Глава 12

Купеческая вдова куталась в длинную, плотной вязки шаль, хотя в гостиной было еще достаточно тепло и тускло светились угли в камине. Рейн не могла понять, подняла ли женщину из постели или же она только собиралась отходить ко сну. Светло-русые волосы были заплетены в нетугую косу, небрежно перекинутую на плечо, но пряди из нее не выпадали — значит, прическа была сделана недавно. Однако под шалью, как успела заметить Рейн, на купчихе была только нижняя ночная сорочка из тонкой, пикантно просвечивающей ткани. Ни одна уважающая себя дама, благородная или мещанка, ни за что бы не вышла в таком виде к гостю, хоть к безземельному дворянчику, хоть к посыльному из хлебной лавки. Либо купчиха хочет подчеркнуть, что наглому лейтенанту следует выметаться поживее, либо… нет, второй вариант выглядит слишком уж безосновательным. - Госпожа Ирма, — Рейн покаянно склонила голову, одной рукой прижимая к себе шляпу, а другой — сверток с часами. На улице стемнело совершенно — в такое время все добропорядочные горожане уже спят, по улицам бродят разве что дворяне, стражники и бандиты. — Простите, что явился к вам в столь поздний час — без приглашения, без предупреждения. - По всей видимости, вы очень хотели меня увидеть, господин Эберт, — Ребиндер улыбнулась, и на щеках у нее проступили ямочки. Особенная улыбка — Рейн прежде не видела, чтобы женщина так улыбалась. Словно в подтверждение ее худших опасений, Ирма шагнула чуть ближе и снова поправила шаль, замешкавшись будто ненароком так, чтобы Рейн успела заметить округлости ее крупной, но еще не отвисшей груди и выступающие бугорки сосков. — Раз пришли в час, когда в дом может ломиться разве что разбойник. Или тайный воздыхатель. — Она сделала еще шаг, оказавшись к Рейн так близко, что та уловила запах молока и меда, которые женщина, видимо, пила перед сном. — Перестаньте мять шляпу, Рейн, эта ткань очень чувствительна к такому обращению. — И накрыла руку Реинхилд теплой, чуть влажной ладонью. - Простите, сударыня, я не по этой части, — скороговоркой выдала Рейн, чувствуя, как мгновенно запульсировали кончики ушей, запоздало поняла, что фраза прозвучала крайне двусмысленно, и быстро добавила: — Пришел к вам. Она ожидала чего угодно — пощечины, мгновенного выставления за дверь, но Ирма отступила на шаг и коротко рассмеялась, обнажая мелкие, чуть кривоватые зубы. - Простите, Эберт, — проговорила она, качнув головой, отчего из косы все-таки выскользнула пара прядей. — Я подозревала, но все же… Вы молоды, хороши собой, у вас стройные ноги и изящные кисти. И вы не покидаете особняка своего покровителя и родича даже сейчас, когда он в тюрьме. «Ну все», — мелькнула странно спокойная в своей обреченности мысль, — «мне конец. А заодно и Вернеру». Проклятье, так глупо провалиться! Женщины и прежде проявляли внимание к адъютанту вице-адмирала, но то были балы во дворце и вечера в домах знатных фамилий. Благородные девицы позволяли себе кокетничать, но были не так откровенны, и Рейн удавалось поддерживать игру во флирт. - Про графа Бермессера ходили подобные слухи, — продолжила Ирма, чуть понижая голос. — Им я верила, а вот насчет вас мне хотелось ошибаться. Что ж, жаль, что такой симпатичный молодой человек предпочитает… гайфийские мистерии. - Надеюсь, это не повредит нашей с вами дружбе, госпожа Ирма? — уточнила Рейн, чувствуя неимоверное облегчение и одновременно еще большее смущение. Проклятье, купчиха решила, что он с Вернером любовники. Если начнет болтать — в свете Рейна Эберта просто засмеют: карьера через одну постель не сложилась, решил поискать другую. — Мне искренне жаль, что я не смог оправдать ваших ожиданий, но я умоляю вас меня не губить. Моей флотской карьере, похоже, конец — ни один капитан не пожелает взять к себе бывшего адъютанта дезертира. У меня остался лишь один шанс закрепиться в обществе, в столице, или я вернусь домой и сгину в глуши. - Ну что вы, Рейн, — купчиха улыбнулась сочувственно и с укором качнула головой. — Я не столь жестока, чтобы раскрывать чужие секреты. Такой милый и честный молодой человек, как вы, просто не должен чахнуть в глуши. И все же зачем вы явились ко мне именно сейчас? - Часы, — женщина, радуясь, что Ирма сама дала ей возможность уйти от скользкой темы, торопливо размотала ткань и опустила механизм на темную поверхность тяжелого дубового стола. Купчиха вопросительно приподняла брови и опустилась на стул, выжидающе скрестив на груди руки. - Они остановились — хотя завести их возможно, и механизм работает, стрелки не двигаются. Часовщик сказал мне, что дело в шестерне, соединяющей механизм со стрелками. Она посажена неплотно. Я помню, вы говорили, что механизмы Миллера, который делает эти часы, некачественны и ненадежны. - Да, — медленно проговорила женщина, задумчиво касаясь кончиками пальцев хвоста рыбодевы. — Тогда я знала об этом только понаслышке. В последнее время со спросом на эти часы творится какое-то безумие — в Дриксен их уже почти не покупают — мастера отказываются браться за починку, а ломаются они часто. Зато в Талиге спрос огромный, причем одни часы можно продать дороже, чем мне обходится половина партии. - У нас с Талигом вроде война, — осторожно напомнила Рейн. - Ах, бросьте прикидываться честным служакой, — Ирма задумчиво крутанула на пальце светлую прядку. — Солдаты воюют с солдатами, дворяне продолжают жить, как жили. Ну, иногда надевают красивые мундиры и блистают на передовой. - Но есть кто-то, кто помогает переправлять товар через границу и продавать его? Морские пути с запада закрыты с потерей флота, северные — от обилия пиратов. Сухопутные границы закрыты в связи с войной, — осторожно уточнила Рейн. - А этого я вам, позвольте, объяснять не стану, — Ирма снова тихо рассмеялась. — Разве что вы пожелаете стать моим деловым партнером. — Она чуть прищурилась, словно в глаза ей светило солнце. — Подумайте, господин Эберт. Кровь сейчас не дает всей власти. Выгода — думайте о выгоде, если реально хотите закрепиться в свете. - Я подумаю, — Рейн вежливо улыбнулась и поднялась. — Спасибо вам, Ирма. И еще раз простите меня. Фонари горели тускло. Линарец шел неохотно — то ли не любил темноты, то ли чувствовал сомнения седока. Надо было взять в конюшне чалую кобылу полузильберта, но Рейн так привыкла к линарцу, что даже не подумала о том, что дорогой породистый конь может привлечь совершенно ненужное внимание. Особенно ненужное ночью. Особенно — в самом захудалом квартале вниз по течению Эйны. «Дура», — ругала себя Рейн, — «идиотка! Будто до утра нельзя было дождаться». Чего она добилась своими необдуманными порывами? С починкой ее послали, купчиха напридумывала невесть что, и теперь ей известна болевая точка, на которую, в случае чего, можно давить. И главное, так ли много она узнала? То, что часы Миллера плохи, было понятно и так. То, что между стрелками и шестерней можно спрятать бумагу, не доказывало ровным счетом ничего. То, что на них вырос спрос в Талиге, тоже ничего не значило. Допустим, именно в часах прячут донесения. Допустим, в Талиге их получают. Но что дальше? Как перехватить донесения? Как поймать того, кто их передает? Информация, с первого взгляда казавшаяся значимой, при тщательном обдумывании практически невесома. Домыслы — не более. В борделе Рейн послали еще дальше, чем у часовщика. Дескать, госпожа Агна сегодня занята до утра. По правде говоря, баронесса искренне удивилась приходу Эберта. Даже пыталась предложить другую, «столь же достойную» даму, а от постоянного упоминания имени Герхарда Этингера и вовсе чуть побледнела, но осталась непреклонна, из чего Рейн заключила — Конрада в маленькой комнатке под самой крышей попросту нет. В «Скелете и Марте» было в этот поздний час на удивление многолюдно, но сброд собрался под стать заведению — невнятные личности с немытыми патлами, бегающими глазками или, что хуже, взглядом вполне уверенным и деловым. Не дворяне, не мещане, уж тем более не мастеровые — одно слово — сброд. Рейн уверенно шагнула в жуткую смесь запахов пота, кислого пива, свечной гари и пригорелого мяса и направилась к стойке трактирщика. - Чего тебе, парень? — крупная женщина с красным, жирно блестящим лицом одарила Рейн оценивающим взглядом. — Койку? Ужин? - Я ищу наемника Конрада. Невысокий такой, с каштановым хвостиком, — быстро проговорила Рейн, нервным движением пятерни приглаживая волосы. - Понятия не имею, о ком ты, — трактирщица недоуменно скривила губы. — Не знаю ни Конрада, ни невысокого с хвостиком. Есть-то что-то будешь? - Пирожки, — вздохнула женщина, прислушиваясь к требовательному урчанию в животе. Авантюра не принесла плодов, так хоть поесть немного появилась возможность — не будить же по возвращении повара. С Эйны тянуло холодом и сыростью, а из узких проулков — тухлятиной. Рейн старалась не дышать глубоко, хотя эти запахи были ничуть не хуже вони от тухлых водорослей и рыбьих потрохов, которыми портовый Метхенберг наполнялся летом. - Отстань, — она оттолкнула морду линарца, который навязчиво лез в кулек с пирожками. Часы уже сломались, не хватало, чтобы дорогущий конь, трепетный к кормежке, загнулся от сдобы с морошкой. Есть верхом было неудобно, поэтому Рейн, придерживая одновременно повод и сверток, неторопливо брела в сторону дворянского квартала. - Добрый господин, не дадите ли корочку хлеба бедному солдату, обезножевшему на войне? — плаксиво протянул выплывший из переулка калека, протягивая к Рейн красноватую лапу с грязными заскорузлыми пальцами. - Пожалуйста, — Рейн, покосившись на деревянную подпорку в широкой штанине и грубо вытесанный костыль, вытащила из кулька один из пирожков. - Ох, добрый господин, спасибо! — бродяга шустро сцапал пирожок и сунул его куда-то под грязно-серую рубаху. — Век буду Создателя о твоем здравии молить, да только разве накормлю я этим своих бедных детей. Ведь у меня их трое, добрый господин, и все сидят голодные, прозрачные, плачут… - Так, — Рейн решительно тряхнула головой, по плаксиво-жалобному тону отчетливо ощущая, что из нее пытаются вытянуть деньги. — У меня больше нет, отвяжись, парень. - Как же нет, когда в руках у вас кулек, на поясе — кошель, а за вами идет такой дивный конь, — калека блеснул желтоватыми, но на удивление крепкими зубами. - У меня еще и шпага на поясе, если ты не заметил, — Рейн весело оскалилась в ответ, одновременно подмечая в темноте переулка движение. Позади тоже были слышны негромкие, едва различимые шаги. Проклятье, только на разбойников не хватало нарваться! Надо бы обернуться и оценить шансы. Но и калеку из поля зрения выпускать опасно. Рейн осторожно отступила назад, пытаясь оказаться сбоку от линарца, чтобы побыстрее вскочить в седло, но попрошайка, похоже, разгадал ее маневр. Деревяшка глухо стукнула о брусчатку. Мгновенно отрастив недостающую конечность, попрошайка рванулся вперед, метя основанием костыля в грудь Рейн. Женщина, разжав руки с кульком и поводом, прыжком ушла в сторону, одновременно выдергивая из ножен шпагу. - Жадным быть плохо, добрый господин, — покачал головой калека, медленно наступая на прижавшуюся к стене Рейн. Вынырнувший из переулка пацан лет пятнадцати шустро поймал испуганно всхрапнувшего линарца за повод. - Убивать ради наживы еще хуже, — отозвалась Рейн, быстро оценивая обстановку. К мнимому калеке и парню-конокраду присоединилось еще двое молодчиков. Один, не особо скрываясь, поигрывал недлинным, тускло блестящим в свете фонарей ножом. Второй, рослый и плечистый, держал в лениво опущенной руке широкую абордажную саблю. Трое против одного. Допустим, нож против шпаги не так опасен, а вот саблей можно ее запросто переломить. К тому же остается костыль, который мнимый калека явно намеревался использовать как дубину. Рейн оценила шансы. - Помогите! Убивают! — что было сил заорала она. Вопль прокатился по пустой улице. В одном из домов хлопнула ставня, но свет так и не зажегся. - Ну держись, сука, — процедил «калека», но вперед двинулся не он, а здоровяк с саблей. От рубящего удара сверху Рейн успела уйти назад и вбок. Скользнула вперед, метя уколом в живот здоровяка, но сильный тычок в ребра сбил удар. Рейн едва успела уклониться от нового быстрого рубящего удара, на этот раз в плечо, быстро попятилась и рванулась вперед к калеке. Тот шустро отскочил назад, отбив выпад костылем, и одновременно сбоку ее атаковал здоровяк. Рейн в последнее мгновение дернулась в сторону, оступилась, едва не потеряла равновесие. Сабля прошла по плечу на излете, распоров ткань. Боль была мгновенной и жгучей. Сжав зубы, Рейн попятилась. Проклятье, где же стража?! Калека снова пошел в атаку, пытаясь ткнуть ее в грудь костылем, но Рейн успела развернуться боком и, широко шагнув, присев, воткнула острие в живот нападавшего. Калека, охнув, попятился, прижимая ладонь к ране, но его приятель отступать, похоже, не собирался. Рейн едва успевала пятиться и уклоняться от рубящих ударов, не рискуя сближаться. В какой-то момент, когда здоровяк замахнулся снова, она дернулась вперед, метя рубящим ударом в незащищенное плечо. Противник успел развернуться боком, и ее клинок оставил лишь неглубокий порез. Здоровяк его будто и не заметил. От нового мощного удара ее шпага, поставленная в блок, разлетелась пополам. Рейн едва не взвыла от боли в кисти, но обломок не выпустила, медленно пятясь назад. Мужчина весело оскалился, явно предвкушая быструю победу. С обломком шпаги шансов мало. Отвлечь, проклятье, чем бы отвлечь?! Рейн, напряженно следя за противником, спрятав руки за спину, торопливо сдернула перчатку. Здоровяк шагнул вперед, собираясь атаковать. Рейн отскочила, быстро выбрасывая перчатку вперед, в лицо мужчине. Тот инстинктивно дернулся, отмахиваясь саблей. Рейн нырнула вниз, перекатом через плечо сокращая дистанцию, проскользнула под руку противника и воткнула обломок шпаги в бок, резко провернув. Здоровяк осел, зажимая рану. Рейн подхватила брошенную саблю, развернулась к последнему противнику и обнаружила, что из полумрака улицы возник еще один, с платком на физиономии. Женщина негромко помянула Леворукого и всех его демонов. Раненая рука ныла и, самое поганое, сбилось дыхание. Один с ножом, новичок как будто безоружен, но где гарантия, что он не прячет за спиной пистолет? - Помочь, дружище? — поинтересовался он предательски знакомым голосом, обращаясь к разбойнику и одновременно уверенно приближаясь к нему. - Вали, — мрачно посоветовал разбойник, быстро пряча руку с ножом за спину. - Ага, — согласился мужчина, оказываясь уже в десяти шагах от него. Разбойник, видимо решив избавиться от лишнего свидетеля сразу, широко шагнул вперед, делая выпад ножом. Его противник проворно отпрыгнул назад, одновременно вскидывая пистолет на уровень его лица. Грохнуло, заволокло облаком пороха. Линарец, испуганно заржав, вскинулся на дыбы, и парень, державший его за повод, от испуга отпрянул. - Не надо, господин! — он попятился от мужчины в платке на лице. — Прошу вас. Не по своей воле. Они! Это все они заставили! Я только лошадь держал. - Да ты не бойся, — голос мужчины звучал так, будто под платком он улыбался. Парень, видя, что одной рукой тот прячет за пояс пистолет, расслабился, замер, и в это мгновение мужчина стремительно рванулся вперед, одновременно взмахивая другой рукой снизу и вбок. Парень попятился, прижимая ладонь к перерезанному горлу. - Ну вот и все, — пробормотал мужчина, ловя перепуганного линарца под уздцы и, сдернув платок, глядя на Рейн, проговорил с усмешкой: — Как есть дурная баба. Они прошли два квартала и свернули в темный проулок, настолько узкий, что два всадника здесь бы уже не разминулись. Каждый раз, когда Рейн пыталась открыть рот, Конрад беззлобно бросал негромкое «заткнись», и она, вместо того чтобы огрызаться, послушно замолкала. В трехэтажном доме, с обеих сторон плотно стиснутом своими собратьями, конюшня к счастью была. Заспанный слуга без лишних вопросов принял повод линарца и повел его к воротам внутреннего двора. Рейн, здоровой рукой прижимая к груди часы, следом за Конрадом шагнула в небольшой полутемный холл, поднялась по лестнице, пересекла недлинный, освещенный свечами коридор и прошла в небольшую комнату. По убранству — совершенно безликую. Камин без украшений в виде лепнины или кованой решетки, аккуратно застеленная постель, стол у окна, секретер в углу, пара кресел и четыре стула. Конрад небрежно сложил плащ и шляпу в кресло, мушкет положил на стол и, обернувшись к Рейн, велел: - Раздевайся. - Чего?! — женщина возмущенно вскинула брови. - Рукой твоей займусь, — сухо отозвался он без тени улыбки и скрылся за неприметной дверцей между кроватью и камином. Рана, к счастью, оказалась неглубокой, хотя кровью успели пропитаться не только рукав рубахи, но и ткань сюртука. - Я слушаю, — бросил наемник, влажной тканью стирая запекшуюся кровь. — На кой хрен ты шарахаешься ночью по самым поганым кварталам? - Тебя ищу, — буркнула Рейн. С одной стороны, Конрада следовало поблагодарить. С другой — хотелось нахамить. Чувство благодарности пересилило, поэтому она просто промолчала. - Что за срочность? — мужчина бросил на нее короткий вопросительный взгляд и кивнул на сверток. — Часики сломались? - Сломались, — передразнила Рейн, прикинув, что по форме свертка наемник мог вполне догадаться о том, что внутри. Или за ней следили и успели доложить. — Я, кажется, знаю, как в Талиг переправляют секретные донесения. Часовщик сказал, что шестерня, соединяющая механизм со стрелками, закреплена очень плохо. Как будто туда нужно бумажку подкладывать. У всех часов такая проблема. - Или у мастера руки растут из задницы, — язвительно отозвался наемник, стягивая края повязки. - В Дриксен спрос на них падает, но в Талиге наоборот вырос. Причем торговле даже война не помеха. Вроде бы есть официальные пути поставки товара, — отозвалась Рейн, подбирая слова. - Вроде бы? — Конрад вопросительно изогнул бровь. — И откуда сведения? - От купцов, — уклончиво ответила женщина, понимая, что ей очень не хочется выдавать Ребиндер. - Веселая вдовушка Ирма? — наемник чуть улыбнулся и, в ответ на удивленный взгляд Рейн, пояснил: — Это единственный «купец», с которым ты на приемах встречалась более двух раз. Ну, допустим, часы — это способ передачи. И как же записки попадают в механизм? И как в Талиге узнают, какие часы с секретом? — проговорил он после паузы, и женщина сообразила, что наемник не насмехается, а рассуждает. - Надо тряхнуть мастера! — быстро проговорила она. — Если брак есть в часах изначально, значит, он там специально. - Или у мастера руки из задницы, — повторил свою глубокую мысль Конрад, глядя на Рейн и одновременно куда-то мимо. — Ладно, это мы проверим. Все? - Да, — Рейн кивнула, немного растерявшись. Наемник вел себя так, будто ничего нового и важного не услышал. В этот момент она и сама засомневалась — стоили ли такие данные ночной беготни, раскрытой тайны, стычки с разбойниками и трех смертей. И все же решительно добавила: — Только проверять будем вместе. - Еще чего? — с наигранной заботой уточнил мужчина, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. - Меня тошнит! — выпалила Рейн. — От всех этих приемов, балов, виконтов, торгашей, дочек на выданье, шустрых вдов! Если бы я хотела такой жизни, вышла бы пять лет назад за престарелого графа и слушала всю эту чушь как полноправная светская дама, а не как нищий дворянчик-приживалка! - Ты сама согласилась сотрудничать, — Конрад пожал плечами. — Надоело — пожалуйста. У Морского суда к тебе наверняка остались вопросы. Кстати, насколько мне известно, кесарь склоняется к тому, чтобы все-таки избавить флот от трусоватого вице-адмирала. Есть вероятность гражданской казни, но не думаю, что для вас обоих это подходящий исход. - Это шантаж? — Рейн раздраженно поджала губы. — Кесарская курия меня так просто с крючка не отпустит? - Это новости из Морского суда, — с деланным сочувствием отозвался наемник. - Хорошо, — женщина упрямо вскинула подбородок. — Не хотите, чтобы я помогала в расследовании, я займусь им сама. - Да? — протянул наемник. — И далеко ты уйдешь? Особенно если действительно каким-то чудом нападешь на правильный след. Сегодня ты нарвалась на трех разбойников. Заметь, тебя хотели скорее ограбить, чем убить. Каковы твои шансы против реальных убийц? - Я почти справилась, — уперлась Рейн и, поднявшись со стула, проговорила, коротко кивнув: — Доброй ночи, Конрад. - Дурная баба, — наемник выразительно закатил глаза, потом кивнул на постель. — Ночуй здесь. Иначе снова на кого-нибудь нарвешься. — Он задумчиво стукнул пальцами по столу и после затянувшейся паузы кивнул: — Идет. Хочется попачкаться в грязи? Я тебе это устрою. Только для начала обзаведись новой шпагой.