Вернутся к фанфику

Глава 7: Откровения Самайна

7 марта 2026, 17:00
Мягкий свет раннего утра проникал сквозь занавески, отбрасывая нежные узоры на пол. Гарри пошевелился, всё ещё уютно устроившись в своей кровати. Мир казался неподвижным, мирным, и на мгновение ему показалось, что он мог бы остаться здесь навсегда — окутанный мягкостью простыней, защищённый от хаоса снаружи. Он медленно моргнул, позволяя сонливости улетучиться. С неохотой он высунул одну ногу из-под одеяла, затем другую, прохладные половицы вызвали лёгкую дрожь по его ногам. Он постоял немного, всё ещё с полуприкрытыми глазами, наслаждаясь тишиной в комнате. Как раз когда он собирался направиться в ванную, в дверь тихонько постучали. Гарри замер, моргая в сторону звука, не понимая, кто это может быть. Дверь слегка приоткрылась, и в комнату ворвался тихий голос. — Гарри, ты проснулся? — голос Луны был спокойным, почти музыкальным, и Гарри невольно почувствовал облегчение от её присутствия. За несколько недель, прошедших с их первой встречи, он почувствовал, что ему становится всё комфортнее рядом с ней. Он стал с нетерпением ждать её визитов, того, как она, казалось, понимала его без осуждения, и того, как она вносила спокойствие в хаос его жизни. В некоторые дни Луна навещала его, когда он был в своей анимагической форме — в образе гладкого чёрного кота, — и он обнаруживал себя свернувшимся калачиком у неё на коленях, тихо мурлыкая, пока её пальцы нежно поглаживали его шерсть, а голос её лился, когда она рассказывала о Нарглах и Вракшпуртах. Гарри потёр глаза, чтобы стряхнуть остатки сна, и пробормотал: — Да, я не сплю. Заходи, Луна. Девушка вошла с тихой грацией, её длинные светлые волосы мягкими волнами ниспадали на плечи, а глаза сияли привычным тихим любопытством. — Я подумала, что тебе может понадобиться помощь, — продолжила она с улыбкой на лице, разглядывая его растрёпанные волосы. Гарри усмехнулся, проведя рукой по спутанным волосам. — Я бы солгал, если бы сказал, что мне это не нужно, — признался он. Луна не колебалась. Она подошла к нему лёгкими и грациозными шагами. — Я всё исправлю, — сказала она спокойным и ободряющим голосом. Она взяла расчёску с его комода и молча принялась за дело. Ритмичные поглаживания приятно ласкали его кожу головы, и Гарри позволил себе погрузиться в этот момент, ощущение которого было странно похоже на те разы, когда Луна гладила его в анимагическом обличье. — У тебя всегда такие растрёпанные волосы? — спросила она с любопытством в голосе. — Боюсь, это всё из-за генов Поттеров, — ответил Гарри с улыбкой. — А, понятно, — ответила Луна задумчиво. Когда его волосы наконец-то были уложены, Луна отступила назад, её пальцы коснулись его плеч. — Вот, так лучше, — сказала она с удовлетворением. Гарри повернулся к ней лицом и благодарно улыбнулся. — Спасибо, Луна. Не знаю, что бы я без тебя делал. — Не нужно меня благодарить, — сказала Луна, и в её глазах теплились лучи. — А теперь давай подготовимся к Самайну. Будет весело! Луна указала на разложенный на кровати наряд, на её губах играла улыбка. Она помогла Гарри надеть мантию — потрясающую мантию, которая, казалось, воплощала саму суть осени. Глубокий красный цвет ткани напоминал опавшие листья: насыщенный и яркий, переливающийся оттенками рубина и ржавчины при каждом движении, словно сама мантия была живой. Длинные струящиеся рукава были украшены тонкими золотыми нитями, переплетающимися замысловатыми узорами из вьющихся лоз и ветвей. Широкий, почти царственный воротник был украшен вышитыми золотом мотивами листьев, а крошечные драгоценные камни мерцали на свету, придавая мантии неземное, волшебное сияние. Луна, аккуратно поправляя мантию Гарри, отступила назад с задумчивым выражением лица. — Думаю, ты почти готов, — сказала она мягким голосом, в котором слышалось лёгкое волнение. — Но осталось ещё одно. Она полезла в небольшой бархатный мешочек у себя на поясе и достала изящный золотой кулон в виде кельтского узла, блеск которого отражался в свете. Дизайн был замысловатым и элегантным, но в то же время простым по своей красоте – подходящий символ для смены времен года. Пальцы Гарри коснулись гладкого металла, когда она застегнула кулон у него на шее; его тяжесть и тепло согревали кожу. Затем Луна достала из сумки небольшой футляр, открыла его и показала простые изумрудные серьги. — В тон твоим глазам, — сказала она игривым и искренним тоном. С мягкой улыбкой Гарри принял серьги, завершив ими свой образ. Он взглянул на Луну, на его губах появилась любопытная улыбка. — Так, Луна... откуда ты вообще всё это берёшь? Луна мягко улыбнулась, её глаза заблестели от озорства. — О, это не я, Гарри. Это Нарглы. Гарри моргнул, застигнутый врасплох. — Нарглы? Луна серьёзно кивнула, в её голосе звучала тихая гордость. — М-м, они настоящие проказники, но у них отличный вкус. Я просто позволяю им делать своё дело, и они находят для меня самые прекрасные вещи. Гарри на мгновение уставился на неё, стараясь не расхохотаться. — Конечно, Луна… Луна безмятежно улыбнулась, её мысли блуждали, пока она в последний раз осматривала его завершённый образ.

***

Величественные залы Дворца Веселья были украшены насыщенными осенними оттенками, замысловатыми сочетаниями красных, золотых и глубоких оранжевых тонов, которые, казалось, танцевали и мерцали в мягком свете свечей, а в воздухе витал тяжёлый аромат пряного сидра и тёплого благовония. Над головой с потолка свисала великолепная люстра, её замысловатый каркас из тёмного железа был переплетён золотыми и медными лозами, которые усиками, тянулись к центру. Внизу стояли члены гарема, их изысканные наряды были столь же разнообразны и эффектны, как и сама Империя. Беллатриса, с её властным видом, стояла почти в центре комнаты. Её изумрудное платье облегало фигуру, серебряная вышивка сверкала, словно осколки звёздного света, когда она двигалась. Её проницательный взгляд, отстранённый, но внимательный, окинул собравшихся. Рядом с ней Аурелия Ру излучала элегантность в платье из алого шёлка. Яркая ткань переливалась, словно жидкий огонь, мягко касаясь пола, когда она двигалась с непринуждённой грацией. Её золотистые волосы мерцали в свете, обрамляя нежные черты лица, когда она обменивалась любезностями с окружающими, её голос был тихим, но теплым. Неподалеку Антонио небрежно прислонился к позолоченной колонне, излучая непринужденное обаяние. Его тёмно-оранжевая туника, украшенная золотой вышивкой в ​​виде лозы вдоль воротника и рукавов, словно светилась в мерцающем свете. Бархатистая ткань подчеркивала его тёплый оливковый цвет лица, а аккуратно причёсанные тёмные волосы обрамляли выразительные черты. Он слегка улыбался, разговаривая с Регулусом; его непринуждённая манера поведения резко контрастировала со сдержанной формальностью последнего. Регулус стоял рядом с Антонио, его осанка была напряжённой, а взгляд — неподвижным, он внимательно слушал собеседника. Его тёмно-зелёная мантия — настолько глубокого оттенка, что казалась почти чёрной — ниспадала плавными, непрерывными линиями, подчёркивая его сдержанность и молчаливость. У парадного входа стояла высокая и величественная Селия Забини, её бордовое платье резко контрастировало с глубоким, тёмным цветом её кожи. Ткань мягко ниспадала на её фигуру волнами, отражая свет благодаря едва заметным вставкам золотой нити, вплетённым в узор. Её сдержанная осанка излучала тихую уверенность, когда она беседовала с Кассиусом Розье, который задержался неподалеку, излучая утончённую элегантность. Его золотисто-коричневые одежды, сшитые с исключительной точностью, плавно облегали его худощавую фигуру, а тонкая вышивка по краям отражала мерцание свечей, когда он осматривал комнату. Дети из дворца, рассеянные среди членов гарема, добавили вечеру торжественности и оживления. Неподалеку стояла дочь Беллатрисы, Дельфина, темноволосая девушка с выразительными чертами лица, в платье глубокого изумрудного цвета, гармонирующем с платьем матери. Её юный взгляд с любопытством оглядывал комнату. Неподалеку стоял сын Селии Забини, Блейз, с непринужденной грацией в элегантной угольно-серой тунике, украшенной едва заметными золотыми акцентами. Его тихое достоинство и спокойная уверенность отражали царственную осанку его матери, когда он разговаривал с Драко Малфоем. Драко, одетый в изящную мантию цвета слоновой кости и приглушённых зелёных оттенков с тонкой вышивкой по краям, имел тщательно уложенные светлые волосы, а его острые серые глаза сверкали спокойным, отточенным обаянием, когда он вёл непринужденную беседу с Блейзом. Их приглушённые голоса, наряду с тихим шёпотом других людей, разбросанных по залу, затихли, когда по помещению разнёсся мягкий звон колокольчиков. Собравшиеся члены гарема и их дети обратили внимание на возвышенность в центре большого зала. Император шагнул вперёд, его внушительная фигура была облачена в длинную, струящуюся мантию чёрного и малинового цветов, а замысловатая золотая вышивка по краям мерцала в мерцающем свете свечей. В его присутствии комната словно замерла, все взгляды были прикованы к нему, когда он стоял под огромной люстрой, ниспадающий золотой свет которой венчал его, словно неземной нимб. Тёмные глаза Тома скользнули по собравшимся, задерживаясь на каждом лице с такой интенсивностью, что многие выпрямились, сохраняя невозмутимое выражение лица. Когда он наконец заговорил, его голос был мягким и звучным, легко разносившимся по всему залу. — Уважаемые члены моего гарема и дети, представляющие будущее этой Империи, — начал он ровным и властным тоном, — я благодарю вас за то, что вы собрались здесь сегодня вечером, в этот священный вечер Самайна. Это время для воспоминаний — момент, чтобы почтить память тех, кто был до нас, и отдать дань уважения тем, кого мы потеряли на своём пути. Он позволил тишине затянуться, его взгляд, острый и непреклонный, скользил по комнате. — Для некоторых бремя утраты всё ещё тяжело давит на сердца. Как ваш Император, я предстаю перед вами не только как правитель, но и как человек, познавший горе. Я держал на руках детей, чей смех был украден слишком рано — одних из-за болезни, других из-за судьбы. Есть и те, кто так и не получил возможности сделать свой первый вдох. В зале затаили дыхание, пока он делал паузу, позволяя осмыслить серьёзность своих слов. — Эти дети, — продолжил он, его голос становился всё громче, — живут в нас. В наших воспоминаниях, в наследии, которое мы создаем, и в Империи, которую мы строим. Сегодня вечером мы помним о них, чтим их память и гарантируем, что их мимолётное присутствие в этом мире никогда не будет забыто. Он ненадолго остановил взгляд на собравшемся гареме, по комнате прокатилось молчаливое понимание, после чего продолжил. — Но, конечно, мы скорбим не только о детях. За эти годы наш гарем познал потери — светлые, прекрасные души, слишком рано отнятые у нас. Давайте почтим их память сегодня вечером. Хотя их больше нет среди нас, их души остаются, вплетённые в саму ткань этой Империи, которую мы продолжаем формировать. Он слегка кивнул Беллатрисе, самой высокопоставленной женщине гарема, которая стояла в центре комнаты. Грациозным движением она шагнула вперёд, её изумрудное платье мерцало в свете свечей, привлекая внимание всех присутствующих. Взгляд Беллатрисы скользнул по собравшимся, на её лице на мгновение мелькнула тихая задумчивость, прежде чем она начала говорить. — Я тоже пережила большие потери, — голос Беллатрисы был ровным, но пронизанным эмоциями. — Как вы, наверное, уже слышали, я родила много детей, но потеряла их — из-за выкидышей. Им так и не дали возможности пожить, увидеть мир, который мы строим. Но сегодня вечером я стою здесь не в печали, — продолжила она, голос её становился всё более напряжённым, — а в благодарности. Магия, в своей бесконечной жестокости и красоте, благословила меня дочерью Дельфиной, — её рука инстинктивно потянулась к плечу дочери, этот поступок был одновременно защитным и собственническим. — Я благодарю волшебство за этот дар, за то, что оно позволило мне стать матерью, когда у меня почти не оставалось надежды, и молюсь, чтобы оно снова благословило меня этим даром. В комнате на мгновение воцарилась тишина, пока Беллатриса заканчивала говорить. Она вернулась на своё место, её рука задержалась на маленькой ручке Дельфины. Девочка посмотрела на неё, её глаза были широко раскрыты и полны безмолвного понимания, которое может быть только между матерью и ребенком. Медленно она протянула руку, нежно взяв руку матери обеими своими маленькими ладонями и мягко сжимая.

***

Когда в комнате воцарилась тишина, внимание Гарри привлекли тихие шаги. Блейз Забини, высокий и спокойный, приблизился с легкостью, которая говорила одновременно о грации и уверенности. Его тёмные глаза сверкнули тихим любопытством, когда он остановился перед Гарри и вежливо кивнул. — Поттер, — спокойно произнёс Блейз, его тон был одновременно уважительным и заинтересованным, — я хотел с тобой поговорить. Гарри слегка удивлённо поднял взгляд. Он никак не ожидал, что молодой Забини подойдёт к нему сегодня вечером. — Забини, — кивнул Гарри. — Я не ожидал увидеть тебя здесь. Я думал, ты будешь со своей матерью. Блейз слабо улыбнулся, в его обычно невозмутимом выражении лица появилась нотка тепла. — Да, это так. Но любопытство взяло верх. Гарри поднял бровь, в его взгляде мелькнули смесь любопытства и осторожности. — Хорошо, — сказал он задумчивым тоном. — А как насчёт этого… Ты задаёшь мне три вопроса, и я отвечу на них, насколько смогу. Затем я задам тебе три вопроса, и ты сделаешь то же самое. Блейз усмехнулся, в его глазах мелькнул озорной блеск. — Довольно слизеринский ответ, — заметил он, одобрительно кивнув. — Договорились. Гарри, на мгновение озадаченный этим замечанием, нахмурился. Он уже собирался спросить, что имел в виду Блейз, но что-то его остановило. Вместо этого он просто кивнул в ответ, решив не отвечать. — Во-первых, — начал Блейз, переводя взгляд на группу людей в другом конце комнаты, где стояла его мать, — моя мать, кажется, очень тебя любит, — он слегка наклонился вперёд, его тон был почти игривым. — И я не могу не задаться вопросом, почему так. Гарри моргнул, застигнутый врасплох этим заявлением. — Она ко мне благосклонна? — повторил Гарри, наполовину с улыбкой, наполовину с недоумением. — Я и не знал, что произвожу на неё такое впечатление. Блейз усмехнулся, в его тёмных глазах мелькнула едва заметная искорка веселья. — Она интересуется не всеми подряд, так что… в тебе, должно быть, что-то есть…, — сказал он, его голос всё ещё был легким, но в нём чувствовалось искреннее любопытство. Гарри почесал затылок, выглядя искренне озадаченным. — Боюсь, понятия не имею, — сказал он со смехом, словно вся эта идея была для него так же чужда, как и для Блейза. — Я никогда об этом не задумывался. Но, думаю, я не совсем понимаю, что вообще могло бы её заинтересовать. Блейз наклонил голову, и его взгляд ещё на мгновение задержался на нём. Гарри, стремясь перейти к следующему вопросу, усмехнулся. — В любом случае, теперь моя очередь… —Что? — фыркнул Блейз, подняв бровь. — Ты даже толком не ответил на мой вопрос! — Да, — настаивал Гарри, поднимая руку. — Я ответил, как мог, так что теперь моя очередь задать тебе вопрос. Блейз усмехнулся, слегка покачав головой. — Ты настоящий слизеринец, не так ли? — сказал он с улыбкой в ​​голосе. Гарри, не совсем поняв отсылку, просто кивнул, делая вид, что понял. — Итак, мой первый вопрос… откуда ты знаешь Драко Малфоя? Я видел, как вы разговаривали раньше, и вы, кажется, чувствовали себя довольно комфортно друг с другом. Ухмылка Блейза сменилась ностальгическим выражением. — Мы с Драко знакомы очень давно, — небрежно произнес он, откинувшись на колонну. — На самом деле, мы знаем друг друга с детства. Выросли вместе в одних кругах и поступили в Хогвартс примерно в одно и то же время. Мы были в одном факультете — я и Драко. Чёрт, мы даже планировали вместе вступить в гарем, когда повзрослеем, — он сделал паузу, дав словам немного улечься, прежде чем продолжить, его тон стал немного более игривым. — Но я передумал. Подумал, что будет немного странно встречаться с одним из мужей моей матери, понимаешь? Поэтому я просто вступил в Орден Вальпургиевых Рыцарей. Драко тогда был в ярости… Гарри моргнул, пытаясь осмыслить полученную информацию со смесью удивления и недоумения. — Один из её мужей? — повторил он. — Да, у моей мамы было несколько мужей до Императора, — ответил он лёгким и деловым голосом. На мгновение Гарри растерялся, не зная, что ответить, и просто стоял, переваривая полученную информацию. Блейз усмехнулся, глядя на ошеломлённое выражение лица Гарри, и мгновение изучал его. — Хорошо, тогда второй вопрос. Гарри кивнул, его мысли всё ещё кружились от недавних откровений. — Продолжай, — сказал он. — Раз уж ты здесь, в гареме, уже около двух месяцев, то наверняка уже лично встречался с Императором. Что ты о нём думаешь? Какой он? Гарри с любопытством посмотрел на Блейза. — Разве ты уже не встречался с Императором лично? В смысле, ты же один из его рыцарей… Блейз небрежно пожал плечами, на его губах появилась едва заметная усмешка. — Не совсем, я имею в виду… я видел его издалека, но лично с ним встречаются только рыцари ближайшего окружения, — объяснил он. — Остальные из нас находятся под их ответственностью, поэтому нам такой привилегии нет, — он слегка закатил глаза, словно вся эта иерархия была немного утомительной. Гарри моргнул, застигнутый врасплох. — О, — просто сказал он, не зная, что ещё сказать. Улыбка Блейза стала шире, его проницательные глаза заблестели от веселья. — Да, в любом случае, — сказал он, в его голосе появилась игривая нотка. — Не думай, что я не заметил, как ты пытался уклониться от вопроса. — Я не был… — начал Гарри. — Конечно, нет, — плавно перебил Блейз, приподняв бровь. — Так, — настаивал он, слегка наклонив голову, — каково твоё мнение об Императоре? Не оставляй меня в неведении. Гарри на мгновение заколебался, словно тщательно взвешивая слова. — Ну, — начал он, бросив взгляд в дальний конец зала, где ранее стоял Император, — он… мягко говоря, внушает страх. Когда находишься с ним в одной комнате, воздух словно меняется. Он становится каким-то более тяжёлым. Ему даже не нужно много говорить; ты просто чувствуешь исходящую от него силу. Блейз поднял бровь, заинтригованный, но не совсем удивлённый. — Похоже на правду. Что ещё? Гарри слегка поёрзал, его тон был задумчивым. — Трудно сказать. Он спокоен, собран и довольно стоичен большую часть времени. Из-за этого его почти невозможно понять. — В большинстве случаев? — спросил Блейз. — Ну да, — сказал Гарри, бросив на него взгляд. — В конце концов, он всё ещё человек. Даже у Императора бывают моменты, когда он теряет самообладание. Блейз наклонил голову, его губы слегка изогнулись в улыбке. — Хм… Кажется, я никогда раньше не слышал, чтобы кто-то использовал слово «человек» для описания Императора. Его взгляд на мгновение задержался на Гарри, затем выражение его лица сменилось на задумчивое. — Интересно, — пробормотал он, в его голосе звучало искреннее любопытство. — Что ж, — сказал Блейз, в его голосе прозвучала нотка решимости, — теперь мне ещё больше любопытно с ним познакомиться. Похоже, мне придётся пробиваться по карьерной лестнице. Гарри усмехнулся, слегка откинувшись назад. — Удачи тебе. Похоже, это будет непростое восхождение. — Я справлюсь, я всегда справляюсь, — ответил Блейз, небрежно пожав плечами. — В любом случае, мой последний вопрос… — Подожди, разве не моя очередь? — перебил Гарри. Блейз поднял бровь, на его губах играла хитрая улыбка. — Вообще-то, — сказал он, в его глазах мелькнула искорка веселья, — ты уже задал свои три вопроса. Гарри моргнул, явно смущённый. — Что? Нет, не задавал. Улыбка Блейза стала шире. — Ты спрашивал о Драко, о бывших мужьях моей матери и о том, встречался ли я с Императором. Это уже три вопроса. Гарри застонал, признавая свою ошибку. — Хорошо, ладно. Ты меня поймал. Тогда какой у тебя последний вопрос? Блейз усмехнулся, в его глазах сверкнул озорной блеск. — До меня дошли слухи о том, что ты был замешан в какой-то тайной организации ещё до того, как попал в гарем... и что ты планируешь отравить императорский чай. Не хочешь прокомментировать? Глаза Гарри расширились от шока, и он недоверчиво рассмеялся. — Что? — его мысли метались, пока он обдумывал этот вопрос. Конечно, он подумывал передать кое-какую информацию Ордену, но никогда — никогда — ему не приходило в голову ничего подобного. Отравить Императора? Сама мысль об этом сжимала его желудок. Сама мысль о том, чтобы воплотить это в жизнь, вызывала у него крайнее отвращение. Это казалось… неправильным. — Я бы никогда не отравил Императора! — воскликнул он, и в его голосе всё ещё слышался шок. Блейз наблюдал за ним с забавным выражением лица, явно наслаждаясь реакцией. Как только Гарри открыл рот, чтобы снова заговорить, раздался голос, мягкий и полный веселья. — Блейз, — позвала Селия, её голос прорезал напряжение. — Я вижу, ты познакомился с куртизаном третьего ранга Поттером, — её взгляд скользнул по Гарри с вежливой улыбкой, а затем снова вернулся к Блейзу. — Ну, скажи мне, пожалуйста, почему ты говоришь об отравлениях именно здесь? — Она подняла бровь, её тон был лёгким, но с оттенком упрёка. — Не то чтобы я была чужда отравлениям — или против них при определённых обстоятельствах, но это просто не место для обсуждения таких вопросов. Блейз усмехнулся, явно не смущённый укоризненным тоном матери. — Не волнуйся, мама, — сказал он, широко улыбаясь и небрежно отмахнувшись от её беспокойства. — Это всего лишь несколько глупых вопросов, вот и всё. Он слегка откинулся назад, всё ещё глядя на Гарри с озорным блеском в глазах. Селия долго и многозначительно смотрела на него, но больше ничего не сказала, видимо, довольная его ответом, хотя и слегка забавляясь всей этой ситуацией. Когда торжества начали подходить к концу, над собравшимися воцарилась тихая умиротворенность. Время пришло. Каждый член гарема вместе с Императором занял своё место со свечами в руках. Не говоря ни слова, они одновременно зажгли их, мерцающие языки пламени отбрасывали тёплый свет в прохладный вечерний воздух. Долгое время никто не произносил ни слова — каждый был погружён в свои мысли, отдавая дань уважения тем, кто был до них. Тишину нарушало лишь мягкое потрескивание пламени, тихое воспоминание о погибших, любимых и тех, кого не забыли.

***

На следующее утро после праздника Самайна гарем собрался в большом зале, воздух всё ещё был пропитан остатками вчерашних торжеств. Беллатриса стояла впереди, её обычная уверенность, с примесью волнения, обращалась к собравшимся. Мягкий свет солнечных лучей подчёркивал её выразительные черты лица, когда она разворачивала свиток Императора. — Надеюсь, вам всем понравился вчерашний праздник Самайн, — начала Беллатриса, её голос звучал властно, но с оттенком удовлетворения, — Император был очень доволен и благодарит нас за наш вклад. Однако сегодня нужно заняться другим делом — тем, которое касается изменений в гареме. Она подняла взгляд от свитка, на её губах играла легкая улыбка. — Как вы все знаете, Император обычно ежемесячно публикует сводки о положении дел в наших рядах. Сегодня мы посмотрим, произошли ли какие-либо подобные изменения. В комнате воцарилось предвкушение, напряжение в воздухе, казалось, нарастало. Беллатриса продолжила, неторопливо просматривая слова, прежде чем произнести вслух слова Императора. — Уважаемые члены гарема, — начала она, — я считаю необходимым внести изменения в ранг. После тщательного обдумывания, а также особенно освежающей и поучительной беседы на прошлой неделе, я решил повысить… — её голос слегка дрогнул, настроение внезапно изменилось, а глаза на мгновение сузились от недоверия, — …куртизана третьего ранга Поттера, который теперь будет повышен до куртизана первого ранга. Его честность, сострадание и эмпатия были просто образцовыми, и именно по этим причинам я даровал ему это повышение. Она сделала паузу, воздух наполнился напряжением, прежде чем продолжить: — В результате этих изменений бывший куртизан первого ранга Нотт теперь будет занимать второй ранг, а бывший куртизан второго ранга Диггори займёт должность куртизана третьего ранга. В комнате воцарилась ошеломлённая тишина, когда участники осознали последствия этого неожиданного повышения. Гарри, который до этого стоял в стороне, затаил дыхание, широко раскрыв глаза от удивления. Он никак не ожидал повышения так скоро… Долгое время никто не говорил ни слова, а затем начали разворачиваться события. Седрик Диггори, который до этого молча слушал, тепло улыбнулся Гарри, сохранив при этом своё обычное спокойствие. — Поздравляю, Гарри, — сказал он искренним голосом. — Ты этого заслужил. Гарри благодарно кивнул, всё ещё пытаясь осмыслить новость. Теодор Нотт, напротив, не разделял этих чувств. Его губы сжались в недовольную линию, взгляд метнулся к Гарри, глаза сузились от явного раздражения. Он открыл рот, но на мгновение слова словно подвели его. Наконец он фыркнул, его фырканье было резким и пронзительным. — Разговор, — пробормотал он почти про себя. — Значит, теперь нужно просто поговорить. Он даже не пытался скрыть своего презрения, его слова были пронизаны сарказмом. — Как… трогательно, — продолжил Теодор, его тон был резким. — Полагаю, в следующий раз, когда я захочу повышения, мне просто следует рассказать о своих чувствах. Может быть, это меня тоже заденет. Драко Малфой, как всегда расчётливый человек, не отреагировал сразу, но усмешка, изогнувшаяся в уголке его губ, говорила сама за себя. Наконец он заговорил, голос его был тихим, но полным язвительности. — Правда, Поттер? — протянул он, в глазах его сверкнуло презрение. — Разговор? — он изобразил глубокое размышление, театрально постукивая пальцем по подбородку. — Полагаю, мне следовало попробовать этот подход раньше. Но, с другой стороны, некоторые из нас умеют держать эмоции под контролем и не нуждаются в жалости Императора, чтобы подняться по карьерной лестнице. Его взгляд скользнул по Беллатрисе, затем вернулся к Гарри, и ухмылка стала шире. — Полагаю, дело было не в твоём остроумии или обаянии, верно? Нет, нет… просто в задушевном разговоре. Как это мило, очаровательно, правда. — Довольно, Малфой. Вы не вправе оспаривать решения Его Величества, — вмешался имперский надзиратель Блэкторн. Гарри, явно смущенный, встретил взгляд Драко, но ничего не сказал, понимая, что не стоит обострять конфликт. Тем временем Седрик лишь вздохнул, слегка покачав головой, словно устав от мелких подколок и от того, что напряжение разворачивается снова и снова.

***

*За день до Самайна:* В тот вечер Том сидел один в своём кабинете, и единственным звуком в тихой комнате был ритмичный скрежет пера по пергаменту ежемесячного гаремного свитка. И всё же, несмотря на все его усилия сосредоточиться на словах, которые он писал, его мысли возвращались к тому дню в его дворце. Он был готов к простому разговору, к непринужденному чаепитию между двумя людьми, которых мало что объединяло, кроме их роли в гареме. Но когда Гарри рассказал свою историю, обнажив свою уязвимость, что-то внутри Тома изменилось. Однако его поразила не только сама история. Дело было в том, как Гарри её рассказал — без прикрас, откровенно, словно каждое слово несло в себе правду, которую он никогда прежде не осмеливался произнести. Том, человек, годами оттачивавший искусство чтения людей и манипулирования эмоциями, оказался застигнут врасплох. Словно честность Гарри пронзила слои льда, которые Том так тщательно возводил вокруг себя. А потом было это прикосновение. Самый незначительный жест — простое прикосновение пальцев к его щеке — но он полностью выбил его из колеи. Это не было ни расчетливым, ни кокетливым; это не было движением, направленным на соблазнение или манипуляцию. Это было нежно, непринуждённо, мучительно искренне. Тепло руки Гарри ощущалось как вторжение, и в то же время, как ни странно, как дар, ниспосланный безвозмездно. Часть Тома ненавидела ту уязвимость, которую это в нём пробуждало, однако он не мог отрицать, что этот момент задержался, прокручиваясь, в его голове. Он остался с ним, затрагивая что-то глубокое и неопределённое, что-то, чего он не до конца понимал, но и игнорировать не мог. Возможно, именно это и привело его к такому поспешному решению… Тихо вздохнув, Том обмакнул перо в чернила и продолжил писать.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!