🦢👑 Chapter 16: Secret Love Song (Изнанка сказки...)

      

***

             Следующие несколько дней на съемочной площадке прошли на удивление гладко, словно само пространство давало им передышку. Но иллюзия стабильности рассыпалась в прах, когда Джинни и Джош официально объявили о своем уходе в конце шестого сезона. Новость ударила под дых — все были искренне расстроены.       Именно в этот момент Дженнифер прошибло холодным потом: срок её собственного контракта тоже истекал. Шесть сезонов пролетели как один затяжной дубль, и теперь она стояла на развилке. Сердце болезненно сжалось. Конечно, у неё не было выбора — она обязана подписать его снова. Она не могла позволить истории SwanQueen оборваться, едва начавшись. Это была веская, неоспоримая причина остаться в шоу. До тех пор, пока Лана будет рядом, всё остальное не имело значения. Оставалось лишь надеяться на продление сериала и на то, что фанаты не разнесут студию от восторга при виде канона.       Джинни и Джош затеяли прощальную вечеринку. Их дом в Ванкувере уже был выставлен на продажу — очередной гвоздь в крышку гроба их привычного уклада. Джен почувствовала знакомый укол боли. Всё менялось слишком стремительно. Она не могла избавиться от липкого ощущения, что застряла в коконе Сторибрука. Шесть лет — огромный срок. Сниматься в последних сезонах, где Эмма Свон превращалась в бледную тень самой себя, было утомительно.       Но теперь всё должно было измениться. Канон SwanQueen стал её путеводной звездой. Это было единственное, что оправдывало усталость и бесконечные дубли. К тому же её «отношения» с Ланой расцветали, делая Джен по-настоящему живой. И хотя уход близких друзей был для неё в новинку, она понимала: в этом бизнесе к прощаниям приходится привыкать быстро.       В пятницу вечером, пока за окном сгущались канадские сумерки, Джен мерила шагами комнату. Она не выдержала и написала Лане, уточняя время их появления на вечеринке. В её мечтах это был их «выход в свет» — без папарацци, без назойливых фанатов, только среди своих, где можно было бы позволить себе чуть больше, чем просто вежливый кивок. Она уже представляла, как после праздника они вернутся к ней, и эта пустая, слишком просторная кровать наконец-то перестанет быть такой одинокой.       Вибрация телефона на столе отозвалась в груди радостным толчком. Джен схватила мобильный, но замерла, вчитываясь в короткую строчку:                   Лана Паррия: «В 20:30. Фред не может освободиться раньше».       Сердце бухнуло где-то в районе желудка. Имя мужа Ланы на экране обожгло глаза. Фред. Зачем? Зачем она так поступает с ними? Зачем тащить обломки своей официальной жизни туда, где Джен надеялась построить их собственный мир?       Пальцы сами собой застучали по клавиатуре, выбивая резкое:                   Дженнифер Моррисон: «Зачем ты его туда берешь?»       Она не успела даже отложить телефон, как экран вспыхнул входящим вызовом. Лана не хотела переписываться. Джен секунду колебалась, глядя на светящееся фото партнерши, прежде чем нажать на «принять», чувствуя, как внутри закипает гремучая смесь из ревности и обиды.       К её удивлению, Лана даже не поздоровалась. Вместо привычного мягкого «привет» из динамика сразу вылетели слова, пропитанные подавленным гневом:       — Дженнифер, ты прекрасно знаешь, почему я его беру! — голос Ланы вибрировал от напряжения.       — Нет, вообще-то я не знаю, почему ты его берешь, — вскинулась Джен, чувствуя, как внутри всё закипает. — Это вечеринка для нас: актеров, группы, тех, с кем мы прожили эти шесть лет. Он не часть нашего мира, Лана. Ему там просто нечего делать.       Она замолчала, тяжело дыша. Ладно, возможно, она была слишком резка. Лана этого не заслужила — она ведь тоже зажата в тиски обстоятельств. Но обида была сильнее логики. На другом конце провода раздался долгий, надтреснутый вздох.       — Он мой муж, Джен. У него возникнут вопросы, если я не возьму его с собой на общее мероприятие каста. Ты же понимаешь, как это работает… — голос брюнетки стал тише, почти умоляющим.       Теперь настала очередь Джен вздыхать, прижимая лоб к прохладному оконному стеклу.       — Мне это чертовски не нравится, Лана.       — Я знаю. И я… мне плохо от этого, — Лана запнулась, подбирая слова. — На самом деле, мне сейчас паршиво перед вами обоими.       — Так и должно быть, — тихо, почти шепотом ответила Джен.       Пауза затянулась. Слышно было только прерывистое дыхание Ланы на том конце провода. Наконец, брюнетка спросила:       — Ты злишься на меня?       — Да. Но еще больше я злюсь на него — за то, что ты официально принадлежишь ему, — честно призналась Джен.       — Джен… — в её голосе послышалось предостережение.       — Что? Это ведь правда!       — Ты же знаешь… — Лана сделала паузу, и её голос стал жестким, как гранит. — Ты знаешь, что у тебя нет права на ревность. Помнишь наш уговор?       Джен снова вздохнула, чувствуя, как по сердцу полоснуло чем-то острым. «Нет права на ревность». Конечно. Она была любовницей, тенью, временным убежищем.       — Да, ладно. Без разницы. Бери его.              — Ты ведь будешь там, верно? — в голосе Ланы на мгновение промелькнула тень самого настоящего страха. Страха, что Джен не придет, и ей придется играть роль счастливой жены без своей главной поддержки.       — Да, — коротко бросила Джен, обрывая любые дальнейшие обсуждения. Голос звучал чужим, надтреснутым.       — Увидимся завтра, — тихо, почти виновато произнесла Лана, прежде чем в трубке раздались короткие гудки.       — Угу, — Джен медленно опустила руку с телефоном.       Она стояла посреди своей идеально обставленной гостиной, чувствуя себя абсолютно пустой. Предательская слеза обожгла веко, подступая к самым ресницам, но Джен яростно моргнула, не позволяя ей скатиться. Нет. Она не даст себе сломаться сейчас, глядя в темноту окна. Она была сильнее этого. Или, по крайней мере, обязана была быть сильной — ради той роли, которую сама однажды добровольно выбрала.       Завтра ей предстояло сыграть самую сложную роль в своей карьере: роль «просто коллеги», пока женщина, которую она целовала до беспамятства в трейлере, будет официально принадлежать другому.       

***

             Воодушевление, которое еще утром заставляло Джен напевать под нос, испарилось без следа. Всего одно имя в сообщении — и заманчивый праздник превратился в предстоящую казнь. Теперь, зная, что Лана притащит с собой своего гребаного мужа, Джен чувствовала только глухую апатию. Настроение было безнадежно испорчено, а желание идти куда-либо и вовсе исчезло.       Но Джен понимала: она не может просто взять и всё бросить. Джинни и Джош — её близкие друзья, они будут искренне разочарованы её отсутствием на их прощальном вечере. А главное — она не могла позволить себе показать свою ревность. Лана была права, чертовски права: Джен сама подписалась на это. Она согласилась быть тенью, тайным убежищем, «кем-то вроде любовницы». И теперь она не имела права жаловаться на то, что законный супруг Ланы занимает свое законное место на публичном мероприятии.       «Уф… Если бы Лана только знала, через какой ад я прохожу сейчас, она бы вообще не просила меня прийти», — подумала Джен, закрывая глаза.       Боже, как же всё это было запутано. Она любила Лану, была влюблена в неё до каждой клеточки тела — и это было слишком очевидно. Когда Лана говорила, что тоже любит её, эти слова казались Джен целым миром, нерушимой истиной. Но что теперь? Теперь ей придется несколько часов подряд терпеть свою партнершу по кадру рядом с Фредом. Ей придется смотреть на них, зная о каждом поцелуе, о каждой ночи, проведенной с Ланой за последние недели. Это казалось невыносимым.       Джен не хотела их «терпеть». Она хотела, чтобы Лана принадлежала только ей одной. И именно это осознание ранило сильнее всего — потому что Лана физически не могла ей этого дать.       

***

             Когда наступил день вечеринки, Джен совершила над собой почти невозможное — она отодвинула все ядовитые мысли на задний план. Она заставила себя сосредоточиться на Джинни и Джоше, на их последнем празднике в этом доме, и на простом, как выстрел, факте: она увидит Лану.       Последние три дня превратились в затяжную пытку одиночеством. Они репетировали музыкальный эпизод по отдельности, и находиться на площадке, не чувствуя присутствия Ланы, было паршиво. Словно из кадра вырезали весь цвет, оставив Джен наедине с её вокальными партиями. Ей ничего не оставалось, кроме как сфокусироваться на работе, подавляя желание сорваться в соседний павильон.       Было восемь вечера. Джен стояла перед зеркалом, завершая свой «боевой раскрас». На ней было красное цветочное платье с короткими рукавами — оно подчеркивало каждый изгиб, не выглядя при этом вызывающим. Легкий макияж, небрежная коса набок… Она выглядела великолепно. И она знала это. В глубине души Джен надеялась, что этот образ заставит одну конкретную брюнетку весь вечер задыхаться от осознания того, кого она сегодня представляет как «просто коллегу». В конце концов, в этой войне за внимание это было её единственное доступное оружие.       Приехав к дому друзей, Джен окунулась в атмосферу праздника. Задний двор был залит мягким светом гирлянд, отражавшихся в бокалах с напитками. Люди разбились на группы, повсюду слышался смех и приглушенная музыка. Несмотря на шесть лет, проведенных с этой командой, Джен вдруг почувствовала себя чужой. Словно она была не дома, а в гостях у людей, чей язык она внезапно забыла.       Она знала причину этого дискомфорта. С каждой минутой, с каждым новым гостем, входившим в калитку, момент истины приближался. Лана скоро будет здесь. И она будет не одна.       Джен заметила Джинни и Джоша в углу двора и поспешила к ним, как к спасательному кругу. Искренние объятия друзей на мгновение приглушили гул тревоги в её голове. Они болтали о мелочах, о планах на будущее, и на какое-то время Джен даже удалось расслабиться.       Теперь она стояла у импровизированного бара, заказывая уже второй напиток. Джинни была рядом, с нескрываемой нежностью рассказывая о своих сыновьях. Было трогательно видеть, как сильно она привязана к детям — даже один вечер без них давался ей с трудом. Джен слушала, улыбалась, но её внутренний радар был настроен совсем на другую частоту.       Внезапно Джинни замолчала на полуслове. Её взгляд переместился к двери, ведущей из дома во двор, и в этом взгляде промелькнула смесь сочувствия и неловкости. Джен застыла. Она стояла спиной к входу, но ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять: они здесь. Внезапная перемена в настроении подруги сказала ей абсолютно всё.       Джен сжала пальцами холодное стекло бокала, стараясь сохранить каменное выражение лица. Она была безмерно благодарна Джинни за то, что та не стала задавать лишних вопросов или сочувственно хлопать её по плечу. Сейчас ей нужно было только одно — заставить свое сердце биться чуть медленнее.       — Джен, ты не против, если я оставлю тебя на минуту? Джош зовет меня вон там, — мягко произнесла Джинни, давая подруге пространство, чтобы прийти в себя.       — Конечно, — кивнула Джен, провожая её взглядом.       Джинни направилась к мужу в центр двора, и Джен осталась одна. Теперь между ней и той самой парой у входа не было никакой преграды, кроме её собственной спины и нескольких метров украшенного гирляндами газона.       Что ж, пришло время встретиться со зверем лицом к лицу.       Джен медленно обернулась, еще крепче сжав бокал. Её взгляд мгновенно, словно по наводке радара, нашел Лану на другом конце двора. Партнерша ответила ей робкой, почти извиняющейся улыбкой, но Джен не могла даже пошевелиться. Она застыла, не в силах отвести глаз от фигуры Ланы. Черное кожаное платье в облипку сидело на ней как вторая кожа, подчеркивая каждый опасный изгиб. «Черт возьми, как же она хороша», — пронеслось в голове Джен, прежде чем реальность ударила наотмашь.       Её взгляд метнулся в сторону. Рядом с Ланой стоял он. Фред. Муж, который имел на неё все официальные права. Он что-то шепнул Лане на ухо и тут же самодовольно рассмеялся. Лана тоже засмеялась, но этот смех показался Джен натянутым, слишком осторожным. Это принесло странное, почти болезненное облегчение: Лана не светилась от счастья рядом с ним. По крайней мере, не так, как она светилась в их «пузыре» в трейлере.       Тяжело сглотнув, Джен попыталась выйти из оцепенения. Она заметила, что вместе с парой приехали Ребекка и её муж Маркус. Когда Маркус отвлек Фреда разговором, Джен настороженно наблюдала, как муж Ланы снова наклонился к ней, шепча что-то интимное. Лана просто кивнула, на этот раз выглядя чуть более довольной, что заставило Джен снова сжать зубы.       Фред наконец отошел к бару, и Бекс, словно почувствовав бурю в душе подруги, подошла к Лане и легонько толкнула её в бок. Именно в этот момент Дженнифер поняла: всё это время, пока Фред шептал ей на ухо, пока вокруг шумела вечеринка, глаза Ланы были прикованы к ней. Она смотрела на Дженнифер как под гипнозом, не в силах разорвать этот невидимый контакт, словно во всем дворе существовали только они двое и эта невыносимая тишина между ними.       Лана широко улыбнулась Бекс, сверкнув зубами, и, словно ведомая невидимым магнитом, начала медленно, тягуче идти в сторону Дженнифер.       Сердце Джен бешено колотилось с того самого мгновения, как она впервые увидела партнершу, но теперь оно и вовсе вырывалось из груди, готовое пробить ребра. Лана шла к ней, выглядя счастливой от встречи и, что было гораздо важнее, ещё более довольной тем, что на время избавилась от душной компании мужа. Это мгновенно сменило настроение Джен с мрачного на торжествующее. Она победила. По крайней мере, на этот раунд.       — Привет, — поздоровалась Лана, подойдя достаточно близко к блондинке, чтобы между ними не осталось места даже для тени.       — Привет, — ответила Джен, её голос слегка дрогнул, выдавая её с потрохами. — Как ты?       — Хорошо. Пытаюсь выжить, — Лана наклонилась и заглянула в бокал Джен.       От этой внезапной близости в ноздри Джен ударил аромат её восхитительного парфюма — смесь жасмина и сандала, который она узнала бы из тысячи. Аромат Ланы, аромат их тайны.       — Что ты пьешь? — спросила брюнетка, её дыхание коснулось обнаженной кожи шеи Джен.       — Это бурбон или виски, я… я, честно говоря, не знаю, — выдохнула Джен, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В её голове всё смешалось, кроме одной-единственной мысли: «Она здесь».       Лана усмехнулась, и их глаза снова встретились. В этом взгляде было столько всего — и страсть, и невысказанная мольба, и обещание.       — Значит, мне это пить точно не стоит.       Дженнифер улыбнулась, когда в памяти всплыло недавнее, слишком яркое воспоминание о том, как Лана напилась у неё дома и что произошло потом. С каждой секундой она всё больше тонула в этих темных глазах, и ей становилось всё труднее сдерживаться. Дженнифер до боли в пальцах хотелось притянуть Лану к себе за талию, впиться в её губы и показать всем, кому она принадлежит на самом деле.       Она знала, что не может этого сделать. Фред, её законный муж, был прямо там, на другом конце двора, и мог легко их увидеть. Но Джен не была бы собой, если бы не нашла другой вариант. У Спасителя всегда есть план Б.       — Давай найдем для тебя что-нибудь другое, — бросила Джен, и её голос прозвучал неожиданно твердо.       Прежде чем Лана успела возразить, Джен резким, собственническим движением схватила её за руку, увлекая за собой прочь с открытого двора, вглубь дома.       — Куда ты меня ведешь? — шепотом спросила Лана, едва поспевая за ней на своих каблуках, но не пытаясь высвободиться.       Джен не отвечала. Её взгляд лихорадочно сканировал коридор в поисках убежища. Как только она заметила дверь ванной комнаты, она буквально затолкнула Лану внутрь и с глухим щелчком провернула замок. Тишина дома мгновенно отрезала их от смеха и музыки снаружи.       — Это совсем не похоже на бар, — хрипло произнесла Лана. Её грудь часто вздымалась, а темные глаза с пугающей интенсивностью впивались в тело Дженнифер.       — Знаю. Но я подумала, что здесь мы могли бы… пригубить по чуть-чуть. Без свидетелей, — выдохнула Джен, сокращая последние сантиметры между ними.       Брюнетка лишь коротко усмехнулась, и в следующую секунду их губы столкнулись в сокрушительном поцелуе. Это не было нежностью — это был голод. Зубы впивались в губы, языки переплетались в яростном танце. Когда язык Ланы влажно скользнул по нижней губе Джен, блондинка почувствовала, как между бедрами разливается невыносимый, тягучий жар.       Одним резким движением она прижала Лану к холодному кафелю стены, заставляя их тела слиться воедино. Джен застонала прямо в губы партнерши, её рука соскользнула с тонкой талии ниже, на обтянутые кожей ягодицы, чтобы сладострастно их сжать. Из горла Ланы вырвался ответный томный стон, и Джен победно улыбнулась. Она притянула свою Королеву еще ближе, углубляя поцелуй до того предела, за которым реальность переставала существовать.       Джен окончательно потеряла голову, упиваясь ощущением Ланы в своих руках. В этой тесной ванной, под гул крови в ушах, она чувствовала, что Лана наконец-то принадлежит ей целиком. Её правая рука быстро нырнула под облегающую кожу платья, скользнув к скрытому тканью лону. Лана жарко выдыхала ей в рот, судорожно обхватив шею Джен, словно та была её единственной опорой в этом безумном мире.       Торжествующая улыбка Дженнифер стала еще шире, когда она просунула палец под белье. Она нашла там лишь влажный, обжигающий жар, жаждущий её прикосновений. Пальцы начали ласкать нежные складки, пока сама Джен покрывала поцелуями горячую, пахнущую жасмином кожу шеи Ланы. Ногти брюнетки впились в спину Джен сквозь тонкую ткань красного платья, а свободная рука сжала её запястье, безмолвно умоляя о большем или…       — Черт, Джен. Я… хммм, — сорвался с губ Ланы хриплый стон.       Джен улыбалась всё шире, чувствуя свою победу. Но радость была недолгой.       — Я… нет, Джен, я… — голос Ланы изменился, в нем промелькнула паника. — Остановись.       Рука Джен замерла. Мир вокруг словно застыл. Улыбка медленно сползла с лица блондинки, сменяясь непониманием, которое быстро перерастало в горечь. Всего через пару секунд Лана осторожно, но решительно убрала руку Джен от своего белья.       — Я не могу, — выдохнула она, отстраняясь.       Дженнифер тяжело проглотила застрявший в горле ком и отпустила её. Она застыла напротив, глядя на Лану широко раскрытыми, полными боли глазами. Она знала ответ. Она чувствовала его каждой клеточкой кожи, но ей нужно было, чтобы это было произнесено вслух.       — Почему? — голос Джен дрогнул, выдавая всю её уязвимость.       — Мой муж снаружи, — тихо, почти безжизненно ответила Лана.       Мир Дженнифер рухнул ей на голову с оглушительным грохотом. В одно мгновение она превратилась из победительницы в униженную, раздавленную женщину, чей триумф оказался лишь иллюзией.       — Я знаю это, — пробормотала она, поспешно отводя взгляд.       Еще секунду назад эти глаза светились первобытным желанием, а теперь в них плескалась лишь печаль и холодный расчет. Лана пришла в себя в самый неподходящий момент, словно по щелчку выключателя. Черт. Это было больно.       — Мне жаль, — выдохнула Лана, и в её голосе было столько искреннего раскаяния, что Джен стало только хуже.       — Ага, конечно, — Джен горько усмехнулась, чувствуя, как внутри всё покрывается ледяной коркой.       Лана попыталась коснуться её плеча, протянула руки в знакомом умоляющем жесте, но Джен резко увернулась. Сейчас любое прикосновение обжигало сильнее, чем отсутствие близости.       — Джен…       — Нет, забудь. Ты пришла с ним, а не со мной, так что… — Она осеклась, снова встретившись с Ланой взглядом.       Это была плохая идея. Глаза брюнетки наполнились слезами, и Джен на мгновение захлебнулась в собственной ярости и жалости. Почему всё должно быть так чертовски сложно? Почему их «счастливое начало» в сценарии так нещадно разбивается о реальность в этой тесной ванной?       — Мне так… — начала Лана, но резкий, настойчивый стук в дверь заставил обеих вздрогнуть.       Они замерли, настороженно уставившись на запертый замок, словно это была единственная преграда между ними и неминуемой катастрофой.       — Лана? Ты там? — голос Бекс за дверью звучал приглушенно, но в нем отчетливо слышалось беспокойство.       — Э-э-э, да, Бекс. Я здесь, — отозвалась Лана, лихорадочно поправляя платье.       — Фред ищет тебя, — осторожно, почти извиняющимся тоном произнесла Ребекка. Она наверняка знала, кто скрывается за этой дверью вместе с Ланой. — У него готов напиток для тебя. Он ждет.       Дженнифер тяжело вздохнула, ненавидя ту тупую, пульсирующую боль, с которой сжималось сердце. Она прислонилась к холодной стене напротив Ланы и отвела взгляд в сторону. Она кожей чувствовала, что глаза брюнетки всё еще прикованы к ней, полные грусти и безмолвных просьб о прощении, но Джен не могла заставить себя посмотреть в ответ. Не сейчас. Не тогда, когда правда о «муже снаружи» вытеснила из легких весь воздух. Они ничего не могли сделать. Весь мир за пределами этой комнаты принадлежал не им.       — Иди, — горько пробормотала она, едва заметно кивнув на дверь.       Лана сделала резкий шаг вперед, сокращая расстояние. Тело Джен невольно вздрогнуло от этой внезапной близости. На долю секунды ей показалось — или она просто отчаянно хотела в это верить, — что сейчас последует обещание: «нет, я останусь с тобой» или хотя бы один последний, отчаянный поцелуй.       Но магия Сторибрука не работала в реальности. Лана лишь едва слышно прошептала «хорошо» и стремительно вышла из ванной, оставив после себя лишь шлейф знакомого парфюма.       Джен замерла, прислушиваясь. До неё доносились обрывки короткого разговора — Бекс пыталась что-то сказать, завязать диалог, но Лана проигнорировала её, поспешно уходя к Фреду. Тишина в ванной стала оглушительной. Джен медленно повернулась к зеркалу и содрогнулась от того, что увидела. Лицо в отражении выглядело чужим: печальным, убитым горем и бесконечно уставшим. Это было жалкое зрелище — образ женщины, которая проигрывает войну, в которой невозможно победить.       «Больше никогда», — пронеслось в голове. Она не хотела больше видеть себя такой.       Джен включила воду, ледяная струя обожгла пальцы. Она тщательно вымыла руки, словно пытаясь смыть само ощущение присутствия Ланы, сделала несколько глубоких, рваных вдохов и расправила плечи. Ей нужно было двигаться дальше. Забыть этот унизительный эпизод и вернуться во двор. В конце концов, она пришла сюда ради Джинни и Джоша, а не для того, чтобы прятаться по углам, выпрашивая крохи внимания.       

***

             Когда Джен наконец вышла из ванной, в её голове была только одна цель: бар. Она быстро пересекла двор, мельком отметив, что мужа Ланы у стойки больше нет — значит, он уже воссоединился со своей «законной половиной». Джен заказала еще один напиток, чувствуя, как холодное стекло обжигает ладонь.       Мгновение спустя её нашла Джинни. Подруга легонько толкнула её в бок, одарив той самой ленивой, «домашней» улыбкой, которую Джен так любила в ней.       — Ты где пропадала? Я уже начала думать, что ты сбежала через окно, — пошутила Джинни.       — Отлучалась в дамскую комнату, — коротко, почти сухо бросила Джен. Улыбка на лице Джинни мгновенно померкла — она слишком хорошо знала этот тон.       — Что-то случилось? — голос подруги стал серьезным.       Дженнифер тяжело вздохнула, глядя в свой бокал. Скрывать правду от Джинни было бессмысленно, да и сил на это не осталось.       — Вроде того. Всё сложно, Джинни.       — Потому что?..       — Потому что она притащила его, — Джен не кивнула в сторону пары, но в её голосе было столько яда, что уточнять имя не требовалось.       Джинни перевела взгляд на центр двора, где Лана и Фред теперь оживленно болтали с Ребеккой и Маркусом. Идиллическая картина «дружеской встречи» резала глаз.       — Оу… — пробормотала Джинни, и на её лице снова появилось это выражение неловкого сочувствия. — Мне жаль, Джен. Правда.       Дженнифер буквально передернуло. Она ненавидела это очередное «жаль». Ей не нужны были новые извинения, не нужны были соболезнования по поводу её собственного выбора. Уф, ради всего святого!       — Не надо извиняться, — отрезала она, стараясь придать голосу уверенности. — Я в порядке.       Она осушила бокал одним залпом, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, и тут же снова подошла к бармену. Ещё один. Она была «в порядке», и никто в этом дворе не убедит её в обратном. Напиться до состояния блаженного забытья сейчас казалось единственным разумным планом спасения на этот вечер.       

***

             Спустя двадцать минут и пять новых порций спиртного Джен почувствовала, что мир вокруг стал чуть мягче в углах. Она была слегка пьяна. Совсем слегка — по крайней мере, так она внушала себе, пока вела долгую, бессвязную беседу с Джинни и Джошем. Имя Ланы в её мыслях было успешно предано забвению, заперто в самый дальний ящик сознания.       Заметив у входа Колина О’Донохью, входящего под руку со своей красавицей-женой Хелен, Джен почти весело направилась к ним. Хелен искренне любила Джен, и эта простая, чистая симпатия была сейчас нужна блондинке как воздух. Среди фальши и скрытых драм их объятия казались чем-то настоящим.       Однако спустя несколько минут вежливого смеха Джен снова извинилась и отошла в сторону дома. Её ноги сами привели её в ту же самую дамскую комнату. И вновь — встреча с собой в зеркале. Отражение не врало: расширенные зрачки, лихорадочный румянец. Она сразу поняла, что эта алкогольная гонка была лишь попыткой спрятать чувства поглубже. Сработало ли это? Ну, в какой-то степени. Дженнифер изо всех сил заставляла себя не смотреть в ту сторону двора, где вспыхивало черное кожаное платье. Она просто притворялась, что Ланы и её мужа не существует. Что этот вечер — обычная тусовка старых друзей.       Когда она вышла из ванной, чувствуя себя еще паршивее от того, что призналась себе в этой жалкой лжи, она направилась обратно к заднему двору. В углу стереосистема завывала какой-то приторно-романтический мотив, который мгновенно вызвал у Джен приступ физического отвращения. «Какая гадость», — подумала она, смерив колонки яростным взглядом.       И тут её глаза, вопреки воле, вопреки всем обещаниям, невольно начали искать того единственного человека, о котором она поклялась не думать. И то, что она увидела через пелену гирлянд и алкогольного тумана, заставило её сердце треснуть от боли.       Мир вокруг Дженнифер окончательно разбился на тысячи острых осколков. Там, в центре двора, под издевательски мягким светом гирлянд, Фред обнимал Лану за талию, прижавшись головой к её голове. Он стоял спиной к Джен, заслоняя собой свою законную территорию, и они медленно, почти интимно покачивались в такт этому невыносимому романтичному ритму.       Руки Ланы покорно покоились на его шее. Её лицо оставалось нечитаемой маской, но глаза… глаза были прикованы к Дженнифер. Издалека, через разделяющее их пространство, она смотрела прямо на блондинку, и в этом взгляде было что-то такое, от чего Джен стало физически тошно.       Дженнифер тяжело сглотнула, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, сжатые в кулаки. Но настоящий удар был впереди. Фред взял Лану за подбородок, приподнимая её лицо, и запечатлел на её губах поцелуй. Он длился слишком долго. Невыносимо долго для той, кто еще полчаса назад чувствовала вкус этих самых губ в запертой ванной.       Спустя вечность Джен наконец нашла в себе силы отвести взгляд. Она яростно моргала, прогоняя жгучие слезы, и резко обернулась, едва не столкнувшись с Джинни. Подруга стояла совсем рядом, и в её глазах читалось такое искреннее беспокойство, что скрывать что-либо стало бессмысленно.       — Ты в порядке? — тихо спросила Джинни.       Джен резко, со свистом вдохнула воздух и кивнула, отчаянно цепляясь за остатки своей силы. Она не позволит себе сломаться здесь, на виду у всех. Джинни лишь тепло улыбнулась — той самой понимающей улыбкой, которая говорила: «я всё вижу». Она мягко подхватила Джен под руку и решительно увела её прочь с заднего двора.       Всё вокруг поплыло. Взгляд Джен затуманился; силуэты коллег, Колина, Ребекки — всё превратилось в расплывчатые пятна, пока они окончательно не исчезли за дверью дома. Джинни привела её в тихую спальню и осторожно усадила на край кровати. Она опустилась на колени перед Дженнифер, накрыв её дрожащие ладони своими.       — Ты правда в порядке, Джен? — её голос в тишине комнаты прозвучал как последнее предупреждение перед тем, как плотина окончательно рухнет.       Дженнифер горько усмехнулась, глядя вниз, на их переплетенные руки. Тепло ладоней Джинни было единственным, что удерживало её от окончательного падения в бездну. Это прикосновение было до боли успокаивающим, почти материнским.       — Не особо, — пробормотала она, чувствуя, как в горле стоит комок, мешающий дышать. Каждое слово давалось с трудом, словно легкие были забиты пеплом.       — Хочешь поговорить об этом? — мягко спросила Джинни, не сводя с неё внимательного взгляда.       — Нет, — Джен резко качнула головой. Говорить — значило сделать всё это еще более реальным. Значило признать вслух, что она проигрывает Фреду по всем фронтам.       Джинни лишь понимающе кивнула. Она не стала давить или задавать лишних вопросов — в этом и заключалась её уникальная мудрость. Она просто поднялась с колен и пересела на кровать рядом с Джен, позволяя тишине комнаты немного притупить остроту боли.       — Я хочу домой, — выдохнула Дженнифер, закрывая глаза. Сторибрук, вечеринка, идеальные пары во дворе — она больше не могла на это смотреть.       — Хочешь, чтобы я отвезла тебя прямо сейчас?       — Да, пожалуйста. Я… я слишком пьяна, чтобы сесть за руль, — честно призналась она. Пять порций виски теперь тяжелым грузом давили на виски, превращая мир в неустойчивый калейдоскоп.       — Всё в порядке, Джен. Я сейчас позову Джоша, и мы отвезем тебя домой. Тебе не нужно ни о чем беспокоиться.       — Спасибо, — прошептала Джен, чувствуя бесконечную благодарность.       Она знала, что завтра ей снова придется выйти на съемочную площадку. Снова надеть кожаную куртку Эммы Свон и смотреть в глаза Лане Паррии, делая вид, что между ними ничего не произошло. Но сегодня — сегодня ей просто нужно было оказаться в своей пустой постели и попытаться забыть этот долгий, мучительный танец под гирляндами.       

***

             Она ни с кем не попрощалась. Джен просто не могла заставить себя снова выйти в этот двор, ловить на себе фальшиво-сочувствующие или, что еще хуже, ничего не подозревающие взгляды коллег. Спустя пару минут в спальне появились Джош и Джинни. С тихими, робкими улыбками они подхватили её и вывели через боковую дверь к своей машине, укрывая от лишних глаз.       Когда захлопнулась тяжелая дверь внедорожника, отрезая шум праздника, Дженнифер откинула голову на подголовник и тихо попросила:       — Можете сделать погромче, пожалуйста?       Ей жизненно необходимо было заполнить пустоту внутри чем-то извне. Каким угодно шумом, который вытеснил бы из головы образ Ланы, прижатой к груди мужа, и нечитаемый взгляд карих глаз.       — Конечно, — мягко ответил Джош, прибавляя звук.       Ди-джей на радио закончил свою дежурную реплику, и салон заполнили первые аккорды. Джен надеялась на спасительное отвлечение, на какой-нибудь бессмысленный поп-хит, но реальность подготовила для неё последний на сегодня удар. Началась песня, которая с первых же слов начала препарировать её душу. Песня, которая в точности описывала всё то безумие, в которое она добровольно шагнула несколько недель назад.       Сердце невыносимо заныло, и в этот раз Джен не стала бороться. Она закрыла глаза, и по её лицу, оставляя влажные дорожки на безупречном макияже, покатились первые неудержимые слезы.

Когда ты обнимаешь меня на улице…

И целуешь меня на танцполе…

Я хочу, чтобы всё было именно так.

Почему мы не можем быть такими?

Ведь я твоя…

Мы прячемся за закрытыми дверями,

И каждый раз, видя тебя, я немного умираю.

Редкие мгновения, что мы крадем,

Пока опускается занавес…

Этого никогда не будет достаточно.

Очевидно, что ты создана для меня,

Каждая твоя частичка подходит мне идеально.

Каждая секунда, каждая мысль —

Я завязла так глубоко…

Но я никогда не покажу этого на своем лице,

Хотя мы обе знаем…

У нас безнадежная любовь.

Почему ты не можешь обнять меня на улице?

Почему я не могу поцеловать тебя на танцполе?

Я хочу, чтобы всё было именно так.

Почему мы не можем быть такими?

Ведь я твоя…

Когда ты с ним…

Называешь ли ты его по имени

Так же, как когда ты со мной?

Чувствуешь ли ты то же самое?

Ушла бы ты, если бы я была готова

Остепениться?

Или ты предпочла бы не рисковать и остаться?

Девочка, ты ведь знаешь…

У нас безнадежная любовь.

И никто не знает,

Что я влюблена в чужую крошку.

Я не хочу прятать нас,

Хочу рассказать всему миру о нашей любви.

Я живу ради этого дня… когда-нибудь.

Могу я обнять тебя на улице?

Почему я не могу поцеловать тебя на танцполе?

Я хочу, чтобы всё было именно так.

Почему мы не можем быть такими?

Ведь я твоя…

Я хочу кричать об этом с крыш,

Я хочу, чтобы всё было именно так.

Почему мы не можем быть такими?

Ведь я твоя…

             Когда последние аккорды песни затихли, в салоне машины воцарилась удушливая тишина. Дженнифер едва могла дышать — в груди словно разверзлась черная дыра, затягивающая в себя остатки её воли. Она до боли сцепила зубы, изо всех сил стараясь не издать ни звука. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы Джинни и Джош услышали её беспомощные всхлипы. Она всё еще пыталась играть роль сильной Джен, даже когда всё внутри превратилось в пепел.       Слезы катились по щекам, горячие и неудержимые. Это было чертовски тяжело — держать лицо, когда судьба подбрасывает тебе такую издевательскую шутку. Эта песня… она не была просто фоновым шумом. Она стала краткой, безжалостной версией её жизни с Ланой Паррией. Каждое слово в ней было гребаной правдой, бьющей наотмашь. Каждая строчка имела отношение к ней, к Дженнифер, к её одиночеству в толпе и к той постыдной, спрятанной по углам страсти, которой не было места при свете дня.       Это казалось запредельно жестоким. Словно Вселенная решила проучить её за дерзость, за попытку украсть чужую жену прямо посреди праздника.       Джен судорожно вытерла мокрые дорожки на лице, пытаясь придать себе хоть сколько-нибудь пристойный вид. Машина плавно затормозила, и блондинка узнала знакомые очертания своей улицы. Огни её дома казались сейчас не уютным убежищем, а холодным склепом, где ей предстояло провести остаток этой ночи наедине со своими мыслями.       — Спасибо вам, ребята. Огромное, правда. Вечеринка была отличной, я… я очень благодарна, что вы есть в моей жизни, — хрипло произнесла Джен. Её голос, надтреснутый от слез и виски, звучал непривычно тихо в салоне автомобиля.       Она потянулась вперед, между передними сиденьями, чтобы поцеловать Джинни и Джоша в щеки — этот простой жест нежности был её способом сказать то, что не облекалось в слова. «Спасибо, что спасли меня сегодня от самой себя».       — Не за что, Джен, — ответили они почти в унисон, и в их голосах было столько искреннего тепла, что блондинке на миг стало стыдно за свою слабость.       — Ты уверена, что сможешь сама зайти в дом? Или нам проводить тебя до кровати? — с доброй иронией спросил Джош, заставив Джен коротко и почти искренне рассмеяться.       — Да, «пап». Я в порядке, честно, — ответила она, используя их старую шутку как щит.       Она вышла из машины, вдохнув прохладный ночной воздух, который немного протрезвил её. Джен стояла на тротуаре и послушно махала им рукой, пока красные габаритные огни внедорожника не скрылись за поворотом.       И как только шум двигателя окончательно стих, оставив её в оглушительной тишине спящей улицы, маска окончательно осыпалась. Дженнифер стояла перед своим порогом, сжимая в руке ключи, и в этот момент она осознала со всей беспощадной ясностью: она — всё что угодно, только не «в порядке».       

***