Вернутся к фанфику
Глава 16:Праздник Лунного Нового года
27 марта 2026, 09:22Двери в кабинет Тома распахнулись с силой, в которой, честно говоря, не было необходимости.
В кабинет вошёл Гарри, его изумрудная мантия была слегка перекошена, волосы, как всегда, растрёпаны, а на лице читалась смесь раздражения и сдерживаемого недовольства.
Он подошёл прямо к столу Тома и упёр руки в бока.
Том, который просматривал за столом отчёты, едва удостоил его взглядом и невозмутимо приподнял бровь.
— Как ты вообще пробрался мимо охраны?
Гарри проигнорировал его вопрос и обвиняюще указал на него пальцем.
— Ты сделал это нарочно, да?
Том наконец соизволил отложить перо, сплёл пальцы и откинулся на спинку стула, весело сверкнув глазами.
— Я не понимаю, о чём ты.
Гарри раздражённо фыркнул, прежде чем ответить.
— Конечно, нет.
Том приподнял бровь, и ухмылка на его лице стала шире.
— Какой сарказм… — он покачал головой, словно искренне разочарованный. — Я был о тебе лучшего мнения, Гарри. Честно говоря, я ожидал от тебя большего уважения к твоему Императору.
Гарри театрально закатил глаза и с разочарованным вздохом рухнул на ближайший стул.
— Ой, прости. В следующий раз обязательно поклонюсь, прежде чем врываться в твой кабинет.
Том усмехнулся:
— Знаешь, ты слишком драматизируешь, — заметил он, откидываясь на спинку стула. — В последнее время ты много общаешься с Антонио и Драко?
Гарри бросил на него косой взгляд и скрестил руки на груди.
— Да, в последнее время я довольно много времени проводил с Драко, — признался он. — Но с Антонио я пока не имел удовольствия познакомиться. Хотя историй наслушался на всю жизнь.
Выражение лица Тома едва заметно изменилось: он по-прежнему улыбался, но в его улыбке появилось что-то ещё — что-то похожее на искреннее облегчение.
— Слава Мерлину, что вы двое не друзья, — сказал он скорее себе, чем Гарри.
Гарри приподнял бровь, явно заинтригованный.
— Почему это?
Том откинулся на спинку стула, и уголки его губ дрогнули в усмешке.
— Скажем так, у вас обоих есть… особый талант сеять хаос, куда бы вы ни пошли.
Гарри приподнял бровь, и его губы растянулись в лукавой улыбке, когда он повторил слова Тома.
— Я не понимаю, о чём ты.
Взгляд Тома заблестел от веселья, он открыл рот, чтобы что-то ответить, но его внезапно перебили.
— В любом случае, — сказал Гарри с ухмылкой, — не думай, что я не заметил, как ты сменил тему.
Том замолчал, на его лице промелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки.
— А, так ты заметил.
Гарри бросил на него насмешливый взгляд.
— Временами я бываю немного туповатым, но я не идиот.
— Никогда не говорил, что ты идиот, — сказал Том, поднимая руки в притворной капитуляции.
Наступила пауза молчания, прежде чем выражение лица Гарри изменилось, в нём появилось подозрение. Он слегка выпрямился, прищурив глаза.
— Вся эта история с танцами… Это расплата, не так ли? — он скрестил руки на груди. — Потому что тебе было неловко из-за того, что однажды ночью ты уснул в моих объятиях?
Лицо Тома оставалось бесстрастным, но на шее и щеках проступил едва заметный румянец — Гарри сразу его заметил.
Том склонил голову набок.
— Смутился? — невозмутимо переспросил он. — Вряд ли.
Гарри закатил глаза и продолжил.
— И что теперь? Ты хочешь, чтобы я был унижен?
Том откинулся на спинку стула, и на его лице снова появилась эта раздражающая ухмылка.
— Унижен? — он нарочито окинул Гарри взглядом. — С чего бы это? Ты вроде говорил, что умеешь танцевать.
Гарри напрягся. Его щёки слегка порозовели, он отвёл взгляд и потёр затылок.
— Я...Послушай, ты доказал свою точку зрения, ясно? — он выдохнул, слегка опустив плечи. — Я не умею танцевать, Том.
Одно только это признание, казалось, далось ему нелегко, но он продолжил, прежде чем Том успел что-то сказать.
— Орден не считал, что мне нужно этому учиться. Боевые построения — да. Боевая подготовка — безусловно. Но вальсы? Придворные танцы? Не самое важное, когда сражаешься в восстании, — он резко выдохнул, прежде чем снова встретиться взглядом с Томом. — Так что просто выбери кого-нибудь другого. Буквально кого угодно. Я уверен, что в гареме полно хороших танцоров, которые с радостью согласятся.
Том задумчиво почесал подбородок, словно всерьёз обдумывая предложение.
Затем, после затянувшейся паузы, он сказал:
— Не получится.
Гарри нахмурился.
— Почему?
Том слегка наклонился вперёд, положив локти на стол.
— Я уже официально объявил, что ты выступаешь, — сказал он ровным голосом, явно довольный собой. — Я не могу менять решение в последний момент.
Гарри открыл рот, но тут же захлопнул его, заметно стиснув зубы.
— Это... — он провёл рукой по и без того растрёпанным волосам. — Это нелепо.
Том лишь улыбнулся.
— Правила есть правила.
Гарри пробормотал что-то себе под нос, чего Том не расслышал, но был уверен, что это было либо грубо, либо оскорбительно, либо и то и другое.
Через мгновение Том пренебрежительно махнул рукой.
— Впрочем, не волнуйся. Я назначу кого-нибудь, кто тебе поможет. Кого-нибудь из гарема, кто сможет тебя как следует обучить.
Гарри по-прежнему выглядел крайне недовольным, но напряжение в его плечах немного спало, и это означало, что он, по крайней мере, обдумывает предложение. С неохотным вздохом он пробормотал:
— Ладно, — развернулся на каблуках и вышел из кабинета, бормоча себе под нос что-то о «мелочных, упрямых диктаторах».
Дверь за ним закрылась с лёгким стуком.
Том откинулся на спинку стула, медленно выдохнул и снова ухмыльнулся.
Конечно, он мог бы изменить своё решение, если бы действительно захотел. Объявление не было высечено на камне — его можно было обойти.
Но где же тут веселье?
Наблюдать за тем, как Гарри барахтается на незнакомой территории, запинаясь на уроках танцев, словно рыба, выброшенная на берег, было слишком заманчиво, чтобы от этого отказаться. Да, это было мелочно, но после того, как Том проснулся в унизительной позе, прикрываясь мальчиком, а Гарри выглядел слишком довольным происходящим, он почувствовал, что имеет право на небольшую месть.
Кроме того... если быть до конца честным, то он не отказался бы снова посмотреть, как Гарри танцует.
***
На следующее утро солнечный свет лениво проникал в высокие окна покоев Гарри, заливая золотистым сиянием полированный мраморный пол и мягкие складки шёлка, покрывавшие мебель. В комнате было тихо, лишь изредка шуршала ткань, когда Гарри ворочался под тяжёлыми одеялами, всё ещё не до конца проснувшись. По комнате эхом разнёсся тихий стук, приглушённый толстой дубовой дверью. Он застонал и натянул одеяло на голову, не желая покидать тёплую постель. Но дверь всё равно скрипнула и открылась. В комнату вошла молодая служанка, с привычной лёгкостью удерживая в руках серебряный поднос. — Доброе утро, куртизан Поттер, — сказала она вежливым, но деловым тоном, пересекая комнату и ставя поднос на маленький столик у окна. — Ваш завтрак... и письмо. Это привлекло его внимание. Гарри вяло приподнялся, щурясь от света. — Письмо? Она кивнула и слегка поклонилась. — От имперского надзирателя, — с этими словами она развернулась на каблуках и вышла из комнаты, оставив после себя лишь слабый аромат розовой воды. Проснувшись гораздо раньше, чем ему хотелось бы, Гарри откинул одеяло и босиком прошлёпал по прохладному мраморному полу. Его взгляд скользнул по подносу — тост, нарезанные фрукты, чашка дымящегося чая и что-то вроде изысканной яичницы-болтуньи — и остановился на кремовом конверте, аккуратно лежавшем рядом с тарелкой. Восковая печать тёмно-фиолетового цвета с гербом имперского надзирателя смотрела на него, словно бросая вызов. Он привычным движением сломал печать и развернул пергамент. Куртизан Поттер, Вы официально обязаны начать обучение танцам сегодня вечером в рамках подготовки к предстоящему празднованию Лунного Нового года. Вы должны явиться в главный бальный зал сегодня ровно в 19:00. Как всегда, пунктуальность обязательна. Без исключений. С наилучшими пожеланиями, Селена Блэквуд, имперский надзиратель — Блестяще, — пробормотал Гарри, проводя рукой по и без того безнадёжно растрёпанным волосам. — Именно то, что мне было нужно, — публичное унижение. Он рухнул на ближайший стул, не сводя глаз со своего завтрака. Тост был золотистым, с лёгкой корочкой от растаявшего сливочного масла, которая так и манила к себе, от него поднимался тёплый пар, и это почти заставило его забыть о предстоящем унижении. — Ну, по крайней мере, к нему были тосты, — вздохнув, он взял один ломтик и откусил. Маслянистое тепло наполнило его рот, пока он жевал. Это не решило всех проблем, но, чёрт возьми, сделало ситуацию более терпимой.***
Вечер тянулся, и Гарри вошёл в большой бальный зал, его шаги эхом разносились по мраморному полу. Высокие потолки, украшенные богато декорированными люстрами, заливали мягким светом огромное пространство, но внимание Гарри было приковано к другому. Он нервно оглядывался по сторонам, почти ожидая, что над ним вот-вот подшутят. Сначала комната казалась пустой, но потом в центре он увидел её. Высокая и грациозная, она, казалось, заполняла собой всё пространство. Это была не кто иная, как Селия Забини. На ней было струящееся платье, в котором отражался тусклый свет, а тёмные волосы мягкими волнами ниспадали на спину. Она держалась с уверенной властностью и была воплощением красоты и утончённости. Когда Гарри вошёл в зал, Селия метнула на него острый взгляд. На её лице расплылась улыбка, и она заскользила к нему, тихо стуча каблуками по полу. — Carino! Давно не виделись! — воскликнула она, остановившись перед ним. — Мисс Забини, — поздоровался Гарри вежливым, но настороженным голосом, слегка поклонившись. — Готов к урокам танцев? — спросила Селия прямым и выжидающим тоном. — Готов, как никогда, — ответил Гарри с кривой ухмылкой, пытаясь скрыть волнение, которое начало его охватывать. Селия приподняла бровь, её губы дрогнули в лёгкой улыбке. — Ну ладно, — сказала она ровным тоном, — посмотрим, с чем мне придётся работать. Селия выпрямилась и сосредоточенно посмотрела на Гарри. — Каждое тело уникально, — сказала она спокойным и уверенным голосом. — Разные формы, разные возможности, разные сильные стороны. Вот почему не все танцевальные стили подходят каждому. Она жестом велела ему выпрямиться, оценивающе глядя на его осанку. — Некоторые танцы будут даваться тебе легче, другие могут потребовать больших усилий. Важно понять, что лучше всего подходит твоему телу. Немного отступив, она продолжила: — Для начала попробуем несколько разных стилей. Я понаблюдаю, и мы посмотрим, какой из них тебе подойдёт. Так я лучше пойму, в чём твой потенциал, — она слегка отступила, ожидая, что он последует её примеру, и оценивающе посмотрела на него. — Тогда пойдём. До фестиваля осталось немного времени, так что нужно действовать быстро. Гарри кивнул и последовал за ней, стараясь не отставать. Она шла уверенно, и он не мог не обратить внимания на то, как легко и грациозно она двигается. Надо признать, перспектива танцевать по-прежнему вызывала у него беспокойство, но в поведении Селии было что-то такое — сосредоточенность, серьёзность, — что заставляло его принять вызов. Он лишь надеялся, что не опозорится перед ней. Когда они дошли до центра комнаты, Селия оглянулась через плечо и пристально посмотрела на него. — Встань здесь, — скомандовала она, указывая на место на полу. — Начнём с чего-нибудь простого. Гарри встал там, куда она указала, стараясь скрыть дрожь в руках. Селия быстро окинула его взглядом и кивнула. — Сначала я хочу, чтобы ты дотянулся до пальцев ног, — сказала она холодным и чётким голосом. — Не сгибая колени. Гарри замешкался, затем наклонился вперёд. Его пальцы на мгновение коснулись верхней части стоп, после чего он резко поднялся, выдавив из себя натянутую улыбку. — Вот так. Не так уж плохо, правда? Селия невозмутимо кивнула. — Это начало. Теперь давай кое-что попробуем... дальше. Гарри прищурился. — Например? — Шпагат. Он уставился на неё. — Что ещё за... — Шпагат, — повторила она с убийственно невозмутимым видом. — Не думаю, что это получится. — Не узнаешь, пока не попробуешь, — она указала на пол с видом сержанта-инструктора. С обречённым вздохом Гарри опустился на пол, медленно принимая ненавистную позу. Его мышцы напряглись в знак протеста задолго до того, как он попытался сесть на шпагат. Он честно попытался, но тут же застонал и вернулся в исходное положение. — Ага. Этого точно не случится, — сказал он, вставая и морщась от боли. Селия на мгновение замолчала, критически, но невозмутимо разглядывая его. — Хорошо. Значит, гибкость — не твоя сильная сторона. Значит, балет отпадает. — Спасибо Мерлину. Она слегка усмехнулась. — Нам нужно будет подобрать для тебя что-то более подходящее, — продолжила она, — но имей в виду, что тренировки на растяжку по-прежнему будут иметь решающее значение, если ты хочешь добиться прогресса в любом виде танца. — Принял к сведению, — сказал он с полуулыбкой. Селия слегка кивнула в ответ. — Ну ладно, — сказала она, изменив тон. — Переходим к балансу. Гарри выпрямился, ожидая следующей инструкции. — Балансу? — спросил он, не зная, чего ожидать. — Да. Встань на одну ногу, — скомандовала Селия твёрдым голосом. Гарри перенёс вес тела на одну ногу и с относительной лёгкостью поднял другую. Сначала он слегка пошатнулся, но нашёл опору и сумел устоять. Селия внимательно наблюдала за ним, её взгляд был проницательным. — Хорошо. А теперь закрой глаза. Гарри приподнял бровь, но подчинился. Как только он закрыл глаза, его равновесие слегка нарушилось, и ему пришлось слегка изменить позу, чтобы не упасть. Тем не менее ему удалось удержаться и не упасть. Через несколько мгновений Селия кивнула. — Неплохо, — сказала она оценивающим тоном. — Ты не совсем неподвижен, но у тебя неплохой контроль. Ты не упал, так что это хороший знак. Гарри слегка улыбнулся, демонстрируя уверенность в себе, но Селия не унималась. — А теперь, — продолжила она резким голосом, — посмотрим, насколько хорошо ты можешь координировать свои движения. Она наколдовала небольшой мяч и легонько подбросила его в руке. — Готов? — спросила она с ожиданием в голосе. Гарри слегка кивнул, демонстрируя уверенность. — Давай. Не предупреждая, Селия плавным движением руки бросила ему мяч. Гарри быстро среагировал, протянул руку и легко поймал его. Мяч удобно лёг ему на ладонь. — Неплохо, — сказала Селия, слегка ухмыльнувшись. — Но давай посмотрим, как ты справишься с чем-нибудь посложнее. Она бросила ему первый мяч, и Гарри поймал его, не моргнув глазом. Не успел он сомкнуть пальцы вокруг мяча, как в воздухе уже был второй, и он поймал его другой рукой, действуя быстро и уверенно. Селия не дала ему ни секунды на передышку. Третий мяч последовал почти сразу. Гарри едва успел переложить его в другую руку, но поймал его так же ловко, и в итоге все три мяча были у него в руках. — Впечатляет, — сказала Селия. — У тебя хорошее чувство ритма и контроль. Такая координация пригодится практически в любом танце. Гарри скромно улыбнулся. — Думаю, все эти квиддичные рефлексы мне пригодятся. Селия одобрительно кивнула. — Должна сказать, у тебя хорошая координация. Немного сосредоточенности и практики — и ты сможешь выполнять более сложные движения. Она склонила голову набок и смотрела на него чуть дольше, чем следовало, прежде чем продолжить. — А теперь, — сказала она, снова переходя на более размеренный тон, — давай посмотрим, насколько плавны твои движения. Грация — это не только скорость или сила, но и то, насколько легко ты двигаешься, как все элементы сочетаются друг с другом. Гарри выпрямился, готовый к следующему испытанию. — Следуй за мной, — скомандовала Селия, отступая в центр зала. Она жестом пригласила его присоединиться к ней, выпрямившись во весь рост. — Я хочу, чтобы ты двигался легко, почти скользя. Обрати внимание на то, как ты переходишь от одного движения к другому — не торопись, просто позволь себе двигаться. Она плавно подняла руку и отвела её в сторону, двигаясь всем телом, словно вода, текущая вниз по течению. — Вот так, — сказала она, не торопясь и тщательно продумывая каждое движение. Сначала Гарри осторожно повторил её движения, легко шагнув в сторону, и его рука повторила изгиб её руки. Он старался двигаться как можно плавнее, но чувствовал некоторую скованность в суставах. Селия не стала ничего комментировать. Вместо этого она плавно развернулась, позволив своему телу изогнуться в грациозном движении. — Твоё тело должно двигаться плавно и размеренно, — сказала она, сделав небольшую паузу, чтобы убедиться, что он смотрит. — Попробуй ещё раз, но на этот раз представь, что все твои движения связаны между собой, как одна длинная нить, переплетающаяся с каждым шагом. Гарри кивнул и попытался сделать поворот, сосредоточившись на том, чтобы двигаться плавно, без рывков. Он перенёс вес тела, подняв руку, чтобы повторить плавное движение Селии, но, когда начал поворачиваться, его нога неловко зацепилась за пол. Поворот получился неуклюжим, он слегка потерял равновесие, и движения были скованными, а не плавными. Он попытался исправиться, но при этом слишком сильно взмахнул рукой. В итоге он слегка споткнулся, но сумел удержаться на ногах, хотя в его движении явно не хватало грации. Селия приподняла бровь, но сначала ничего не сказала. Гарри немного смутился и застыл на месте. Он взглянул на неё, ожидая реакции. Наконец Селия заговорила. Её тон был спокойным, но решительным. — Что ж, carino, — начала она, оценивающе глядя на него. — Грациозные и плавные движения явно не твоя сильная сторона, не так ли? Гарри поморщился, его плечи слегка опустились. — Никогда не была, — пробормотал он, не особо удивившись её словам. Она кивнула, признавая искренность его ответа. — Ты не совсем скован, но в твоих движениях чувствуется напряжение, тебе не хватает лёгкости. Очевидно, что ты всё ещё пытаешься всё контролировать. Грация должна быть естественной, а сейчас ты её подавляешь. Гарри вздохнул, но кивнул. — Я ничего не могу с собой поделать. Просто чувствую себя... неловко. Селия задумчиво посмотрела на него. — Это понятно, — сказала она. — Но истинная грация приходит со временем и практикой. Нужно довериться своему телу, позволить ему двигаться в такт, а не пытаться загнать его в рамки. Это тонкое искусство, и сейчас ты всё ещё пытаешься отточить отдельные движения, вместо того, чтобы позволить им слиться воедино. Гарри вслушался в её слова, испытывая лёгкое разочарование, но в то же время решимость. — И что теперь? Просто... больше тренироваться? — Именно, — ответила Селия. — Но также работай над тем, чтобы расслабить тело, избавиться от напряжения. Чем больше ты расслабляешься, тем легче тебе будет двигаться плавно, — она ободряюще улыбнулась ему. — Дело не в совершенстве, а в том, чтобы обрести лёгкость и плавность движений. Со временем твои движения станут более естественными. Гарри кивнул, уже обдумывая, что можно улучшить. — Хорошо. Я сосредоточусь на этом. Селия задумчиво посмотрела на него, прежде чем продолжить. — А теперь попробуем кое-что другое. Перейдем к реквизиту. Гарри удивлённо поднял бровь, но ему было любопытно. — Реквизит? Какой именно? Селия улыбнулась, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на воодушевление. — Веера, ленты и тренировочные мечи, — начала она, — судя по тому, как ты двигаешься, думаю, этот реквизит тебе подойдёт. Она указала на стоявший рядом столик, на котором было аккуратно разложено несколько предметов. — Начнём с вееров. Она взяла изящный веер, который легко скользнул в воздухе, и протянула его Гарри. — Это реквизит для танца с веером. Он требует ловкости, но, кроме того, нужно сочетать грацию с контролируемыми, размеренными движениями. Главное — делать переходы между движениями плавными, как будто веер сам является продолжением твоего тела. Гарри взял веер в руку, ощутив его лёгкий вес. Он сделал несколько пробных взмахов, неуклюже размахивая веером в воздухе. Движения были скованными, и веер казался неестественным в его руке. Однако после нескольких попыток движения стали менее выверенными. Он нашёл свой ритм, и веер заскользил более плавно, хотя и не идеально. — Неплохо, — сказала Селия, внимательно наблюдая за ним. — Ты уже освоился. Движения всё ещё немного скованные, но уже лучше. Она одобрительно кивнула, но её тон оставался сосредоточенным. — Продолжай тренироваться, и всё станет получаться само собой. Затем Селия взяла длинную струящуюся шёлковую ленту и протянула её Гарри. — Теперь перейдём к лентам. Это немного сложнее. Здесь требуется гораздо больше координации и плавности движений. Гарри взял ленту в руки, ощущая её легкость. Он попробовал помахать ею в воздухе, но ткань вела себя не так, как веер. Она немного путалась в руках, и движения Гарри были неуклюжими, когда он пытался заставить её развеваться. Селия молча наблюдала за происходящим, ничего не комментируя. После ещё нескольких неловких взмахов Гарри остановился, чувствуя нарастающее раздражение. — Опять же, ты слишком сильно пытаешься её контролировать, — сказала она. — С лентой движения должны быть более плавными, как будто ты направляешь её, а не тянешь. Позволь ей двигаться вместе с твоей рукой, а не против неё. Гарри кивнул и попытался снова, но лента по-прежнему хаотично извивалась, не желая двигаться так, как ему нужно. Руки у него затекли, а необходимой плавности движений не было и в помине. Селия понимающе посмотрела на него. — Ничего страшного, этот сложнее. Мы всегда можем попробовать что-то другое. Гарри с облегчением кивнул. — Да, давай попробуем что-нибудь другое. Селия подошла к столу, взяла деревянный тренировочный меч и уверенным движением протянула его Гарри. — А теперь перейдём к тренировочным мечам. Это требует другого подхода — баланса, силы и точности. Гарри взял меч, ощутив его вес в руках. Он экспериментально взмахнул им в воздухе и понял, что держать его удобно и естественно. На этот раз движения были более уверенными, а каждый взмах — более контролируемым, чем раньше. Селия внимательно наблюдала за ним, задумчиво поджав губы. — С этим тебе проще, да? — заметила она. Гарри продолжал размахивать мечом, слегка меняя положение тела в поисках правильной стойки. — Так удобнее, — сказал он, его движения стали более уверенными. Селия впечатлённо кивнула. — У тебя хорошая форма, лучше, чем я ожидала. Ты отлично держишь равновесие и контролируешь движения. Ты не напрягаешь руку, меч движется вместе с тобой. Гарри слегка улыбнулся, испытывая чувство удовлетворения. — Я не думал, что у меня получится. — Возможно, у тебя к этому врождённый талант, — сказала Селия уже более мягким, но всё ещё оценивающим тоном. — Продолжай практиковаться, и, может быть, именно в этом ты преуспеешь. Гарри воодушевился и кивнул. — Я обязательно продолжу. Селия задумчиво посмотрела на него, и выражение её лица стало сосредоточенным. — Оценив твои сильные стороны и то, как ты обращался с каждым предметом реквизита, я пришла к выводу. Тебе больше всего подойдёт сочетание танцев с веером и мечом, — она сделала паузу, её взгляд стал острым и расчётливым. — С мечом ты чувствуешь себя увереннее всего, поэтому сосредоточимся на нём. Веер дополнит его, придав номеру элегантность и плавность. Гарри заинтригованно приподнял бровь. — Значит, мне стоит сосредоточиться на танце с мечом? — Именно, — кивнула она. — У тебя хорошая выдержка, координация и контроль, а это ключевые качества для работы с мечом. Веер добавит ещё один элемент в твои движения, но главным твоим оружием будет меч. Селия отступила на шаг и одарила его лёгкой довольной улыбкой. — У меня уже есть представление о том, какой будет твоя хореография. Мы построим её вокруг этого микса. Но на сегодня ты уже достаточно сделал. Гарри, испытывая чувство удовлетворения, тихо выдохнул. — Спасибо. Я ценю твой отзыв. Она коротко кивнула ему. — Обязательно будь здесь завтра, в то же время, на том же месте. Мы продолжим с того, на чём остановились, и начнём всё дорабатывать. С этими словами она развернулась и ушла, громко стуча каблуками по паркету. Гарри некоторое время стоял в тишине, обдумывая её слова и гадая, что принесёт следующая встреча.***
Последовавшие за этим недели были чередой повторений, тренировки мышечной памяти и боли в конечностях. Каждый вечер, без исключения, Гарри встречался с Селией Забини в бальном зале, и каждый вечер она заставляла его совершенствоваться — оттачивать движения, исправлять осанку, требовала большего контроля, точности и сосредоточенности. То, что поначалу казалось утомительной борьбой, быстро превратилось в нечто гораздо более целенаправленное — и, осмелится ли он сказать это… увлекательное. В частности, меч дался ему с лёгкостью, которая удивила их обоих. Несмотря на то, что это не было боем в традиционном понимании, полученная Гарри в боевых искусствах база делала движения с мечом почти инстинктивными, что давало ему явное преимущество. А вот с веером пришлось повозиться. Поначалу его лёгкий вес и размашистые движения казались неестественными. Ткань словно выскальзывала из рук, а каждое движение было скованным, вымученным, как будто он пытался удержать что-то слишком хрупкое. Но инструкции Селии были чёткими, а её демонстрации завораживающими. — Думай об этом как о второй руке, — сказала она ему. — Пусть он следует ритму твоего тела — резко, когда это необходимо, мягко, когда нет. После нескольких попыток Гарри начал входить в ритм. Веер больше не казался ему неудобным. Движения стали более плавными, с резкими взмахами и изящными росчерками, которые дополняли его работу с мечом. Веер стал противовесом мечу, смягчая силу ударов и придавая элегантность его точности. К концу третьей недели движения Гарри стали более плавными. Разочарование уступило место спокойному удовлетворению от прогресса. Селия внимательно наблюдала за ним, и он явно производил на неё впечатление. Она никогда не говорила об этом прямо — она была не из тех, кто рассыпается в похвалах, — но то, как её взгляд следил за его движениями, как смягчалась её резкая критика, говорило само за себя. — Ты продвигаешься быстрее, чем я ожидала, — сказала она однажды вечером, отступив на шаг после особенно тщательной проверки. Гарри, тяжело дыша, посмотрел на неё с усталой, но довольной улыбкой. — Тогда я считаю, что победил. — Не зазнавайся, — сухо, как всегда, ответила она, но в её глазах мелькнуло веселье. — Ты ещё не закончил. Он хрипло рассмеялся. — Я и не думал, что закончил. Селия на мгновение задержала на нём взгляд, а затем отвернулась и бросила через плечо: — Хорошо. Продолжай в том же духе, и ты быстро будешь готов к фестивалю!***
Наконец наступил день Лунного Нового года. С самого рассвета над столицей витало предвкушение праздника. Улицы сверкали чистотой, с балконов и фонарных столбов свисали тёмно-красные и золотые флаги. Музыканты и уличные артисты начали репетировать с самого утра, а прилавки ломились от сладостей, различных безделушек и талисманов на удачу. По величественной аллее катили шесть богато украшенных позолотой карет в сопровождении элитной стражи в чёрно-золотых доспехах. Замысловатые изображения драконов и лотосов сверкали на солнце, а над каждой каретой развевались вымпелы с императорским гербом. Внутри Император, его наложницы и двое стражников из Внутреннего круга неподвижно сидели в тишине, ожидая прибытия на городскую площадь — в самое сердце праздника. Это был один из тех редких случаев, когда британские волшебники могли лично увидеть своего правителя и его гарем. В глазах общественности это событие приобрело почти мифический статус — возможность заглянуть в мир, в который большинство никогда не попадёт. Гарри сидел неподвижно, крепко сжав руки в кулаки. В карете было слишком тепло, несмотря на зимнюю стужу снаружи. Когда кареты остановились, толпа притихла, в воздухе повисло напряжение. Наложницы спускались одна за другой, и стражник торжественно объявлял их имена — без излишней помпезности. В этом не было необходимости. Одно их присутствие вызывало восхищение. — Главная наложница Аурелия Ру, — так звучало первое имя. Аурелия спустилась по ступеням, одетая в золотистые шелка, и улыбнулась с напускной непринуждённостью. Толпа ликовала. Её любили — за грацию, обаяние и непринуждённость. Она помахала рукой, и приветственные возгласы зазвучали громче. — Наложница первого ранга Беллатриса Лестрейндж. Беллатриса, облачённая в алое, не улыбалась. Ей и не нужно было. Её репутация опережала её саму — опасная, властная. Толпа отреагировала на её появление смесью благоговения и почтения. Затем вышли остальные — Регулус Блэк, Антонио Дель Кастильо, Селия Забини и Кассий Розье — и каждый получил свою порцию аплодисментов, кто-то более бурных, кто-то менее. Гарри молча наблюдал за происходящим из своего экипажа, чувствуя, как колотится его сердце. Наконец настала его очередь. — Куртизан первого ранга — Гарри Поттер. Исполнитель танца в честь Лунного Нового года в этом году. Он вышел из экипажа, и на мгновение воцарилась тишина. Толпа его не узнавала. Некоторые даже шептались, что это, должно быть, новый наложник. Но когда они услышали объявление — исполнитель танца, — их любопытство разгорелось. Мгновенно сработали фотовспышки. Репортёры ринулись вперёд, ведомые не кем иным, как Ритой Скитер, которая, не теряя времени, подошла к нему. — Гарри Поттер! На пару слов, пожалуйста? — позвала она, уже делая пометки в своём блокноте. Гарри натянуто вежливо улыбнулся. — Боюсь, я мало что могу сказать. В конце концов, я не хочу портить представление. — О, конечно, конечно. Но публике любопытно! Редко бывает, чтобы на такую важную роль выбирали не наложницу. Это большая честь, не так ли? Он кивнул. — Так и есть. — Поттер, — медленно произнесла она, постукивая себя по губам. — Ваше имя… оно кажется мне знакомым, не так ли? Вы, случайно, не родственник Лили и Джеймса Поттеров? Насколько я помню, они были настоящими вундеркиндами в Хогвартсе… пока не присоединились к восстанию. Вопрос прозвучал, как удар камнем в грудь. Гарри застыл. — На самом деле ты очень похож на Джеймса Поттера сразу после того, как он покинул Хогвартс, — невозмутимо продолжила Рита. — Скажи мне, это твои родители? — …Да. — Что ж, — сказала Рита обманчиво лёгким голосом, хотя взгляд её был по-прежнему пронзительным. — Интересно, что сказали бы твои родители, если бы увидели тебя сейчас. Они бы расстроились, что ты попал в гарем Императора? Того самого, против которого они полжизни боролись. Вопрос прозвучал как пощёчина. У Гарри перехватило дыхание, он напрягся. Его рот приоткрылся — может быть, чтобы возразить, может быть, чтобы объяснить, — но он не издал ни звука. Праздник вокруг него размылся, стал приглушённым и далёким, как будто он тонул под водой. Фейерверки превратились в бессмысленные вспышки света перед его глазами. Отдалённые радостные возгласы толпы превратились в глухой рёв. Сердце тяжело колотилось в груди, с каждым ударом отдаваясь эхом. Его руки, свободно сложенные перед собой, начали дрожать. Была ли она права? Он видел вспышки воспоминаний: гордое, суровое лицо матери; отец, смеющийся в лучах солнца на Гриммо. То, как они говорили о свободе, достоинстве, неповиновении. И вот он стоит на виду у всех граждан Империи, одетый в золото и шёлк, избранный участник императорского парада власти. Будут ли они стыдиться его — разочарованы тем, во что он превратился? Этот вопрос глубоко задел его, проникнув в то тихое место, которое он обычно держал на замке. Холодный пот выступил у него на затылке. Он не мог нормально дышать. Не мог пошевелиться. — Можно ли сказать, что их наследие тяготеет над вами? — продолжала Рита всё тем же медовым тоном. Прежде чем он успел ответить, сквозь шум раздался голос — твёрдый, спокойный и властный. — Хватит. Мир снова обрёл чёткость. Гарри испуганно обернулся и увидел прямо за собой Тома, чей тяжёлый и непроницаемый взгляд пригвоздил Риту Скитер к месту. — Ему явно не по себе, — сказал Император холодным, но решительным тоном. — Уходи. Рита, надо отдать ей должное, не стала возражать — лишь слегка улыбнулась и сделала шаг в сторону. Гарри выдохнул, напряжение разом спало. Он взглянул на Тома. — Спасибо, — хрипло прошептал он. Том не сразу ответил. — Не стоит благодарности, — тихо сказал он, развернулся и исчез в толпе. Гарри едва успел перевести дух, не говоря уже о том, чтобы собраться с мыслями, как вдруг почувствовал, что кто-то взял его за руку. Тонкие пальцы, прохладные на его влажной ладони. Не успел он опомниться, как его потянули за руку. Он споткнулся, сошёл с освещённой фонарями дорожки и оказался в толпе. — Эй... — начал он, но слова замерли у него на языке. Человек впереди целеустремленно двигался, ловко лавируя между людьми, опустив голову и натянув капюшон на лицо. Его сердце бешено заколотилось, не зная, от чего ускоряться — от страха или от выброса адреналина. Как ни странно... он не чувствовал угрозы. В груди не поднималась паника. Более того, в движениях фигуры было что-то странно знакомое — спокойное, необычное, почти невесомое. Тем не менее его пульс учащался, когда они свернули в узкий тихий проход между двумя торговыми рядами, и шум праздника остался позади, словно опущенный занавес. Затем они остановились. Гарри напрягся, готовый призвать магию, если понадобится, но фигура просто повернулась и откинула капюшон. Мягкие светлые волосы рассыпались по плечам. — Сюрприз, — сказала Луна Лавгуд, и её мечтательная улыбка ничуть не изменилась, несмотря на весь тот хаос, который она только что устроила. Гарри уставился на неё. — Луна? — ошарашенно спросил он. — Как ты здесь оказалась? Разве это не место… только для наложниц? — Обычно да, — ответила она. — Но я подумала, что тебе может понадобиться эмоциональная поддержка. И помощь в подготовке. Так что я пробралась в одну из карет. Он уставился на неё, на мгновение потеряв дар речи, а потом расхохотался. Он покачал головой и улыбнулся. — Только ты, Луна. Она улыбнулась в ответ и обняла его, чувствуя, что он всё ещё напряжен. Через мгновение она отстранилась и принялась за дело. Она полезла в свою бездонную сумку и достала роскошную бордовую мантию с золотой отделкой, длинные струящиеся рукава которой переливались на свету, а затем — множество сверкающих золотых украшений, которые мерцали в её руках, словно звёздная пыль. Затем последовал макияж: немного тонального крема, лёгкие румяна, мерцающий хайлайтер на скулах. Капелька блеска для губ. Затем золотистые блёстки вокруг глаз и тонкая, как бритва, подводка, которая сделала его зелёные глаза поразительно яркими. Сначала ему было непривычно. Он не привык к макияжу, не говоря уже о таком количестве косметики. Но когда Луна протянула ему маленькое зеркальце, он замер. Какое-то время он мог только смотреть. Человек, который смотрел на него в ответ, казался незнакомым, почти нереальным, и всё же... он не мог отвести взгляд. — …Хм, — сказал он. — Не могу поверить, что говорю это, но… Я выгляжу потрясающе. Луна ухмыльнулась. — Конечно, выглядишь. Снаружи ритмично стучали барабаны — безошибочный сигнал о том, что представление вот-вот начнётся. Толпа ждала. Император наблюдал. А Гарри, облачённый в красное с золотом, стоял в полной готовности, чтобы показать представление всей своей жизни.***
Как только в воздухе зазвучали первые ноты арфы и флейты, в зале воцарилась тишина. Казалось, сам воздух замер в предвкушении. Гарри, стоявший в центре большой сцены, ощутил на себе всю тяжесть происходящего. Его пальцы, тонкие и уверенные, сжимали веера, мягкий шёлк которых переливался на свету. Он начал медленно и размеренно, каждое движение было исполнено спокойной грации. Веера трепетали, как крылья летящей птицы, отбрасывая на его тело изящные, изменчивые тени. Каждое его движение было отражением песни — нежным, грациозным и точным. Он кружился, и веера двигались в идеальном ритме с его шагами, их изящные движения сливались с игрой света. По мере развития песни музыка начала меняться. К нежным звукам флейт добавились глухие удары гонга и барабанов. Темп ускорился, и некогда нежная мелодия стала более напряжённой. Гарри замер. Веера выскользнули из его рук, и движения стали более целенаправленными. Селия Забини внимательно наблюдала за происходящим из-за кулис. Не колеблясь ни секунды, она бросила меч на сцену. Он рассекал воздух, и Гарри, точно рассчитав время, поймал его на лету. Трансформация произошла мгновенно. По мере нарастания темпа Гарри начал танец с мечом: каждое его движение становилось всё более резким и точным, вторя нарастающей интенсивности музыки. Меч словно ожил в его руках, его сталь отражала нарастающий хаос мелодии. Его ноги двигались ритмично и точно, каждый шаг был просчитан, каждое движение клинка было продолжением его тела. Он размахивал мечом широкими дугами, быстро и уверенно, и лезвие со свистом рассекало воздух. Его тело двигалось в такт барабанам, изгибаясь и поворачиваясь с грацией, контрастирующей со свирепостью движений клинка. Музыка достигла кульминации, барабаны загрохотали, как буря, а гонги зазвучали оглушительным рёвом. Движения Гарри становились всё более резкими, меч рассекал воздух яростными, точными дугами. Флейты взмыли в пронзительном, нарастающем крещендо, их звуки рассекли воздух, когда Гарри нанёс последний удар — чистый, решительный выпад, завершивший выступление. Музыка резко оборвалась, и в зале повисла тяжёлая тишина. На мгновение всё словно застыло во времени. Затем, словно освободившись от напряжения, толпа разразилась аплодисментами, и их одобрительные возгласы обрушились на него, как волна. Затаив дыхание, но сохраняя самообладание, Гарри высоко поднял меч, выпрямившись во весь рост, пока в воздухе ещё витало эхо гонга, а напряжение момента не спадало ещё долго после последней ноты.***
POV Том: Когда затихли последние ноты выступления, Том стоял в оцепенении. Он не сводил глаз с Гарри, который всё ещё высоко держал меч, тяжело дыша после выступления. Вокруг раздавались аплодисменты, но Том их почти не слышал. Всё его внимание было приковано к фигуре перед ним. Он вспомнил Святочный бал, когда Гарри был таким неуклюжим, его движения — неловкими и неуверенными. Но теперь, стоя перед ним, Гарри был воплощением грации и силы. Каждый взмах меча, каждое отточенное движение были исполнены такой мощи и красоты, что у Тома перехватило дыхание. Перемены были ошеломляющими. «Гарри был похож на мстительного ангела», — думал Том, и его сердце забилось чаще. Он был могучим и неземным, словно мог обрушить на врага божественную ярость. Его движения были резкими, выверенными, каждый удар свидетельствовал о мастерстве и целеустремлённости. И всё же в том, как он орудовал мечом, было что-то завораживающе прекрасное — что-то первобытное и чарующее. Гарри стоял, высоко подняв меч, и радостные возгласы толпы, казалось, стихли, словно мир замедлился, позволив Тому насладиться моментом. Гарри излучал силу, его присутствие ощущалось как нечто неоспоримое. И в этот момент Том почувствовал внутри себя какое-то волнение — острое, неожиданное желание, выходящее за рамки простого восхищения. Выступление, конечно, было потрясающим, но в том, как теперь держался Гарри, было что-то ещё. Что-то, что пробудило в Томе желание, которого он не ожидал. Аплодисменты не смолкали, но Том почти не обращал на них внимания. Он не сводил глаз с Гарри, который, всё ещё раскрасневшийся от напряжения, медленно опускал меч. Даже когда овации достигли апогея, Том не мог выбросить из головы образ Гарри — то, как он двигался, как владел сценой. Мстительный ангел, как он назвал его ранее. Образ был пугающе точным — существо, сочетающее в себе ярость и красоту, неукротимое и совершенно завораживающее. Губы Тома сами собой приоткрылись, словно сам воздух стал гуще, и ему стало трудно дышать. Их взгляды встретились, и на мгновение всё вокруг померкло: рёв толпы, ритм музыки, огни. Они остались вдвоём в напряжённой тишине, наступившей после выступления. Грудь Гарри вздымалась и опускалась с каждым вздохом, он всё ещё был раскрасневшимся от усталости. Его взгляд был пристальным, пронзительным, как будто он чувствовал на себе тяжёлый взгляд Тома. А Том? Он едва мог отвести взгляд, словно его притягивала к Гарри какая-то невидимая сила. Пространство между ними гудело от невысказанного напряжения, и Том почувствовал, как внутри него что-то шевельнулось — что-то опасное, что-то незнакомое. Затем, не сказав ни слова, Гарри отвернулся, и связь оборвалась, когда он снова опустил меч. Этот момент пролетел так же быстро, как и наступил, поглощённый движением и шумом, но Том знал, что этот взгляд — пусть и мимолётный — будет преследовать его ещё долго после того, как последние возгласы стихнут в памяти.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!