эммой и Реджиной. Мы делали это осторожно, маскируя под случайности, но у нас всегда был четкий план. Что может быть мощнее и правильнее качественной репрезентации ЛГБТК+, чтобы попытаться сдвинуть границы в сознании людей?       Лана замерла, чувствуя, как внутри неё поднимается волна осознания. Она была в настоящем шоке. За годы съемок она выстроила сотни теорий, но правда оказалась масштабнее и… расчетливее. Она и представить не могла, что всё это время их SwanQueen была не просто «удачной химией», а долгосрочной стратегией, которую сценаристы берегли как козырь в рукаве.       Она медленно повернула голову к Джен. Та сидела неестественно прямо, её лицо превратилось в непроницаемую маску, но Лана видела, как побелели её костяшки пальцев, вцепившихся в край кресла. Коллега была потрясена не меньше. Впрочем, кто бы на их месте не почувствовал себя так, будто почва уходит из-под ног? Вся их экранная жизнь последних лет оказалась лишь грандиозной прелюдией к этому моменту.       Адам продолжал, не обращая внимания на повисшую в кабинете тяжелую тишину:       — Как я уже сказал, тогда нам не хватило смелости на такие громкие заявления. Мы предпочли выждать, прикрываясь десятками побочных сюжетов. Но пока на экране гремели битвы и сменялись декорации, за кулисами мы планомерно выстраивали ту самую связь. Глубокую. Прочную. Эмма и Реджина стали воплощением Силы Истинной Любви — той самой, которую зритель должен не просто увидеть, а прочувствовать кожей. И именно об этой любви мы, наконец, решили написать открыто.       — Вау… — выдохнула Лана.       Тишина в кабинете буквально звенела. Она усмехнулась, чувствуя, как по телу пробегает электрический разряд — тот самый восторг, который невозможно скрыть. Тело буквально вибрировало от осознания: «Я была права. Всё это время я была права».       — Я не ожидала такого… масштабного объяснения, — призналась она, качая головой. — Но почему вы тянули так долго? Это могло — и должно было — случиться еще года два назад. Мы уже тогда были к этому готовы.       — Верно, — Эдди тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула. — Но нам пришла в голову другая идея. Мы решили: а что, если создать классические гетеросексуальные линии и позволить фанатам самим, вопреки всему, разглядеть настоящую любовь между этими женщинами? Мы хотели, чтобы они нашли её сами. Но, к сожалению, поклонникам SwanQueen такая игра не пришлась по вкусу.       Эдди сделал паузу, его лицо омрачилось.       — На самом деле, они раскусили нас слишком рано — еще в первом сезоне, на том самом моменте с яблочным пирогом. Мы пытались придерживаться плана, продолжали гнуть свою линию, но в какой-то момент фанаты начали нас просто ненавидеть. Они обвиняли нас в том, что мы впустую тратим великую историю, сливаем потенциал… — он досадливо поморщился. — В итоге мы решили, что пора всё исправить. Пора показать ту историю, которую мы изначально задумали. Мы не гомофобы, Лана. Совсем наоборот. Мы просто… искали идеальный момент.       — Реджина и Робин, Эмма и Крюк… всё это было лишь отвлечением внимания, — добавил Адам, и в его голосе Лана услышала почти садистское удовлетворение архитектора, который наконец раскрывает секретную комнату в своем здании. — Мы хотели показать, что даже встречаясь с мужчинами, они всё равно подсознательно выбирали бы друг друга. Спасали бы друг друга. Проявляли любовь всеми доступными способами, сами того не осознавая… И это должно было создать еще более великое чувство. Истинную любовь, готовую бороться и побеждать всё на своем пути. Совсем как когда-то у Снежки и Прекрасного. Это наш новый стандарт «Долго и Счастливо».       Лана почувствовала, как по спине пробежал холодок. Сравнение с Прекрасными — высшая лига этого шоу. Это значило, что SwanQueen больше не «альтернатива». Это — Канон.       — Это… отличная параллель, — наконец заговорила Джен. Её голос звучал глухо, почти безжизненно. Её зеленые глаза казались затуманенными, словно она пыталась переварить информацию, которая физически не укладывалась в её голове.       — Как сейчас у Аладдина и Жасмин, верно? — подхватила Лана, и в её глазах зажглись азартные искры. Она была в абсолютном восторге. Весь тот хейт, все запреты на совместные селфи, все «подтексты» — всё это внезапно обрело смысл. — Мы становимся парой, которая спасает мир?       — Именно! — Адам просиял, переводя взгляд с воодушевленной Ланы на притихшую Джен. — Вы обе согласны на то, чтобы Эмма и Реджина были вместе? Официально?       — Абсолютно, — ответила Лана без малейшего колебания. Её ответ прозвучал как выстрел — четко и уверенно. Она ждала этого вопроса шесть лет.       — Э-э-э, да. Да, конечно. Для меня это не проблема, — тихо добавила Джен.       Лана выжидающе посмотрела на неё, отмечая, как коллега сцепила пальцы в замок. «Не проблема?» Для Джен, которая всегда просчитывала каждый шаг и боялась реакции студии, это звучало как высшая степень смирения. Лана снова поразилась тому, насколько Дженнифер умеет прятать свои истинные чувства за маской профессионализма.       — Сценарии с новыми сценами будут у вас завтра утром, — с воодушевлением подытожил Эдди, поднимаясь из-за стола. — Потрясающими сценами, девочки! Если хотите, можете начинать репетировать уже сейчас — просто чтобы привыкнуть к новой динамике. Совсем скоро всё станет просто идеально.       «Идеально», — эхом отозвалось в голове у Ланы. Она встала, чувствуя, как внутри всё поет. Но, бросив взгляд на бледный профиль Джен, она поняла: для кого-то «идеально» — это мечта, а для кого-то — начало самого опасного испытания в жизни.       

***

             Дверь кабинета закрылась за их спинами, отсекая восторженные голоса сценаристов. В коридоре было прохладно, пахло свежесваренным кофе и пылью декораций. Лана сделала несколько шагов и резко остановилась, поворачиваясь к своей спутнице.       — Джен, ты в порядке? — её голос прозвучал мягче, чем она планировала.       — Да… — Дженнифер не смотрела на неё. Она поправила воротник куртки, словно тот внезапно стал ей мал. — Я просто… немного удивлена. Это мягко сказано.       — Явно этого не ожидала, да? — Лана тихо усмехнулась, пытаясь хоть как-то пробить эту стену из профессиональной вежливости и шока.       — Нет, не ожидала, — Джен откашлялась, нервно переступив с ноги на ногу. Каждое её движение выдавало предельную скованность, словно она внезапно забыла, как управлять собственным телом.       — Ну, я тоже, — Лана сделала шаг ближе, сокращая дистанцию. — Честно говоря, я была уверена, что этого никогда не случится. Что мы так и будем играть «взгляды в пустоту» до самого финала.       Дженнифер лишь коротко кивнула. Лана видела, как напряжена её челюсть. Игнорируя эту ледяную неловкость, Паррия сделала то, что умела лучше всего — пошла на сближение.       — Ты рада их решению? — она спросила это в лоб, заглядывая Джен в глаза.       Словно повинуясь древнему инстинкту, Лана протянула руку и мягко коснулась предплечья Джен. Ткань кожаной куртки была прохладной, но под ней Лана почти кожей ощутила, как вздрогнула Моррисон. Дженнифер замерла, уставившись на место контакта, словно пальцы Ланы были раскаленным клеймом.       — Да, эм… — она наконец подняла взгляд. — Я… я думаю, это правильное решение. Для сюжета. И для фанатов.       — Да, я тоже так считаю, — Лана почувствовала внезапный прилив смелости. Эйфория от новостей требовала выхода.       Она не дала Джен времени отступить — просто шагнула вперед и крепко притянула её к себе. Лана обняла её так, как обнимают после долгой разлуки, утыкаясь носом в светлые локоны. Счастливые слезы предательски обожгли глаза.       — Я так счастлива, — прошептала она, и её голос дрогнул. — Ты даже не представляешь, как сильно.       На секунду Дженнифер застыла в её руках, как натянутая струна, но затем медленно, почти нерешительно, её руки легли на спину Ланы. Она выдохнула, глубоко вдыхая аромат духов Паррии — смесь ванили и чего-то острого, — и на этот короткий миг стена между ними рухнула.       — Я тоже, Лана, — эхом отозвалась Дженнифер.       Её голос звучал глухо, почти задушено из-за близости. Когда они мягко отстранились друг от друга, Лана смущенно смахнула влагу в уголках глаз. Прохладный воздух коридора тут же заполнил пространство между ними, но ощущение чужого тепла всё еще покалывало кожу.       — И что нам теперь делать? — спросила Дженнифер.       Она смотрела на Лану с такой обезоруживающей неуверенностью, что той на мгновение стало не по себе. В этом взгляде не было ничего от «Спасительницы», только растерянность женщины, чей мир внезапно расширился до пугающих масштабов.       — Ты имеешь в виду… Эмму и Реджину? Или Джен и Лану? — Лана одарила её своей фирменной лукавой улыбкой, той самой, которая всегда заставляла Моррисон нервно поправлять волосы. — Мы сейчас в костюмах, так что границы немного размыты, ты не находишь?       Дженнифер на секунду замерла, а затем на её лице проступила ответная, едва заметная улыбка — слабая попытка принять правила игры.       — Я имею в виду нас. Джен и Лану. Как нам с этим сосуществовать?       Лана беспечно пожала плечами, хотя внутри у неё всё пело. Она перебирала в голове сотни возможностей, которые теперь официально были легальны.       — Мы могли бы прорепетировать вместе. Прямо сегодня, до начала съемок, как и советовали Адам с Эдди. Думаю, нам обеим это пойдет на пользу… привыкнуть к новым «точкам соприкосновения».       — Да, я… думаю, это поможет. Со сценами, которые нам скоро предстоит снимать, — Джен заговорила нарочито деловым тоном, но Лана видела, как она избегает прямого взгляда.       Лана внимательно изучала лицо подруги. Морщинка между бровями, слишком частое моргание, пальцы, теребящие молнию куртки — Джен выглядела так, будто стояла перед прыжком в бездну. Это интриговало Лану до глубины души.       — Ты точно в порядке? — не удержалась она, понизив голос. — Выглядишь… встревоженной.       — Нет, я… я вовсе не волнуюсь! — слишком быстро выпалила Дженнифер, вскидывая руки в защитном жесте, словно оправдываясь перед всем миром сразу. — Это же хорошо. Мы… как пара. Я имею в виду, ну, на экране. Для шоу.       Она на мгновение заикнулась, и этот крошечный сбой в её безупречной дикции заставил Лану невольно усмехнуться. «На экране», — повторила она про себя. Дженнифер Моррисон так отчаянно цеплялась за слово «экран», будто оно было единственным спасательным кругом в океане их внезапно канонизированной химии.       — Да, это действительно здорово. И мы ведь подруги, Джен… а это всё упрощает, верно? — Лана сделала шаг еще ближе, нарушая то самое личное пространство, которое Моррисон так отчаянно пыталась сохранить.       Она перехватила ладонь Джен. Пальцы Ланы были теплыми, уверенными, они переплелись с пальцами Дженнифер так естественно, будто сценарий этой близости был написан самой жизнью задолго до этого утра. Лана ободряюще сжала её руку, не сводя с неё пристального, почти гипнотического взгляда своих карих глаз.       Джен в ответ лишь выдавила слабую, почти прозрачную улыбку. Она чувствовала, как пульс бьется в самых кончиках пальцев, соприкасающихся с кожей Ланы. «Упрощает?» — пронеслось в голове у Джен. — «Боже, Лана, это всё чертовски усложняет».       — Я уверена, из нас получится отличная пара! — Лана сияла, её голос был полон искреннего воодушевления.       Она произнесла это слово — «пара» — с такой легкостью, будто они обсуждали выбор кофе, а не то, что теперь им придется играть любовь, которую Джен годами прятала в самых темных уголках своей души.       

***

             Дженнифер прокручивала в голове свою жизнь, пытаясь нащупать незримую черту, разделившую её на «до» и «после» этого судьбоносного утра.       Раньше всё было предсказуемо. В этот час она, скорее всего, заперлась бы в собственном трейлере, методично повторяя реплики, играла бы с Авой или терялась в страницах очередной книги где-нибудь в тихом углу съемочной площадки. В крайнем случае — болтала бы о какой-то чепухе с Колином, обсуждая вчерашний ужин, или смеялась бы над шутками Джоша. У неё была зона комфорта. У неё была дистанция.       После новостей, перевернувших всё вверх дном, она всё так же сидела в трейлере. Но пространство вокруг было чужим — и слишком интимным. Она сидела на мягком кожаном диване в трейлере Ланы, вдыхая аромат её кофе и духов, и наблюдала, как Лана и Джинни оживленно — почти крича от восторга — обсуждали каждую букву в новом сценарии. Громкий смех Ланы вибрировал в воздухе, заставляя Джен внутренне сжиматься.       Да, то, что SwanQueen официально признали каноном — это было профессиональным триумфом. Почти чудом. Но за этим фасадом скрывалась правда, от которой у Джен перехватывало дыхание: теперь ей придется пройти через всё это вместе с женщиной, которая годами была её тайной страстью. С Ланой Паррией.       Джен закрыла глаза, и память услужливо подкинула кадры их первой встречи. Гонки NASCAR, много лет назад. Она тогда была по уши влюблена в Амори Ноласко, своего парня. Амори пригласил Лану — свою старую подругу — провести выходные с ними. В тот жаркий день знакомство с Паррией не показалось Джен чем-то судьбоносным. Конечно, Лана — роскошная, харизматичная, с тем самым интригующим прищуром — привлекла её внимание, но тогда у Джен была броня из чужих объятий.       Всё это не шло ни в какое сравнение с тем электричеством, которое прошило её на съемочной площадке «Однажды в сказке». Там, в Сторибруке, броня дала трещину.       Всё действительно изменилось именно в Сторибруке. Иллюзия дистанции, которая была у неё на гонках NASCAR, рассыпалась в первый же съемочный день. Теперь они были коллегами, скованными общими сценами, общим графиком и ежедневной необходимостью смотреть друг другу в глаза.       Джен пришлось нелегко. Осознание того, что её тянет к Лане, ударило под дых — это желание к женщине было для неё пугающей новинкой, к которой не прилагалось инструкции. Чтобы спастись от собственного смятения, в самом начале сериала она начала встречаться с Себастианом, но это лишь добавило путаницы. Пытаться любить одного, когда твои мысли заняты другой — такая себе стратегия выживания.       Шли годы. Влечение, которое, как она наивно надеялась, со временем выгорит или исчезнет само собой, только крепло. Избегать Лану с каждым днем становилось всё труднее. Совместные сцены Эммы и Реджины ни капли не помогали — скорее наоборот. Ту ярость, тот ледяной огонь и ненависть, которые им нужно было демонстрировать в кадре, любой сторонний наблюдатель мог легко описать одним словом: сексуальное напряжение.       В кадре они постоянно нарушали границы личного пространства друг друга, и это переносилось в жизнь. Скрывать чувства стало почти невозможно. Джен ловила себя на том, что улыбается Лане чаще, чем того требовала вежливость; она сама зазывала её делать бесконечные селфи на вечеринках каста, первая заводила разговоры в перерывах… Она просто не могла с собой совладать. Ей жизненно необходимо было находиться в радиусе притяжения этой потрясающей женщины. Они были близкими подругами. Да. Но это «только подруги» ощущалось как приговор.       Лана была невыносимо харизматичной — она знала, как рассмешить Джен до колик одним движением брови. Раньше всё казалось проще: они фотографировались, выкладывали снимки в соцсети, открыто переписывались в Твиттере на виду у миллионов. Джен видела, как это сводит фанатов SwanQueen с ума, и в этом было что-то пьянящее. Но вскоре идиллия закончилась. Адам и Эдди наложили вето на их совместные появления в сети — хейт и бесконечные спекуляции вокруг «Моррилла» стали слишком громкими для студии.       Джен тогда буквально закипала от возмущения.       — Какого черта? Что мы сделали не так? — эти вопросы она задавала себе и Адаму снова и снова. — Мы просто подруги. И теперь нам нельзя даже появиться вместе на людях? Что с вами не так, люди?!       Но, несмотря на весь гнев, им пришлось подчиниться. Контракты были сильнее их желания защитить свою близость. Джен видела, как сильно Лана была ранена решением Адама и Эдди. В её карих глазах плескалась смесь обиды и недоумения.       — Это нелепо, — то и дело повторяла Лана, меряя шагами трейлер. — Абсолютно неприемлемо. Они не имеют права диктовать нам, с кем дружить за пределами кадра! Джен, мы не позволим им так поступать с нами только потому, что фанаты мечтают увидеть Эмму и Реджину вместе, — горячо убеждала её Паррия, сжимая её ладони. — Мы подруги! Это наше личное дело!       — Я знаю, Лана. Не волнуйся, всё образуется, — Джен старалась звучать рассудительно, хотя её собственное сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Думаю, они просто трясутся перед руководством ABC. Возможно, лесбийская пара для них сейчас — слишком большой риск. Они боятся, что шоу прикроют раньше времени.       Но с каждым месяцем кольцо сжималось. Когда они выезжали на конвенции, Адам и Эдди неизменно возникали перед ними за считанные минуты до начала панелей. Инструктаж был коротким и жестким: ни слова о SwanQueen, никакой двусмысленности, быть предельно осторожными с вопросами «свенов». Свобода, которая была у них в первом сезоне, испарилась. Всё стало иначе. И Джен кожей чувствовала: прежним мир уже не будет никогда.       Тем не менее, тогда притворяться, что Лана Паррия ей безразлична, было куда проще, чем сейчас. В те годы Лана была свободна, и в глубине души Джен иногда задавалась вопросом: «А что, если?..» Что, если бы она нашла в себе смелость сделать шаг? Но страх был сильнее. Тогда это была её первая, робкая «гей-паника» — состояние, при котором мысли путаются, а ладони мгновенно становятся влажными. Но то, что она чувствовала тогда, было лишь легким бризом по сравнению с тем девятибалльным штормом паники, который накрывал её теперь, когда канон стал реальностью.       Приказы боссов легли на их дружбу тяжелым, удушливым пластом, и для Джен это стало началом персонального ада. Она убедила себя, что единственный способ выжить — это возвести стену. Она начала методично, почти жестоко избегать Лану, наказывая саму себя за каждое случайное касание или слишком долгий взгляд. Она пыталась загнать свое влечение в самые темные, необитаемые уголки души, надеясь, что в этой темноте оно зачахнет и умрет.       Очевидно, план провалился с треском.       Всё её хваленое самообладание, выстраиваемое годами, рассыпалось в прах каждый раз, когда Лана выходила из гримерки. Костюмы Злой Королевы были её личным проклятием: тугие корсеты, так вызывающе приподнимавшие грудь, изгиб шеи, подчеркнутый воротником… Дженнифер понимала, что влипла по-крупному. Она тонула в этом наваждении, и самое страшное было то, что она не хотела, чтобы её спасали.       А потом был удар, к которому невозможно было подготовиться. Когда Лана объявила о своей свадьбе, мир Дженнифер не просто пошатнулся — он разлетелся на миллионы острых, режущих осколков. Она до сих пор не могла дать этому рациональное объяснение. Почему её сердце так отчаянно протестовало против чужого счастья? Почему эта новость ощущалась как окончательный, бесповоротный финал их ненаписанной истории? Она не знала. Она просто чувствовала, как внутри образуется ледяная пустота.       Но теперь… теперь всё изменилось.       Возвращаясь в реальность трейлера, Джен понимала: ей предстоит принять этот новый мир. И встретить его нужно было с высоко поднятой головой, как и подобает профессионалу. Если раньше ей было трудно скрывать чувства, удерживая Лану на расстоянии вытянутой руки, то как ей справиться теперь? Теперь, когда сценарий требует близости. Когда репетиции станут ежедневной пыткой. Как скрыть этот взгляд, в котором за пять лет скопилось слишком много невысказанного?       Впрочем, выбора не осталось. И где-то в самой глубине души, под всеми слоями страха и «гей-паники», Джен призналась себе: она сама этого ждала. Ждала возможности наконец увидеть, что произойдет, когда барьеры падут. Ждала момента, когда сюжет позволит ей сделать то, о чем она не смела даже мечтать вслух.       Дождаться, чтобы наконец… поцеловать Лану Паррию. Легально. По сценарию. И, возможно, по-настоящему.       — Джен? Эй, Джен, ты меня слышишь? — прямо перед её лицом звонко щелкнули пальцы.       Дженнифер вздрогнула и резко тряхнула головой, выбираясь из вязкого омута воспоминаний. Реальность трейлера обрушилась на неё запахом дорогого парфюма и приглушенным светом ламп.       — Ой, прости… Я просто… задумалась. Или вроде того, — пробормотала она, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.       Когда она подняла глаза, то наткнулась на глубокий, обволакивающий взгляд Ланы. Та снова наблюдала за ней с той самой хищной пристальностью, от которой у Джен по позвоночнику пробегал электрический ток. Лана видела её насквозь — и, кажется, ей чертовски нравилось то, что она там находила.       — Понимаю, — мягко произнесла Паррия, не разрывая зрительного контакта. — Хочешь что-нибудь прорепетировать? Прямо сейчас?       — Да, конечно… — Дженнифер на негнущихся ногах поднялась с дивана, чувствуя себя крайне неуютно в тесном пространстве трейлера. — Но у нас ведь еще нет сценариев на руках. Что именно мы можем сделать без текста?       — Знаешь, мы с Джошем всегда заранее репетировали любовные сцены, — вставила Джинни. Она переводила взгляд с одной женщины на другую, и в её глазах плясали бесята. — Это невероятно помогало прочувствовать динамику, — её «экранная мама» многозначительно и почти вызывающе ухмыльнулась.       Лицо Джен вспыхнуло мгновенно — от шеи до самых корней волос. Она не могла поверить, что Джиннифер Гудвин только что вбросила это. Репетировать любовные сцены? С Ланой? Здесь?! Она физически ощутила, как ладони становятся влажными от пота.       — Отлично, Джинни! — Лана просияла, и в её голосе послышался опасный, азартный тон. — Именно этим мы и займемся.       Дженнифер на мгновение перестала дышать. Ей не послышалось? Лана только что согласилась на это? Без тени сомнения?       «Черт. Черт, черт, черт».       Весь её профессионализм трещал по швам.       — Ну, тогда оставляю вас наедине с этим важным делом, — бросила Джинни, буквально сияя от истинного, ничем не прикрытого веселья. — Развлекайтесь, девочки! Увидимся на площадке.       Щелчок закрывшейся двери прозвучал для Джен как приговор. У неё в голове закончились все ругательства, которые она знала. Это была ловушка. Самая прекрасная и пугающая ловушка в её жизни. Как только шаги Джинни затихли, Джен бессильно рухнула обратно на кожаный диван и принялась нервно теребить пальцы, не решаясь поднять взгляд на Лану, которая теперь возвышалась над ней, словно настоящая Королева, ожидающая своей законной дани.       — Ты в порядке, Джен?       Голос Ланы прозвучал совсем рядом, вибрируя где-то в районе солнечного сплетения Дженнифер. Та тяжело сглотнула, чувствуя, как в горле пересохло, и медленно подняла голову.       — Да, в порядке, — выдохнула она.       Ложь была настолько очевидной, что, казалось, она повисла в воздухе между ними пыльным облаком. Джен видела, как Лана едва заметно прищурилась, считывая её состояние.       — Тогда… можем начинать? — в голосе Паррии проскользнула новая, незнакомая нотка.       — Начинать что? — Дженнифер включила режим «защитного непонимания», хотя внутри всё кричало от осознания неизбежного. Она чувствовала себя круглой дурой, и это злило её больше всего. Как она, профессиональная актриса с годами стажа, могла так позорно «поплыть» от одного вопроса?       — Репетировать… наши новые сцены, — Лана произнесла это почти нерешительно, но в её движениях не было и тени сомнения.       Она грациозно опустилась на диван, сокращая дистанцию до критического минимума. Кожа обивки тихо скрипнула под её весом. Теперь Джен чувствовала тепло, исходящее от её бедра, и тонкий, дразнящий аромат её кожи.       — Мы могли бы представить… например, их первый поцелуй, — продолжала Лана, понизив голос до доверительного полушепота. — Как думаешь, каким он будет у Эммы и Реджины? Кто сделает первый шаг?       «Черт. Черт. Твою же мать».       Одного того факта, что Лана сидит в десяти сантиметрах от неё, было достаточно, чтобы все мысли Джен совершили крутое пике прямиком в сточную канаву. Зачем ей знать, каким он будет? Почему она спрашивает об этом сейчас, в полумраке трейлера, когда до команды «Мотор!» еще целая вечность? Разве они не могут просто дождаться сценария, где всё будет расписано по пунктам: «встать здесь», «наклониться так», «закрыть глаза»?       Боже… Дженнифер с ужасом осознала, что реальность SwanQueen будет стократ сложнее любой «гей-паники», которую она переживала до этого. Потому что Лана не просто согласна — она, кажется, готова наслаждаться каждой секундой этого процесса.       — Дженнифер? Ну правда, ты в порядке? — Лана не отступала.       В её голосе теперь отчетливо слышалось беспокойство. Она подалась вперед, и её теплая ладонь легла на плечо Джен. Тонкая кожа куртки Эммы Свон не была защитой — Дженнифер почувствовала это прикосновение каждой клеткой тела, словно между ними пробежал статический разряд.       Джен судорожно нацепила на лицо свою самую убедительную фальшивую улыбку — ту, что обычно приберегала для красных дорожек — и обернулась. Глубокие, шоколадные глаза Ланы были так близко, что Джен видела в них собственное отражение. Тревога Паррии была искренней, и это делало ситуацию еще невыносимее.       — Я просто… я еще не успела всерьез подумать об их первом поцелуе, Лана. Мой мозг всё еще застрял на новости о каноне, — выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.       — Хм-м… — Лана задумчиво прикусила губу, не убирая руки с её плеча. — А зря. Это будет исторический момент. Как думаешь, сколько фанатов упадет в обморок прямо перед экранами, когда они увидят нас вместе? По-настоящему вместе?       Глаза Джен расширились. Она явно не ожидала, что разговор так быстро перейдет от сценарных правок к обморокам фанатов.       — Ч-что? О чем ты?       — Ну же, Джен! Они ведь так преданы SwanQueen. Ты видела, что они творят в Твиттере? Как они сходят с ума, когда мы просто случайно касаемся друг друга в кадре или обмениваемся взглядами дольше двух секунд? Даже такие мелочи заставляют их кричать и строить сотни теорий о том, что будет в следующей серии. А теперь представь их реакцию на настоящий контакт.       Дженнифер моргнула, пораженная этой внезапной осведомленностью.       — И… откуда ты всё это знаешь? — в её голосе проснулось искреннее любопытство.       — Я иногда подсматриваю за ними, когда выходят серии, — Лана усмехнулась, и в уголках её глаз собрались лукавые морщинки. — Читаю теги, смотрю их реакции. Ты разве никогда этого не делала?       Блондинка медленно, почти ошеломленно покачала головой. Для неё мир фанатских теорий всегда был опасной зоной, в которую лучше не заходить, чтобы не потерять остатки самообладания.       — А зря, — с мягкой, почти кошачьей усмешкой добавила Лана. — Это чертовски забавно. И очень… вдохновляет. Знаешь, они видят в нас то, что мы сами иногда боимся признать.       — Мне много чего стоит делать… из того, что я не делаю, — фраза сорвалась с губ Джен прежде, чем внутренний цензор успел выставить заграждение.       Лана чуть склонила голову набок, и прядь её темных волос скользнула по плечу.       — И что же это за вещи, Джен? Расскажи мне, — в её голосе проснулось мягкое, почти кошачье любопытство.       — Я имею в виду… Твиттер, — поспешно добавила Дженнифер, пытаясь замять двусмысленность момента. — Мне стоит больше общаться с фанатами, но в последнее время это стало… напоминать минное поле.       — Я знаю, — Лана сочувственно вздохнула, и её пальцы на мгновение сжали плечо Джен чуть сильнее. — Фанаты CaptainSwan бывают не слишком дружелюбны, когда чувствуют угрозу своему кораблю, верно? — Джен лишь молча кивнула, не в силах подобрать слов. — Не беспокойся о них. Зато Свены тебя просто кумирят!       — Свены? — Джен моргнула, пробуя на вкус это новое, звонкое слово.       — Так называют себя фанаты SwanQueen, — пояснила Лана, расплываясь в ослепительной белоснежной улыбке.       Её взгляд, до этого изучавший глаза Джен, медленно, почти ощутимо скользнул ниже и на несколько бесконечных секунд замер на её губах. Сердце Дженнифер тут же пустилось вскачь, выбивая рваный ритм в грудной клетке, а ладони мгновенно стали влажными. Она чувствовала себя так, будто её заперли в комнате с хищником, который решил с ней поиграть.       «Черт. Эта пытка когда-нибудь закончится?»       — Скоро мы снова сможем носить наши свитера SwanQueen! — радостно воскликнула Лана, мгновенно меняя интимную атмосферу на волну чистого восторга.       Джен нервно улыбнулась, и перед её глазами вспыхнуло воспоминание: тот день в туманном лесу Ванкувера. Она почти почувствовала на лице сырой, пахнущий хвоей воздух. Они были такими свободными тогда — в тех одинаковых черных свитерах, с покрасневшими от холода носами. Все их попытки сделать приличное селфи закончились провалом: на фотографиях были лишь смазанные пятна их лиц, потому что они хохотали до икоты, как две влюбленные школьницы, сбежавшие с уроков.       — Да… — тихо отозвалась Джен, и в её голосе прорезалась настоящая, незавуалированная нежность. — Я скучаю по тем временам. Когда всё было… проще.       Лана одарила её своей самой ослепительной, лучезарной улыбкой — той, что обычно предвещала начало очередной экранной бури.       — Ну же, вставай! Хватит прятаться в подушках, — она решительно перехватила ладони Джен и потянула её на себя, заставляя подняться с дивана. — Давай вместе представим этот момент. Здесь и сейчас. Каким будет их первый поцелуй?       Лана с какой-то пугающей легкостью переплела их пальцы. Сердце Джен предательски екнуло и провалилось куда-то в район желудка. «Уф, дурацкое, неуправляемое влечение…» — пронеслось в голове. В этот момент Джен едва могла дышать. Тепло чужих рук, мягкость кожи Ланы — всё это ощущалось слишком реально, слишком близко. У Паррии были невероятно теплые ладони, и этот контраст с вечно холодными пальцами Джен выбивал почву из-под ног.       «О боже. Пожалуйста, кто-нибудь, просто выключите в трейлере свет».       — Думаю, это была бы очень… интимная сцена, — рассуждала Лана, не выпуская её рук и плавно покачиваясь с ней в такт какому-то внутреннему ритму. — Они могли бы быть в склепе Реджины. Полумрак, свечи, тяжелый разговор о проблемах Сторибрука… или о личных драмах. И вдруг Эмма… — она замолчала, сузив глаза и задумчиво разглядывая раскрасневшееся лицо Джен. — Как думаешь, кто из них сорвется первым? Кто поцелует?       Джен тяжело сглотнула. Её мозг, охваченный «гей-паникой», внезапно выдал картинку в сверхвысоком разрешении: как она сама, Дженнифер, прижимает Лану к каменной стене склепа и целует её с той страстью, которую копила пять лет. Черт. Прекрати. Не думай об этом…       — Я… я думаю, это будет Реджина, — наконец выдавила она, пытаясь вернуть беседу в профессиональное русло. — Потому что именно она… ну, знаешь, она давно и безнадежно влюблена в Эмму. Это было бы логично для её развития.       — Что?! — Лана вскинула брови, выглядя искренне возмущенной таким ответом. — Нет, Джен! Это Эмма влюблена в Реджину по уши. Это очевидно любому, кто смотрел шоу! Эмма поцелует первой, — отрезала брюнетка с такой непреклонностью, что Джен невольно улыбнулась.       Этот напор был таким «реджиновским», что границы между реальностью и сценарием окончательно размылись. Лана стояла так близко, что Джен видела золотистые искры в её карих глазах.       — Вообще-то, я так не думаю. Эмма… — Джен осеклась на полуслове. Холодный пот прошиб спину. Она едва не выдала то, что годами хранила под замком. О черт.       — Эмма — что?.. — Лана подалась вперед, не выпуская её рук. В её голосе звучало то самое мягкое давление, которому было невозможно сопротивляться.       — Ничего. Забудь, — Джен попыталась беспечно пожать плечами, но жест вышел дерганым и неубедительным.       — Ты можешь мне сказать, Джен. Мы же друзья, — Лана произнесла это слово с такой обезоруживающей нежностью, что Дженнифер едва не поморщилась.       Друзья. Иногда она просто ненавидела это слово. Оно было одновременно и спасательным кругом, и колючей проволокой, которая не пускала её дальше положенного.       Джен откашлялась, чувствуя, как карие глаза Ланы буквально вытягивают из неё признание.       — Я имею в виду… они обе любят друг друга, это бесспорно. Так что, по логике, поцелуй должен быть… одновременным? Взаимный порыв, понимаешь? — Лана неохотно кивнула, явно не согласная с такой «мирной» версией. — Но всё же есть одна проблема. Большая проблема.       — Какая? — Лана замерла, почти не дыша.       Джен сделала глубокий, судорожный вдох, прежде чем решиться:       — Я не думаю, что Эмма сделает первый шаг. Она просто не сможет. Потому что она… она в глубочайшей «гей-панике», Лана.       Карие глаза Ланы мгновенно сузились, в них вспыхнуло торжествующее озарение. Она почти выдохнула:       — Я так и знала!       — Погоди… что? — Джен моргнула, сбитая с толку этой бурной реакцией.       — Это же так очевидно! — Лана сделала шаг к ней, почти прижимаясь всем телом. — Каждый раз, когда Реджина приближается к Эмме, когда она намеренно нарушает её личное пространство, та делает несколько шагов назад. Словно она до смерти боится. Боится потерять контроль. Боится, что если она позволит Реджине подойти на сантиметр ближе, её мир рухнет.       Дженнифер стояла неподвижно, чувствуя, как слова Ланы сдирают с неё кожу. Лана описывала Эмму, но Джен видела в этом описании себя — то, как она сама отступала в коридорах, как пряталась в трейлере, как боялась этого самого момента.       — Она не боится Реджины, — тихо, почти шепотом произнесла Лана, глядя Джен прямо в душу. — Она боится того, что чувствует рядом с ней.       О боже. Внутри у Джен всё похолодело. Лана Паррия только что вслух, с хирургической точностью, описала ту самую тактику выживания, которую Дженнифер годами использовала на съемочной площадке, чтобы не выдать себя. Каждый шаг назад, каждый отведенный взгляд — Лана видела всё. Твою же мать.       — Ну, э-э-э… — Джен попыталась найти слова, но язык словно прирос к гортани.       — Но ведь этого нет в сценарии, Джен. Ни в одной ремарке не написано «Эмма впадает в панику», — Лана прищурилась, и в её взгляде блеснуло опасное озарение. — Значит, это то, что ты сама добавила в характер персонажа? Твое личное прочтение Эммы Свон?       — Э-э-э, нет! Я… в смысле… — Джен почувствовала, как предательский жар заливает щеки. Сопротивляться этой торжествующей ухмылке Ланы было выше её сил. — Может быть. Немного.       — Мне это нравится, — выдохнула Лана.       Она внезапно сделала стремительный шаг вперед, окончательно стирая границы дозволенного. Теперь между ними не осталось даже воздуха. Джен замерла, боясь пошевелиться, пока Лана продолжала, понизив голос до бархатного, вибрирующего шепота:       — Я бы хотела увидеть это в кадре. Как Реджина дразнит Эмму. Как она намеренно вторгается в её личное пространство, заставляя ту задыхаться… Шепчет что-то ей на ухо, пока Спасительница пытается вспомнить, как дышать.       Черт. Ну почему она говорит это именно сейчас? В голове у Джен вспыхнул аварийный сигнал, но тело отказывалось подчиняться.       — Просто представь, — Лана придвинулась еще ближе, почти касаясь грудью её куртки. Её губы оказались всего в паре дюймов от уха Джен, и этот жаркий шепот прошил блондинку насквозь. — Полночь. Склеп. Реджина упорно работает над очередным заклинанием, пытаясь помочь Эмме, как она всегда и делает… И вот, когда день подходит к концу, Эмма приходит к ней. Она приносит бутылку вина — их негласный символ перемирия — и предлагает просто посидеть в тишине. Как лучшие подруги, — шепот Ланы обволакивал, проникая под кожу, заставляя Джен стоять неподвижно, боясь даже вздохнуть. — Они пьют, болтают о своей «счастливой» — или не очень — жизни со скучными бойфрендами, которые никогда их по-настоящему не понимали…       Лана сделала паузу, и Джен почувствовала, как кончик её носа едва уловимо коснулся мочки её уха.       — Эмма заводит речь о Крюке, и Реджина снова, в сотый раз, произносит ту самую фразу: «Ты слишком хороша для него, Свон». А потом залпом осушает бокал, выдавая — совершенно непреднамеренно — свою жгучую, многолетнюю ревность.       В этот момент Лана медленно, почти властно положила обе руки на талию Джен. Сквозь тонкую кожу куртки Дженнифер ощутила жар её ладоней. Пальцы Ланы собственнически сжались, фиксируя её на месте, не давая возможности сделать тот самый привычный «шаг назад».       — И тогда Эмма вдруг огорошивает Реджину вопросом, которого та никак не ожидала, — голос Ланы стал еще тише, превратившись в едва различимую, вибрирующую нить. — Она спрашивает: «А для тебя… для тебя я хороша?».       Джен почувствовала, как по телу пробежала крупная дрожь. Она знала эту линию. Она проигрывала её в голове тысячи раз, но слышать её сейчас, в такой близости, было невыносимо.       — Реджина хочет закричать, что она лучшее, что когда-либо случалось в её жизни, но не может вымолвить ни слова. Она в шоке. Она раздавлена этой прямотой, — Лана подалась вперед, и её губы коснулись чувствительной кожи чуть ниже уха Джен. — И тогда Эмма делает тот самый первый шаг, в который никто не верил. Она подходит вплотную, утыкается лицом в изгиб шеи Реджины, вдыхает её аромат и она…       Лана замолчала в ту же секунду, когда почувствовала, как тело Джен подалось вперед. Тишина в трейлере стала осязаемой, тяжелой, заряженной электричеством. Дженнифер видела, как горло Ланы судорожно дернулось в попытке сглотнуть образовавшийся ком — та явно не ожидала, что её «ученица» так быстро перейдет от теории к сокрушительной практике.       — А для тебя я хороша, Реджина? — голос Джен прозвучал низко, с той самой хрипотцой, которая появлялась у Эммы Свон только в моменты предельной искренности.       Она понятия не имела, откуда в ней взялась эта безумная, граничащая с самоубийством смелость. Рациональная часть её мозга кричала, что это обернется катастрофой, что завтра на съемочной площадке она не сможет смотреть Лане в глаза. Но сейчас… сейчас это было единственным, что имело значение.       — Да, Эмма. Ты хороша для меня. Более чем, — выдохнула Лана ей прямо в ухо.       Этот голос — хриплый, глубокий, вибрирующий где-то под ребрами — стал последней каплей. Первобытное, долго подавляемое желание окончательно взяло верх над самообладанием. Джен зажмурилась и уткнулась лицом в изгиб шеи Ланы, там, где пульсировала жилка.       Она начала осыпать кожу Ланы мягкими, невесомыми, но отчаянными поцелуями. Лана ощутимо вздрогнула под её губами, её пальцы на талии Джен сжались до боли, впиваясь в кожу куртки.       — Эмма… — тихий, сорванный вздох Ланы обжег висок Дженнифер.       Губы Джен продолжали свой путь, прокладывая дорожку по теплой, пахнущей дорогим парфюмом и чем-то неуловимо «ланиным» коже. От челюсти к шее, медленно спускаясь к ключице. Каждый миллиметр этого пути ощущался как завоевание.       — А как же Крюк? — прошептала Лана, и в этом вопросе, заданном якобы по сценарию, Джен услышала настоящую мольбу. Мольбу остановиться или, наоборот, доказать, что никакой Крюк, никакой Себастиан и никакое прошлое больше не имеют значения.       — К черту его. Важна только ты, — выдохнула Джен.       Эти слова, сорвавшиеся с губ «Эммы», прозвучали пугающе искренне для самой Дженнифер. Она слегка отстранилась, ровно настолько, чтобы заглянуть в самую глубину карих глаз Ланы. Дрожащими пальцами она коснулась её щеки, очерчивая линию скулы, и Лана ответила ей той самой сияющей, сокрушительной улыбкой, от которой у Джен всегда подкашивались ноги. Лана медленно, дюйм за дюймом, подалась навстречу, пока их лица не оказались в зоне абсолютной близости.       Внутри у Дженнифер бушевал настоящий ужас. Рассудок вопил о профессиональной этике, о последствиях, о заголовках в соцсетях, но тело её больше не слушалось. Оно тонуло в сладком, дурманящем аромате Ланы, в магнетическом тепле её кожи. Руки Джен инстинктивно скользнули по талии Паррии, притягивая её к себе, стирая последний барьер из воздуха. Их губы были так близко, что дыхание стало общим.       — Эмма… — Лана выдохнула это имя в последний раз, словно молитву или прощание с реальностью, и мягко, почти невесомо коснулась полными губами губ Дженнифер.       Этот поцелуй, едва начавшись, обещал стать началом конца всего, что Джен знала о себе. Но ровно в ту секунду, когда мир готов был схлопнуться в одну точку…       Дверь трейлера распахнулась с оглушительным грохотом.       — Я слышал новости! Это просто невероятно! — восторженный голос Джоша Далласа ворвался в интимную тишину, как ледяной душ. — Оу…       Они отпрянули друг от друга в мгновение ока, словно пораженные разрядом тока. Дженнифер застыла, уставившись на Джоша широко раскрытыми, полными паники глазами. Она чувствовала, как жар заливает лицо, превращая её в «живой помидор», и ничего не могла с этим поделать. Бросив быстрый взгляд на Лану, она увидела, что та тоже залилась румянцем — не так ярко, как Джен, но достаточно, чтобы всё стало ясно без слов.       Джош замер в дверях, переводя взгляд с одной тяжело дышащей женщины на другую. Его бровь медленно поползла вверх, а на лице проступило то самое выражение «Прекрасного Принца», который только что осознал, что попал в очень неправильную сказку.       — Я… э-э-э… что-то прервал? — сдавленно спросил он, с трудом сдерживая ехидную усмешку.       Джен и Лана синхронно, как по команде, затрясли головами, создавая идеальную картину «мы-просто-обсуждали-сценарий-и-ничего-более».       — Мы просто… репетировали некоторые новые, э-э-э, движения. Для динамики персонажей, — Лана на ходу выстраивала линию обороны, подходя к Джошу с безупречной, хоть и слегка натянутой улыбкой Злой Королевы. — Рада, что ты уже в курсе новостей, Джош. Весь каст, кажется, на ушах.       Дженнифер тем временем пыталась вспомнить, как пользоваться легкими. Она сделала глубокий, судорожный вдох и выдавила из себя некое подобие улыбки — ту, которую обычно приберегала для самых неудачных дублей.       — Привет, пап! — неловко выпалила она, используя их экранное родство как щит.       Она быстро обняла Джоша, едва не сбив его с ног своим порывом, и заговорила со скоростью пулемета, не давая ему вставить ни слова:       — Я как раз уходила! Дела, Ава, сценарии… Эм… Увидимся позже, Лана! До встречи на площадке!       Вымучив напоследок еще одну улыбку, которая больше напоминала гримасу боли, Джен пулей вылетела из этого чертова трейлера, едва не зацепившись курткой за дверную ручку.       Холодный, влажный воздух Северного Ванкувера ударил ей в лицо, и это было лучшее, что случалось с ней за последние полчаса. Она наконец-то смогла вздохнуть полной грудью. Отрезвляющая прохлада легла на разгоряченную кожу, сменяя обжигающий жар трейлера на спасительный озноб.       «Твою же мать…» — пронеслось в голове, пока она шла к своему вагончику, почти не разбирая дороги.       «Лана Паррия. Только что. Меня. Поцеловала? Боже мой, это вообще было наяву или мой мозг окончательно капитулировал перед многолетним фанатским давлением SwanQueen? Ну, технически, это был не совсем полноценный поцелуй — скорее мимолетное, невесомое касание губ. Но это «скорее» ощущалось как взрыв. Быть так близко, чувствовать, как весь мир сужается до сладкого аромата духов Ланы и тепла её дыхания… Это было слишком. Слишком реально для простой «репетиции» и слишком опасно для воображаемого сценария, который теперь официально стал каноном».       Дженнифер почти влетела в свой трейлер и с грохотом заперла дверь, прислонившись к ней спиной. Сердце колотилось о ребра так сильно, что, казалось, оно вот-вот проломит грудную клетку. Она чувствовала себя парадоксально счастливой, но этот восторг был отравлен паникой, которая накрывала её с каждой секундой всё сильнее.       Как? Как ей удалось так легко поддаться на провокацию Ланы? Почему она не сбежала в самом начале, когда та только заговорила о поцелуе?       Дрожащими пальцами Джен расстегнула молнию куртки, чувствуя, как по телу всё еще пробегают остаточные электрические разряды. Пытаясь прийти в себя, она зашла в ванную и замерла. Ощущение дискомфорта «там», внизу, которое она пыталась игнорировать во время бега по площадке, теперь стало неоспоримым фактом.       Она взглянула в зеркало: расширенные зрачки, пылающие щеки и губы, которые всё еще хранили фантомное давление губ Ланы. Но настоящий шок накрыл её, когда она осознала, насколько сильно промокла от одной лишь близости к Паррии. От одного шепота на ухо. От запаха её духов.       — Господи Иисусе… — выдохнула Джен, закрывая лицо ладонями.       Холодный кафель ванной контрастировал с её разгоряченным телом, но это не помогало.       — Лана, что ты со мной творишь? — прошептала она в пустоту, и её собственный голос дрогнул. — Почему я так чертовски завожусь от одного твоего дыхания рядом? Почему мой организм предает меня в ту же секунду, как ты входишь в комнату?       Это было полное поражение. Дикая паника смешивалась с горьким разочарованием в собственной выдержке. Она годами строила из себя ледяную крепость, а Лана Паррия разрушила её одним сценарием «сцены в склепе».       Боже, она влипла по полной. И самое страшное было в том, что завтра им предстояло играть любовь перед камерами. Если она так реагирует на обычную репетицию в трейлере, то что с ней будет под светом софитов, когда их поцелуй станет частью SwanQueen канона на глазах у всей съемочной группы?       

***