Вернутся к фанфику
Глава №7 - Столкновение сторон
3 сентября 2026, 19:54 Рай.
— Проходи, Эмили.
Сэра стояла у окна в пустующей части Цитадели. Крылья сложены, руки сцеплены и прижаты к груди. С закрытыми глазами она молилась, пока не услышала скрип отворяющейся огромной двери позади. По лёгкой и узнаваемой поступи Эмили Сэре вовсе не составило труда узнать, кто потревожил её покой. Младший серафим поравнялась с ней, терпеливо ожидая окончания молитвы.
Вскоре Сэра открыла глаза и одарила сестру ласковым взглядом.
— У Хранилища кое-что произошло. — Заявила ангел.
Сэра ничуть не удивилась и покачала головой.
Конечно, она в курсе. Даже самый слабый и не проявляющий себя житель Небес почувствовал тот импульс, с которым сила Аластора вырвалась наружу и окатила рябью их маленький мир.
— Я дала Лют все необходимые полномочия, чтобы остановить радио-демона.
Эмили нахмурилась, плотно сжала пальцы в кулаки.
— В том числе и распоряжаться артефактами внутри Хранилища? Скажи мне, что я ошибаюсь, Сэра. Лют всего лишь предводительница армии, главнокомандующая, которая не то что трогать, даже смотреть в сторону священных артефактов не должна! Она забрала Куб Перемещений. Я требую, чтобы его вернули на законное место, или мои мольбы об этом услышит сам Бог.
— Эмили, — Сэра повернулась к ней, пригладила торчащие платиновые пряди вокруг её лица и опустила руку на щеку, — тебе не нужно лезть в это. Я просила тебя оставаться дома. Вне крепостей сейчас опасно.
Опасно. Везде опасно — только не у ног Господа.
— Я что-то упускаю, не так ли? — Эмили дёрнулась, чтобы Сэра опустила руку и перестала касаться её, а следом и отступила на шаг, заведомо пресекая все будущие контакты. — Ты что-то мне не договариваешь.
— Не понимаю, что ты хочешь от меня услышать…
— Скажи, ангелам снятся кошмары? — спросила младший серафим. — Очевидно, это плохое предзнаменование. Даже у обычных ангелов такие сны приносят несчастья.
— У тебя кошмары? — удивилась Сэра. Она потянулась к Эмили руками, но та снова сделала шаг назад. — Почему ты ничего не говорила?
— Пыталась понять, что они означают. Больно они похожи на… — он сосредоточила внимание на выражении лица Сэры, на её глазах, — …утерянные воспоминания.
— Мы можем обойтись без этого разговора? Сейчас и так много…
— Радио-демону не нужны Небеса.
— Это ты увидела в своих снах?
— Он хочет вернуться, Сэра. Нам нужно помочь ему выбраться, и тогда всё наладится.
Сэра шагнула к ней, расправила крылья. Эмили невольно сжалась, но не отступила, продолжая с вызовом смотреть на сестру. Спонтанное чувство дежавю прошло сквозь неё, словно призрак. Такое уже было — их противостояние, их споры. Разнящиеся позиции, сталкивающие их друг с другом.
— Радио-демон хочет обратно в Ад? Ты сама себя слышишь, Эмили? Вспомни об истреблениях, о том, как он во главе целой армии демонов стабильно раз в полгода накрывал Небеса тьмой и рвал наши души! Ему нужна власть, он не успокоится, пока не получит всё до последнего артефакта! Ему нужно место Бога!
— Тогда почему он не нападает? Почему сбегает, ищет выход? Зачем ему Куб?
— Я… — Сэра растерялась. — Я не знаю! Не затем ли, чтобы пригласить сюда своих приспешников?
— Что мне думать, если я вижу воспоминания, где прошу тебя дать шанс искупляющимся? Как демоны пришли к такому радикальному решению? Что я забыла и… из-за кого?
— Эмили…
— Верни то, что забрала у меня, Сэра. Верни мои воспоминания.
Старший серафим молчала, взвешивая все за и против решения, у которого точно были и будут последствия. С одной стороны, кто такой один маленький, но ограниченно влиятельный ангел, против Небес? А с другой… даже этот ангел достаточно силён и способен. Он заворошит прошлое, вскроет старые раны.
Сделает из них не сестёр, а противостоящих друг другу врагов.
— Вернуть тебе воспоминания — значит изменить всё, к чему я так долго шла. Ты всегда жалела тварей с низов, ты считала, им найдётся место и здесь. — Горько пробормотала Сэра. — Я не хочу терять тебя из-за разнящихся мнений. Мы не должны терять друг друга, так что прошу…
Эмили нервно обвела взглядом стены Цитадели и остановилась на окне. В свете искусственных лучей её голубые глаза сделались почти прозрачными, полными разочарования. Обдумав услышанное, Эмили бросила:
— Называя их тварями, ты уподобляешься им… И ты потеряешь меня, если не вернёшь украденное. Больше нам не о чем говорить.
***
Ад. Ярость подпитывала кожу, кости и мышцы. По крайней мере так Чарли ощущала её, приближаясь к отелю. Она ворвалась в фойе, оглядываясь по сторонам, как остервенелое животное. Она выкрикивала имя отца, желая, чтобы он сам появился; чтобы все услышали, что он сделал. Так и случилось. На зов вышли друзья, ожидающие её к ужину. С разных точек отеля. Даже Ниффти, бросив игры с тараканами, прибежала и встала возле Вэгги, ненавязчиво, как ребёнок, вцепившись в её ногу. Энджел почесал затылок и первым зашагал к принцессе. На самом деле неуверенный, что стоит что-то говорить ей, он всё же позвал: — Чарли? В чём дело? Налитые кровью глаза посмотрели на него. Она шагнула вперёд, схватила грешника за плечи. — Он обманул меня. Аластор жив! — Это точно? Энджел силился понять, радость это или злость. То, как принцесса выглядела, походило больше на надвигающуюся истерику. Что до него, то новость о живом Аласторе ничуть его не ободрила. В виду того недалёкого прошлого, в котором Энджел получил от радио-демона наказание за глупый розыгрыш с копией Чарли, устроившейся между его ног, он не мог разделить сомнительный восторг настоящей Чарли. Но он хотел, чтобы у неё наконец-то всё наладилось — даже если это означало, что Аластор будет находиться с ним где-то под одной крышей. Желательно, ещё дальше. — Нет. Не точно. Но я почувствовала его энергию! Вэгги и Энджел переглянулись между собой, прикидывая, могла ли сказаться на её рассудке изоляция, и снова посмотрели на Чарли. — Вы мне не верите, да? — раздражённо кинула она, и Вэгги зашала к ней. — Верим, но… как такое возможно? — девушка взяла Чарли за руку, чуть потянула за собой. — Пойдём. Ты успокоишься и за ужином нам всё расскажешь. — Вэгги скосила взгляд на одинокую фигуру где-то позади подруги. Коул стоял у стены со сложенными на груди руками, рыжий хвост шевелился на уровне его колен, периодически задевая ткань брюк. — Обещаю, он постоит за дверью в кухню. Чарли кивнула и пошла вместе с друзьями, чуть расслабившимися после её согласия. Но едва она прошла несколько шагов — взгляд зацепился за Люцифера наверху. Он держался за перилла, оглядывая зал, и внутри Чарли снова вспыхнуло ноющее и грызущее её изнутри рвение схватить его, потребовать ответы. Это желание не то что усилилось, оно удвоилось, когда отец зашагал к ним вниз. Она затормозила, несмотря на щиплющую боль в запястье — Вэгги не сдавалась, теплила надежду избавить её от этого разговора, — но Чарли осторожно высвободилась. Она пообещала, что вернётся на кухню не плачущей и не разбитой — неважно, что скажет Люцифер. Оставшись наедине, она протянула ему руку, на которую мужчина смотрел несколько секунд, а затем неуверенно протянул свою. Чарли призвала обручальное кольцо и вложила его отцу в ладонь. Он непонимающе осмотрел его, будто ждал, что в нём что-то поменяется. — Не притворяйся. Я знаю, что ты зачаровал его, чтобы я не могла почувствовать энергию Аластора. — Прямо сказала она, заметив смену в выражении его лица. Он даже не старался скрыть, что попался. — Зачем было лгать, что он мёртв? Ты хоть представляешь, что я чувствовала все те дни взаперти? Люцифер сжал кольцо в кулаке. Теперь он точно мог уничтожить его, без всяких сожалений и терзаний совести. — На самом деле я и правда планировал убить его, мне по силам уничтожить обычную грешную душу, но… — Пожалуйста… могу я услышать?.. Пожалуйста. Он никогда не видел, чтобы Чарли просила о любви, требовала её. Он знал, что она хотела её проявления от него, от Лилит, но они оба не смогли дать ей того, чего она хотела после перерождения. Она росла замкнутым и старательным ребёнком, он взращивал в ней упорство к стремлению стать лучше, независимее, твёрже, потому что того требовали план и порядок Небес. Он мог бы любить её, вырастить её той девушкой, какой она была до того, как её пронзило каменной тростью. «Но я был трусом», — признался себе Люцифер. И тогда, когда Аластор стоял перед ним, скрестив руки на уровне лица — проклятый вплоть до последней капли крови, — он не смог убить. Хотя хотел. Пожалуй, больше всего на свете хотел, чтобы радио-демон погиб и забыл о его дочери. Но она, крича от страха потерять, умоляя — по сути, унижаясь, как не стала бы делать раньше, — отказалась от собственной гордыни и дала понять, что Аластор для неё самый близкий. Она держалась за его любовь к ней, как за последнее, что действительно имело вес в её жизни. Вместо смерти Люцифер предпочёл запереть Аластора там, где он будет знаться с презрением и ненавистью к нему всю оставшуюся жизнь; хотел слепить из него ангела, прогнуть под Небеса, но не предугадал, что он превратит себя в ещё большего монстра, подпитанного силой других таких же ублюдков и Грехов. По правде говоря, Люцифер по сей день поражался тому, что смог запереть его. — …но я не стал поступать с тобой ещё хуже, чем уже поступил. Хотел тебе спокойной жизни. Как и для Лилит. Она этого заслуживает также, как и знать всю правду. И она увидит всё, что и ты, но не так скоро и не так быстро. — Люцифер водил между собой и Чарли руками, будто заведомо успокаивал её; он не удивился бы, если его собственный ребёнок с криками набросился на него. — Как любой отец, я хотел, чтобы это был какой-нибудь граф, выходец из влиятельной семьи Ада, кто-то нормальный с выдающимися способностями, кто-то, кого бы ты не боялась. Только не повёрнутый на убийствах радио-демон. Поэтому… я запер его. Впервые за все пролетевшие во внутренней агонии дни Чарли не ненавидела своего отца. Важнее было услышать прямое признание — Аластор жив. Он там, наверху, в окольцованном цепями мире. — Время лечит. Я был убеждён в этом столько, сколько себя помню. Когда мы с Лилит пали, когда она ушла от меня. И когда пришлось начинать жизнь с самого начала. Может, я и ошибаюсь, говоря, что время исцелит все раны, но оно точно притупит боль — в этом я уверен, Чарли, поэтому хотел, чтобы у тебя было его достаточно, чтобы забыть. Чарли прижала руки к груди. — Аластор — часть моей жизни. Ровно с того момента, когда он постучал в двери моего отеля. Он был со мной и в лучшие, и в худшие времена, а чем я ему отплатила? После того, как он привёл меня к Рози и её каннибалам, помог скрепить договор о взаимовыгоде, и сам бросился защищать меня и отель, ничего не потребовав взамен. Я смогла лишь склонить перед ним голову, когда меня пнули к нему прямо в Ад — без воспоминаний, с чужой кровью на руках, со вбитой в голову ненавистью к нему, потому что его боялись и ненавидели все остальные. Я скажу чем. Отцом, который не дал ему остаться и спокойно любить меня; отцом, отказавшим помочь мне, заставившим увидеть Аластора меня там, на конце трости, с пробитыми наружу органами! Люцифер замотал головой. Не сосчитать сколько раз он мучился от одного и того же кошмара с этим воспоминанием. Он зашептал просьбы замолчать, прекратить это, и в любой другой день Чарли бы не перестала, продолжая давить, но сейчас… она заставила себя закрыть рот. Замерла, глядя на него, и больно прикусила щёку изнутри. — Я… — его голос задрожал, невольно вынудив её смягчить взгляд, — я не знаю, что ещё мне сделать, чтобы мы продолжили жить дальше, Чарли. Без этого всего… — Глаза Люцифера растерянно смотрели в пол, а потом он накрыл лицо ладонями с глубоким вдохом, наверняка, чтобы не расплакаться. — Я знаю, что я худший отец. Знаю, что испортил тебе всю жизнь. Но всё, что бы я ни делал, было ради семьи. Ради нас троих. Прости меня… Она шагнула ближе, подняла руку, собираясь коснуться его, но так и замерла с вытянутыми вперёд пальцами, поддаваясь приказам своей внутренней гордости, пылающей внутри, словно пожар. Она не могла после пережитой из-за него боли дарить ему утешение. Всё в ней противилось и отторгало его. Но ведь раньше такого не было. В те далёкие и другие дни, где они были просто папой и дочкой, между ними была особая связь — даже между ней и Лилит никогда не было настолько дружественных и тёплых отношений. Когда Люцифер ушёл, оставив её наедине с собой, Чарли вспомнила деревянные фигурки человечков, с которыми они вместе разыгрывали спектакли. Закрыв глаза, на миг вспомнила о том, как сидела у него на коленях поздней ночью, а на столе перед ними плавали жёлтые уточки. Ей всегда нравилось, как они плывут по яркому золотому свечению, появляющемуся из пальцев Люцифера. Настоящая магия. Простая для него и Лилит, но для четырёхлетней Чарли — нечто невероятное, чему она однажды хотела научиться. Она засыпала на его коленях под тихое бормотание сказок, выдуманных им, — порой глупых и без всякой морали, — а потом он относил её в постель, обязательно уткнув одеяло по бокам и целуя в лоб. Тот заботливый папа остался в первой жизни. И та маленькая, наивная Чарли тоже. Но то, что их так или иначе объединяли такие воспоминания, то, что Люцифер искренне каялся, и то, что он сохранил жизнь Аластору ради неё, выжигало ей сердце. Сегодня Чарли впервые допустила мысль о прощении. Она ведь способна на это, она может собрать все силы и проявить милосердие. «Только когда возьму Аластора за руку и вернусь сюда. Прими наш союз — и я приму тебя, папа». Чарли поднесла к себе руку, раскрыла пальцы и уставилась на три стекловидные овальные таблетки с налитой внутри плёнки бордовой жидкостью. — Несколько дней ты будешь мертва, Чарли. Используй с умом. Но, надеюсь, тебе не придётся их пить. Но теперь они точно нужны ей. Назад пути нет.***
Ужин ненадолго вернул её в беззаботное прошлое. Собравшиеся за столом не вели себя подобно узникам, все казались свободными, раскрепощёнными и весёлыми. Или делали вид, что всё прекрасно ради Чарли, которая, пожалуй, предпочла бы, чтобы они не притворялись. Ни один из них не поднял ту щепительную тему, но знали, что обязательно её обсудят. Ничего нового Чарли не услышала; в основном всё крутилось вокруг их чувств и переживаний, вызванных перерождением. Пентиус жался плечом к Черри Бомб. После того, как воспоминания вернулись, и он вновь услышал об этом, то каждый раз содрогался. Неужели он был искуплён, был где-то вдали от своей жены, страдая в одиночестве и полном душевном опустошении? Когда он посмотрел на принцессу — он будто увидел одну из версий самого себя, быть может, из параллельных вселенных. Чарли проходила через это сейчас, она потеряла своего мужа и она прожила первые недели здесь с этим внутренним опустошением. Он страшно боялся оказаться на её месте и, что почти также плохо, ничем не мог помочь. Сегодняшним вечером Чарли так и не сказала им о своём плане. Сидя там, среди друзей, она спокойно наслаждалась хотя бы ограниченной безмятежностью; впитывала их смех, обыкновенные дурачества. Даже изредка посмеивалась, когда Хаск и Энджел пили шампанское наперегонки, а потом икали и морщились от «ударившего» в нос газа. Вэгги, как самая проницательная, периодически задавала избитый и дотошный вопрос. Всё в порядке, Чарли? На самом деле да. Возможно, правда в порядке, если сравнивать с прошлым днём, позапрошлым или же со всей пролетевшей неделей. Ведь она узнала, что Аластор жив. Его душа не в потоке, не среди жертв небытия. … Ближе к поздней ночи, попрощавшись со всеми, Чарли побрела в свою комнату. На этот раз не обернулась, услышав знакомую поступь позади — Коул, конечно же, последовал за ней, едва ли она покинула кухню. «Интересно, он и в постель ко мне заберётся, чтобы охранять?» — она одарила его холодным безразличным взглядом, проходя в свою комнату, и тут же захлопнула дверь перед его носом. — «Пусть попробует. Придушу». Чарли задействовала магию, чтобы переодеться. Но не в пижаму. И не в какую-нибудь домашнюю одежду. Выйдя на балкон, ранее запечатанный каменной стеной, она уложила руки на каменные перилла и опустила взгляд на чёрно-серые перчатки, обтягивающие её руки. На грудь упала рыжая, туго стянутая коса. Принцесса закрыла глаза, выдыхая от скопившегося волнения. Последний раз, когда она принимала этот образ — она убила оверлорда. Она сбежала из-под родительского контроля на поле битвы с демоническими истребителями в костюме ангельского защитника, чтобы узнать, на что похожа боль, и в самом ли деле ей так сильно нравится убивать. Она вспомнила о боли от кулака, ударившего в живот; то, как она мстила, впервые воспользовалась силой Престола во вред и убила грешника. Уже тогда её можно было отвести к гильотине и опустить лезвие на тонкую шею. Никто бы не оправдал её поступка — даже если Чарли убила такого же отвратительного убийцу, от которого она ничуть не отличалась. … Теперь зная, чья она дочь, Чарли точно должна попробовать взрастить себе крылья. В прошлый раз отчаяние и жажда смерти перевесили здравый смысл — Чарли попыталась и потерпела неудачу. Рози оказала ей услугу, взрастив крылья всего на несколько часов, но сейчас этого будет слишком мало. Она должна подняться к Небесам, создать брешь в цепях и найти Аластора. В лопатках неприятно заныло. Увы, ей не забыть, как больно вырываются крылья. Гораздо больнее, чем терять их. Чарли набрала в грудь воздуха, корпусом наклонившись вперёд, и обняла себя за плечи, посылая магию по телу. — … Стон боли застрял в глотке, но вырвался болезненным тихим воем. Скопившейся в лопатках магии оказалось достаточно, и тогда Чарли укусила себя за запястье, чтобы стерпеть. Если Коул что-нибудь услышит — у неё ничего не получится. Она прижалась лбом к периллам и зажмурилась от всепоглощающей боли, которая, казалось, разрывает её тело также сильно, как та первая смерть. Только наружу вырываются уже не органы, а чёрные, чуть обрамлённые красным свечением, крылья. Их шорох за спиной звучал успокаивающее, после чего сама Чарли с облегчением выдохнула: — …получилось? Принцесса не без спазматической, отяжеляющей боли выпрямилась и пошевелила крыльями. Расправив их, она обернула их вокруг себя, желая рассмотреть и потрогать перья, но почти сразу отказалась от этой затеи и подняла взгляд на цепи, висевшие высоко в бордовом, уже потемневшем небе. Сердце набатом застучало в груди, когда вместо того, чтобы схватиться за перилла — Чарли встала на них ногами. И прежде чем тяжесть за спиной потянула её назад, она согнула ноги в коленях и оттолкнулась от поверхности, надеясь, что взлетит, а не покалечится. Она изо всех сил замахала крыльями и со страхом посмотрела вниз. Сначала — на далёкую землю, а затем — на подогнутые в воздухе ноги. Чарли обернулась на открытые дверцы балкона, всмотрелась в по-прежнему закрытую дверь в комнату. И только потом полетела так быстро, насколько могли позволить её новые крылья. Ветер ударил в лицо, смахнув слёзы. Взгляд не смел ни на секунду больше отрываться от цепей, боясь, что та расплывчатая картина, вставшая перед глазами, окажется лишь глупым обнадёживающим сном. Добравшись до цепей, Чарли коснулась их и, не желая терять ни секунды, направила все оставшиеся силы на то, чтобы пробить проход. Но ни с первого, ни со второго раза ей не удалось создать даже крохотный просвет, ведущий внутрь Небес. Сил, и без того потраченных на создание крыльев, изменение внешности и сокрытие собственной энергии, оставалось всё меньше. Изнеможение давило на виски. «Я что-то не то делаю?» Дрожащая ладонь накрыла цепи, сжала их, но не сдвинула даже на милиметр. Они так плотно держали Рай, что ни за что не отпустят, пока Люцифер не снимет заточающие чары. «Мне нужна всего щель. Тогда я смогу перенести себя на ту сторону». Она закрыла глаза и свела руки вместе, как перед молитвой, только впредь ради того, чтобы воспользоваться одним из тех редких чар Лилит. Это была ерунда, благодаря которой Чарли могла зачаровывать личный дневник в детстве, так, чтобы открыть и закрыть его могла только она сама. Иных альтернатив Чарли не найдёт, поэтому прислушалась к себе, чтобы найти решение. Почувствовав сильное головокружение, принцесса приоткрыла один глаз, чтобы увидеть тонюсенькую щёлочку между цепей. Настолько тонкую, что она даже не уверена в том, что сможет попасть туда. Но она рискнула и, обернувшись своей собственной тенью, промыкнула на Небеса. Всё тотчас закружилось и завертелось; казалось, что её кубарем поволокло в неизвестность, пока она ударялась то руками, то ногами, то грудью. Из лёгких выбился воздух, а крылья, поддерживающиеся магией, сложились. Чарли не чувствовала своего тела, пока не ударилась лбом о поверхность, укрытую облачным ковром. «Чёрт… как больно…» Уперев руки по обе стороны от головы, она с усилием оторвала корпус от облаков. В глазах троилось, голова гудела, в то время как тело пощипывало от ссадин. Вот уж не думала она, что появится на Небесах также, как когда Суд одарил её приказом изгнать в Ад — да и то это было приятнее. Сев, она потёрла ладонями лицо и первым делом поспешила замаскировать крылья под цвет крыльев ангельских экзорцистов, чтобы не навести излишних подозрений до того, как она найдёт Аластора. «Аластор!» Она узнала одну из улиц, где находилась, место однозначно выглядело так, будто он был здесь. Повсюду порушенные, разгромленные здания, над которыми вели работы обычные ангелы, побитые дорожные плиты. «Это будет несложно. Рай маленький, а Аластор где-то рядом…» Чарли побрела по улицам, вглядываясь в лица прохожих и крайне напуганных ангелов. Кто-то смотрел на неё в ответ, кто-то боязливо отводил или опускал взгляд. Но она не сдавалась, надеясь узнать в одном из этих лиц радио-демона. Она запомнила, как он выглядел в тот момент, когда её отец проклял его. Чарли была уверена: она узнает Аластора, как только увидит его — пусть даже издалека. Так она добрела до небольшого жилого комплекса. К слову, куда более уцелевшего, чем другие районы Небес. Чарли не собиралась искать разве что в Цитадели. Отправляться туда было глупо: и без того известно, что за Аластором охотились. Там наверняка патрулировали каждый свободный квадрат. И по той же причине, по которой могли преследовать Аластора, могли начать преследовать и её — уж слишком сильно она насолила главнокомандующей, убив любовь всей её жизни. «Убийство принесёт ей удовольствие. Теперь никто не помешает Лют поднять на меня меч». Убедившись, что здесь более-менее безопасно, Чарли сложила ладони рупором у рта и позвала: — Аластор! … «Он появится, если я буду представлять опасность?» — Чарли материализовала меч, похожий на те, которыми пользовались экзорцисты, и покрутила его в руке. — «А то, что я одна? Со мной никого нет, это подозрительно…» — АЛАСТОР! — снова закричала она. Ангелы стреляли в неё осуждающими взглядами, вдруг засуетились, спеша скрыться в домах и увести тех, кто слабее. Очевидно, его боялись, как и раньше. Возможно, ещё сильнее. После осознания, что его вогнали в изоляцию внутри ненавистного мира, он вполне мог выпустить на него свой гнев. Убивать, разрушать, сходить с ума. И она бы поступила также. Только после многих ночей, в которые она жалела себя слезами и сожалениями. Сжав одну руку в кулак, а второй крепче обхватив рукоять меча, она выпрямилась и вобрала в грудь воздуха, чтобы снова позвать его: — АЛ!.. Но что-то навалилось на неё так быстро и внезапно, что она почувствовала себя дезориентированной. Чарли беспомощно мотала головой до тех пор, пока не поняла, что её прибили к полу. Одна огромная рука сжала её в тиски так, что когти сжались за её спиной, обдирая кожу сквозь одежду и немного зацепившихся перьев с крыльев. Такое же большое колено стало на её ноги, до страшной боли надавливая на мышцы и кости. — Это… я. — Слабо бормотала она, пытаясь проталкивать слова, в то время как вторая его рука надавила ей на горло, из-за преимущественного размера конечности накрывая ещё и пол её головы. Будто раздумывал, не размозжить ли ей череп. Он навис над ней, и тогда Чарли увидела его обезображенное демонической ипостасью лицо. Она вздрогнула, стоило его улыбке разомкнуться и открыть виду зубастую пасть, которой, вероятно, он планировал её то ли растерзать, то ли поглотить. Первой мыслью было сопротивляться, пока не получится озвучить ему, кто она. Но вторая мысль подтолкнула Чарли посмотреть в его глаза — в голубой и красный. Оба с белёсыми зрачками, смотрящие куда угодно, но не на неё. Хотя он очень старался не подавать вида, что слеп. Он чувствовал перед собой душу, он держал что-то осязаемое в руках. И он хотел это убить.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!