Вернутся к фанфику
Глава 8:Признания солдата в цветочном венке
9 марта 2026, 12:31Небо над Дворцом Тюльпанов представляло собой полотно бледно-серых оттенков, пропускающее солнечный свет, но ничуть не умаляющее великолепия красочных садов. Воздух был наполнен ароматом тюльпанов, который нежно разносил лёгкий ветерок, шелестящий лепестками.
Все трое собрались вокруг круглого стола, накрытого тонкой кружевной скатертью, в центре которого сверкал фарфоровый чайный сервиз.
— Ты превзошёл самого себя, Седрик, с этими садами, — заметила Айко, любуясь тюльпанами и поправляя складки своего шёлкового кимоно. — Они настолько совершенны, что это почти раздражает.
Седрик усмехнулся, наливая чай в их чашки.
— В этом году они были ко мне добры. Полагаю, даже цветам нужно немного внимания и заботы.
— Возможно, я тоже попробую сделать то же самое со своими, — ответила Айко, одарив Седрика нежной улыбкой, прежде чем перевести взгляд на Гарри. Она наклонила голову, веер легко покоился в её руке. — Но хватит о тюльпанах, — сказала она с усмешкой. — Давайте поговорим о тебе, куртизан первого ранга Поттер.
Гарри поёрзал на стуле, лёгкий румянец залил его щеки.
— Мне особо нечего сказать, — ответил он, пытаясь отмахнуться.
— О, я не согласна, — спокойно ответила Айко, наклонившись вперёд и подперев подбородок рукой. — Такое повышение не происходит само по себе. Должна признать, мне любопытно узнать, что же на самом деле произошло…
Гарри наклонил голову, нахмурив брови.
— Я не совсем понимаю. Что ты имеешь в виду?
Айко подняла бровь, и её тон внезапно стал более серьёзным.
— Ну же, Гарри. Ты же не ожидаешь, что я поверю, будто всё дело было в простом разговоре. Император не раздаёт повышения по службе вот так просто.
Гарри невольно почувствовал себя немного неловко под её вопросительным взглядом.
— Клянусь, это всё, что было, — настаивал он, стараясь сохранять самообладание. — Мы просто немного поговорили… ничего больше.
Айко откинулась на спинку стула, скептически глядя на него.
— Неужели? Потому что, знаешь, ходят слухи, что ты провёл ночь с Императором…
Гарри чуть не подавился чаем, его лицо стало ярко-красным.
— Что? Нет, это не… — пробормотал он. — Мы не… я не…
Айко подняла бровь, явно не убеждённая.
— О? Значит, никаких ночных обсуждений за чаем или чем-нибудь ещё?
Гарри заикался, пытаясь подобрать слова. Он взглянул на Седрика в поисках помощи, но его друг лишь поднял бровь, явно наслаждаясь зрелищем.
— Я же тебе говорю, ничего подобного не было! — сказал он тоном немного выше обычного.
Седрик усмехнулся, поставив чашку и весело покачав головой.
— Ладно, Айко, хватит. Прекрати его мучить, — сказал он, и в его золотистых глазах заиграл смех. — Очевидно, что это не так. Мальчик явно девственник.
Гарри уставился на него, совершенно смущённый.
— Седрик!
— Что? — невинно спросил Седрик, указывая на него. — Ну, посмотри на него! Он превратился в помидор, просто подумав об этом!
Айко радостно рассмеялась, прикрыв рот рукавом.
— Ты прав, — признала она, снова взглянув на Гарри. — Такое смущение трудно подделать.
Гарри застонал, откинувшись на спинку стула и закрыв лицо руками.
— Я ненавижу вас обоих.
— Нет, не ненавидишь, — весело ответил Седрик, делая ещё один глоток чая.
Айко, всё ещё выглядевшая слишком уж весело, постучала пальцем по подбородку.
— Ладно, ладно, — согласилась она. — Так… что же именно подразумевала эта «просветительская беседа»?
Гарри отпил глоток чая, тщательно подбирая слова.
— Мы просто поговорили о нашем прошлом, вот и всё, — сказал он. — Откуда мы пришли, как оказались здесь... и тому подобное.
Айко подняла бровь, явно не удовлетворившись расплывчатым ответом.
— Ваше прошлое, да? — спросила она, в её голосе слышался интерес. — Это звучит как нечто большее, чем просто непринуждённая беседа. Что ты узнал о нём? Что-нибудь… интересное о прошлом Императора? Думаю, там много чего можно раскрыть, особенно в отношении такого человека, как он.
Она наклонила голову, её любопытство росло.
Гарри заёрзал на стуле, тщательно обдумывая свои следующие слова.
— Мне неудобно об этом рассказывать, — сказал он твёрдым тоном. — Это был частный разговор, и я не считаю себя вправе говорить об этом без его согласия.
Айко надула губы и драматично вздохнула.
— Боже, Гарри, я не думала, что ты такой примерный мальчик.
Седрик усмехнулся, ставя чашку на стол.
— На самом деле, это умный ход со стороны Гарри, — сказал он. — Многие бы уже давно всё рассказали, но лично я считаю, что уважение к личным границам очень важно. Это показывает порядочность.
Гарри благодарно посмотрел на него, а Айко лишь закатила глаза.
— Ладно, ладно, — согласилась она, пожав плечами. — Пока оставлю это.
Гарри тихо вздохнул с облегчением, благодарный за то, что Айко наконец-то оставила эту тему.
Наконец, разговор переключился на другую тему, и троица продолжила непринуждённую беседу, в которой снова воцарилась непринуждённая атмосфера, когда они перешли к другим вопросам.
***
Обратный путь до дворца показался Гарри слишком долгим. Шаги были медленными, его мысли всё ещё возвращались к разговору с Айко и Седриком. Слова Седрика эхом звучали в его голове, повторяясь, как мантра: «Уважение к границам очень важно». Гарри покачал головой, но слова не покидали его. Уважение к границам — разве не для этого он здесь? Чтобы нарушать их? Чтобы завоевать доверие Императора, чтобы потом его разрушить? Чтобы предать его? При одной мысли об этом он поморщился. Значит ли это, что он плохой человек...? Этот вопрос поразил его, словно холодная волна, неожиданный и тревожный. Гарри никогда раньше не считал себя плохим человеком. Он боролся за общее благо, за безопасность тех, кто ему дорог. Орден зависел от него, нуждался в нём. И если это означало балансировать на грани обмана — что ж, это была лишь цена, которую нужно было заплатить. Он справится. Он ведь и с худшим сталкивался, правда? Он не мог их подвести. Он не мог разочаровать своих друзей и семью. Ну и что, если от этого ему становилось плохо? Ну и что, если чувство вины уже терзало его? Его чувства не имели значения, особенно когда на кону стояли жизни. Его дискомфорт, его беспокойство — даже думать об этом было эгоистично. Это была просто одна из тех вещей, с которыми ему придётся смириться... Но, продолжая идти, он не мог избавиться от тихой боли. «Это ради общего блага», — снова и снова напоминал он себе. — «Это важнее, чем ты, Гарри». Но с каждым шагом слова звучали всё более пусто. Его мысли начали прокручиваться в голове, он заново перебирал всё, что узнал о Томе, всё, что слышал во время их разговоров. Некоторые вещи казались кусочками головоломки, которые, если правильно собрать, могли бы раскрыть нечто важное. Но затем его осенила другая мысль: а действительно ли Ордену нужно это знать? Какой смысл рассказывать им о детстве Тома? О том, что он пережил? Изменит ли это что-нибудь? У Ордена была единственная цель, единственная миссия — свергнуть Тёмного Лорда. И Гарри знал, что никакая из этой информации не поможет им достичь этой цели. Это всего лишь... история. Личная история. Что-то такое, что может вызвать сочувствие к Тому, но поможет ли это на самом деле победить его? Нет. А ещё был Дамблдор. Этот человек учил Тома в Хогвартсе, наблюдал, как тот вырос и стал тёмным волшебником. Наверняка Дамблдор уже знал обо всём этом. Он просто обязан был знать. Гарри не мог представить, чтобы что-то в прошлом Тома стало для него неожиданностью. Его охватило чувство облегчения, смешанное с лёгкой долей вины. Может быть, ему и не нужно было рассказывать Ордену. Может быть, он просто слишком много думает, беспокоится о вещах, которые даже не имеют значения в масштабе всей ситуации. Вряд ли всё это поможет в борьбе. К тому моменту, когда Гарри добрался до входа в свой дворец, чувство стеснения в груди ослабло, хотя под поверхностью всё ещё тлело беспокойство. По крайней мере, он мог дышать, не чувствуя, что задыхается.***
Спустя всего несколько минут Гарри услышал знакомый тихий стук в дверь. — Гарри? — раздался из-за двери голос Луны, как всегда, жизнерадостный. — Кажется, у тебя в голове завелись мозгошмыги. Он поднял бровь и вздохнул, оттолкнувшись от стены, и направился к двери. — Мозгошмыги? О чём ты говоришь, Луна? Когда дверь открылась, его встретила её яркая, озорная улыбка. — О, не волнуйся, у меня как раз есть кое-что, чтобы это исправить, — сказала она уверенным голосом. — Пойдём со мной! Гарри на мгновение замешкался, но затем последовал за ней, заинтригованный её планами. Луна вывела его на улицу и провела через сад его дворца, яркие краски цветов добавляли света в этот тихий полдень. Она проводила его к скамейке возле куста роз и ромашек, жестом приглашая сесть. — Садись, — сказала она. — А теперь мы займемся твоей проблемой с мозгошмыгами. Гарри опустился на скамейку, пытаясь выдавить из себя слабую улыбку, хотя это давалось ему нелегко. Он всё ещё был погружён в свои мысли, в его голове роились противоречивые эмоции. Луна, похоже, не возражала. Она тут же принялась за дело, опустилась на колени перед ним и сорвала несколько цветов из сада. — Цветочные венки творят чудеса, знаешь ли, — сказала она лёгким и беззаботным голосом, с привычной лёгкостью переплетая стебли. — Они помогают во многих вещах, особенно в затуманенных мыслях. Гарри наблюдал за ней, его губы изогнулись в едва заметной улыбке. Он ничего не мог с этим поделать — странное, но очаровательное присутствие Луны всегда успокаивало его, пусть даже на мгновение. Он позволял ей работать, находя успокаивающим ритмичное движение её рук. — Спасибо, — пробормотал Гарри. — Просто… не уверен, что со всем справлюсь. Это же слишком много, понимаешь? Луна на мгновение прервала свою работу, подняв на него взгляд со своим обычным спокойным выражением лица. — Я знаю, — тихо сказала она. — Но тебе не нужно справляться со всем этим в одиночку, Гарри. Иногда можно позволить другим помочь тебе с трудностями. Закончив делать венок из цветов, Луна аккуратно надела его ему на голову, слегка коснувшись пальцами волос. — Вот, — весело сказала она. — Теперь ты точно избавишься от этих мозгошмыгов! Гарри тихонько рассмеялся, почувствовав себя немного легче. — Я выгляжу нелепо. Луна наклонила голову, глаза её заблестели. — Нет, ты выглядишь чудесно. Цветы тебе очень идут. К тому же, дело не в том, как это выглядит, а в том, как это на тебя влияет. Гарри улыбнулся ей, в его глазах читалась нежность. Несмотря ни на что, в его груди появилось новообретённое спокойствие, глоток свободы, которого он так жаждал. Возможно, в мировоззрении Луны всё-таки есть свои достоинства. — Спасибо, — пробормотал он тише, чем хотел. — За это. За то, что ты здесь. Улыбка Луны была нежной, а глаза — полны понимания. — Конечно, Гарри, — сказала она спокойным и ободряющим голосом. — Так поступают друзья, не так ли? И если тебе когда-нибудь понадобится ещё один венок — или просто кто-то, кто выслушает, — я всегда рядом. Губы Гарри изогнулись в мягкой улыбке, тепло разлилось по его груди. — Я учту это, — сказал он, провожая взглядом Луну, когда она выходила из сада.***
Тем временем по огромным, роскошным залам Обсидианового дворца беспокойно расхаживал Драко Малфой. Его шаги резко отдавались эхом по сверкающим мраморным полам, а мысли были заняты неким черноволосым зеленоглазым куртизаном, который, казалось, преследовал его на каждом шагу. Его беспокоило не само повышение. Его беспокоило то, что Поттер пробыл во дворце всего два месяца — два месяца! — и уже успел получить повышение до куртизана первого ранга. Два месяца! Драко потребовался целый год упорной работы, чтобы доказать свою ценность Императору и другим членам гарема, выдержав пристальное внимание и редкие язвительные замечания тех, кто сомневался в его положении, лишь бы подняться до этого же ранга. И даже это считалось быстрым темпом — аномалией в гареме, где титулы зарабатывались годами самоотдачи. Драко раздражённо провёл рукой по волосам при одной только мысли об этом. Но дело было не только в этом. Нет, дело было в том, что Поттер практически вошёл и обеспечил себе этот статус в мгновение ока. Конечно, отец Драко использовал свои связи, договорился о повышении сына, но работу всё равно нужно было проделать. Это было заслуженно, пусть и по-своему, в извращённом смысле. Но Поттер? Ему не приходилось за это бороться. Он не проходил через те же изнурительные тренировки и не сталкивался с постоянным подозрением, с которыми столкнулся Драко. Драко сжал кулаки, чувствуя, как снова нарастает раздражение. Чем Поттер заслужил это? Может, дело только в его манере говорить, в том, как он себя ведёт? Драко это ужасно бесило. Он неустанно трудился, чтобы добиться каждого шага, в то время как этот выскочка, казалось, просто плыл по течению. Это было издевательство. В его памяти всплыли воспоминания о Самайне, когда он наблюдал, как Поттер смеялся с Блейзом, его лучшим другом — его лучшим другом! — и все же Гарри, едва пробыв во дворце два месяца, каким-то образом сумел поладить с ним, словно они знали друг друга много лет. То, как Блейз смеялся с Гарри, как они обменивались многозначительными взглядами, словно разделяли какой-то секрет. От этого у Драко закрутило живот. Гарри не мог просто так войти и украсть его лучшего друга. Никто не мог. Он резко ударил рукой по столу, от чего подставка для пера слегка загремела. Раздражение переросло в нечто более глубокое — не просто в разочарование. Это было болезненное чувство, которое цеплялось за него, терзая его мысли. Драко не привык к этому. Он не привык к ревности. «Ревную к Гарри Поттеру. Из всех людей». Но вот оно. На губах Драко скверно застыла злобная усмешка. Это было несправедливо. Это было неправильно. И это сводило его с ума. Он резко встал, стул громко заскрежетал по мраморному полу, когда он направился к большим эркерам, выходящим в величественный сад внизу. Тяжесть раздражения в груди казалась невыносимой, словно ей некуда было деваться. «Успокойся, Драко», — подумал он, но это не помогло. Тишина кабинета словно издевалась над ним, тяжесть всего давила со всех сторон. Ему нужно было избавиться от этого. Внезапно его осенила мысль. Ему нужно было двигаться. Ему нужно было снять часть этого напряжения, что-то физическое, что заставило бы его гнев — нет, его разочарование — рассеяться. Он резко развернулся и вышел из кабинета, направляясь в дуэльную комнату. Впереди тянулся тускло освещённый коридор, и в тишине эхом разносился стук его сапог по полу. Его мысли всё ещё были заняты этим глупым куртизаном, но, по крайней мере, в дуэльной комнате он мог дать волю своим чувствам. Как только Драко вошёл в дуэльную комнату, он взмахнул палочкой, и ряды тренировочных манекенов тут же ожили. Он поднял палочку, пробормотал несколько заклинаний себе под нос и начал обрушивать на них проклятия и сглазы. Манекены рушились от каждого удара, но удовлетворения это не приносило. Гнев всё ещё кипел в нём, не утихая, как обычно. Манекенов было недостаточно. Он снова выругался, наблюдая, как манекен разлетелся на куски, но это, похоже, не успокоило ком в животе. Он нахмурился, глядя на обломки, и раздражение нарастало. Этого было недостаточно. Он не был удовлетворён. Драко раздражённо фыркнул, опустив руку с палочкой и остановившись; чувство беспокойной энергии пронизывало его, словно зуд, который он не мог почесать. Ему нужно было больше. Ему нужно было почувствовать, что он победил, что он кого-то одолел. В его голове мелькнула мысль, заставившая его остановиться. Дуэль. Губы Драко изогнулись в усмешке, когда он обдумал это. Теодор, вероятно, согласился бы — он всегда был не против дуэли, когда Драко нужно было выплеснуть эмоции. Но… нет, это не годится. Сейчас его беспокоил не Теодор. Внезапно в памяти Драко всплыли воспоминания о гаремных судах, а именно о том дне, когда Том упомянул результаты защиты Гарри. Он поспешил отметить, что Поттер на самом деле превзошёл его результат, и этот факт до сих пор не давал Драко покоя. «Может быть, пора немного приспустить Поттера на землю…» — он усмехнулся про себя, эта мысль засела у него в голове.***
Гарри удалось легко задремать в тишине своего дворца, его разум балансировал между сном и пробуждением. Во сне вокруг него парили странные существа, плетущие замысловатые венки из цветов всех мыслимых оттенков. Другие суетились, создавая мантии из звёздного света и шёлка, напевая во время работы. Это был один из тех странных, волшебных снов, которые казались одновременно нереальными и странно успокаивающими. Он мягко улыбнулся, продолжая засыпать, на мгновение забыв о тяжести своих мыслей. Но тут, как раз когда он собирался надеть цветочный венок на какое-то особенно странное существо, резкий стук в дверь разбудил его. Он резко открыл глаза и на мгновение моргнул, глядя на солнечный свет, льющийся из окна, дезориентированный и немного разочарованный тем, что сон закончился. Он тихо застонал, потягиваясь и поднимаясь с кровати, всё ещё желая, чтобы этот довольно занимательный сон продлился ещё немного. Снова стук, на этот раз более настойчивый. Гарри потёр лицо руками и раздраженно вздохнул. — Ладно, ладно, — пробормотал Гарри себе под нос, свесив ноги с кровати и направившись к двери. Он открыл её, слегка нахмурившись, и увидел перед собой одну из служанок дворца. Женщина выглядела вежливой, но явно пришла не для непринуждённой беседы. — Добрый день, куртизан Поттер, — поприветствовала она, слегка поклонившись. — Главный куртизан Малфой приглашает вас. Он хочет сразиться с вами на дуэли в своём дворце. Гарри поднял бровь, раздражение в его глазах нарастало. — Прямо сейчас? — спросил он, немного более резко, чем хотел. — Да, куртизан Поттер. Прямо сейчас, — подтвердила служанка, кивнув. Гарри вздохнул. — Ну, полагаю, у меня не так уж и много выбора, не правда ли? — пробормотал он. — Покажи дорогу, — сказал Гарри с обречённым вздохом, на время отбросив раздражение. Он последовал за служанкой по длинному коридору и вышел из дворца, его шаги были медленными и размеренными.***
По мере приближения к дворцу Драко, мысли Гарри всё ещё крутились в голове, но в глубине души он чувствовал лёгкое предвкушение. Возможно, он и не хотел этой дуэли, но ему не помешало бы отвлечься, снять напряжение, которое он носил в себе с самого утра. Служанка проводила его во двор, где его ждал Драко: как всегда, с безупречной осанкой и ожидающим взглядом. Гарри невольно почувствовал проблеск раздражения, но скрыл его за нейтральным выражением лица. — Ах, Поттер, — поприветствовал его Драко с ухмылкой, словно это был обычный день. — Надеюсь, ты готов к дружескому вызову? Гарри коротко кивнул, похрустев пальцами. — Полагаю, я готов настолько, насколько это вообще возможно. Драко поднял бровь, его ухмылка не дрогнула. — Хорошо. Я и не ожидал ничего меньшего от новоиспеченного куртизана первого ранга. Гарри прищурился. — Давай просто приступим. Не говоря ни слова, они заняли свои позиции, и Гарри почувствовал знакомый прилив адреналина, разливающийся по его венам. Служанка, молча наблюдавшая со стороны, крикнула: — Начинайте! В тот момент, когда началась дуэль, Драко не колебался. Резким взмахом палочки он обрушил на Гарри град заклинаний — оглушающие, обезоруживающие чары и даже несколько менее распространенных проклятий. Его движения были точными, расчётливыми, каждое заклинание было направлено на то, чтобы сломить Гарри, прежде чем тот успеет ответить. Но Гарри не стал отвечать взаимностью. Вместо этого он увернулся. Небольшой шаг вправо, затем влево — ровно столько, чтобы заклинания пролетели мимо него в нескольких сантиметрах. Он не блокировал, не контратаковал, просто уворачивался, словно у него было всё время на свете. Раздражение Драко вспыхнуло. Его атаки стали быстрее, агрессивнее, палочка рассекала воздух, когда он выпускал заклинание за заклинанием. И всё же это не имело значения. Гарри уклонялся от каждого из них, почти не вспотев. — Ты собираешься дать отпор или просто будешь весь день плясать на месте? — резко спросил Драко, в его голосе прозвучало раздражение. Гарри никак не отреагировал. Он просто продолжал уворачиваться. Драко стиснул зубы. Дыхание участилось, быстрая работа заклинаний начала сказываться. Ему было тяжело это признать, но он уставал. Его движения немного замедлились, следующее заклинание было не таким резким, как предыдущее. Именно тогда Гарри наконец сделал ход. Одним взмахом волшебной палочки. — Экспеллиармус. Палочка Драко вырвалась из его рук прежде, чем он успел среагировать, взмыв в воздух и с громким лязгом ударившись о каменный пол позади него. Во дворе повисла тишина, пока Драко стоял, застыв, глядя на свою пустую руку. Ему потребовалась секунда, чтобы осознать произошедшее, и когда он это сделал, его лицо исказилось от недоверия. — Ты, должно быть, шутишь, — пробормотал он, направляясь за своей палочкой. Он повернулся к Гарри с гневным взглядом. — Это не считается. Ты почти ничего не сделал! Гарри поднял бровь. — Я победил, не так ли? Драко усмехнулся. — Да ладно. Это явно была случайность, — он снова направил на него свою палочку. — Реванш. Прямо сейчас. Гарри вздохнул, но кивнул. — Хорошо. Драко стоял напряжённо, крепко сжимая палочку в руке, в глазах горела решимость. На этот раз он победит. Служанка крикнула: — Начинайте! Драко, не теряя времени, начал применять сложную цепочку заклинаний — Ступефай, Экспульсо, Конфринго — каждое из которых было выпущено быстро одно за другим. Гарри ловко уворачивался, маневрируя вокруг атак с такой легкостью, что это только ещё больше раздражало Драко. — Да ну же, не будь трусом! — рявкнул Драко, кружа вокруг Гарри с поднятой палочкой. Гарри улыбнулся — не с триумфом или жестокостью, а со спокойным, почти скучающим выражением лица, от которого у Драко сжалось сердце гораздо сильнее, чем от любой усмешки. Это был взгляд человека, который уже знал, чем всё это закончится. Затем, не торопясь, Гарри взмахнул палочкой. Драко почувствовал это прежде, чем до конца понял, что происходит. Внезапно в его хватке что-то пошло не так — едва заметное нарушение равновесия, привычная тяжесть отполированного тиса и магия исчезли под пальцами. Палочка перестала реагировать так, как должна была, её сердцевина замолчала, стала инертной. Паника резко и мгновенно вспыхнула в его груди. Он опустил взгляд. И замер. Элегантная волшебная палочка, которую он держал всего несколько секунд назад, исчезла, уступив место ярко-жёлтой, нелепо выглядящей резиновой курице. На секунду Драко просто уставился на это, слегка приоткрыв рот, словно у него произошло короткое замыкание в мозгу. Затем… — Какого чёрта?! Гарри уже воспользовался его замешательством, снова взмахнув палочкой, чтобы призвать преображенную палочку, превратившуюся в курицу, прямо из ошеломлённой руки Драко. Она взмыла в воздух и аккуратно приземлилась в ожидающую руку Гарри. — Я... как? Я даже не знал, что это возможно, — пробормотал Драко, широко раскрыв глаза и уставившись на Гарри. Гарри пожал плечами, крутя между пальцами трансформированную палочку Драко. — То есть, это возможно, но не так уж и просто. Палочки очень устойчивы к магии, поэтому для их трансфигурации требуется много силы и контроля. Мне потребовалась целая вечность, чтобы всё получилось, — он подбросил резиновую курицу в воздух и легко поймал её. — Не говоря уже о том, что, если не быть осторожным, можно повредить сердцевину — так что, да, это не самое практичное решение в дуэли. — Его ухмылка стала шире. — Но честно? Видя выражение твоего лица только что? Одна только эта реакция стоила всех усилий. Лицо Драко вспыхнуло багровым румянцем, губы сжались в тесную линию. Унижение было невыносимым, и он чувствовал, как с каждой секундой нарастает его раздражение. — Просто верни мне мою палочку, ублюдок! — рявкнул он. Гарри поднял бровь, ничуть не смущённый вспышкой Драко. Быстрым взмахом палочки резиновый цыпленок в его руке замерцал, превратившись обратно в палочку Драко. Он протянул её к нему с нейтральным выражением лица. — Вот, пожалуйста, — сказал Гарри на удивление спокойным тоном. — Не хочу заставлять тебя долго ждать. Драко выхватил палочку из его руки, его лицо раскраснелось от смущения, и он тут же быстро произнёс заклинание, проверяя палочку, работает ли она. Когда заклинание сработало без сучка и задоринки, он тихо вздохнул с облегчением, хотя быстро скрыл это за хмурым выражением лица.***
Гарри резко развернулся, готовый уйти, в его голове дуэль была ясно завершена. Адреналин, бурливший в нём, начал спадать, уступая место тихому удовлетворению от победы. Но прежде чем он успел сделать хотя бы несколько шагов, голос Драко прорезал воздух. — Подожди, — резко окликнул Драко, в его голосе звучала смесь раздражения и чего-то ещё. — Мы ещё не закончили. Гарри замер, оглянувшись через плечо. — О? Ты уверен в этом? После всего, что произошло? — Да, на этот раз я покажу тебе, на что я действительно способен, — прорычал Драко, сжав челюсти. Гарри невольно закатил глаза. — Если ты так говоришь. Хорошо, Драко. Ещё один раунд. Но не стоит возлагать на это больших надежд, — он слегка усмехнулся, готовясь к следующему раунду. Лицо Драко напряглось от вновь обретённой решимости, его взгляд резко сузился, устремившись на Гарри. — Посмотрим, — пробормотал он, поднимая палочку с вновь обретённой уверенностью. — Начинайте! — раздался голос служанки, эхом разнесшийся по двору. Началась третья дуэль, и на этот раз Драко сражался изо всех сил. Он больше не собирался сдерживаться. Его движения стали резче, заклинания — быстрее. Он агрессивно продвигался вперёд, вынуждая Гарри перейти к обороне. Он не просто хотел победить — ему это было необходимо. Его гордость не допускала иного исхода. Он произносил заклинание за заклинанием, каждое из которых было мощнее и сложнее предыдущего, надеясь застать Гарри врасплох. Но Гарри, уже разгадавший тактику Драко, уклонялся от каждой атаки с невероятной точностью. Заклинание щита вспыхнуло как раз вовремя, чтобы отразить сокрушительное заклинание, и Гарри развернулся, отправив жалящее заклятие обратно в Драко. Заклинание было простым, но его цель была точна, и оно застало Драко врасплох, ужалив его в руку. — Всё ещё не можешь попасть, да? — усмехнулся Гарри, держась на расстоянии, пока блондин пытался прийти в себя. Лицо Драко горело смесью унижения и ярости. Его отчаяние зашкаливало, он крепче сжал палочку и яростно взмахнул ею. Прежде чем он успел остановиться, с его губ сорвалось слово: — Круцио!***
Боль пронзила тело Гарри, словно огонь под кожей, — но это была тупая, далёкая боль, словно эхо того, чем она должна была быть. Его мышцы напряглись на долю секунды, прежде чем он заставил себя дышать, почти не поколебавшись в позе. Глаза Драко расширились от шока. Он ожидал, что Гарри упадёт, вскрикнет, как-нибудь отреагирует. Вместо этого Гарри выпрямился, разминая плечи, словно пытаясь избавиться от лёгкого дискомфорта. — Правда? — спросил Гарри, подняв бровь. — И теперь ты к этому прибегаешь? Драко замер, палочка всё ещё была поднята, пульс колотил в ушах. Заклятие всё ещё струилось сквозь него, вибрируя на кончиках пальцев, но… ничего. Оно не действовало. Может, он недостаточно вложил в это силы? Может, он неправильно применил заклинание? Нет, это невозможно. Его Круциатус был безупречен. Сама Беллатриса вбивала это заклинание в него до тех пор, пока он не научился применять его безупречно, пока это не стало для него второй натурой. Так почему же Поттер стоял там совершенно невредимым? Взгляд Драко метался между палочкой и Гарри, на лице читалось недоверие. Шок был настолько сильным, что заставил его пошатнуться, и в эту долю секунды колебания Гарри воспользовался моментом. Он выбил палочку Драко из его руки быстрым обезоруживающим заклинанием, завершив дуэль в третий и последний раз. Драко застыл на месте, уставившись на него. Сердце всё ещё бешено колотилось после поединка, но не это так сильно его потрясло. — Ты… — начал Драко, его голос дрожал. — Ты… даже не чувствуешь никакого воздействия. Почему ты…? Гарри наклонил голову, прищурив глаза, и небрежно поправил свою позу. — А, ты имеешь в виду Круциатус? На самом деле это не так уж и страшно, как все говорят. Сердце Драко бешено колотилось в груди. Он произнёс заклятие, выплеснув всю свою ярость, ожидая увидеть, как Гарри корчится от боли. Но Гарри… Гарри даже не вздрогнул. Гарри небрежно пожал плечами, и на его лице снова появилось то же скучающее выражение, что и раньше. — Слушай… Это не такая уж большая проблема. Бывало и хуже. Лицо Драко во второй раз за этот вечер покраснело, гнев смешался с замешательством. — Как? Как ты это делаешь? Ты должен стоять на коленях и молить о пощаде, а ты... ты стоишь там, как ни в чём не бывало! — Это не твоё дело, Малфой, — холодно ответил Гарри. Драко раздражённо цокнул языком. — Ну же, Поттер. Это ненормально, и мы оба это знаем, — он скрестил руки на груди, пристально глядя на Гарри. — Расскажи, как ты это сделал, и я буду тебе должен. Гарри долго смотрел на него, а затем покачал головой. — Я не принимаю пустые слова в качестве залога. Драко закатил глаза. — Хорошо. Тогда клятва, связывающая магическими узами. Гарри удивлённо поднял бровь, но, немного помедлив, кивнул. — Хорошо. Губы Драко изогнулись в легкой усмешке. — Хорошо, — сказал он, вытаскивая палочку и подходя ближе. Воздух вокруг них словно сжался, когда тяжесть клятвы начала ощущаться. Гарри оставался неподвижным, пристально наблюдая за ним. — Повторяй за мной, — проинструктировал Драко тихим, ровным голосом. — Силой магии, которая связывает нас, я клянусь раскрыть правду о том, как я выдержал проклятие Круциатус, а взамен ты будешь мне должен услугу, скреплённую этой клятвой. Гарри поднял бровь, но подчинился, его голос, ровный, повторял слова. Как только слова были произнесены, Гарри повернулся к блондину. — Твоя очередь, — спокойно сказал он. — Повторяй за мной, — он сделал паузу, прежде чем продолжить. — Этим обетом я клянусь оказать тебе услугу — долг, который должен быть исполнен по твоей просьбе, — в обмен на правду о том, как ты сопротивлялся заклятию Круциатус, правду, которую я сохраню в тайне. Гарри внимательно наблюдал за ним, убеждаясь, что Драко точно повторил слова. Когда Драко закончил, воздух вокруг них словно заискрился силой, поскольку клятва пустила корни, скрепляя их обещание. На мгновение между ними воцарилась странная тишина, прежде чем Гарри медленно выдохнул, почувствовав, как на него обрушилась тяжесть магической связи. — Теперь, — сказал Драко, на лице которого играла лёгкая ухмылка, — полагаю, ты должен мне кое-что объяснить. — Полагаю, да, — вздохнул Гарри, слегка откинувшись назад и размышляя о том, как много ему придётся рассказать, согласно данной клятве. — Ну, — начал он тихим голосом, внимательно наблюдая за Драко, — когда я был моложе, орден... решил, что мне нужны... специальные уроки. Драко нахмурился, явно заинтригованный. — Особые уроки? Какие именно уроки? Гарри на мгновение заколебался, мысли метались в его голове. Он никогда раньше не говорил об этом так подробно — никогда никому не рассказывал о тех изнурительных уроках, которые ему давал Муди, даже Рону или Гермионе. Но Драко спросил, и клятва не оставила ему выбора, кроме как ответить правдиво. Наконец, Гарри вздохнул, слегка опустив плечи, словно тяжесть воспоминаний начала тянуть его вниз. — Один член Ордена приходил ко мне раз в неделю. Он снова и снова накладывал на меня заклинание Круциатус, тренируя меня развивать сопротивление — или, по крайней мере, уча меня его выдерживать. Глаза Драко расширились, но Гарри не остановился. — Сначала всё было не так уж плохо. Всего несколько секунд — едва хватало, чтобы я закричал. Но потом… когда я стал старше, он стал затягивать это на дольше. Секунды растянулись на минуту, а потом и на пару минут. То же самое он делал и с заклятием Империус, — он глубоко вздохнул, прежде чем снова заговорить. — Я думал рассказать родителям, но… я никогда не смог бы заставить себя. Я не хотел, чтобы они волновались, особенно зная, что они ничего не смогут сделать, чтобы это изменить. Я сказал себе, что лучше держать это в секрете, что им не нужно нести это бремя и что всё к лучшему. Он замолчал, воспоминание на мгновение тяжело давило на него. — В конце концов, у меня это стало получаться лучше, — Гарри выдавил из себя натянутую улыбку, хотя она и не дошла до глаз. — К четырнадцати годам я мог выдерживать Круциатус около пяти минут, не ломаясь. А к шестнадцати годам — почти десять минут без серьёзных последствий. Выражение лица Драко попеременно выражало недоверие и ужас. — Это безумие, — пробормотал он, качая головой. — Обычная ведьма или волшебник не могут продержаться и двух минут, прежде чем получат необратимые повреждения нервов. Как ты не сошёл с ума? Гарри отвел взгляд, пытаясь подобрать нужные слова. — Думаю… где-то по пути тело просто приспосабливается. Оно учится отключаться от боли, — он снова посмотрел на Драко, на этот раз со странным, пустым взглядом. — Не знаю, понятно ли это. Это как будто разум и тело — две разные вещи, и ты просто учишься их контролировать. Но это не значит, что боли нет. Это просто значит, что ты научился её терпеть. Взгляд Гарри скользнул в пол, и на секунду он погрузился в воспоминания. —Он говорил, что это сделает меня сильнее, — добавил он, словно это было какое-то неубедительное объяснение. — Он говорил, что если я справлюсь с Круциатусом и Империусом, то буду готов ко всему. Думаю, в каком-то смысле он был прав, — голос Гарри приобрёл странный, отстранённый оттенок, словно, говоря об этом таким образом, ему стало легче это выносить. — Честно говоря, мне, наверное, не стоит жаловаться, — сказал Гарри, снова выдавив из себя улыбку. — В конце концов… это сделало меня сильнее, так что, наверное, я должен быть благодарен. Драко на мгновение замолчал, в его выражении лица смешались благоговение, недоверие и что-то почти напоминающее жалость. На мгновение ни один из них не произнес ни слова. Тяжесть разговора давила на них. Наконец Драко нарушил молчание, хотя его тон был более сдержанным, чем за весь день. — Ну, если тебе когда-нибудь снова захочется сразиться на дуэли, — пробормотал Драко, неловко потирая затылок, — ты, наверное, знаешь, где меня найти… Гарри взглянул на него, на его губах появилась лёгкая, дразнящая улыбка. — Хорошо. Я это учту, — с этими словами он повернулся и направился прочь, оставив Драко стоять во дворе, всё ещё осмысливая всё, что только что узнал.***
Селена Блэкторн, имперский надзиратель, сидела в своём кабинете, её острый взгляд скользил по бескрайнему морю аккуратно рассортированных перед ней бумаг. Каждый отчёт, каждый документ нёс в себе бремя операций Империи. Она читала с такой сосредоточенностью, которая могла соперничать с самыми проницательными учёными, хотя в её движениях не было и следа нетерпения. Её пальцы быстро скользили по пергаменту, изящным штрихом чернил выражая своё одобрение или неодобрение. Внезапно из двери раздался стук, отвлекший её внимание. Не отрывая глаз от работы, Селена спокойно и сдержанно произнесла: — Входите. Дверь со скрипом открылась, и вошла невысокая девушка с каштановыми волосами. Она держалась прямо, но вела себя немного торопливо. Селена сразу узнала в ней одну из дворцовых служанок. Девушка слегка кивнула и шагнула вперёд. — Простите за прерывание, имперский надзиратель, но я подумала, что было бы разумно сообщить вам кое-что важное. Куртизан Малфой вызвал Гарри Поттера на дуэль, которая состоится в его дворце. Селена подняла взгляд от работы, выражение её лица было нечитаемым. — Понятно, — сказала она, отложив перо. Теперь она полностью сосредоточила внимание на служанке. — Спасибо, что обратила на это моё внимание. Однако я должна спросить — почему ты так уверена, что Поттер согласится? В конце концов, ты ещё не получила его ответа, и нет никакой гарантии, что он вообще согласится участвовать. Служанка лишь на мгновение заколебалась, прежде чем ответить со спокойной уверенностью: — Судя по тому, что я видела в куртизане Поттере, надзиратель… он не из тех, кто отступает перед вызовом. Я твёрдо верю, что он явится. Селена некоторое время изучала молодую женщину, впечатленная её проницательностью. — Ты очень наблюдательна, — сказала она задумчивым голосом. — Это тебе очень пригодится. Служанка скромно улыбнулась в ответ на комплимент, но больше ничего не сказала. Селена уже была погружена в свои мысли. — Спасибо, что обратила на это моё внимание. Я обязательно учту это. Ты молодец, — продолжила Селена ровным и спокойным голосом. Служанка одобрительно кивнула, в её глазах мелькнуло тихое удовлетворение от похвалы. — Спасибо, надзиратель, — сказала она, прежде чем дождаться дальнейших указаний. Селена слегка махнула рукой, давая понять, что разговор окончен. — Можешь возвращаться к своим обязанностям. — Да, надзиратель, — ответила служанка, поклонившись, затем повернулась и направилась к двери.***
Селена тихо выдохнула, отложив перо и вставая из-за стола. Это сообщение не следовало передавать на пергаменте — если Его Величество должен был быть проинформирован, это нужно было сделать надлежащим образом. В конце концов, время имело решающее значение. Поправив одежду, она тихо и уверенно вышла из своего кабинета, быстрыми, но спокойными шагами направляясь по коридорам в личные покои Императора. Охранники, стоявшие у парадных дверей, мгновенно узнали её и беспрекословно отошли в сторону. Один из них коротко кивнул и толкнул двери, впуская её. Внутри царила тишина. Комната, стены которой были заставлены высокими стеллажами с книгами и картами, была тускло освещена зачарованными фонарями. В центре, за богато украшенным столом, сидел сам Император. Мужчина не сразу поднял взгляд, его внимание было приковано к пергаменту в руке. Только когда за ней закрылись двери, он наконец взглянул в её сторону, его пронзительный взгляд остановился на ней. — Селена, — поприветствовал он, откладывая бумагу. — Чем я обязан этому визиту? Она почтительно поклонилась. — Ваше Величество, я пришла сообщить вам о предстоящей дуэли между куртизаном Малфой и куртизаном Поттер. В этот момент выражение лица Тома изменилось — на его лице мелькнул лёгкий интерес. — Дуэль? — он слегка откинулся назад, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. — Продолжай. Селена сохраняла спокойствие, её голос был ровным и точным, когда она излагала подробности. — Похоже, Малфой сам вызвал Поттера на дуэль. Поединок должен состояться во дворце Малфоя. Пока не подтверждено, примет ли Поттер вызов, но, учитывая то, что мы о нём знаем, это весьма вероятно. В ответ Император тихонько замурлыкал, его губы изогнулись в нечто, что не совсем можно было назвать улыбкой. — Интересно, — его взгляд слегка помрачнел, он стал задумчивым. — И ты сочла это достойным того, чтобы обратить на это моё внимание? — Я полагала, что вы захотите быть в курсе, Ваше Величество, — спокойно произнесла Селена. — Поттер остаётся загадкой. Этот поединок может дать более глубокое представление о его способностях. Том долго смотрел на неё, прежде чем наконец кивнуть. — Ты была права, сообщив мне об этом, — он поднялся, поправляя манжеты рукавов. — И я думаю, мне бы хотелось увидеть это своими глазами. Селена склонила голову. — Мне организовать сопровождение? — Нет, в этом нет необходимости, — просто ответил Том, в его глазах мелькнуло что-то опасное. — Как пожелаете, Ваше Величество, — она отступила назад, ещё раз поклонилась и повернулась, чтобы уйти. Теперь, оставшись один, Том позволил своей ухмылке стать шире. Дуэль между Малфоем и Поттером. Это было бы действительно очень интересно.***
Том передвигался по коридорам дворца Драко словно тень, незамеченный и невидимый. Его окутывали слои чар — искусно сплетённый амулет «Незаметность», заклинание невидимости и защитные заклинания, заглушавшие любые звуки и запахи, которые он мог оставить после себя. Это была безупречная маскировка, навык, отточенный до совершенства годами практики. Он прибыл в большой дуэльный зал как раз перед началом поединка, проскользнув в тёмный угол, откуда открывался идеальный обзор. В воздухе витало напряжение, когда Драко и Поттер заняли свои места, подняв палочки. Взгляд Тома остановился на последнем, и в нём вспыхнуло любопытство. Он мельком увидел потенциал Гарри во время испытаний, когда тот сражался на дуэли с одним из его рыцарей — мисс Торн, нынешним профессором защиты от тёмных искусств в Хогвартсе. Однако даже тогда это казалось лишь предварительным показом, сдержанной демонстрацией того, на что Поттер действительно способен. Наблюдая за молодым человеком, стоящим с непринуждённой, почти ленивой уверенностью, он невольно заинтересовался. Дуэль началась. Драко был компетентен, даже искусен, но Гарри был совсем другим. Если Малфой сражался с точностью и расчётливой агрессией, то Поттер двигался с плавной грацией, граничащей с лёгкостью. Он обходил заклинания, словно воду, уклоняясь с минимальными движениями, отражая атаки с безупречным чувством времени. Каждый взмах его палочки был эффективным, контролируемым, как будто он предвидел каждое движение ещё до того, как оно произойдёт. Том наблюдал, совершенно заворожённый. Когда дуэль перешла во второй раунд, произошло нечто поистине удивительное. Впервые за много лет Том почувствовал непреодолимое желание рассмеяться — его губы опасно приблизились к веселью. Дуэль и так была захватывающей, но это… это превзошло все ожидания. Трансфигурация посреди дуэли была непростым делом — трансформировать волшебную палочку было практически невозможно. И всё же Поттер сделал это с невероятной точностью, словно это было проще простого. Вся эта нелепость. То, как Малфой застыл, разинув рот в ошеломлённом молчании. Непоколебимая уверенность, с которой Поттер наблюдал, совершенно спокойно, пока вокруг него разворачивался хаос. Да. Это было волшебство, достойное того, чтобы его увидеть. С началом третьего поединка разочарование Малфоя было очевидным. Его движения стали более резкими, хватка на палочке сжалась, словно в тисках, а его заклинания, некогда точные и контролируемые, превратились в резкие, безрассудные удары с каждой неудачной попыткой попасть по цели. Том предвидел это ещё до того, как это произошло — характерное сжатие челюстей Малфоя, подёргивание пальцев, отчаяние, охватившее его. А затем — Малфой наложил заклинание Круциатус. — Круцио! В тот момент, когда проклятие слетело с губ Малфоя, в Томе вспыхнула ярость. Его магия вспыхнула, извиваясь, словно змея, готовая к нападению, пальцы подёргивались у его боков, когда он приготовился резко положить конец этому позорному зрелищу. Как смеет Малфой? Использовать это заклятие на другом члене Гарема? На Гарри? Как смеет он заставлять его кричать и… подождите… кричать? Только тогда Том осознал зловещую тишину, воцарившуюся в зале. Ни криков агонии, ни прерывистого дыхания, ни отчаянных мольб о пощаде. Ярость Тома утихла, замешательство прорвало пелену гнева. Его пронзительный взгляд был прикован к Гарри, он ожидал боли, ожидал страданий — но не увидел ни того, ни другого. Поттер не упал в обморок, не корчился от мучений. Он почти никак не отреагировал. Том слегка наклонил голову, прищурив глаза, и стал наблюдать. В теле Поттера чувствовалось напряжение, такое, какое возникает при попытке ухватиться за что-то неприятное, но ничего больше. Его дыхание оставалось ровным, колени не подгибались, палочка не дрожала. Невозможный. На него обрушивалось заклинание Круциатус — самое мучительное заклинание, известное волшебникам, — и всё же Гарри оставался стоять, не сломленный. Внезапный прилив интереса затмил первоначальную ярость Тома. Его гнев по отношению к Малфою всё ещё тлел, но на мгновение его затмило жгучее любопытство. Как? Как это вообще стало возможным? Как Поттеру удалось выработать такое сопротивление проклятию, которое разрушило жизни стольких других? Магия Тома утихла, желание вмешаться сменилось потребностью понять. Он не будет действовать — пока нет. Нет, он будет наблюдать. Он будет слушать. А затем, когда дуэль закончится, он позаботится о том, чтобы Малфой поплатился за свои глупые поступки.***
Том оставался неподвижным, его внимание было приковано к Гарри и Драко, которые продолжали свой разговор. Слушая, он помрачнел, магия бурлила под кожей. Неужели Орден сделал это с ним? Подверг ребёнка многократным пыткам во имя силы? Причинял страдания под видом обучения? Том всегда знал, что Дамблдор готов пожертвовать чем угодно ради собственного блага, но это? Заставлять ребёнка терпеть то, чего никто никогда не должен терпеть? Это непростительно. Внутри Тома кипела ярость, но не на Гарри, а на тех, кто это с ним сделал, на тех, кто превратил его в человека, принимающего боль, как неизбежную необходимость. Никто — абсолютно никто — не обращался с тем, что принадлежало ему, так. Дыхание Тома замедлилось, а его ярость сменилась холодной, расчётливой местью. Том не был импульсивным человеком. Он не был безрассудным. Но теперь, услышав о том, что пришлось пережить Гарри, он думал только о том, чтобы заставить виновных страдать. С холодной решимостью Том молча поклялся, что Дамблдор и его драгоценный Орден понесут наказание за свои действия. Будем надеяться, что это произойдёт скорее, чем позже.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!