Вернутся к фанфику

Глава №6 - Дефекты

5 августа 2026, 03:07
      Рай.       Мандраж прошёлся по телу электрической волной, стоило руке Аластора коснуться дверной поверхности и разрушить её кислотными чарами. Секунды превратились в томительное ожидание, и пускай для Севиафана оставшегося времени до того, как их обнаружат, было мало — сам радио-демон считал иначе. Тяжесть надавила на грудь, а щемящее предвкушение встречи почти душило. Он не думал ни о ком, кроме Чарли.       Но мандраж спадает с него, как скользкая накидка, когда он обнаруживает, что Куба Перемещений за дверью нет. Колонна с мягкой обивкой сверху пуста, на ткани квадратная вмятина от некогда находящегося на ней предмета. Клетка, охватывающая верх колонны, открыта. Куб забрали.       Аластор порывисто обернулся на Севиафана — тот поднял здоровую руку в сдающемся жесте. Ангел ничего не знал, не ведал, куда подевался этот чёртов артефакт. Либо кто-то перестраховался, либо…       «Люцифер выкрал его?»       …       «Нет. Он бы не успел».       В Хранилище взвыли сирены. Аластор в ту же секунду почувствовал, как завибрировали стены помещения от магии, оцепившей здание снаружи. Он знал, что как только выйдет на улицу — перебьёт десятки ангельских экзорцистов, которым никак нет конца. Бог возомнил себя могущественным и благосклонным существом, остервенело продолжая создавать тварей, жаждущих убивать демонов… Чем тогда Бог отличался от грешника?       Или он его главная цель?       Аластор бросился прочь из помещения. От ярости из-за неудачи его слегка потряхивало, в то время как перед глазами всё расплывалось из-за откуда-то возникшей усталости. Он усугублял своё состояние частыми попытками образовать брешь между мирами, — вырваться из настоящего Ада домой, — но эти цепи не рушились и не поддавались; кто бы их не зачаровал — он был достаточно сильным, чтобы не выпустить Аластора. А единственный, кто обладал такой силой, был только… Люцифер.       Разумный ход с целью огородить его от своей дочери.       «Эгоистичная сволочь».       …       Аластор остановился на ступенях перед входом в Хранилище и поднял глаза к искусственному, но крохотному солнцу, расположенному почти под самым верхом Небес, прямо под цепями. Однако переизбыток чёрного и серого перебил свет, вызвав у него искреннее удивление: перед ним целая армия. Он даже не может прикинуть сколько здесь ангелов.       Сотня.       Возможно, две.       Что значило без сильного выброса энергии ему не сбежать.       Аластор улыбнулся, уголки губ свело болезненным спазмом.       Последний раз, когда он сбегал, обрушив на ангелов всю магию, то обнаружил ухудшение не только состояния, но и рассудка. С ангельской сущностью, попавшей в тело, Аластор заметил, как меняется физически.       Люцифер проклял его. Проклял, наверняка наложив несколько смертельных проклятий на прощание, ставших ничем иным, как его личными дефектами. Душа проще поддаётся боли, зрение портится, а ярость и злость заглушает светлая сила, что не дозволяет выразить хотя бы собственные чувства.       Он хочет от этого избавиться. — Рано или поздно ты обязан был оказаться здесь. Я подготовилась. — Торжествующе заявила Лют, паря на крыльях перед всей армией; как предводитель и главнокомандующая, она выделялась особыми защитными доспехами с элементами настоящего золота, сжимая пальцами священный меч. — Ты обречён сгинуть на Небесах, у тебя нет выхода, паршивый демон!       Аластор не впечатлён ни её словами, ни превосходящим его в числе противниками. Всё это один и тот же сценарий из раза в раз; ежедневная рутина, закалившая его почти до предела.       Глаза Лют вспыхнули при виде Севиафана, вышедшего из здания на свет. Она указала на него кончиком меча, позволив ему утонуть в ослепляющем солнечном свете. — Лживого предателя схватить и бросить в темницу!       Севиафан испытал дежавю, вспомнив в той темнице Чарли. Её пустые глаза, слова, срывающиеся с языка, связанные крылья. Он с трудом сглотнул. Во рту сухо.       К Лют вдруг устремилось что-то сверкающее, величественное и шестикрылое. Дотошно знакомое, что Аластор презирал всем сердцем. Перед главнокомандующей появилась серафим. Девушка в белом платье, что значительно меньше Лют, одетую в волшебные доспехи. — Не тебе отдавать такие приказы!       Севиафан вздёрнул подбородок, ошеломлённый её словами. Он всмотрелся ввысь, невольно его губы растянулись в слабой, но благодарной улыбке.       Это Эмили.       И она защищала его. — О, как раз таки мне, Ваше Преосвященство! Смею предположить, этот Престол, — на минуту, бывший приговорённой Шарлотты, — Аластор закатил глаза на этих словах, — помог Королю Ада пробраться в Хранилище Запретных Артефактов! Не позаботься я заранее, забрав Куб — он бы сделал нечто непоправимое!       Эмили вся подобралась, задыхаясь от возмущения, и подлетела ближе. Глаз на её груди загорелся, а нимб засиял ярче. — Кто дал тебе разрешение распоряжаться Хранилищем?! Кто дозволил касаться артефактов?! Помимо охраны, туда имеют права пройти только Серафимы и наш Бог! Ты преступница! Я немедленно сообщу об этом Сэре! И помяни моё слово: в темнице окажешься ты.       Севиафан покосился на рядом стоящего радио-демона, подозрительно долго не вмешивающегося и хранящего молчание. Однако вскоре понял, почему; понял, когда увидел его двигающиеся пальцы, источающие настолько тёмную и сильную магию, что даже его лёгкие сдавливало от тяжелеющего вокруг воздуха. Магия устремлялась вверх, охватывая экзорцистов по периметру, словно собирала в одну общую ловушку.       Лют растеряла былую уверенность. Она испугалась за нынешнее положение, поскольку большим трудом добивалась возглавления над армией почившего Адама. Ощущение власти давно впилось в её разум — она не думала ни о чём другом, кроме того, чтобы иметь развязанные руки и ощущение вседозволенности. Она не думала, что самовольничество во благо подставит под угрозу её положение среди других экзорцистов. И она ни за что и никому на свете не отдаст своё место. — Я прошу прощения, Серафим, но, умоляю, поймите! Всё это ради поимки опасного существа, свободно разгуливающего по улицам, сотканным Господом. Это святотатство, которое мы должны немедленно остановить! — сквозь зубы прошипела Лют. — Я не буду молчать ради тебя. Каждый ответит перед Богом: и ты, и эта грешная душа!       Севиафан чуть подался вперёд. Воздух в лёгких превращался в вязкое тесто. Его замутило, захотелось, чтобы радио-демон находился от них как можно дальше. Он открыл рот и изо всех сил предупреждающе выкрикнул: — Эмили!       Серафим и главнокоманждующая посмотрели вниз.       Свирепый взгляд Аластора впился в Престола всего на мгновение, прежде чем он понял, что успел закрепить ловушку. Магия сомкнула армию, вихрем толкнула их друг к другу, заставляя затеряться в гнилостной пыли. Он сжал их прессом, насильно сминая тела — некоторых насмерть, — и они посыпались вниз, подобно пожухлым лепесткам розы.       Воздух напитался криками боли, возмущений и просьбами о помощи. Сталь мечей пронзала облака внизу, и на одно из лезвий оружия капнула первая и обильная жёлтая капля крови.       Насколько бы опытна ни была Лют — она не сможет сгруппировать всех снова. Аластор буквально сжал их в коме магии в надежде, что большинство ангелов задохнётся там и примнёт друг друга.       «Ещё тридцать секунд…» — Аластор нервно втянул ртом воздух, — «быстрее».       Ангелы продолжали падать, сваливаясь в бесформенную мёртвую кучу внизу. Крики наверху стали бессвязными, теряющимися в общей панике. Никто не мог поспособствовать освобождению, никто из экзорцистов не обладал магией, чтобы блокировать давку.       Аластор почувствовал давление в глазах, ссутулился, подставив к лицу ладони, но не коснувшись его пальцами. Безумная улыбка подрагивала, и вскоре он тихо рассмеялся. Рога вырвались из его головы, отбросив ветвистую тень перед ним.       Севиафан покосился на него всего мгновение, а затем оторвался от поверхности, чтобы последовать приблизительно к тому месту, где находилась Эмили. Ему нужно было вырвать её из этого хаоса, если он не хотел, чтобы она пострадала. Он не желал ей зла. Пожалуй, никому не желал, но большего сделать, увы, не мог.       Стоило Престолу подлететь, как Серафим вырвалась сама — и то потому, что у неё были силы. Она взмахивала крыльями, вся растрёпанная застыв перед не менее удивлённым Севиафаном. — Эмили, ты в порядке?       Она посмотрела вниз, на трупы, а затем на не затихающий ужас. Её взгляд дрожал, желудок завязался узлом. Ангел разомкнула губы, заставляя себя дышать, и спустя мгновение замерла, вцепилась в пальцы Севиафана, когда в голову ударило воспоминание.       — Тот демон, что пришёл на заседание с принцессой, прав!       — Эмили, даже не вздумай начинать!       Сэра устало потёрла виски, всем видом показывая, что не настроена спорить.       — Адам перегибает палку, а ты позволила ему вести себя как грешник, демонстрируя, что на Небесах нет ни капли дисциплины! Почему ты не можешь просто дать им шанс найти доказательства? Мы обе понимаем, что искупить душу за короткий срок невозможно!       Сэра стукнула кулаками по столу, выпрямилась, нависая над младшим серафимом грозной тенью. Эмили замерла, широко распахнув глаза в пугающем ожидании — Серафим никогда не должен поддаваться гневу. Это Грех.       — Довольно! Пока я старший Серафим, то именно я буду решать, как распоряжаться делом истреблений!       Эмили ощутила образовавшийся в горле ком, сомкнула пальцы, прижав их к взмокшим ладоням.       — Быть жестокой? Этого ты хочешь, Сэра?       — …       — А зас…       — Я хочу защитить нас и защитить Небеса!       Девушка помолчала несколько секунд, а после улыбнулась. Что-то похожее на разочарование свернулось в груди, впилась в кожу. Накрепко.       — И что же ты сделаешь, сестра? Устранишь меня, чтобы не мешалась?       …       Она очнулась, почувствовав руку Севиафана на запястье, настойчиво тянущего её вниз. — Скорее!       Наконец Эмили поддалась его порыву, отдаляясь от смертельного веяния, и когда спустилась вниз, то поняла, что радио-демон ушёл.       Она смотрела ровно на то место, где он стоял. — Аластор хочет вернуться в Ад. — Пояснил Севиафан. — Там осталась… — он клялся, что выговорил через силу, — его жена. Небеса ему вовсе не нужны.       Эмили вздрогнула на звук ещё несколько свалившихся тел. — Имеешь в виду, Чарли? — удивилась она. — Разве между ними не был заключён проклятый союз?       Севиафан опустил голову, уложив руку поверх гипса на другой. — Мне кажется, они смогли полюбить друг друга. Я спускался в Ад. Я… видел. Она не собиралась покидать то место.       Эмили шагнула к Севиафану, желая уйти отсюда. Сила радио-демона ослабевала из-за его отсутствия, но смерть, верно следующая его приказам, продолжала оставлять следы. В ноздри попал запах крови, отчего тошнота неизбежно собралась где-то в солнечном сплетении и устремилась к горлу. — Суть проклятого союза заключается не только в душевной принадлежности. Проклятый союз также не даёт двум душам полюбить друг друга, потому что это не дар, а наказание. Раз это случилось — значит, они уже любили друг друга. Мы что-то упускаем… Чарли всю свою жизнь провела в Раю, не так ли?       Эмили посмотрела вдаль, откуда виднелась верхушка Цитадели.       «Знала ли ты об этом, Сэра?»       …       Она подошла к Севиафану настолько близко, что он затаил дыхание, стоило её ладони опуститься на его гипс.       Тёплая, почти ласковая магия скользнула из её руки прямо к его собственной и, казалось, что проникла в кости, сращивая их. Севиафан поморщился от знакомых и самых отвратительных за всю его жизнь ощущений, однако вскоре ощутил блаженное облегчение — сразу после того, как почувствовал, как кость руки срослась с запястьем, и он смог пошевелить пальцами. — Проводи меня в Цитадель. — Попросила она, и он ответил ей благодарным кивком, прежде чем убраться прочь от Хранилища.

***

      Аластор стукнул себя рёбрами кулаков по вискам, морщась на пульсирующую боль в голове. Он растворился в тени, потратив ещё часть сил, чтобы оказаться чуть дальше от своего убежища — на краю Небес, где мог напрямую коснуться цепей. Всё перед ним расплывалось, раскачивалось. Глаза целиком накрыла тёмная полупрозрачная пелена, он мало что мог различить перед собой.       Он почти ослеп.       Чем больше тратил сил, тем скорее приближался к кромешной тьме.       Но он не может ждать ещё день, два, три или неделю. И уж точно не месяцы.       Он хотел вырваться, пока действительно не умер в лапах экзорцистов. Он не подвергнет себя такому унижению.       Прежде Аластор был слишком самоуверен в том, что справится с любым, кто встанет у него на пути, но проклятие Люцифера держало его в тисках, убивало. В конечном итоге, даже грешник, получивший несоизмеримую силу, всё равно слаб перед перворожденным — пускай и павшим — ангелом. Это с самого начала было очевидно — просто он стал единственным, кроме высшей иерархии Небес, кто знал, что может дать отпор и сразиться с ним. Ради его дочери, — самого ценного, что он держал в своих руках, — боясь потерять, и потерял.       Аластор стиснул зубы и направил обе руки вперёд, к цепям.       Его окольцевали и вуду-руны, и чёрно-зелёное свечение. Запястья покрылись зелёными узорами вен, когда он сосредоточил все силы, отдавая их одному залпу ради освобождения.       Аластор почувствовал выброс энергии, почувствовал, как он покидает его тело, будто отделившаяся душа. Рога уменьшились, циферблаты в голубом и красном глазах потухи, а самого радио-демона сотрясли дрожь и слабость, повалившие наземь.       Прежде чем упасть, он понял, что ничего не вышло. Цепи сломались, на одно жалкое мгновение открыв ему вид на небо, но в те последние секунды, перед тем, как он полностью ослеп, Аластор также увидел, как они вновь соединились между собой. Тьма надавила на глаза и выжгла ему зрачки. Сил сейчас осталось лишь на жалкое существование, а зрение покинуло его навсегда.       Он не шевелился, так и лёжа в облаках, пока не почувствовал прикосновение девичьих пальцев на его щеке. Он открыл глаза, силясь увидеть хоть что-то, но наткнулись на черноту. Однако его губы всё равно растянулись в узнаваемой улыбке. — Чарли?.. — тихо позвал Аластор и поднял ослабевшую руку, чтобы найти её, прикоснуться. — …       Теперь он не сможет увидеть даже собственное лицо в зеркальном отражении. Будто снова надел маску, но на этот раз для себя самого. Скрылся не от мира, не от собственных угрызений и сожалений. Аластор скрыл от себя всё плохое, среди которого единственное хорошее, как белое пятно на чёрном холсте, тоже исчезло.       Чарли.       Её свет потух, оставив его в одиночестве.       На миг он вспомнил её лицо, — сомневался, что когда-нибудь забудет, — и снова закрыл глаза. Бьющаяся в треморе рука накрыла веки, в то время как тишина разбавилась стуком его нервного сердцебиения в ушах.       Он увидел себя и её перед камином на полу, между ними шахматная доска. Свет огня мягко поблёскивал в светлых волосах, её щёки в видении всё такие же розовые; губы Чарли растянуты в обезоруживающей нежной улыбке, пока красные глаза смотрят на него без капли былой ненависти.       …       Аластор стиснул зубы, ненавидя всё вокруг и больше всего себя.       Слёзы злости обожгли глаза.       Он не плакал, пускай глаза и полны слёз. Он просто устал и впервые искренне возжелал спокойных дней рядом с девушкой, которой восхищался и которую смел любить.       Разве такой, как он, заслуживал покоя?

***

      Ад.       Рози провела Чарли в гостиную, магией расставила на столе посуду с закусками и разлила чай.       При виде еды Чарли поморщилась. Голод жёг желудок, но она обещала себе дотерпеть до назначенного ужина в отеле. У неё оставалось не так много времени, поэтому едва заняв место за столом, Чарли поспешила остановить женщину, мягко взяв за запястье. — Не суетись, Рози. Я ненадолго.       Пустые глазницы смотрели на неё неотрывно первые несколько секунд, а затем с губ сорвался рваный выдох. Она догадывалась, что рано или поздно принцесса соизволит навестить её, но не ведала когда именно. В нынешнем отеле царила новая власть — Рози не осмелилась идти туда из опасений присоединиться ко всем «заточённым», поэтому томила себя тревожным ожиданием. — Рози, — позвала принцесса прежде, чем женщина успела заговорить, — мне нужна твоя помощь. — Милая… — Я больше не знаю, что могу предпринять, чтобы Люцифер не остановил меня. Я хочу сбежать, и для этого нужно инсценировать смерть. Может… — Чарли поднялась из-за стола, обходя его, отчаянно нуждаясь в том, чтобы Рози дала положительный ответ, — это и есть выход?       Рози шагнула девушке навстречу, взяла её руки в свои, по-матерински поглаживая их большими пальцами. — Но куда ты пойдёшь? Где будешь жить? — Создам незримую иллюзию. Или даже мир. Точно, я… — Чарли вздохнула, закрыла глаза на секунду, переводя дыхание, — я просто исчезну, чтобы найти покой. Возможно, когда-нибудь я вернусь — пусть через сотни лет — и…       «Постараюсь простить отца, как ты меня и просила?»       Она не вернёт Аластора.       Она будет продолжать жить с памятью о нём и той любви, которую она чувствовала рядом с ним. С единственным мужчиной, с которым она по-настоящему хотела бы построить семью и остаться навсегда. — Я могу достать таблетки, временно поглощающие жизненную энергию. Они сделают тебя «мёртвой» всего на несколько суток, но, Чарли, послушай, — Рози вздохнула, подбирая правильные слова, но начала с вопроса, — ты точно уверена, что Аластор… умер?       Чарли коротко кивнула. В носу неприятно защипало. Надежды давно нет и она сама её погасила, поскольку не было за тысячи и десятки тысяч лет случая, после которого расторженный контракт на душу мог её сохранить. Если контракт расторгнут, а условия не выполнены — душа уходит, умирает и никогда не возвращается. — Ты думаешь, после такого он мог выжить? Тогда где он? Почему он не со мной, Рози?       Сердце завелось, застучало как барабанный бой. Нет ничего больнее уродливой и пустой надежды. Лицо Аластора свежо в её воспоминаниях, и она отдала бы всё что угодно, если бы ей позволили коснуться его ещё раз. Хотя бы раз.       Женщина перехватила руки принцессы, насильно таща прочь из дома. Чарли предположила, что это из-за её грубого поведения, но вскоре, оказавшись на улице, поняла, что дело не в этом. Рози вывела её во двор, где неподалёку стоял Коул (вероятно, пытался заглядывать в окна), и, придерживая одну её руку, второй — указала вверх.       На заточённый в цепи Рай, никак не изменившийся с тех пор, как Чарли увидела его сегодня из окна. — Если ты о подозрительных вспышках, то… я их видела. Знаю. — Разочарованно пробормотала девушка.       Рози посмотрела на неё, будто терзалась чем-то. Она разомкнула чёрные губы и спросила о том, о чём Чарли не могла даже думать. Нет, мечтать. — А то, что я чувствую энергию Аластора от этих световых волн? — Ч-что? — заикнулась Чарли. — Но я… ничего не…       «Невозможно», — подумала она, — «почему тогда я ничего не почувствовала, когда увидела это? Я знала его магию лучше своей — она всегда позволяла обнаружить себя, кроме тех случаев, когда Аластор и Джон сменяли друг с друга. Аластор всегда подстраивал всё так, чтобы я ничего не заподозрила и…» — В мгновение, когда внутренний голос умолк, её осенило.       Люцифер. Он сделал так, что она не могла почувствовать его энергию, поскольку хоть сам и отрицал, но верил в привязку проклятого союза. Он что-то сделал с кольцом, прежде чем она обрела свободу, дарованную им под зорким наблюдением.       Зрачки сузились, когда Чарли всмотрелась в чёрный шар вдали. Что-то между цепей вспыхнуло особенно сильно. Белое, чёрное и зелёное одновременно.       Подобно диким лозам, оно рвалось наружу, стремясь разрастись, пробиться сквозь множество щёлочек, но также быстро и погасло. — …       Едва сохраняя самообладание, нехотя, Чарли сняла кольцо и уронила его на землю. Рози услышала тихий звон под ногами. Повернув голову к принцессе, увидела, как её глаза засияли мягким обсидиановым светом, и вздрогнула на тепло пальцев, сжавших серую ладонь.       Чарли почувствовала. Вместе с той вспышкой, пронёсшейся по Небесам, она почувствовала достигшие её крупицы импульса. Тёмная, тяжёлая, но родная магия окутала её душу, и проклятый союз отозвался в сердце тревожной трелью.       В глазах застыли слёзы — неясно, опасения или облегчения.       Разве может это быть правдой? Вдруг это снова очередной обман отца, на который он расчитывал поймать её? — Слишком похоже на него. Настолько, что… не могу поверить. — Пробормотала она так тихо, чтобы приблизившийся позади них Коул не услышал ни слова.       Сомнений больше, чем надежды, но по крайней мере сейчас… она появилась.       Чарли должна в этом убедиться.       «Но сначала услышу версию отца».

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!