Вернутся к фанфику
🦢👑 Chapter 17: Pieces of You (Мне нужна ВСЯ ты!)
16 августа 2026, 06:00***
Вселенная Дженнифер
У Ланы больше не хватало времени на Дженнифер. Эта неделя тянулась мучительно медленно, словно густая смола, и единственной возможностью увидеть брюнетку стали бесконечные репетиции и съемки музыкального эпизода. Они умудрились провести вместе как минимум два перерыва между дублями, но после того кошмара на вечеринке между ними поселилась вязкая, почти осязаемая неловкость. Они не обсуждали случившееся, и Джен была уверена, что это к лучшему. Ей не хотелось воскрешать в памяти те образы; ей было жизненно необходимо забыть всё и притвориться, будто никакого мужа не существует, а Лана принадлежит только ей. И когда они страстно, до боли целовались в тесном трейлере, Дженнифер зажмуривалась, стараясь сосредоточиться на ощущении обладания. В те минуты не было Фреда, не было обязательств — была только Лана, чьи губы на вкус напоминали спасение. Однако последующие дни превратились в череду разочарований. Лана начала отклонять каждое приглашение приехать, и её оправдания всегда были одинаковыми: в каждом из них, словно невидимая стена, фигурировал муж. Это причиняло Джен такую острую боль, что она всё чаще задавалась вопросом: зачем она вообще в это ввязалась? Почему согласилась на роль «второго плана» в жизни любимой женщины? Когда-то, годы назад, Джен яростно боролась со своим влечением. Они были близкими подругами, но как только Лана начала с кем-то встречаться, Джен предпочла дистанцию. Она успешно держала своих демонов в узде, решив, что больше никогда не позволит чувствам взять верх. Но все её усилия пошли прахом несколько месяцев назад. Ирония заключалась в том, что именно SwanQueen — их экранная химия, которой так жаждали фанаты, — стала тем мостом, который разрушил все преграды. Их подлинная страсть годами пряталась за масками Эммы Свон и Реджины Миллс. Всё то невыносимое напряжение, которое зрители видели на экране, было не игрой — это были они сами: Дженнифер и Лана. И теперь, глядя в зеркало своего трейлера, Дженнифер осознавала, что сама захлопнула за собой дверцу капкана. Она попала в ловушку, от которой клялась бежать всю жизнь: она полюбила ту, которая уже была занята другим. Дженнифер уже однажды проходила через этот ад. Она помнила ту первую вспышку боли, когда Лана исчезла без объяснений, оставив её в вакууме. Тогда их примирение казалось чудом, экстазом; осознание того, что Лана тоже влюблена, опьянило Джен, заставив закрыть глаза на цену этого счастья. Статус тайной любовницы казался терпимым компромиссом, пока Лана шептала обещания быть рядом каждое утро. И первое время она действительно была. Но обещания имеют свойство обесцениваться. Прошлую субботу Дженнифер вспоминала как затянувшийся кошмар. Всё ведь было хорошо. Ей казалось, что они нашли баланс, пока на горизонте не возник муж, бесцеремонно предъявивший права собственности на женщину, которую Джен считала своей. Этот властный жест разрушил иллюзию, оставив после себя лишь горький привкус унижения. С той ночи неловкость стала их постоянной спутницей. Дженнифер тонула в безнадежном одиночестве, пока Лана кормила её дешевыми оправданиями по телефону. Поцелуи стали редкостью, украденной урывками между дублями, и Джен ничего не могла поделать с этой иссушающей тоской. Она презирала себя за эту слабость. Знала, что Лана причиняет ей боль, возможно, даже осознанно, но не могла перестать скучать. Это была зависимость на уровне инстинктов. Она тосковала по всему сразу: по дурманящему, сладкому парфюму Ланы, который, казалось, въелся в обивку её трейлера; по шелку её темных волос; по мягкой, золотистой коже, к которой так хотелось прикоснуться. Она до боли в глазах вспоминала её улыбку и то невероятное ощущение, когда их тела сливались в одно целое… Уф. Дженнифер до хруста сжимала кулаки, когда мысли невольно уносились в дом Паррии. Она представляла, как Фред касается Ланы, как он распоряжается её временем, её вниманием, её телом. Сама мысль об этом была изощренной пыткой для её разума. Ревность перерастала в безумную, бессильную ярость, потому что она, Дженнифер Моррисон, не имела права голоса. Она была лишь тенью, ожидающей своего часа, пока «законный владелец» наслаждался светом. Боже, всё это было чересчур. Дженнифер чувствовала, как внутри натягивается невидимая струна, готовая лопнуть в любую секунду. Она серьезно не знала, как долго еще сможет терпеть всё это дерьмо: эти крохи внимания, эти вечные «мне жаль» и роль женщины, которую прячут в тени, как постыдный секрет.***
Была суббота — к счастью, долгожданный выходной для всей съемочной группы. Репетиции музыкального эпизода выжимали из них все соки: нужно было в кратчайшие сроки заучить сложные танцевальные связки и вокальные партии, не прекращая при этом снимать основные сцены сезона. На работе всё шло как по маслу. Но только там. Личная жизнь Джен по-прежнему напоминала кусок дерьма, который она тщетно пыталась игнорировать. На сегодня у неё не было абсолютно никаких планов, и эта пустота пугала. Единственное, чего она по-настоящему хотела — это побыть с Ланой. Хотя бы недолго. Хотя бы без вездесущих теней прошлого и чужих обязательств. Но вчера на площадке им не удалось перекинуться и парой слов — съемочный процесс несся на полной скорости, не оставляя времени на личное. Джен чувствовала, что еще немного, и она снова начнет изводить себя перед зеркалом, с трудом сдерживая слезы жалости к себе. Тем не менее, какая-то крошечная, упрямая часть её души всё еще отказывалась сдаваться. Она надеялась, что день внезапно станет прекрасным, если Лана просто… заявится к ней домой без предупреждения. Это было по-детски глупо и маловероятно, учитывая их натянутое молчание, но сама мысль о такой возможности была единственным, что удерживало её на плаву. Было три часа дня. Дженнифер уже час истязала себя на беговой дорожке, пытаясь сосредоточиться на какой-то бессмысленной телепередаче, лишь бы заглушить внутренний голос. Когда в дверь позвонили, её пульс, и без того разогнанный упражнениями, совершил безумный скачок. Звонок повторился. И та самая крошечная искорка надежды внутри вспыхнула ослепительным пламенем. Это могла быть Лана… а мог быть кто угодно другой. Всего лишь вероятность, зыбкая, как туман над Сторибруком, но Джен уже не могла дышать от предвкушения. Дженнифер сорвалась с места. Она подбежала к двери, даже не взглянув в глазок — нетерпение было настолько всепоглощающим, что на осторожность не осталось сил. На крыльце, залитая мягким субботним светом, стояла Лана. Её сияющая улыбка была ярче солнца, и в этот миг Джен поняла: надежда, та самая крошечная искорка, не обманула её. Она не дала Лане произнести ни слова — просто широко улыбнулась, схватила её за запястье и решительно втянула внутрь. Дверь захлопнулась, отсекая весь остальной мир, и Джен тут же впилась в её губы жадным, сокрушительным поцелуем. Лана тихо, вибрирующе рассмеялась ей в губы, прежде чем мягко отстраниться на пару дюймов. — И тебе привет, — выдохнула она, всё еще улыбаясь. Дженнифер не ответила — слова казались лишними. Вместо этого она начала покрывать поцелуями шею брюнетки, вдыхая её родной аромат. Боже, как же она скучала. Каждая клеточка её тела требовала этого присутствия. — Ты тренировалась, я полагаю? — Лана ласково повела ладонями по обнаженным плечам Джен, поглаживая кожу вверх и вниз. Ее касания обжигали. — Да. Похоже на дежавю, правда? — Джен подняла взгляд, тяжело дыша. — И впрямь, — Лана нежно коснулась её щеки. — За исключением того, что на этот раз мы в «хороших отношениях». Джен на секунду замерла, вглядываясь в темные глаза напротив. «В хороших отношениях» — это было последнее определение, которое подходило к их нынешнему хаосу, но Дженнифер усилием воли отогнала эту мысль. Сейчас было не время для анализа их разрушительного статуса. Лана была здесь. В её доме. И она была готова принадлежать ей — по крайней мере, на ближайшие несколько часов. — Как ты узнала, что я дома? — спросила Джен, когда они наконец разорвали объятия. Лана возникла на пороге без предупреждения, совсем как в их «старые добрые времена», до того как мир усложнился до предела. — Я писала тебе, но ответа не дождалась, — Лана лукаво прищурилась. Блондинка виновато нахмурилась: — Да, прости. Я застряла на дорожке и совсем не слышала уведомлений. — Что ж, к счастью, я решила рискнуть и всё равно приехала. Джен пылко кивнула, снова вовлекая Лану в поцелуй. «К счастью» — это было слишком слабым словом. Боже, она хотела эту женщину здесь и сейчас, каждой клеткой своего тела. Ожидание длиной в неделю превратило её желание в нечто осязаемое и почти болезненное. — Нет, к счастью для нас обеих, — прошептала она в пухлые, искусанные губы. — Хочешь составить мне компанию? Я как раз собиралась принять ванну. С пеной. — Составить компанию? В ванне с пеной? — переспросила Лана с веселыми искрами в глазах, хотя её взгляд уже потемнел от ответного желания. — Именно. Горячая вода, горы пузырьков и кое-что еще… — пробормотала Джен ей на самое ухо, обжигая дыханием чувствительную кожу. — Звучит более чем заманчиво, — выдохнула брюнетка. Дженнифер торжествующе улыбнулась. Они начали пробираться в сторону спальни, не переставая целоваться. Они натыкались на углы мебели, задевали косяки дверей и коротко, счастливо смеялись каждый раз, когда траектория их движения нарушалась. Это было похоже на безумный танец, где единственной целью был финиш в ванной комнате. Оказавшись на месте, Джен с неохотой прервала поцелуй, чтобы включить воду. Она добавила в струю свои лучшие ароматные бомбочки, и комнату мгновенно заполнил густой, расслабляющий шлейф эфирных масел. Когда она обернулась, Лана уже стояла у двери, прислонившись к косяку. На её лице играла та самая многозначительная, порочная ухмылка, от которой у Джен неизменно подкашивались ноги. В этом замкнутом пространстве, среди пара и ароматов, муж Ланы, съемки и весь мир за окном казались декорациями из другого, совершенно неважного фильма. — Можно мне тебя раздеть? — вкрадчиво спросила Лана, придвигаясь вплотную. В её голосе прозвучали те самые низкие нотки, от которых у Дженнифер по спине пробежал электрический разряд. — Тебе даже не нужно об этом спрашивать, — выдохнула блондинка, затаив дыхание. Лана не спешила. Она принялась медленно, почти ритуально освобождать Дженнифер от спортивной одежды. Её короткие ногти то и дело случайно царапали разгоряченную кожу, заставляя Джен вздрагивать и судорожно втягивать воздух. Когда последняя преграда исчезла, настала очередь Джен. Она намеренно замедлила движения, наслаждаясь каждым мгновением, заново изучая каждый дюйм этого потрясающего, знакомого до боли тела. Как только одежда Ланы упала на кафель, Дженнифер рванулась вперед, притягивая её к себе. Обнаженная кожа к обнаженной коже — этот контакт был похож на вспышку. Лана застонала прямо ей в рот от внезапного давления и этого невыносимо правильного ощущения их тел, слитых воедино. — Готова? — прошептала Джен, кивнув в сторону ванны. Брюнетка лишь беззвучно кивнула в ответ, и они одновременно погрузились в ванну. Горячая вода, пропитанная ароматами масел, приняла их в свои объятия. — О Боже… это восхитительно! Лучшая идея на свете, — выдохнула Лана, закрывая глаза и окунаясь по самую шею в густую пену. — Согласна, — отозвалась Джен, проделав то же самое. Она чувствовала, как напряжение последних дней начинает понемногу отпускать мышцы, но желание внутри только росло. — Но знаешь, что ощущается еще лучше? Она грациозно, словно хищница, подобралась в воде ближе к Лане. — Твоё тело, прижатое к моему? — Лана приоткрыла один глаз, и в его глубине плясали озорные и опасные искорки. Блондинка довольно усмехнулась и пылко кивнула. — Повернись спиной, — скомандовала она тоном, не терпящим возражений. Брюнетка охотно подчинилась, подставляя Джен свои изящные плечи и изгиб шеи. В этом жесте было столько доверия, что у Джен на миг перехватило горло. Но сейчас ей нужно было не доверие. Ей нужно было подтверждение того, что Лана — её. Дженнифер медленно развела колени в теплой воде, устраивая Лану между ними и притягивая её спиной к своей груди. Это положение было до боли правильным — словно две части одного целого наконец совпали. Джен дотянулась до флакона на полке и выдавила на ладонь порцию густого ароматного мыла. Её руки начали медленный путь с плеч Ланы. Дженнифер покрывала её кожу мягкой, кремовой пеной, спускаясь к предплечьям и наблюдая за тем, как Лана блаженно прикрывает глаза, полностью отдаваясь моменту. Движения Джен были тягучими, почти гипнотическими: она втирала мыльную пену в изгибы её спины, спускаясь к бедрам и снова поднимаясь по бокам. Когда ладони Джен скользнули к животу Ланы, она почувствовала, как та резко затаила дыхание. Блондинка невольно улыбнулась — она обожала эту мгновенную, честную реакцию на свои прикосновения. Руки Джен поднялись выше, к груди Ланы. Она принялась играть с её уже затвердевшими сосками, растирая их скользкой пеной, чувствуя каждое движение под пальцами. Голова брюнетки бессильно откинулась назад, на плечо Джен, и та не упустила момента. Она прильнула ближе, впечатываясь поцелуем в подставленную шею. Джен чувствовала, как её собственная грудь прижимается к спине Ланы, и не могла удержаться от того, чтобы не тереться о её гладкую, влажную кожу, стремясь к максимальному контакту. Она поднялась выше, прикусывая мочку уха Ланы. Когда зубы Джен мягко, но уверенно сжались, Лана прерывисто выдохнула и выгнулась в её руках, подставляясь еще больше. — О Боже… — сорвался с её губ едва слышный шепот, потерявшийся в облаке пара и аромате масел. В этот миг Дженнифер верила: Лана принадлежит ей. Не персонажу, не мужу, не фанатам — только ей. Дженнифер торжествующе улыбнулась, коснувшись губами влажной кожи Ланы. Она хранила молчание, когда её правая рука соскользнула с груди брюнетки, отправляясь в путешествие вниз по её телу. Вскоре пальцы Джен оказались между разомкнутых бедер, и колени Ланы едва не подогнулись, когда блондинка начала ласкать её горячую, податливую плоть. Джен нежно, почти невесомо очерчивала клитор, в то время как вторая рука продолжала терзать напряженный сосок. А затем, совершенно внезапно, она отстранилась. Лана издала слабый, прерывистый всхлип — звук чистейшего разочарования от внезапного отсутствия прикосновений. — Ну вот. Теперь ты чистая, — невинным тоном прошептала Джен ей на ухо. Брюнетка издала звук, нечто среднее между возмущенным смешком и надтреснутым стоном. — Какая же ты дразнилка, Моррисон… — Я и не думала дразнить тебя. Я просто… мыла, — Джен едва сдерживала победную ухмылку. — Если память мне не изменяет, это ты была вся в поту после тренировки и нуждалась в «очищении», — Лана медленно развернулась в воде. — Что ж, полагаю, мне всё еще нужно помыться, — выдохнула Джен, глядя на неё потемневшими глазами. — Позволь мне помочь тебе с этим. Лана отстранилась и, преодолевая сопротивление воды, опустилась на колени по обе стороны от бедер Дженнифер. Она выдавила на ладони порцию мыла и начала медленную, зеркальную месть. Лана в точности повторяла каждое движение Джен: её руки скользили по спине, обводили контуры рук и ног, то и дело намеренно задевая соски. Дженнифер могла лишь завороженно наблюдать за ней сквозь пелену пара. Она чувствовала, как внутри нарастает тупая, тянущая боль — та самая сладкая мука, которую Лана умела вызывать одним лишь взглядом. В этом пространстве, ограниченном бортиками ванны, их игра становилась всё опаснее, и Джен уже была готова сдаться на милость победителя. — Ты не могла бы присесть на край, пожалуйста? — вкрадчиво попросила Лана, указывая на широкий каменный бортик ванны. — Я хочу вымыть тебя дочиста. Всю тебя. Без остатка. От этих слов по коже Дженнифер пробежала крупная дрожь. Она послушно, почти покорно поднялась из воды и села на прохладный камень. Лана тут же встала следом, уверенным движением разводя колени Джен и устраиваясь между ними. Она наклонилась, вовлекая блондинку в глубокий, тягучий поцелуй, и властно прикусила её нижнюю губу. Джен громко, несдержанно застонала — этот звук эхом отразился от кафельных стен. — Ты хочешь, чтобы я тебя вымыла, Дженнифер? — хрипло, почти на грани шепота произнесла Лана ей в самое ухо. Боже. Когда Лана произносила её полное имя таким тоном, в такой обстановке, это действовало на Джен запредельно. Это было сигналом: игры закончились, сейчас начнется нечто большее. — Да… да, это всё, что мне нужно, — выдохнула Джен, запрокидывая голову. — Рада слышать, — пробормотала Лана, и её горячие губы начали свой неспешный, сводящий с ума маршрут. Она прокладывала дорожку поцелуев от ключиц к груди, спускаясь ниже, к животу. Лана целовала, покусывала и ласкала каждый открытый участок кожи, словно ставя невидимые печати. Она намеренно дразнила Джен, касаясь губами кожи совсем рядом с эпицентром её желания, заставляя блондинку содрогаться в мучительном предвкушении. Дженнифер чувствовала, как её терпение рассыпается в прах. Эта затянувшаяся прелюдия превратилась в изощренную пытку; невыносимая, тянущая сладость между ног требовала немедленного действия. Всё, чего она хотела в этот миг — чтобы Лана наконец прекратила эту игру и перешла к делу. Томление стало физически нестерпимым. Ей нужна была разрядка, сокрушительная и быстрая, способная выжечь всё то напряжение, что копилось внутри целую неделю. Правая рука Дженнифер запуталась в иссиня-черных мокрых волнах волос Ланы. Она нетерпеливо, почти грубо потянула их назад, заставляя брюнетку поднять голову. В этом жесте не было слов — только отчаянная, звенящая жажда, которую невозможно было больше игнорировать. — Вижу, кто-то здесь совсем потерял терпение, — прошептала Лана, и в её глазах вспыхнул опасный огонь. — Да… да, пожалуйста, Лана. Просто трахни меня уже, черт возьми! — взмолилась Джен. Она чувствовала, как к щекам приливает густая краска, и ругалась под нос, окончательно отбрасывая приличия. В ответ Лана лишь гортанно, низко рассмеялась прямо ей в лоно. Этот звук, вибрирующий во всем теле Джен, заставил её вздрогнуть от невыносимого предвкушения. Джен издала оглушительный стон, когда порочный, горячий язык Ланы наконец коснулся её клитора. Он скользил ниже по влажным складкам, посасывая и лаская её с такой точностью, будто Лана читала её мысли. Боже, эта женщина владела своим языком в совершенстве, безошибочно находя те самые точки, которые выбивали почву из-под ног. Лана едва начала, а Джен уже чувствовала, что балансирует на краю бездны, готовая излиться прямо в этот жадный, горячий рот. Потребовалось лишь одно движение: короткие ногти Ланы с силой процарапали кожу от пресса до самых бедер. Это стало последним толчком. Джен накрыл мощный, сокрушительный оргазм. Она выкрикивала имя Ланы, вцепляясь пальцами в её плечи и буквально соскальзывая с каменного бортика — настолько сильной была разрядка, лишившая её кости всякой опоры. Когда послевкусие экстаза немного утихло и туман перед глазами начал рассеиваться, Дженнифер посмотрела вниз. Лана всё еще была там, между её бедер. На её лице играла довольная, почти хищная улыбка, а зубы мягко, собственнически прикусывали нежную кожу на бедре Джен. Черт. Эта женщина была богиней. Профессионалом во всем, к чему прикасалась. И в этот момент Джен верила, что ради таких минут можно вытерпеть любую боль. — Теперь ты чувствуешь себя «чистой»? — с толикой лукавой насмешки спросила Лана. Её голос, всё еще хриплый после того, что она только что сделала, заставил Джен шутливо закатить глаза. — О да, абсолютно, — выдохнула Джен, чувствуя во всем теле приятную слабость. Она грациозно соскользнула с бортика обратно в остывающую воду, обдавая Лану брызгами. — Теперь твоя очередь. — С радостью, — с хищной ухмылкой отозвалась брюнетка. Дженнифер не дала ей опомниться — она собственнически притянула Лану к себе. Лана опустилась на колени, уверенно зажав бедро блондинки между своих ног. — Хмм, а это приятно… — прошептала Лана, когда Джен слегка шевельнула ногой, заставляя колено теснее прижаться к её горячему лону. — Двигайся вперед и назад, — скомандовала Джен, наблюдая за тем, как зрачки Ланы расширяются, заполняя всю радужку. — Давай немного развлечемся под водой. Лана подчинилась без лишних слов. Сопротивление воды делало каждое движение тягучим и тяжелым, усиливая трение. — Как ощущения? — прошептала Джен, наслаждаясь своей властью в этот момент. — Восхитительно… но мне мало. Мне нужно больше, — выдохнула Лана, её дыхание стало прерывистым, а пальцы впились в плечи Джен. — О, я прекрасно знаю, что тебе нужно, — Джен многозначительно подмигнула, чувствуя, как внутри снова разгорается ответный пожар. — Наклонись ко мне. Обхвати мою шею. Лана послушно прильнула к ней, пряча лицо в изгибе плеча Дженнифер. — Я хочу, чтобы ты терлась только клитором о мою ногу, — прошептала Джен ей на самое ухо, обжигая кожу словами. — А всё остальное… всё остальное предоставь мне. В этом подводном мире, скрытом слоем пены, Дженнифер чувствовала каждое сокращение мышц Ланы, каждый её вздох. Она была намерена довести её до того же предела, за которым не существует ничего, кроме их двоих. Дженнифер накрыла ладонями ягодицы Ланы, с силой сжимая их и заставляя брюнетку еще плотнее прижаться к своему бедру. Вода вокруг них вибрировала от каждого движения. Правая рука Джен скользнула вниз и без лишних прелюдий, одним уверенным движением, вошла в Лану. Брюнетка издала надрывный стон прямо ей в ухо, мгновенно подстраиваясь под заданный ритм. Джен чувствовала, как горячие стенки лона Ланы уже судорожно сжимаются вокруг её пальца — развязка была близко. Дженнифер принялась покрывать поцелуями обнаженную шею брюнетки, пока в какой-то момент её зубы не впились в податливую кожу. Она начала кусать и сосать её с неистовой силой, стремясь оставить там отчетливый, яркий след. Это был её безмолвный манифест. Знак, который должен был кричать каждому, кто его увидит: сегодня ночью Лана Паррия принадлежит только ей. Руки Ланы впились в плечи Джен, её движения стали лихорадочными, рваными. После последнего, самого сильного укуса в шею, Лана окончательно сорвалась. Она выкрикивала имя Джен в оглушительной тишине ванной бесчисленное количество раз, пока мощные волны оргазма сотрясали всё её существо. Она даже не вскрикнула от боли — она просто полностью потеряла себя в этом экстазе. Когда буря утихла и движения прекратились, Дженнифер медленно извлекла палец, сменяя грубость на ласку и нежно поглаживая ягодицы Ланы под водой. Брюнетка всё еще тяжело, со свистом дышала ей в плечо, пытаясь прийти в себя и всем телом прижимаясь к Джен, словно ища опоры. Блондинка запечатлела несколько легких, почти целомудренных поцелуев на её шее, глядя на дело своих рук. Место укуса наливалось ярко-красным цветом — дерзкое клеймо на идеальной коже. Джен знала: позже Лана может разозлиться. Она может спросить, зачем Джен это сделала, зная, как трудно будет скрыть такой след на съемках или дома. Но прямо сейчас это не имело значения. Лана всё еще пребывала в золотистом тумане блаженства, и в этом тумане Фреда не существовало.***
Они провели в воде еще добрых двадцать минут, лениво омывая друг друга и наслаждаясь редким моментом абсолютного покоя. Когда пар в ванной стал слишком густым, а кожа — непривычно чувствительной от горячей воды, они наконец вышли. Джен накинула белый махровый халат и, не глядя, протянула второй Лане. — Совсем без одежды? — Лана приподняла бровь, принимая мягкую ткань из рук блондинки. — А зачем она нам? Одежда сильно переоценена, — парировала Джен, поправляя ворот своего халата. Лана негромко, бархатисто рассмеялась, и этот звук в тишине комнаты стал для Джен лучшей музыкой. — Справедливо, — согласилась брюнетка, кутаясь в белый хлопок. — Имей в виду, я с тобой еще не закончила, Паррия, — произнесла Джен, делая медленный, хищный шаг навстречу. — Я уже поняла, что ты совершенно ненасытная женщина, — отозвалась Лана. Она начала отступать назад ровно на столько же, на сколько Дженнифер продвигалась вперед, сохраняя между ними искрящееся напряжение. В один неуловимый миг их игра переместилась из ванной в спальню. Они повалились на широкую кровать Джен, мгновенно переплетаясь телами и утопая в страстных, глубоких поцелуях. Боже, тело Ланы было для Джен настоящим раем. Оно ощущалось как единственный дом, в который ей всегда хотелось вернуться. А эти чертовы сладкие губы… их хотелось пробовать и пить бесконечно, до полного изнеможения. Слово «ненасытная», брошенное Ланой, действительно идеально описывало состояние Джен. Ей всегда было мало. Одной искры, одной ночи, одного вдоха никогда не хватало, чтобы утолить этот голод. Дженнифер буквально сходила с ума от жажды обладать Ланой целиком. Где-то на периферии сознания билась тревожная мысль: того, что у них есть сейчас, очень скоро станет недостаточно. Этого всегда будет недостаточно, пока им приходится прятаться в четырех стенах этой спальни. Но сейчас, в кольце рук Ланы, Джен предпочла заглушить этот голос очередным поцелуем. Резкий, дребезжащий рингтон ворвался в тишину спальни, словно выстрел. Жаркий поцелуй оборвался на полуслове. Они обе замерли, прижавшись друг к другу, тяжело дыша и глядя в глаза напротив в немом ожидании: кто первый сдастся? Кто первый разрушит этот хрупкий кокон? — Кажется… это мой телефон, — севшим голосом произнесла Лана. — Ты правда собираешься ответить? — выдохнула Дженнифер, отчаянно пытаясь вернуть ускользающее мгновение и покрывая шею Ланы быстрыми, требовательными поцелуями. Она хотела заглушить этот звук, стереть его из реальности. — Я должна, Джен. Это может быть что-то важное, — Лана мягко, но решительно отстранилась. Она поднялась с кровати, и Дженнифер с ленивой, еще пьяной от нежности улыбкой наблюдала, как белая ткань халата струится по её телу. Но когда Лана наконец нашла телефон в куче брошенной одежды и вгляделась в экран, улыбка Джен медленно погасла. Брюнетка застыла. Всё её тело, еще минуту назад податливое и теплое, теперь было натянуто как струна. Дженнифер мгновенно почувствовала, как по позвоночнику пробежал холод. Она приподнялась на локтях, не сводя глаз с лица Ланы. — Мне нужно ответить. Дай мне минуту, — Лана начала уходить в сторону ванной, избегая взгляда Джен. — Ты даже не скажешь мне, кто это? — Голос Джен прозвучал неожиданно твердо, разрезая сгустившееся напряжение. Лана замерла на полушаге. Её плечи заметно поникли, и этой секундной заминки Дженнифер хватило, чтобы всё понять. Воздух в комнате стал невыносимо тяжелым, вытесняя остатки аромата масел и пены. — Это он? — В этом вопросе было больше горечи, чем любопытства. Лане потребовалась вечность, чтобы обернуться. В её глазах Джен увидела смесь вины и фатальной покорности. — Да. Прежнее ликование Дженнифер испарилось, не оставив и следа. Она смотрела в темные глаза Ланы, которые еще минуту назад светились страстью, а теперь помутнели от липкого, удушливого чувства вины. — Дай мне минуту, хорошо? — голос Ланы звучал непривычно чужим. Джен лишь коротко, надломленно кивнула. Она с замиранием сердца и растущей тоской наблюдала, как белая вспышка халата Ланы исчезает в дверном проеме коридора. Как только шаги стихли, Дженнифер рухнула спиной на матрас. Она уставилась в идеально белый потолок, который теперь казался ей стерильной стеной склепа. Жизнь в этот миг просто смердела. Горькая ирония судьбы била наотмашь: почему он должен был позвонить именно сейчас? Почему реальность в лице Фреда всегда врывалась в их мир в самый интимный, самый защищенный момент? Казалось, сама Вселенная методично выжигает всё, что дорого Дженнифер. Она сверлила потолок взглядом, до боли сжимая кулаки. Внутри клокотало инстинктивное, почти животное желание наброситься на кого-нибудь, сокрушить эту тишину. Джен приказала себе дышать. Ей нужно было, черт возьми, успокоиться. Ситуация и так была паршивой, и она кожей чувствовала: если она сейчас откроет рот, чтобы высказать хоть сотую долю своей обиды, плотину прорвет. Наружу хлынут резкие, ядовитые слова, которые невозможно будет забрать назад. Джен не хотела причинять Лане боль. Она лишь отчаянно, до крика хотела, чтобы Лана перестала причинять боль ей. Прошло целых три минуты — бесконечных, выматывающих три минуты тишины. Дженнифер уже почти смирилась с неизбежным: сейчас Лана вернется и скажет, что ей пора. Она приказывала своему телу не вздрагивать, а разуму — не срываться в истерику, когда услышит эти слова. Наконец, Лана вошла в спальню. На её лице застыла робкая, виноватая улыбка, которая ранила Джен сильнее любого холодного взгляда. Дженнифер не сводила с неё глаз, следя за каждым осторожным движением, пока брюнетка медленно опускалась на кровать рядом с ней. Дженнифер больше не могла выносить эту удушливую неопределенность. Воздух в спальне казался наэлектризованным, и она сорвалась, выплескивая свой главный страх: — Ты останешься на ночь? — вопрос прозвучал резче и суше, чем она планировала. Голос надломился, выдав её внутреннюю готовность к очередному удару, к очередному «нет». — Да, конечно. Если ты этого хочешь, разумеется, — Лана ответила быстро, почти поспешно, словно сама пыталась убедить себя в том, что это возможно. — Конечно, я этого хочу, Лана, — со стоном выдохнула Джен, прикрывая глаза. — Я просто… я больше не хочу никаких помех. Никаких звонков из «другой жизни». Понимаешь? — Я выключу телефон, — тихо пообещала Лана. Дженнифер лишь коротко кивнула, отводя взгляд. Ей было физически больно, и она до последнего пыталась скрыть эту рану, чтобы не выглядеть жалкой в глазах той, кто её нанесла. Но Лана не дала ей закрыться. Она придвинулась ближе, собственнически и в то же время невероятно нежно обнимая Джен за талию. От этого тепла, от знакомого запаха её кожи, тело Дженнифер предательски расслабилось, вопреки всем приказам разума. — Мне жаль, — прошептала Лана прямо ей в висок. Джен замерла, всё еще отказываясь смотреть на неё. — Посмотри на меня, Джен. Пожалуйста. Дженнифер медленно повернула голову. Она не смогла — да и не очень-то хотела — скрыть обиду, застывшую в глазах. — За что именно тебе жаль, Лана? — У неё хватило смелости задать этот вопрос в лоб. Она хотела услышать это из первых уст. Хотела знать, в чем именно раскаивается женщина, которая только что целовала её в ванной, а минуту назад шепталась с мужем в коридоре. Взгляд Джен был требовательным и прозрачным. Она больше не собиралась облегчать Лане задачу. Если та хотела прощения, ей пришлось бы назвать вещи своими именами. — За то, что меня не было рядом… — голос Ланы дрогнул, она отвела взгляд. — За то, что отклоняла твои приглашения, за то, что не разговаривала с тобой нормально… и за ту субботу. За ту чертову вечеринку. — Ты уже извинялась за вечеринку, — тихо, почти безжизненно констатировала Джен. Слова падали между ними, как холодные камни. — Я знаю, но я… я не могу не сказать этого снова. Мне правда жаль. Дженнифер промолчала. Что она могла ответить? Признаться, что все эти дни она рыдала перед зеркалом, задыхаясь от собственной слабости? Рассказать, как презирала себя за то, что позволила втянуть себя в этот треугольник, где ей достаются лишь огрызки чужого времени? — Обещаю, — Лана поймала её ладонь, сжимая пальцы. — С этого момента я постараюсь проводить с тобой больше времени. Обещаю, Джен. Блондинка судорожно вздохнула, борясь с подступившими слезами. Это обещание звучало красиво, но оно было слишком хрупким для того ада, через который она прошла за неделю. — Надеюсь, ты сдержишь свои слова, — прошептала она, не глядя на брюнетку. Лана мягко взяла её за подбородок, заставляя поднять голову, и запечатлела на её губах поцелуй — осторожный, почти умоляющий. — Не сердись на меня, пожалуйста. — Я не сержусь, — Джен попыталась отстраниться, но Лана не отпускала. — Сердишься, Дженнифер. Я же вижу. Это стало последней каплей. Джен резким движением оттолкнула руку Ланы от своего лица. Внутри неё, словно лава, поднялось всё то, что она копила эти семь дней. — А ты попробуй, — голос Джен окреп, в нем зазвенела сталь. — Попробуй поставить себя на моё место! На работе мы почти не видимся, и ладно, я понимаю — съемки, график, мы ничего не можем с этим поделать. Но есть же вечера! Я ждала тебя каждый божий вечер после площадки. Я думала, ты приедешь, хотя бы на час. Но нет. Ты даже не пыталась, Лана. Прошла целая неделя. Семь дней, в которых тебя не было рядом. Совсем. Дженнифер замолчала, тяжело дыша. Маска «понимающей любовницы» окончательно треснула, обнажив измученную женщину, которой надоело быть просто удобным вариантом для выходного дня. Лана шумно выдохнула, и в её голосе внезапно прорезались колючие, оборонительные нотки. Она резко бросила: — Я ведь здесь сейчас, Джен. Разве этого мало? — О да, ты здесь. Всего на одну ночь, — отчеканила Дженнифер. Раздражение, долго копившееся внутри, начало выплескиваться наружу, отравляя воздух между ними. — По расписанию, между дублями и семейными ужинами. — Я предупреждала тебя с самого начала… — начала было Лана, но Джен не дала ей закончить. — Я знаю, что ты мне говорила! Избавь меня от этих лекций. Просто не проси меня «не злиться» прямо сейчас. У меня есть чертово право быть хотя бы расстроенной, потому что по факту — у меня тебя нет! — Я у тебя есть… — Лана попыталась коснуться её руки, но её голос прозвучал неуверенно. — Не полностью. И об этом ты тоже позаботилась напомнить мне в самом начале. Лана тяжело вздохнула и отстранилась. Джен мгновенно почувствовала, как по коже пополз холод от потери физического контакта. Пустота на её стороне кровати ощущалась почти физически. — Мы обе знали, что всё это будет чертовски сложно, Дженнифер. Это не сказка со счастливым финалом. — Скажи мне что-нибудь новенькое, — горько бросила блондинка, устав от очевидных истин. — Джен, клянусь тебе, я делаю всё, что в моих силах, — Лана вложила в эти слова всю свою убедительность, но для Джен они прозвучали как пустой звон. — Правда? — сухо, почти с издевкой переспросила она. — Конечно! Наша ситуация запутана до предела, прежде всего потому, что я… я замужем… — Не смей! — Дженнифер резко села на кровати, её глаза лихорадочно блестели. — Не говори этого. Хватит повторять это как универсальное оправдание всем твоим исчезновениям! — Это не оправдание, Дженнифер! — голос Ланы сорвался на крик. — Это реальность! Моя и твоя. Нравится тебе это или нет. — Гребаная реальность, от которой я бы предпочла сбежать на край света, лишь бы не слышать этого снова, — выплюнула Джен, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла. Лана мягко, но настойчиво повернула лицо Джен к себе. В полумраке спальни её глаза казались почти черными, бездонными омутами, в которых Дженнифер тонула каждый раз без права на спасение. — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, верно? — прошептала Лана. Дженнифер сглотнула вязкий ком, стоявший в горле. Это признание было одновременно и щитом, и острым клинком. Она неохотно, почти против воли, кивнула. — Так что, пожалуйста… давай просто забудем об этом разговоре. Давай наслаждаться тем, что у нас есть здесь и сейчас. Нам потребовалось слишком много времени, чтобы прийти к этому моменту, Джен. Я знаю, ты это понимаешь не хуже меня. — Да, — пробормотала блондинка. Её голос сорвался, превратившись в едва слышный надтреснутый шепот. — Можем мы просто… упиваться тем, что мы наконец-то вместе? Джен снова кивнула, хотя внутри всё протестовало. Это «вместе» было обманчивым, половинчатым, склеенным из украденных часов и выключенных телефонов. Ей было этого мало, катастрофически мало, но альтернатива — потерять Лану совсем — пугала еще сильнее. Её тело всё еще оставалось натянутым, как струна, когда Лана тесно прижалась к её боку, ища тепла. — Ты можешь обнять меня в ответ? Пожалуйста… Дженнифер не выдержала. Инстинктивная, болезненная нежность взяла верх над обидой. Она крепко, почти судорожно обняла Лану, притягивая её миниатюрное тело к себе и надежно удерживая в кольце рук, словно пытаясь защитить их обеих от внешнего мира. Лана была права в одном: ей нужно было упиваться этим моментом. Еще полгода назад она и мечтать не смела о том, чтобы вот так просто лежать в одной постели с этой женщиной. Они были вдвоем. Они были вместе. И пусть в их изломанной реальности слово «вместе» никогда не будет означать «целиком», сейчас, в тишине этой ночи, Дженнифер была готова принять даже эту горькую половину.***
Лана не сдержала своих обещаний. Прошла еще одна неделя — бесконечный цикл из дублей, сценариев и пустых коридоров трейлеров. Единственное, что Дженнифер получала в избытке, это сухие извинения в мессенджерах и дешевые, наспех придуманные оправдания. Снова. Те же слова, те же интонации, то же горькое послевкусие во рту. Они вкалывали на съемочной площадке каждый день, плечом к плечу, но между ними словно выросла невидимая стена из оргстекла. Пару раз Джен замечала, как Лана порывалась подойти, как её взгляд задерживался на ней чуть дольше положенного, пытаясь выкроить хотя бы пару минут для нормального разговора. Но их постоянно кто-то прерывал: ассистенты, гримеры, режиссеры. Казалось, сама судьба наложила вето на их близость. Словно весь мир сговорился, выстраивая декорации так, чтобы они никогда не оказывались в одном кадре вне камер. Вечерний звонок от Ланы застал Дженнифер врасплох. Экран телефона мигнул знакомым именем, и всё раздражение, копившееся семь дней, мгновенно испарилось, уступив место предательскому трепету. — Привет, — выдохнула Джен, не в силах сдержать глупую, почти детскую улыбку. — Привет, Джен. Звоню сказать, что… кажется, завтра я смогу остаться у тебя на ночь. Блондинка буквально засияла. Тьма в комнате будто рассеялась от этих слов. Может, маятник наконец качнулся в другую сторону? Может, судьба решила сжалиться и вернуть ей украденное время? — Это здорово! — её голос звенел от предвкушения. — Жду не дождусь, Лана. — Я тоже. Сразу после смены — удобное время? — Да, в любое время, когда захочешь. Двери открыты, — Джен готова была пообещать ей весь мир, лишь бы этот звонок не заканчивался. — Заманчиво, — в голосе Ланы прорезались те самые низкие, бархатистые нотки. — Жаль, что у нас нет перерывов подлиннее прямо на площадке. Чтобы мы могли наслаждаться друг другом, как раньше… без этого вечного ожидания. — Согласна. Сейчас всё просто отстой, — честно призналась Джен. Скрывать усталость больше не было смысла. — Не всё, Дженнифер. Завтра я буду у тебя, ладно? — Ладно. Дженнифер не хотела, чтобы этот разговор заканчивался. Она цеплялась за звук голоса Ланы, как за спасательный круг, но той, похоже, уже нужно было куда-то бежать — в ту, другую жизнь, где Джен не было места. — Спи крепко! Целую. Лана даже не дождалась ответа. Короткие гудки ворвались в ухо Дженнифер, обрывая связь так же резко, как захлопывается дверь перед носом. Она еще долго смотрела на светящийся экран, затаив дыхание и надеясь на случайный перезвон. Пять секунд. Десять. Тридцать. Экран медленно погас, погружая комнату в вязкую темноту. Лана не перезвонила. На следующий день Дженнифер поняла: судьба вовсе не собиралась быть к ней доброй. Напротив, она просто взяла разбег для более мощного удара. Едва блондинка переступила порог дома после изматывающей смены, телефон в её сумке снова ожил. Она выхватила его, едва не выронив. — Лана? — в её голосе всё еще теплилась глупая, неоправданная надежда. — Джен… мне так жаль. Дженнифер замерла посреди прихожей, всё еще сжимая ключи в руке. Она ненавидела эти извинения. В её мире они уже давно ничего не значили — лишь пустой звук, призванный заглушить чужую совесть. — Почему ты извиняешься? — голос Джен стал сухим и бесцветным. — Кое-что изменилось. Я… я не смогу остаться у тебя сегодня. Дженнифер закрыла глаза и сделала глубокий, болезненный вдох, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной ком. — И что именно изменилось на этот раз? Лана на другом конце провода тяжело вздохнула. Тишина затягивалась, становясь почти осязаемой. — Ты правда хочешь это знать, Джен? — Да, — отрезала она сквозь стиснутые зубы. Дженнифер знала, что ответ причинит ей боль, но эта определенность была лучше, чем очередная порция туманных оправданий. Она хотела почувствовать это острие. — Мы с Фредом… у нас сегодня мероприятие. Это важно, это связано с делами его компании. Мы должны быть там вместе. Вместе. Это слово, которое Джен так отчаянно примеряла на них двоих, теперь прозвучало как приговор. Дженнифер снова зажмурилась, изо всех сил стараясь не выпустить наружу тот крик, что уже разрывал грудную клетку. Она отчаянно пыталась остаться «хорошим человеком», понимающим партнером, той самой удобной Джен, которая всегда ждет. — Джен? Ты здесь? — голос Ланы в трубке звучал тревожно и тонко. Дженнифер хотелось бы оказаться где угодно — на другом краю земли, в другом измерении, в глубоком обмороке — только не здесь, с этим куском пластика в дрожащей руке. — Эй, детка, ты готова ехать? — Внезапный мужской голос на заднем плане разрезал пространство, словно ржавое лезвие. Блондинка замерла. Она мгновенно узнала этот тон. Фред. Послышался приглушенный шорох — Лана явно пыталась прикрыть динамик ладонью, спрятать их тайну, замять неловкость. Но это не помогло. До Джен долетело отчетливое: — С кем ты там разговариваешь? Это стало последней каплей. Финальным аккордом в симфонии её унижения. Дженнифер немедленно сбросила вызов. Она отшвырнула телефон на диван, лишь секунду спустя осознав, что по щекам катятся обжигающие, злые слезы. Она яростно смахнула их рукавом, проклиная себя за эту минутную слабость. За глупость. За то, что позволила себе так безнадежно влюбиться в женщину, которая ей не принадлежала. В женщину, чья «реальность» носила имя Фреда и требовала вечерних платьев для выходов в свет. Она никогда не должна была ввязываться в этот кошмар. Дженнифер Мориссон не могла, не имела права быть просто «любовницей». Она заслуживала большего. Гораздо большего, чем роль запасного варианта, который достают из шкафа, когда в основном расписании появляется окно. Внутри неё что-то окончательно надломилось, сменившись ледяной решимостью. Ей придется поговорить с Ланой. Прямо, жестко, без «патоки» и красивых извинений. Она опишет ей каждый дюйм той боли, которую чувствует, когда Лана уходит к нему. И если эта женщина не найдет в себе сил оставить мужа, Дженнифер примет радикальное решение. Одно из тех, что разрывают сердца в клочья и превращают жизни в руины. Одно из тех, после которых пути назад уже не будет ни для кого.***
Прошло несколько мучительных дней, прежде чем Лана снова позвонила. Её вопрос — может ли она остаться на ночь — прозвучал почти буднично, но для Дженнифер он стал сигналом к началу финального акта. Она согласилась мгновенно. Ей нужна была эта ночь. Не ради призрачной нежности, а ради того, чтобы раз и навсегда сорвать все маски и расставить точки над «i». Минуты ожидания превратились в тягучую пытку. Дженнифер мерила шагами гостиную, чувствуя, как ладони становятся влажными от липкого, холодного пота. Она знала: этот вечер не будет легким. Их история с самого первого кадра была лишена простоты, но теперь наступил предел. Сегодня она увидит, во что превратились их чувства — в фундамент для чего-то настоящего или в руины, которые окончательно погребут её под собой. Когда резкий треск дверного звонка разрезал тишину, сердце Джен пропустило удар. На пороге стояла Лана. Она улыбалась — робко, почти виновато, и в этом взгляде было столько знакомого магнетизма, что решимость блондинки на миг пошатнулась. — Привет, — тихо выдохнула брюнетка. — Привет. Заходи… — голос Дженнифер прозвучал глухо, выдавая её внутреннее оцепенение. Лана не стала ждать приглашения. Она сократила дистанцию в один шаг, властно обхватив Джен за талию и впечатываясь нежным, томительным поцелуем в её губы. Блондинка замерла, на секунду забыв, как дышать. Ощущение близости этой женщины, её тепло и знакомый аромат — всё это обрушилось на Дженнифер, вымывая из головы заготовленные обвинения. Когда поцелуи Ланы стали более жадными, требовательными, и она начала теснить Джен к ближайшему дивану, та ждала от себя сопротивления. Она была уверена, что найдет в себе силы отстраниться и начать тот самый «серьезный разговор». Но, к своему несчастью, в этот миг она оказалась безоружна перед собственной жаждой. Дженнифер позволила увлечь себя в этот водоворот, отвечая на ласки с отчаянной страстью. Она упивалась этим моментом, понимая: это может быть последняя вспышка их близости перед тем, как всё окончательно рухнет. Лана оседлала Джен на диване, её движения были продиктованы нетерпеливым, почти голодным желанием. Она впилась пальцами в светлые локоны Дженнифер, прикусывая её нижнюю губу с той самой властной нежностью, которая всегда заставляла блондинку капитулировать. Джен не могла лгать себе: ей это нравилось. Она до боли, до безумия любила каждую частичку Ланы Паррии, каждый её вдох и каждое прикосновение. Однако на этот раз внутри неё что-то не давало окончательно раствориться в этой страсти. Ей нужно было сохранять остатки сосредоточенности для того самого разговора, который она поклялась завести сегодня. Резким, почти грубым движением Джен прервала поцелуй. Она взяла лицо Ланы в ладони, фиксируя его и заставляя брюнетку заглянуть себе глубоко в глаза. Пришло время выпустить «слона из комнаты». — Ты в порядке? — прошептала Лана, и в её затуманенном страстью взгляде мгновенно вспыхнула тревога. — Нет, я не в порядке, — выдохнула Джен и почти сразу отпустила её лицо, словно физический контакт обжигал её. — Нам нужно поговорить. Она наблюдала, как Лана шумно, с трудом сглотнула и медленно пересела на диван рядом с ней. Пространство между ними, еще секунду назад горевшее от близости, теперь стремительно заполнялось холодом. — О чем именно ты хочешь поговорить? — голос Ланы звучал неестественно ровно. — Странно. Почему-то я была уверена, что ты и так прекрасно знаешь, что я чувствую, — Джен горько усмехнулась собственным мыслям. — Видимо, я была слишком наивна, надеясь на твою проницательность. — Джен… — Лана вздохнула, выглядя совершенно растерянной и загнанной в угол. — У меня есть предчувствие, к чему ты клонишь. Но я… я просто до последнего не хотела делать поспешных выводов. Она отвела взгляд, и Дженнифер поняла: Лана всё знала. Она просто надеялась, что очередная ночь страсти заставит Дженнифер снова замолчать и смириться с ролью «запасного варианта». — Хорошо. Справедливо, — Джен начала нервно перебирать пальцами край футболки. Кожа стала влажной от пота, а воздух в комнате казался слишком плотным, чтобы им можно было дышать. — Ты собираешься наконец сказать мне, что тебя так мучает? — настаивала Лана. В её голосе слышалось опасное сочетание нежности и стального напряжения. Дженнифер резко повернулась к ней. Она чувствовала, что находится на грани эмоционального срыва, когда слова уже не выбираются, а вырываются наружу сами собой. — Да! Просто всё это… всё, что связано с нами — это сплошные сложности. А я больше не могу, понимаешь? Я не могу жить в вечном, бесконечном «сложно»! Это было совсем не то, что она репетировала перед зеркалом. Весь её красноречивый, логически выверенный монолог рассыпался в прах под пристальным взглядом темно-карих глаз. — Что именно ты имеешь в виду, Джен? — Лана подалась вперед, сокращая дистанцию, но Дженнифер лишь сильнее сжала кулаки. — Наша ситуация. Это подобие отношений… оно не работает, Лана. По крайней мере, для меня, — блондинка сделала паузу, глядя, как Лана медленно моргает, безмолвно умоляя её продолжать. — Быть твоей… «любовницей» — это слишком тяжело. Это унизительно. Это совсем не то, кем я хочу быть в твоей жизни. — Я думала, ты была готова попробовать, — тихо, почти надломленно произнесла брюнетка. — Когда мы обсуждали это в первый раз, ты согласилась. — О, я пыталась! Видит бог, я правда пыталась! — Джен вскочила с дивана, не в силах больше сидеть на месте. — Мы в этом новом статусе сколько? Месяц? Два? Три? И большую часть этого времени ты была где угодно, но не со мной. — Джен, это неправда. Мы проводили вместе каждую свободную минуту… — Неправда? С чего бы это?! — Дженнифер горько рассмеялась, всплеснув руками. — Ты серьезно не берешь в расчет те часы на работе, когда я едва видела тебя в толпе между репетициями и дублями? Когда ты проходила мимо, даже не глядя на меня, потому что «так надо»? Ты называешь это «быть вместе»? Джен замерла посреди комнаты, глядя на Лану. Гнев и обида, копившиеся неделями, наконец-то обрели голос, и этот голос требовал признания правды, какой бы горькой она ни была. Лана тяжело вздохнула, отводя взгляд в сторону окна, где огни города сейчас казались холодными и чужими. — Первая неделя была отличной, — тихо произнесла она, словно цепляясь за обрывки воспоминаний. — Мы ведь проводили столько времени вместе на площадке… — ТОЛЬКО на площадке, — отрезала Дженнифер. Голос её дрожал от сдерживаемой ярости. — Я была наивна. Я думала, что на какое-то время мне хватит этих крох, этих взглядов украдкой. Но нет. Стоило съемочному дню закончиться, как у тебя внезапно находились «другие дела» с мужем. А я… я мгновенно становилась вторым вариантом. Удобной опцией для ожидания. — Нет, конечно нет, Дженнифер! — Лана резко вскинула голову, и в её глазах блеснули слезы. — Я никогда не хотела, чтобы ты чувствовала себя так. Клянусь. — Я очень рада, что ты хотя бы хотела, чтобы я так не чувствовала, — Джен горько усмехнулась, скрещивая руки на груди. — Вот только намерения не меняют реальности. Я чувствовала это тогда — и чувствую до сих пор. Именно поэтому всё это чертово «мы» не работает. — Я тоже пыталась, понимаешь? — Лана подалась вперед, её голос сорвался на мольбу. — Я так сильно хочу быть здесь, с тобой. Я уже сотню раз говорила, что чувствую, когда мы вместе. Но… всё непросто. В моей жизни есть кто-то еще. — Да, я знаю, — Джен сделала шаг к ней, сокращая дистанцию до опасного предела. — Поэтому есть только один способ для нас быть вместе по-настоящему. Ты должна оставить этого «кого-то еще». Бросить его, Лана. Лана широко раскрыла глаза, и на её лице отразился неподдельный шок. Джен с холодным, почти физически ощутимым раздражением наблюдала, как брюнетка несколько раз открывала и закрывала рот, не находя слов. Весь её актерский талант, всё её красноречие разбилось об этот простой ультиматум. — Джен… — выдохнула она наконец. — Ты собираешься уйти от него? — перебила её блондинка, не давая ни единого шанса на маневр. — Что ты… — Это единственное, о чем я тебя прошу, Лана. Единственное. Один шаг. Один выбор. — Это не так просто, Дженнифер! — в голосе Ланы зазвучало отчаяние. — Я не могу просто взять и разорвать свой брак. Это годы жизни, обязательства… я не могу просто уничтожить всё это в один момент. Джен замерла. В комнате стало так тихо, что было слышно биение сердца. Она задала вопрос, который должен был стать последним гвоздем в крышку гроба их иллюзий: — Ты его любишь? Лана замерла на мгновение, её плечи поникли, и она произнесла слова, которые окончательно разбили сердце Джен: — Конечно, я люблю его. Но я также люблю и тебя. Дженнифер раздраженно вздохнула, чувствуя, как внутри всё закипает. — Разве ты не понимаешь, что я больше не могу так жить? — Её голос дрогнул, но взгляд остался жестким. — Мне не нужны твои крохи, Лана. Я не хочу довольствоваться остатками твоего времени после того, как ты раздашь себя всем остальным. Я хочу тебя всю. Я хочу, чтобы у нас всё было по-настоящему. — Я говорила тебе с самого начала, как всё будет, — Лана вскинула подбородок, выставляя это «начало» как щит от любых обвинений. — О, как я ненавижу это! — Джен почти выплюнула эти слова. — Ненавижу то, что ты сказала в самом начале, будто это дает тебе право мучить меня месяцами! Я смертельно устала от того, что меня постоянно кем-то заменяют. Это ненормально, Лана. Это нездорово. Я ненавижу это чувство и не могу так больше. Я не хочу и не буду тебя ни с кем делить. Брюнетка шумно, со свистом выдохнула воздух. — Дженнифер, ты же прекрасно знаешь… у меня с ним семья. Общий дом, общая жизнь… — И что?! — выкрикнула Джен, делая шаг вперед. — Это должно служить оправданием моей боли? — Это не так-то просто, ясно?! — Лана резко вскочила с дивана. Её самообладание окончательно дало трещину. Она принялась мерить комнату быстрыми, нервными шагами, выглядя наэлектризованной и крайне взволнованной. — Знаю, что не просто, — голос Дженнифер стал опасно тихим. — Но тогда тебе не стоило вообще начинать всё это. Не стоило втягивать меня в эти отношения. В глазах Ланы промелькнула острая, почти физическая боль, но она осталась непреклонна, вскидывая руки в защитном жесте. — Не стоило? Ты правда так считаешь? — Да! — обвиняющий палец Джен замер в воздухе. — Это ты была инициатором. Всех этих идей, всех этих бесконечных встреч под предлогом «дополнительных репетиций». Ты заманила меня в эту ловушку. И пока ты это делала, ты просто играла моим сердцем, Лана. Ты знала, как я к тебе отношусь, и использовала это. — То есть теперь во всем этом виновата только я? — Лана замерла, её голос упал до ледяного шепота, в котором чувствовалась нарастающая ярость. — Я одна тянула тебя в ту ванную? Я одна целовала тебя той ночью? — Да, Лана, — Дженнифер медленно поднялась с дивана, выпрямляясь во весь рост, чтобы встретить потемневший взгляд брюнетки. — Я совершила самую большую ошибку — влюбилась в несвободного человека. И теперь я буду расплачиваться за это до конца своих дней. Потому что ты в итоге выберешь его, а не меня. Это математика, Лана. Холодная и жестокая. — Я не хочу выбирать, Дженнифер! — выкрикнула Лана, и в её голосе послышался надрыв. — Неужели ты не видишь, как тяжело мне это дается? Как я разрываюсь на части каждый чертов день? — А ты не видишь, какая ты эгоистка? — резко, без тени жалости бросила Джен. — Ты хочешь сохранить всё: и надежный тыл с ним, и огонь со мной. Мое сердце разбито вдребезги из-за твоей нерешительности, а тебе, по большому счету, плевать на мои осколки! Всё кончено, Лана. Своим молчанием ты уже выбрала его. — Нет, я не выбирала… — Лана рванулась к ней, пытаясь дотянуться до её рук, поймать её в привычный плен своих объятий, но блондинка резко увернулась, увеличивая дистанцию. — Ты выбрала! — голос Дженнифер звенел от напряжения. — В тот момент, когда ты решила, что не можешь уйти от него ради меня, ты автоматически поставила его на первое место. Остальное — просто шум. — Джен, пожалуйста… ты должна понять мое положение… обязательства, карьера, наш дом… — Для меня это больше не работает, Лана. Слышишь? Я. Просто. Устала, — она чеканила каждое слово, чувствуя, как внутри воцаряется странная, мертвая пустота. Лана на мгновение опустила взгляд. В её глазах, ставших от слез почти черными, отразилось чистое отчаяние. Она пробормотала почти бездыханно: — Всегда есть другой путь, Дженнифер. Мы могли бы… — Конечно, он есть. Но ты не готова рискнуть ради него ничем. А я не собираюсь сидеть здесь и ждать, как верная дура, пока ты соизволишь уделить мне час между светскими раутами. С меня хватит. — С тебя… хватит? — переспросила Лана, и её голос предательски дрогнул, сорвавшись на шепот. — Да. — Джен, я не могу просто… я не представляю, как… — Хватит. Я больше не хочу слушать твои оправдания. Они закончились вместе с моим терпением. Всё кончено, Лана. Дженнифер чувствовала, как каждое слово «кончено» вонзается в её собственное горло раскаленным стеклом. Это было невыносимо. До самой последней секунды, до этого самого вздоха она отчаянно, по-детски надеялась, что Лана бросится к ней, скажет, что плевать на Фреда, на карьеру, на «сложности». Что она выберет её. Оказалось, Дженнифер просто слишком хорошо умела придумывать сценарии со счастливым концом там, где их никогда не было. — Тебе пора уходить, — её голос звучал на удивление твердо, почти механически. — Сейчас же, Лана. Брюнетка резко, со свистом втянула воздух, словно ей не хватало кислорода в этой внезапно ставшей тесной комнате. — Я не хочу… я не хочу, чтобы между нами всё заканчивалось вот так, Джен. Не в этой спешке, не с этими словами. — Ты сама приняла решение, Лана. Своим молчанием, своим «я люблю его». Тебе здесь больше нечего делать. Шоу окончено. Крупные слезы покатились по щекам Ланы, оставляя влажные дорожки на лице, которое Джен знала до каждой поры. Блондинка судорожно сглотнула тяжелый, горький ком, подавляя дикое, первобытное желание разрыдаться прямо здесь, на глазах у своей теперь просто коллеги. Нет. Она была сильнее этого. Она не позволит Лане увидеть свои руины. По крайней мере, не сейчас, пока та еще может обернуться. — Уходи, пожалуйста, — прошептала она, закрывая глаза, чтобы не видеть этой мольбы в ответном взгляде. Прошла целая вечность — тягучая, наполненная лишь звуком их прерывистого дыхания. И наконец Лана зашевелилась. Дженнифер слышала тихий шорох её одежды, звук шагов, которые с каждым мгновением становились всё дальше. Лана уходила, забирая с собой остатки тепла, оставляя Джен наедине с её разбитым вдребезги сердцем и этой тупой, пульсирующей в висках болью. Щелчок замка прозвучал как выстрел милосердия. Всё было кончено. Между ними всё было кончено. Дженнифер стояла посреди пустой гостиной, чувствуя себя абсолютно потерянной. Весь мир вокруг неё превратился в декорацию к фильму, который внезапно лишился звука и цвета. Она осталась одна — со своей безнадежной, выжженной дотла любовью, которой больше некуда было идти.***
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!