🦢👑 Chapter 14: Lola And Ava (Предлог на четырех лапах...)

      

***

      

Вселенная Дженнифер

      Лана выскочила наружу, снова бросив её одну. Джен даже не потрудилась пойти следом — это всё равно ничего бы не изменило. Пустота, оставшаяся после её ухода, была привычной, но от этого не менее болезненной. Сейчас нужно было разбираться с другим.       Джиннифер смотрела на неё широко открытыми глазами, на её щеках проступал легкий румянец — она явно не ожидала стать свидетелем такой сцены. Если бы не этот внезапный визит, Джен и сама не знала, чем бы закончился тот поцелуй. Блондинка судорожно вытерла слезы и повернулась к коллеге. Её лицо было серым от изнеможения.       Обладательница короткой стрижки откашлялась и расправила плечи, стараясь вернуть себе самообладание. Джен лишь тяжело вздохнула: она кожей чувствовала всю тяжесть этого беспорядка. Ей было больно, и на всей этой огромной площадке некому было её утешить. Глядя на Джинни, у которой наверняка в голове уже роилась сотня вопросов, Дженнифер поняла: это тот самый момент. Пора признаться.       — Ты можешь присесть со мной? Пожалуйста, — попросила она едва слышным голосом.       Джинни молча кивнула и опустилась на диван рядом.       — Ты в порядке? — тихо спросила она.       — Не совсем. Думаю, ты… ты и сама понимаешь почему.       — Не совсем, — Джинни слабо, понимающе улыбнулась и накрыла руки Джен своими ладонями, крепко сжав их. — Хочешь мне рассказать?       — Да, я… я бы хотела. Но, пожалуйста, не суди меня, — тихо, почти обреченно взмолилась она.       — Я и не собиралась, Джен. Я здесь просто для того, чтобы выслушать тебя. И утешить, если смогу, — голос Джинни был ровным и теплым, как мягкое одеяло.       Дженнифер слабо улыбнулась, чувствуя, как очередная горячая слеза чертит дорожку по щеке.       — Спасибо, — она сделала глубокий, рваный вдох, собирая остатки мужества. — Лана и я… мы… мы были вместе несколько вечеров. И… э-э-э, один раз переспали.       — Оу, — едва слышно пробормотала брюнетка. Она не отшатнулась, лишь крепче сжала пальцы Джен, безмолвно призывая её не останавливаться.       — Мы репетировали сцены, вместе читали фанфики и… целовались. Много раз, Джинни. Слишком много, чтобы это можно было назвать просто работой.       Джинни тяжело сглотнула, пытаясь уложить эту информацию в голове, а затем тихо спросила:       — И как давно всё это… ну, всё это происходит?       — С того самого дня, как Адам и Эдди объявили нам, что SwanQueen станет каноном. Ну, ты сама знаешь: нам пришлось целоваться, репетировать все эти любовные сцены… которые, насколько я помню, были вообще-то твоей идеей, — Джен попыталась бросить на подругу сердитый взгляд, но её хватило лишь на слабую, вымученную усмешку.       Джинни не была виновата. Никто не был виноват в том, что химия персонажей оказалась лишь искрой для настоящего пожара.       Джинни тяжело вздохнула, её взгляд стал бесконечно грустным.       — Я даже не знаю, стоит ли мне говорить, что мне жаль, Джен. Вы двое шарахались друг от друга еще до того, как узнали, что SwanQueen станет каноном. А после того, как вы начали… ну, проводить время вместе, я не могла не заметить, как вы разговариваете. И как смотрите друг на друга. Я ведь не слепая, дорогая.       Дженнифер нахмурилась, чувствуя, как внутри всё сжимается от внезапного разоблачения.       — Что ты имеешь в виду под этим — «как мы смотрим друг на друга»? — голос её прозвучал глухо.       — В ваших взглядах всегда сквозит эта невыносимая, тянущая тоска, — Джинни чуть склонила голову набок. — Я вижу, что с тобой происходит, когда она касается тебя. Даже если это просто мимолетное, случайное прикосновение рук в кадре. Ты на мгновение просто… перестаешь дышать.       Дженнифер опустила голову, глядя на свои переплетенные пальцы. Каждое слово подруги било точно в цель — это было чертовски, пугающе правдиво. Но в душе зашевелилось сомнение: возможно, Джинни ошибалась насчет Ланы? В глазах Паррии всегда было столько контроля, столько игры… Была ли там тоска? Или Джен просто видела то, что хотела видеть?       — Я поняла, что между вами происходит нечто гораздо большее, чем просто репетиции, именно по этому, — мягко продолжила брюнетка. — Иногда это просто… прямо у вас на лицах написано. Читается между строк любого диалога.       — Она смотрит на меня так же, как я… как я на неё? — почти шепотом спросила Джен.       Она до смерти боялась этого ответа, хотя внутри уже вынесла себе приговор. Лана не любила её. Просто не могла. Иначе зачем было дважды сбегать, даже если сама же и была инициатором тех безумных, сбивающих с толку поцелуев?       — Да, Джен. Именно так, — твердо ответила Джинни. — В её глазах столько подавленной страсти и какой-то… щемящей нежности. Они просто сияют, когда она смотрит на тебя. Это невозможно подделать.       Дженнифер снова нахмурилась, упрямо качая головой. Ей физически было трудно впустить в себя эту мысль.       — Я не верю, что в этом есть хоть какой-то смысл, — горько выдохнула она. — Лана не может испытывать ко мне то же самое. Это просто… химия персонажей. Или игра.       — Ох, Джен, — Джиннифер тяжело вздохнула. — Ты и правда этого не видишь? — Блондинка лишь снова качнула головой, глядя в пол. — У неё определенно есть к тебе чувства, дорогая. Это у неё на лице написано. И хотя она прячет свои эмоции куда искуснее, чем ты, я всё равно способна их прочитать.       Джен резко выпустила руки подруги и вскочила, принимаясь мерить шагами тесное, душное пространство трейлера.       — Ты не можешь говорить это серьезно, Джинни. Это безумие! Если бы у неё были ко мне чувства… если бы она смотрела на меня так, как ты говоришь, она бы не сбежала из моего дома после той ночи. Это было ужасно, понимаешь? Словно меня просто использовали. Ей наплевать на меня, Джинни. И до сих пор кажется, что это так.       Джинни тоже поднялась, сокращая дистанцию, чтобы встать прямо лицом к лицу с блондинкой. В её взгляде больше не было мягкости — теперь там читалась решимость достучаться до подруги.       — А ты хоть раз за всё это время задумывалась о реальных причинах, по которым Лана так поступила? — жестко спросила она. — Или ты только и делала, что жалела себя перед зеркалом все эти дни?       Дженнифер замерла посреди трейлера. Слова Джинни ударили наотмашь, заставляя её на мгновение перестать дышать и прокрутить в голове весь ад последней недели.       — У неё есть муж, Дженнифер, — припечатала брюнетка.       Джен злобно, почти истерично фыркнула. Это слово теперь вызывало у неё физическую тошноту.       — Думаешь, я об этом не знаю?! — выплюнула она, вскидывая голову.       — Знаешь. Но, похоже, совершенно не берешь в расчет, — Джинни не отвела взгляда. — Именно поэтому она так и поступила. Она сбежала из твоего дома, потому что её накрыло виной, страхом, осознанием того, что она натворила. Но это чертовски далеко от того, чтобы «ей было наплевать». Она бы в жизни не легла с тобой в постель, если бы ничего к тебе не чувствовала. Лана Паррия не из тех, кто разбрасывается собой.       Брюнетка замолчала, давая словам осесть, и внимательно наблюдала за тем, как в глазах Джен гнев сменяется растерянностью.       — Послушай меня, Джен. Если ты действительно её любишь, ты должна бороться за эту любовь. Даже если весь мир будет против. Ты просто не имеешь права сейчас сдаться.       Сердце Дженнифер пропустило удар, а затем забилось совершенно бесконтрольно. Слово «любовь» эхом отозвалось в голове, вызывая почти физическое чувство паники. Это было слишком масштабно, слишком опасно, чтобы быть правдой. Но тот факт, что Джинни видела это так отчетливо, лишал Джен последнего убежища: она не умела скрывать эмоции и вполовину так искусно, как ей казалось.       — Откуда… откуда ты знаешь, что я люблю её? — спросила она, и её голос предательски дрогнул, превращаясь в надломленный шепот.       — Я же сказала, Джен: я вижу, как ты смотришь на неё. И я вижу, как она смотрит на тебя в ответ, — Джинни подошла ближе, её взгляд был бесконечно мудрым. — Я знаю, как выглядит и как ощущается настоящая любовь, потому что сама прошла через этот огонь.       Дженнифер тяжело сглотнула, пытаясь унять бешеный ритм в груди. Черт. Как она вообще могла допустить мысль, что Лана чувствует то же самое, если та только и делала, что трусливо убегала при каждом удобном случае? Логика кричала об обратном, но сердце, подпитываемое словами подруги, отказывалось слушать.       — Ох, милая, иди сюда…       Джинни, должно быть, увидела в её глазах всю ту невыносимую пытку, через которую проходила блондинка. Она просто притянула Джен к себе, заключая в крепкие, материнские объятия. Это было именно то утешение, в котором Джен нуждалась больше всего на свете — тепло живого человека, который не осудит.       — Всё будет хорошо, дорогая. Поверь мне. Если ты любишь их, а они любят тебя — они всегда тебя найдут.       Джен сухо, горько усмехнулась, чувствуя, как очередная горячая слеза скатывается по щеке и теряется в волосах подруги.       — Ты что… ты только что процитировала своего персонажа? — выдавила она сквозь ком в горле.       — Именно, — Джинни тихо рассмеялась, не разжимая объятий и нежно поглаживая светлые локоны Джен. — И я по опыту знаю, что в нашем безумном мире это чертовски помогает.       

***

             Субботнее утро встретило Дженнифер неожиданным облегчением. Несмотря на то, что Лана снова исчезла без объяснений, разговор с Джинни подействовал как очищающий ливень — дышать стало легче. Она не знала, насколько права была подруга насчет «взглядов Ланы», но одно Джен понимала четко: ей нужно вынырнуть из этого хаоса и найти опору в чем-то другом.       Погода за окном будто сочувствовала её состоянию — серое небо и проливной дождь сделали пробежку невозможной. Дженнифер заперлась в четырех стенах. Легкий завтрак, старая книга, о которой она почти забыла… Часы пролетали, как кадры на ускоренной перемотке. Тайская еда прямо из коробок на диване, случайный фильм на Netflix — всё это было лишь попыткой заглушить звенящую тишину в доме.       Такие дни «непродуктивности» были для неё редкостью. Дженнифер всегда была в движении, всегда что-то создавала, но сегодня внутри неё не было ни искры страсти, ни единой вдохновляющей мысли. Она чувствовала себя выпитой досуха. Лана Паррия забрала всю её энергию — и физическую, и эмоциональную, оставив после себя лишь гулкое эхо в груди.       Дженнифер глубоко вздохнула и уставилась в потолок своего дома. Это была не она. Эта апатичная женщина, страдающая в тишине из-за разбитого сердца, была ей незнакома. Тосковать по кому-то с такой силой, превращаясь в тень самой себя, — это не то, к чему она привыкла. Это должно было прекратиться. Прямо сейчас.       Дженнифер резко откинула одеяло и поднялась. Хватит. Она не собиралась и дальше разыгрывать роль ленивого подростка, чья жизнь остановилась из-за неразделенной любви. Если улица закрыта дождем, значит, её убежищем станет беговая дорожка.       Облачившись в спортивную форму, она выставила на дисплее режим «холмы». Джен заставляла себя концентрироваться на каждом шаге, на ритмичном дыхании, пытаясь вытеснить образ одной прекрасной брюнетки из своего сознания. Но это была проигрышная битва. Каждое слово Джинни — про «невыносимую тоску», про «сияющие глаза» — всплывало в памяти в такт движению полотна. В груди, вопреки здравому смыслу, затеплилась крошечная, робкая надежда. А что, если всё это — не плод её воображения? Что, если Лана действительно тонет в этом так же, как и она?       Она яростно тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли, и прибавила скорость. Спустя тридцать минут изнурительного бега Джен завершила тренировку. Тяжело дыша и чувствуя, как по спине струится пот, несмотря на прохладу в доме, она жадно допивала второй стакан воды.       В этот момент тишину дома разрезал резкий, требовательный звонок в дверь.       Джен раздраженно фыркнула. Меньше всего на свете ей сейчас хотелось прерывать этот миг заслуженного покоя ради какого-нибудь запоздалого доставщика почты. Она терпеть не могла незваных гостей по вечерам, особенно когда её лицо горело после тренировки, а мысли только-только начали приходить в относительный порядок.       Джен рванула дверь на себя, уже приготовив дежурную гримасу для назойливого почтальона, но её лицо мгновенно вытянулось. Раздражение испарилось, сменившись чистым, неразбавленным шоком. Что, черт возьми, Лана Паррия делала на её крыльце в семь часов вечера в дождливую субботу?       — Привет! — Лана улыбнулась, но в этой улыбке читалась непривычная робость, почти неуверенность.       — Э-э-э… привет, — только и смогла выдавить Джен. Голос прозвучал сипло — то ли от недавнего бега, то ли от внезапного скачка адреналина.       — Я… я вот привезла Лолу. Подумала, ей стоит поиграть с Авой.       Джен стояла как громом пораженная. Слова Ланы долетали до неё словно сквозь слой ваты. Она едва фиксировала смысл фразы, пока её мозг пытался сопоставить образ «холодной королевы», сбежавшей из трейлера, с этой женщиной на пороге.       — Ч-что?.. — начать вопрос ей не дала Лола. Собака, которую Джен в ступоре даже не заметила, радостно подпрыгнула и уперлась передними лапами ей прямо в живот, огласив прихожую звонким, приветственным лаем.       — Привет, моя девочка, привет, Лола, — Джен на автопилоте потрепала собаку по голове, но взгляд её оставался прикован к Лане. Она нахмурилась, всем своим видом безмолвно требуя настоящего, внятного объяснения этого визита.       — Прости… я тебя от чего-то важного отвлекла? — Лана скользнула взглядом по раскрасневшемуся лицу Джен и её спортивной форме.       Джен лишь качнула головой, не в силах вытолкнуть из горла ни единого слова.       — Можно мне войти?       Дженнифер громко, отчетливо сглотнула и кивнула. Она отступила вглубь коридора, пропуская в свой дом Лану, Лолу и тот хаос, который они неизбежно принесли с собой.       — Зачем ты… — Джен осеклась, чувствуя, как в горле пересохло. Она коротко откашлялась, пытаясь вернуть голосу хоть какую-то твердость. — Что ты здесь делаешь, Лана? На самом деле.       — Я же сказала: привезла Лолу поиграть с Авой, — Лана небрежно пожала плечами и сделала несколько медленных, тягучих шагов навстречу.       Джен замерла. Она отчетливо видела, как Лана машинально облизнула губы, и как её взгляд — темный, тяжелый — буквально впился в её тело, влажное от пота после тренировки. Спортивный топ не скрывал участившегося дыхания, и этот плотоядный, неприкрытый интерес брюнетки заставил сердце Джен сделать кульбит. «Боже, почему она так на меня смотрит?»       Где-то в глубине дома раздался заливистый лай. Джен на секунду оглянулась через плечо: Ава в полном восторге прыгнула на Лолу, и они кубарем покатились по ковру, затеяв веселую погоню. В этот миг Джен пронзила острая, горькая мысль: как же чертовски просто всё у собак. Ни обязательств, ни мужей, ни страха перед завтрашним днем.       — Ты… тренировалась? — голос Ланы стал ниже, вибрирующим шепотом заполнив пространство между ними. Она наклонилась ближе, нарушая все границы.       — Да, — выдохнула Джен, чувствуя, как воздух в прихожей внезапно закончился. Близость Ланы действовала на неё сильнее любого изнурительного бега.       Она невольно ахнула, когда горячие ладони Ланы мягко легли на её плечи. Пальцы медленно, почти гипнотически заскользили вниз по обнаженной коже рук. Карие глаза Ланы потемнели до цвета крепкого кофе, и в них больше не было робкой улыбки — только неприкрытая жажда и вожделение. Дженнифер не могла пошевелиться, не могла вымолвить ни слова. Она просто стояла, позволяя этому ощущению — рукам Ланы на своей коже — длиться вечно.       — Просто… так трудно держать руки при себе, — прохрипела Лана, и этот звук пробрал Джен до самых костей.       Тихий, предательский стон сорвался с губ блондинки. В ту же секунду она мысленно прокляла себя за эту вопиющую слабость. Лана не пробыла в её доме и пяти минут, а уже полностью завладела ею, превратив в покорную тень самой себя. Почему рядом с ней она всегда чувствовала себя такой беззащитной, такой уязвимой?       Пальцы Ланы, горячие и влажные, коснулись губ Джен, обводя их контур. Прошло всего несколько секунд, прежде чем они обе, словно ведомые единым инстинктом, подались навстречу друг другу. Поцелуй был неизбежен. Когда их языки встретились, Джен снова застонала — от этого невероятного, знакомого вкуса, от которого у неё кружилась голова. Теперь она знала это наверняка: она больше не сможет выжить без этих губ. Они были её кислородом и её ядом одновременно.       Дженнифер отчаянно, до дрожи в коленях хотела толкнуть Лану на диван, сорвать с неё одежду и заняться с ней любовью прямо здесь, на глазах у играющих собак. Но где-то в глубине сознания всё еще пульсировала боль. Ситуация не была разрешена. Разговор не был закончен.       Почему она пришла? Зачем явилась в её дом после того, как вчера трусливо испарилась, оставив Джен тонуть в собственных чувствах? Она не могла позволить себе просто сдаться. Не могла снова проснуться одна в холодной постели на следующее утро.       — Лана, п-подожди, — Джен, собрав остатки воли, мягко, но решительно отстранилась.       Она увидела, как брюнетка закусила нижнюю губу, а в её взгляде мелькнула острая, почти физическая боль. Лана отвела глаза, будто её ударили.       — Нам нужно поговорить, — твердо произнесла Джен, пытаясь выровнять сбитое дыхание.       — Я знаю, — выдохнула Лана. В этом коротком вздохе было столько усталости, будто она несла на плечах весь груз своего брака и этой запретной связи.       — Давай сядем, — Джен мягко, но настойчиво увлекла её за собой на диван. Она не хотела, чтобы их близость снова стала препятствием для правды. — Прежде всего: почему ты здесь, Лана? Прямо сейчас. В субботу вечером. Я в полном замешательстве.       — Джен, неужели тебе до сих пор не ясно, зачем я пришла? — Лана посмотрела на неё с какой-то горькой мольбой.       — Ну, если судить по твоему почерку… — Джен сложила руки на груди. — Ты дважды сбегала от меня. И оба раза — сразу после того, как мы переспали или поцеловались. Так что мой единственный логичный вывод: ты здесь снова за этим же. На один вечер.       — Что?! — Лана буквально подскочила с дивана. В её голосе прозвучало такое искреннее, почти болезненное недоверие, что Джен на секунду засомневалась. — Ты серьезно думаешь, что я притащилась сюда под дождем только ради секса?       — Похоже на то, и…       — О, ты, должно быть, издеваешься! Джен, ты должна понять, что…       — Нет, Лана! — Джен тоже вскочила, не желая смотреть на неё снизу вверх. Теперь её захлестнул ответный гнев, подпитываемый неделей страданий. — Это ТЫ должна понять, что я не игрушка! Я не вещь, с которой можно поиграть, когда тебе скучно или одиноко, а потом выбросить. Ты играешь с моими чувствами, и, кажется, тебе на это плевать. Я знаю, что ты замужем, черт возьми, я помню это каждую секунду! Но ты не имеешь права дразнить меня, спать со мной, а потом испаряться, как будто ничего не было. Ты делаешь мне больно, Лана. По-настоящему больно.       Лана замерла, её плечи поникли, а гнев в глазах сменился чем-то похожим на раскаяние.       — Джен… я никогда не хотела причинять тебе боль. Просто всё это… это слишком сложно.       — Не хотела? О, правда?! — голос Джен сорвался на резкий, полный горечи смех. — Потому что ты могла бы просто поговорить со мной. Хотя бы на следующее утро, если то, что мы сделали, показалось тебе ошибкой. Или в любой другой день на съемочной площадке, когда ты шарахалась от меня, как от чумной. Я знаю, что всё сложно, Лана, но ты не имела права бросать меня без единого слова!              Дженнифер судорожно вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и уставилась на Лану. Та стояла напротив, уперев руки в бока, с абсолютно непроницаемым, застывшим лицом.       — Ты закончила? — в голосе Паррии прорезался опасный сарказм.       — О, ты хочешь добавки? Потому что я могу по пунктам перечислить всё, что происходило между нами последние месяцы. И в свете твоих поступков в этом нет ни капли смысла! Я никогда не думала…       — Достаточно, Дженнифер! — Лана глубоко вздохнула, закрывая глаза, и когда она снова их открыла, в них уже не было сарказма — только бесконечная усталость. — Я не осталась… и не поговорила с тобой, потому что я… я задыхалась от вины. Я замужем, Джен. Но когда я рядом с тобой, я об этом забываю. С тобой всё меняется. Мир меняется.       Она сделала паузу, жадно хватая ртом воздух, а Джен лишь сглотнула тяжелый, подступивший к горлу ком.       — Я избегала тебя, потому что пыталась понять, как мне с этим жить! Разум орал мне держаться подальше, твердил, что всё это ужасно, неправильно… Но мое тело… Боже, мое тело просто жаждет тебя, — она горько, почти зло усмехнулась своим словам и принялась мерить шагами гостиную. — А мое сердце… оно отчаянно нуждается в тебе. Всё время.       Лана запнулась, а Джен могла только смотреть на неё, чувствуя, как собственное сердце бьется где-то в горле. Это казалось сном, галлюцинацией, порожденной её собственной тоской.       — Я знаю, что я замужем, — тихо, почти интимно произнесла брюнетка. — Люблю ли я своего мужа? Да, люблю. Но то, что я чувствую к нему… оно даже близко не стоит с тем, что я чувствую к тебе.       Джен почувствовала, что ей не хватает кислорода. Мир вокруг поплыл.       — Я никогда не чувствовала ничего подобного с ним. С тобой всё… иначе. Всё, что мы делаем вместе, делает меня счастливой. Одно твое присутствие рядом — уже счастье, — Лана выделила каждое слово, глядя Джен прямо в душу. — И я… я до безумия обожаю целовать тебя. И касаться тебя.       Лана подошла медленно, осторожными, почти крадущимися шагами, словно боялась спугнуть этот миг хрупкой честности. Её рука, теплая и чуть дрожащая, коснулась челюсти Джен. Большой палец неспешно провел по коже, очерчивая линию подбородка. Джен замерла, ожидая поцелуя, продолжения, чего угодно… но Лана вдруг резко отстранилась. Она бессильно опустилась на диван и закрыла лицо руками, выглядя совершенно раздавленной этим бесконечным внутренним конфликтом.       Тишина в гостиной казалась вечностью. Спустя время, которое ощущалось как целая жизнь, Лана заговорила, не отнимая ладоней от лица:       — Мне так жаль, что я бросила тебя тогда… Но я просто не могла осознать, что творю. Всё, о чем я могла думать в то утро, — это как безумно мне понравилось быть с тобой… и какая же я после этого ужасная женщина.       Дженнифер не выдержала. Она села рядом, чувствуя, как внутри всё переворачивается от этой исповеди, и несмело потянулась к руке Ланы. Брюнетка подняла голову, и Джен увидела, что её глаза блестят от непролитых слез.       — Я ничего не могу поделать с тем, как сильно я хочу тебя, Дженнифер. И это убивает меня. Я знаю, что не имею права на это, пока замужем, но я… я не в силах это контролировать. Это гораздо сильнее меня.       Они обе одновременно опустили взгляды вниз, туда, где их руки — словно они жили своей собственной жизнью — уже нашли друг друга. Пальцы переплелись сами собой. Джен долгие минуты просто смотрела на их ладони, завороженная тем, как правильно и естественно они выглядят вместе. Лана начала выводить подушечками пальцев едва заметные узоры на её коже, и от каждого этого невесомого касания тело Джен прошивала тонкая, сладкая дрожь.       — Я… я до сих пор не могу поверить, что нравлюсь тебе. Настолько сильно, — тихо, почти во сне произнесла Джен.       Она всё еще не находила в себе смелости поднять взгляд и встретиться с этими пронзительными карими глазами. Такое объяснение не укладывалось в голове. Она строила тысячи теорий, винила себя, злилась на Лану, но ни разу не позволила себе по-настоящему поверить, что Паррия — недосягаемая, сложная, замужняя Лана — может что-то к ней чувствовать. Оказалось, Джинни была права в каждом своем слове.       — Нравишься, Джен. Правда. Ты мне очень нравишься, — Лана сухо, почти горько усмехнулась собственному признанию. — Поверить не могу, что ты не замечала этого раньше. Я имею в виду… как ты думаешь, ради чего вообще была затеяна вся эта идея с «Игрой в SwanQueen»?       Дженнифер невольно улыбнулась и, наконец, подняла глаза. Когда их взгляды встретились, мир вокруг перестал существовать. Она увидела всё то, о чем вчера говорила Джинни, но реальность оказалась куда мощнее любого описания.       Джен чувствовала себя буквально загипнотизированной. Глаза Ланы сияли с такой пугающей, ослепляющей интенсивностью, какой она не видела прежде ни у одного человека. Когда Лана улыбнулась, золотистые искры в её зрачках заплясали, поглощая привычную темноту. В этом взгляде было всё: накопленная тоска, неприкрытое вожделение, обжигающая страсть. Все эти глубоко запрятанные эмоции вырвались на поверхность, лишая Дженнифер дара речи. Больше не было нужды в словах или сценариях — правда смотрела на неё в упор.       — О чем ты думаешь? — негромко спросила Лана. Её улыбка начала медленно угасать, сменяясь привычной настороженностью.       — Твои глаза… — Джен запнулась, чувствуя, как слова застревают в горле от избытка чувств. — Они просто… невероятно красивые. В них сейчас столько всего, Лана.       Блондинка с облегчением заметила, как тень напряжения исчезает, и мягкая, искренняя улыбка снова озаряет лицо Паррии. Вторая рука Ланы потянулась к Джен, накрывая её щеку теплым, почти невесомым касанием.       — Спасибо, — прошептала она, и её взгляд на мгновение затуманился. — Мне… мне правда бесконечно жаль, что я так с тобой поступила. Я не хотела причинять тебе боль. Я просто не знала… не смела надеяться, что ты чувствуешь то же самое.       — Я чувствую… слишком много, — тихо пробормотала Джен.       Она подалась вперед, не в силах больше сопротивляться притяжению, и коснулась полных, податливых губ Ланы коротким, но глубоким поцелуем. Отстранившись лишь на дюйм, так что они продолжали делить одно дыхание на двоих, Джен жестом указала на них:       — Ты правда… ты действительно хочешь этого? Всего этого безумия?       — Да, — ответила Лана, не раздумывая ни секунды. Её голос звучал твердо, как никогда прежде. Но затем она запнулась, и в её глазах снова промелькнула нерешительность, заставившая Джен нахмуриться. — Но… ты должна понимать. Ты не можешь обладать мной полностью. По крайней мере, пока.       — Потому что ты замужем, — Джен отстранилась, чувствуя, как внутри всё похолодело. Она отвела взгляд, уставившись в пустую точку на стене. Реальность ворвалась в их кокон, разрушая магию момента.       — Да, я всё еще… замужем, — тихо подтвердила Лана, и в её голосе прозвучала та самая «невыносимая тоска», о которой говорила Джинни. — Но это не значит, что мы не можем быть вместе. Что мы не можем встречаться… целоваться. Что я не могу быть твоей в те часы, когда мир о нас забывает.       Дженнифер медленно повернулась к Лане. Её лицо, еще мгновение назад горевшее от страсти, стало пугающе непроницаемым, словно она примеряла на себя новую, непривычную роль.       — Значит ли это… что я теперь официально твоя любовница? — слова прозвучали сухо, почти по-деловому, но в глубине глаз Джен плескалась затаенная боль.       — Не говори так, пожалуйста, — Лана вздрогнула, будто от физического удара. Она судорожно переплела их пальцы, сжимая ладонь Джен так сильно, словно боялась, что та сейчас встанет и уйдет. — Я меньше всего на свете хочу, чтобы ты так думала. Ты для меня… ты значишь гораздо больше, чем любое из этих слов.       Они замолчали, теряясь в глазах друг друга. В воздухе гостиной всё еще висело слишком много недосказанного, слишком много «но» и «если», но Дженнифер просто смертельно устала бороться. Она устала от пустых вечеров, от Netflix и тайской еды в одиночестве. Она хотела, чтобы Лана была рядом. Прямо сейчас. Несмотря ни на что.       Она была влюблена — безнадежно, глубоко и бесповоротно. И теперь, когда она знала, что этот пожар взаимен, отступать было поздно. Джен больше не могла отрицать очевидное: Лана Паррия была её личным сортом счастья, и она не собиралась сдаваться.       — Если это цена того, чтобы быть с тобой… я готова попробовать, — тихо, но твердо произнесла она.       — Правда? — выдохнула Лана. В её шепоте слышалось такое искреннее изумление, будто она до последнего не верила, что достойна этого шанса.       — Да, Лана. Я слишком долго была без тебя. Я больше не могу ждать ни секунды, — Джен собственническим жестом притянула её за талию.       Их губы снова встретились в нежном, томительном поцелуе, в котором было всё: и горечь их ситуации, и сладость обретенной надежды. Они бы точно не остановились на этом, если бы не Лола и Ава. Собаки, окончательно разыгравшись, принялись с громким лаем носиться вокруг дивана, радостно прыгая и требуя внимания к своим персонам, тем самым бесцеремонно разрушая интимность момента.       — Лола, сидеть! — скомандовала Лана, властно указывая пальцем на собаку.       Дженнифер не выдержала и звонко рассмеялась. Она видела по потемневшим глазам партнерши, что та меньше всего на свете сейчас настроена на воспитательные беседы с питомцами. Лана хотела продолжения, и она хотела его немедленно.       Лола послушно замерла, и Ава, словно признав авторитет «второй мамы», моментально последовала её примеру.       — Оу, какие они умнички, — прошептала Джен, снова притягивая Лану к себе.       Она прижалась к ней всем телом, чувствуя каждый изгиб, каждый вдох, и вновь завладела её губами. Собаки тут же сорвались с места, оглашая дом возбужденным лаем, но это больше не имело значения. Пока их поцелуй становился глубже, Лола и Ава носились кругами, будто празднуя этот долгожданный прорыв вместе с ними.       Блондинка улыбнулась прямо в поцелуй, довольно промычав от переполнявших её чувств. Она наслаждалась всем и сразу: близостью Ланы, нарастающим жаром, от которого перехватывало дыхание, и тем, как нежная ласка перерастала в первобытную страсть. Их языки сплетались в знакомом танце, а руки, ведомые жаждой, блуждали повсюду, стирая последние границы.       — Мне нужно почувствовать тебя, Дженнифер… прямо сейчас, — промурлыкала Лана. Её голос, охрипший от вожделения, вибрировал прямо у уха Джен, а затем она провокационно, почти болезненно прикусила её мочку.       Дженнифер ответила без тени колебания, глядя ей прямо в глаза:       — Я вся твоя. До последнего вдоха.       Лана улыбнулась, и их губы снова нашли друг друга, закрепляя негласный уговор. Они поднялись с дивана, ведомые инстинктом, точно зная, куда ведут их шаги. Оказавшись в спальне, Лана не стала медлить: она мягко, но решительно толкнула блондинку на матрас и тут же забралась следом.       Они обе опустились на колени в центре кровати, и тишину комнаты нарушил лишь шорох одежды. Руки с жадностью избавлялись от последних преград. Дженнифер с замиранием сердца наблюдала за тем, как Лана открывается ей, пока та не предстала перед ней в своей первозданной красоте. Легкий румянец на щеках, безупречные линии тела, тяжесть груди прямо перед глазами — Лана была потрясающей. Джен чувствовала дикий восторг от того, что эта женщина снова здесь, в её руках.       Однако на этот раз всё было иначе. Исчезла та неистовая, почти болезненная спешка, что сопровождала их первую ночь. Теперь ритм задавало спокойствие. Всё было медленно, вдумчиво и бесконечно нежно.       Дженнифер упивалась каждой секундой, каждой сменой дыхания. После признаний Ланы всё ощущалось по-другому: защитные слои были сняты, броня отброшена. Лана была уязвима, она была открыта, и, кажется, совсем не возражала против этой наготы чувств. Это делало Джен по-настоящему счастливой. Да, она не могла обладать Ланой единолично перед всем миром, но здесь, в полумраке спальни, она видела главное: брюнетка действительно хочет быть с ней. И это не было игрой.       Сквозь влажные, дурманящие поцелуи они почти мгновенно оказались в постели. Лана устроилась сверху, нависая над Джен, и в полумраке спальни её улыбка казалась ослепительной. Жемчужно-белые зубы ярко сияли, отражая скудный свет, и от этого простого, искреннего проявления счастья у Дженнифер потеплело на сердце. Она крепко обхватила Лану за талию, притягивая её к себе, стирая последний дюйм пространства между ними. Тела соприкоснулись в самом интимном жесте, и Джен с коротким вдохом осознала, что они обе уже на пределе, хотя всё только начиналось.       Лана наклонилась, запечатлев долгий, влажный поцелуй на губах Джен, а затем мягко опустилась рядом, приподнявшись на локте. Она обхватила лицо блондинки ладонями, заставляя смотреть себе прямо в глаза.       — Ты заставляешь меня чувствовать слишком много, — прошептала она, и в этом признании было больше правды, чем в любом сценарии.       Еще один короткий поцелуй, и рука Ланы уверенно заскользила вниз, туда, где Дженнифер жаждала её присутствия больше всего на свете. Умелые пальцы начали дразнить, пробуждая ответную дрожь, и без лишних предисловий Лана вошла в неё. Джен выгнулась навстречу, издав тихий, рваный стон, который эхом отозвался в тишине комнаты.       — Ты такая горячая, — промурлыкала брюнетка, касаясь своими губами губ Джен, разделяя с ней этот жар.       Глаза Дженнифер невольно закрылись. Тело превратилось в расплавленное желе от тягучей, упоительной дрожи, прошивавшей её насквозь. Пальцы Ланы двигались внутри в неспешном, почти гипнотическом темпе, с каждым разом подталкивая Джен всё ближе и ближе к краю бездны. Она знала, что не продержится долго. Это было слишком правильно, слишком хорошо. Лана была слишком хороша. И осознание того, что эта женщина — со всеми её тайнами, мужем и страхами — сейчас принадлежит только ей, переполняло Джен неистовой жаждой и абсолютно чистым, ничем не омраченным счастьем.       Понадобилось всего несколько более резких, дразнящих толчков и один короткий, жадный укус в шею, чтобы Дженнифер окончательно взорвалась. Её спина выгнулась над кроватью, когда она достигла пика на пальцах Ланы. Боже, как же она по этому скучала. Как ей не хватало этого ощущения полной, абсолютной потери контроля в руках этой женщины.       Когда последние отголоски наслаждения почти утихли, оставляя за собой лишь приятную слабость, Джен вдруг перешла к действию. Она мягко, но решительно заставила Лану лечь на спину и быстро устроилась между её разведенных ног. Взгляд Джен упал на обнаженное лоно Паррии, и она увидела, как та влажно блестит от желания, отчаянно нуждаясь в губах Дженнифер. Блондинка подняла глаза и встретилась с темным, пристальным взглядом; тоска и первобытная похоть смешались в нем воедино.       Кончик языка Джен скользнул по её собственным губам и впервые коснулся влажной плоти Ланы. Джен не знала точно, как это делать, но стоило ей несмело попробовать женщину на вкус, как она поняла: вкус Ланы был потрясающим. Это был вкус самой жизни, самой Ланы, и желание ощущать её ртом только росло с каждой секундой. Джен слышала тихие, рваные стоны брюнетки над собой и продолжала работать языком, лаская каждый сантиметр этой упоительной плоти, стирая последние границы между ними.       Ведомая инстинктом и жаждой, она ввела два пальца в брюнетку, продолжая ласкать её повсюду. Руки Ланы, горячие и дрожащие, запутались в её светлых волосах, отчего Джен почувствовала себя почти всемогущей. Ей нравилось то, что она делала, и это было чудесно. Благодаря одновременной работе языка и пальцев, Лане потребовалось всего несколько минут, чтобы окончательно расслабиться в её руках, даря Джен свой упоительный, сводящий с ума вкус.       Она громко, несдержанно стонала, разводя ноги шире, давая блондинке еще больше доступа к себе, к своей уязвимости. Это было слишком хорошо. Джен была бы не прочь делать это гораздо чаще. Ей безумно нравилось ощущать Лану.       Когда Джен, тяжело дыша, вернулась на свое прежнее место на подушках, она оказалась лицом к лицу с раскрасневшейся Ланой, которая выглядела совершенно измотанной и по-настоящему удовлетворенной.       — Это было потрясающе, — промурлыкала брюнетка, обхватывая лицо Джен ладонями, чтобы поцеловать её в губы — томно, лениво, с привкусом их общей страсти.       — Мы потрясающие вместе, — ответила Джен, притягивая их тела еще ближе и закидывая ногу на бедро Ланы, скрепляя их союз.       — Да, это так, — Лана лениво улыбнулась блондинке и закрыла уставшие глаза. — Ты выпила из меня всю энергию, Джей-Мо. Я едва могу веки разомкнуть.       — Даже не надейся, что я буду извиняться за это, Паррия, — с тихой усмешкой прошептала Джен, мимолетно касаясь её полных, зацелованных губ.       Лана лишь блаженно улыбнулась, не открывая глаз, и это безмолвное принятие отозвалось в груди Джен щемящей нежностью. Они замерли в обволакивающей тишине, но Дженнифер чувствовала, что сон бесконечно далек. Ей хотелось растянуть это «после» на целую вечность. Она панически боялась закрыть глаза и, проснувшись, снова обнаружить рядом лишь холодную пустоту простыней.       Нахмурившись, она тихо, почти робко спросила:       — Ты… ты правда уверена, что хочешь спать? Я просто… я хотела еще поговорить с тобой.       Лана тут же разомкнула веки. Усталость в её взгляде мгновенно сменилась мягкой нежностью и легким, едва уловимым беспокойством.       — О чем ты хочешь поговорить, дорогая?       — Не знаю… Я просто хочу, чтобы этот момент продлился дольше, — призналась Джен, прижимаясь к ней теснее.       — Хорошо, давай поговорим, — Лана из последних сил заставила себя не закрывать глаза и собственническим жестом закинула руку на талию Джен, притягивая её к себе. — Бекс знает о нас.       Дженнифер замерла. Она даже моргнула от неожиданности, пытаясь осознать услышанное.       — Ребекка Мэйдер? Наша Бекс?       — Да, — спокойно подтвердила Лана, внимательно наблюдая за реакцией блондинки. — У тебя есть с этим какие-то проблемы? Ну, с тем, что она в курсе.       — Нет, нет, конечно нет. Я знаю, что вы с ней невероятно близки, — поспешно заверила Джен, пытаясь унять внезапно участившееся сердцебиение.       — Мы буквально как сестры, — Лана нежно улыбнулась своим мыслям. — Я рассказываю ей абсолютно всё. Она — мой якорь.       — Ну да… и вы еще и целовались пару раз. На публике, — неловко, почти ворчливо вставила Джен.       Перед глазами тут же всплыли те злосчастные кадры из Бразилии. Видео, где Лана и Ребекка Мэйдер обмениваются поцелуями под крики фанатов, преследовали её в ленте соцсетей годами. Тогда, до их сближения, Джен была вне себя от глухой, необъяснимой ярости каждый раз, когда натыкалась на эти ролики.       — Погоди… так ты знаешь, что мы целовались? — в голосе Ланы прорезалось искреннее любопытство, приправленное дразнящей, торжествующей улыбкой.       Дженнифер не выдержала и картинно закатила глаза, чувствуя, как щеки начинают гореть.       — Я видела видео. Все их видели, Лана. И, кстати, мне это чертовски не понравилось. Но сейчас речь не об этом! Что именно она сказала о нас?       — Кажется, кто-то здесь ревнует, — ухмыльнулась Лана. Её пальцы, увенчанные острыми ноготками, медленно и провокационно прочертили дорожку по позвоночнику Джен, заставляя ту вздрогнуть от внезапного мороза по коже.       — Раньше я очень ревновала, — призналась Джен, стараясь сохранить остатки серьезности. — А сейчас я просто… учусь принимать то, как обстоят дела. Я знаю, что вы как сестры, правда. Но теперь хватит ходить вокруг да около: что она сказала, когда узнала правду?       — Она сказала, что полностью одобряет это, — Лана улыбнулась, и в её голосе послышалось облегчение. — Если это делает нас обеих по-настоящему счастливыми.       — Это хорошо, — кивнула Джен, чувствуя, как невидимые союзники по обе стороны баррикад начинают смыкать ряды. — Джинни тоже знает о нас. И я почти уверена, что Джош тоже в курсе.       — Я догадалась, что ты расскажешь ей… — Лана запнулась на мгновение, — после вчерашнего. После того, как я снова сбежала.       Тишина тяжелым бархатом заполнила спальню. Каждая из них погрузилась в собственный омут мыслей. Дженнифер первой нарушила молчание, произнеся вслух то, что витало в воздухе:       — Значит, то, что у нас сейчас есть… это что-то вроде «тайных отношений»?       — Если тебе так проще это называть, то да, — негромко отозвалась Лана.       Снова тишина. Снова мысли, разлетающиеся, как осколки зеркала. Снова ядовитые сомнения. Джен видела, как веки Ланы смыкаются и снова открываются в тщетной попытке побороть усталость. Она была измотана, и блондинке меньше всего хотелось пытать её бессонницей, но внутри неё самой нарастал шторм. Ей нужно было выплеснуть это сейчас, иначе тревога просто задушит её к утру.       — Я не могу уснуть, — едва слышно пробормотала она.       Лана издала сонный, едва уловимый стон и вновь заставила себя открыть глаза, фокусируя затуманенный взгляд на лице Джен.       — Почему, родная?       Джен судорожно вздохнула, её голос дрогнул, когда она призналась в самом сокровенном:       — Я боюсь, что утром тебя снова не будет рядом. Я просто не хочу… не вынесу, если мне придется проходить через это по второму кругу.       Дженнифер вздрогнула от неожиданности, когда Лана подалась вперед. Это не был поцелуй страсти — это было прикосновение нежности. Лана замерла, соприкоснувшись лбом со лбом Джен, создавая их личное, замкнутое пространство, куда не было входа внешнему миру.       — Я никуда не уйду, — прошептала она прямо в губы Джен.       — Нет, уйдешь, — блондинка судорожно сглотнула горький, мешающий дышать ком. — В конце каждого дня, Лана… ты всё равно возвращаешься к нему. В ваш дом. В вашу жизнь.       — Нет, — твердо перебила её Лана. — Завтра я останусь здесь. С тобой.       — Обещаешь? — голос Дженнифер сорвался, обнажая всю глубину её отчаяния.       — Да, Джен. Обещаю. Я буду здесь, рядом, столько, сколько нам позволит это время.       Джен выдавила слабую, почти болезненную улыбку и зажмурилась, изо всех сил сдерживая обжигающие слезы. Ей стало немного легче, когда Лана обняла её — чуть неловко из-за их переплетенных тел — и замерла, уткнувшись лицом в изгиб шеи, прямо над учащенно бьющимся сердцем Джен.       Дженнифер сделала глубокий, очищающий выдох, прислушиваясь к тому, как постепенно выравнивается и замедляется дыхание Ланы. Липкие страхи и ядовитые сомнения, терзавшие её весь вечер, наконец отступили под тяжестью этого объятия. Впервые за долгое время тишина в доме не казалась пустой.       Дженнифер Моррисон наконец смогла провалиться в сон, защищенная руками Ланы Паррии.       

***