Вернутся к фанфику

Глава 19:Искры, тайны и подозрительные посетители

3 апреля 2026, 09:30
Гарри, слегка взмокший и источающий слабый аромат цветочных масел, наконец вырвался из цепких рук Драко. Вечерний воздух обдал его, словно глоток свободы, — прохладный, свежий и, к счастью, без посторонних запахов. Над головой в бархатном небе низко висела луна, её серебристый свет отражался в мраморных дорожках дворца. Он поправил воротник шёлкового халата, который Драко настоял на том, чтобы он надел («Это импортный халат, Поттер. Не помни его»), и направился по освещённой фонарями садовой дорожке к выходу из дворца. Честно говоря, если бы Гарри пришлось проглотить ещё одну чашку расслабляющего чая с ароматом мёда, он бы кого-нибудь заколдовал. Возможно, самого себя. Покачав головой, он продолжил путь, стремясь поскорее оказаться в своих покоях и хорошенько выспаться. Его ботинки тихо стучали по полированной дорожке, вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев на ветру. И тут он услышал это. Слабое шуршание. Шёпот. А потом — хихиканье. Множественное. Гарри остановился и прищурился. Что-то — или кто-то — определённо пряталось в стороне от главной дорожки, за густой стеной цветущих розовых кустов на краю тщательно ухоженного сада Драко. Снова шорох. Снова хихиканье. Затем приглушённый заговорщический шёпот: — Нет, Иззи, это слишком близко к павлинам. Если кто-то из них закричит, нам конец... Последовала долгая подозрительная пауза, которая так и кричала: «Дети, прячущиеся от взрослых». Бесшумно пробираясь к кустам, Гарри сократил расстояние до того места, откуда доносились голоса. Он сразу узнал виновников: близнецов Антонио. Наконец он заговорил. — …Конец? Это слишком сильное слово для тех, кого только что поймали. Визг. Резкое шарканье ног. Затем из-за розовых кустов медленно показались две головы: одна запуталась в плюще, другая сжимала подозрительно блестящий мешочек. — Привет, — сказала первая, улыбнувшись так, словно это была самая обычная ситуация в мире. — Мы наблюдали за птицами, — быстро добавила вторая. Гарри скрестил руки на груди. — С заколдованной дымовой шашкой и рогаткой? —… Очень активно наблюдаем за птицами, — сказали они в унисон. Девочки обменялись быстрыми взглядами, не произнося ни слова, — это один из тех безмолвных разговоров, которые, кажется, понимают только братья и сестры, — и, видимо, пришли к какому-то негласному соглашению. Та, у которой в волосах запутался плющ, выпрямилась. — Я Изабелла, — сказала она. — Но ты можешь называть меня Иза. Другая уверенно отсалютовала, всё ещё сжимая в руке блестящий мешочек. — Валентина. Зови меня Вэл. Гарри мгновение изучал их, затем кивнул. — Приятно познакомиться. Иза, Вэл — я Гарри. — Мы знаем, — сказала Вэл, ухмыляясь. Иза скрестила руки на груди с бесстрастным выражением лица. — Папа уже несколько раз упоминал о тебе. — О? — Гарри выгнул бровь. — И что именно он упомянул? Валентина немедленно ухмыльнулась. — Он сказал, что ты ужасно надоедливый. Иза кивнула, скрестив руки на груди. — Такой надоедливый. Улыбка Гарри померкла. На мгновение воцарилась тишина. Потом ещё одна. В тёплом саду, наполненном ароматом цветов, внезапно стало немного прохладнее. Гарри бросил взгляд на гравийную дорожку, по которой на его ноги ложились мягкие тени от дворца. — А, — сказал он наконец, уже тише, чем раньше. — Ну. Это… похоже на правду. В его челюсти появилось едва заметное напряжение. Он не смотрел на них, почти не смотрел. Просто засунул руки в рукава халата и попытался отмахнуться. — Значит, он много на меня жалуется? Снова повисла тишина. Затем Иза резко толкнула сестру локтем. — Вэл…! Валентина поморщилась. — Ладно, ладно! Подожди! Гарри моргнул и поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как обе девушки заливаются смехом. — Мы шутим! Он сказал не это... — рассмеялась Валентина, всплеснув руками. — Боже мой, у тебя такое лицо! Иза быстро шагнула вперёд, и её смех затих, когда она увидела, что в глазах Гарри всё ещё читается искреннее огорчение. — Погоди, прости нас, — сказала она, и её тон стал более серьёзным. — Мы не хотели тебя расстраивать. Вэл тоже посерьёзнела, и её улыбка превратилась в робкую. — Мы думали, ты просто закатишь глаза или пошлёшь нас куда подальше. А ты выглядишь как… как побитый щенок или что-то в этом роде. Гарри окинул их обеих долгим, невозмутимым взглядом — теперь уже не таким обиженным, но всё ещё острым. — У вас двоих есть склонность к подлости, вы знаете об этом? Иза поморщилась. — Да… нам говорили. Гарри слегка наклонил голову, руки всё ещё были свободно засунуты в рукава. — Как насчёт этого... — сказал он, глаза его слабо блеснули в тусклом свете сада. — Я прощу вас и приму ваши извинения при одном условии. Близнецы обменялись настороженными взглядами. Гарри продолжил: — Вы расскажете мне, чем на самом деле занимались. Здесь. Одни. Так поздно. Рядом с дворцом Драко. Валентина застонала. — Знала, что здесь есть подвох. Гарри ждал, скрестив руки на груди, выражение его лица было терпеливым, но выжидающим. — Нам стало скучно, — призналась Иза, слегка понурив плечи. — Папа и дядя Энцо ушли на какую-то долгую скучную встречу с папой и кучей финансистов. — Что-то про новые торговые соглашения между Испанией и Англией, — вмешалась Вэл, растягивая слова и демонстративно зевая. — Тарифы. Морские пути. Налоговые кодексы. Честно говоря, я отключилась на середине. Это была какая-то скучная экономическая чушь. — Так что мы улизнули! — заявила Иза, как будто это было самое разумное решение на свете. — Мы вели себя тихо и всё такое. — Мы даже оставили записку, — сказала Вэл и замолчала. — Ну… вроде того. Она была на салфетке. И там, кажется, было написано: «Ушли на поиски приключений. Вернёмся до сна. Не волнуйтесь». Гарри невозмутимо уставился на них. — И вы решили, что пробраться во дворец Драко и разыграть его — лучшая идея? — Ну… да, — пожала плечами Иза. — У дяди Дрея всегда самая лучшая реакция. — Его театральные жесты — это целое искусство, — торжественно согласилась Вэл. Гарри хмыкнул, и в его воображении тут же возник образ: Драко Малфой, с ног до головы покрытый розовыми блёстками, возмущённо кашляет, пока они прилипают к его безупречным волосам. От этой мысли уголки его губ дрогнули. — Знаете что? — медленно произнёс он. — По-моему, это блестящая идея. Иза моргнула. — Погоди… Правда? — Ты не собираешься нас отчитывать? — с подозрением спросила Вэл. — С чего бы? Это работа ваших родителей, а не моя, — Гарри пожал плечами. — К тому же я не вижу в этом ничего плохого. Просто... Небольшое преображение. Иза наклонила голову, изучая его. Он казался ей каким-то необычным существом, которое она только что обнаружила. —... Ты странный, — наконец заявила она. Вэл торжественно кивнула в знак согласия. — Да. Но, типа… в хорошем смысле. Рот Гарри изогнулся в улыбке, и он кивнул перед тем, как ответить. — Тогда я приму это за комплимент. Затем его улыбка сменилась озорной ухмылкой, а в глазах зажёгся тот же опасный огонёк, который появлялся у его отца, когда тот собирался что-то провернуть с Сириусом. — Итак… — протянул он, слегка наклонившись, — о каком количестве блёсток идёт речь?

***

Лунный свет серебрил дворцовые сады, мраморные дорожки слабо мерцали, пока Гарри, Иза и Вэл крались к большим окнам. Гарри пригнулся за кустом роз и прошептал: — Итак, первое правило успешной шутки — всегда сверяйся с расписанием жертвы. Чем сейчас занят Драко? Иза наклонилась вперёд и заглянула в окно. На её лице расплылась коварная ухмылка. — Он прилип к той теленовелле, которой папа был одержим несколько недель назад, — «Тайны андалузского сердца» или что-то в этом роде. Гарри ухмыльнулся в ответ. — Отлично. Не забудьте сначала нанести на линию роста волос, а потом на всё остальное. Нужно, чтобы это прилипло как следует. Близнецы обменялись решительными взглядами и кивнули, их глаза сияли от предвкушения. Гарри улыбнулся, увидев их нетерпеливые лица, и прошептал: — Хорошо. Не спеша. Аккуратно. И чтобы нас не поймали — эту часть оставим любителям. Не произнеся ни слова, Гарри с привычной лёгкостью взмахнул палочкой. По краям открытого окна пробежало слабое мерцание, скрывая каждое их движение. — Заглушающие чары, — тихо объяснил Гарри. — Они не дают шуму — и тревоге — отвлекать нас. Иза и Вэл достали свои мешочки с блёстками, и, переглянувшись, Гарри дал сигнал к действию. Одним резким движением они выбросили в открытое окно горсть сверкающих блёсток. Ослепительная пыль взметнулась над головой и плечами Драко мерцающим облаком. Блондин застыл с чашкой дорогого чая во рту, не в силах пошевелиться, пока блёстки рассыпались по его идеальным волосам, оседали на плечах и сверкали на шёлковом халате. Он моргнул раз, потом ещё раз — и вдруг пронзительно и возмущённо вскрикнул. Гарри, пригнувшись за кустами роз, закусил губу, чтобы не рассмеяться. Он быстро взмахнул палочкой, и слабая розовая искра пролетела по воздуху и ударила Драко прямо в голову. Перемены не заставили себя ждать. Платиновый блонд превратился в ослепительно-розовый оттенок жевательной резинки. Иза зажала рот обеими руками. Вэл так трясло от беззвучного смеха, что она чуть не упала. — Так лучше, — ухмыляясь, прошептал Гарри. Из кармана он вытащил маленький мерцающий шар, окутанный фиолетовым и серебристым дымом. — А теперь, — сказал он, глаза блестели озорством, достойным мародёров, — грандиозный финал. Близнецы наклонились ближе, широко раскрыв глаза. — Что это? — прошептала Иза. — Дымовая шашка, — сказал Гарри, осторожно вкладывая её в руку Валентины. — Брось её прямо перед окном.… а потом мы сбежим. Улыбка Вэл мгновенно стала шире. — О, это будет так здорово. Иза резко кивнула, сжимая свой мешочек с блёстками, как запасное оружие. — Хорошо. На твой счёт. Гарри поднял три пальца. — Три... два... один — сейчас! Шар описал идеальную дугу, звякнув о мраморный подоконник, прежде чем вкатиться внутрь. Через полсекунды в комнате взметнулось облако ослепительно-пурпурного дыма, полностью поглотившее Драко с его розовыми волосами. — БЕЖИМ! — прошипел Гарри, уже бросившись бежать. Близнецы бросились за ним, сдерживаемые смешки переросли в безудержный хохот, а приглушённые крики Драко стихли вдали.

***

Все трое свернули за угол, продолжая держаться за животы и заливаясь смехом. Близнецы вытерли слёзы с раскрасневшихся от восторга лиц. — Это было круто, — выдохнула Вэл, хихикая. — Серьёзно, дядя Дрей понятия не имел, что его ударило. Иза энергично кивнула, переводя дыхание. — Спасибо за помощь, — добавила она. Гарри улыбнулся и с притворным смирением покачал головой. — Это было исключительно моё удовольствие. Давненько я так не развлекался, устраивая неприятности, — он взглянул на луну, которая теперь висела высоко в небе и ярко светила. — Как бы мне ни хотелось продолжать строить планы вместе с вами, девочки, уже поздно. Вам обеим пора возвращаться во дворец к родителям. Близнецы быстро переглянулись, и Вэл кивнула. — Да, ты прав. Папа и папа, наверное, начнут волноваться, если мы скоро не вернёмся… Гарри улыбнулся и предложил: — Я могу проводить вас, если хотите. Лицо Изы просияло. — Правда? Это было бы здорово! — Ну ладно, показывайте дорогу, — сказал Гарри. Близнецы уверенно шагали вперёд, лавируя между ухоженными живыми изгородями и по мягко освещённым дорожкам. Гарри следовал за ними, разглядывая незнакомые места: пышную зелень, богато украшенные фонтаны и изящные фонари, отбрасывающие тёплые блики на брусчатку. Гарри взглянул на близняшек и как бы невзначай спросил: — Так сколько вам лет? Иза ухмыльнулась и ответила за обеих: — Десять. Вэл кивнула, её глаза заблестели. — Почти одиннадцать. Гарри понимающе улыбнулся. — Значит, в следующем году вы отправитесь в Хогвартс, верно? Это большое событие. Девочки взволнованно переглянулись. Голос Изы зазвенел от радости. — Мы считаем дни! Вэл добавила: — Я не могу дождаться, когда меня распределят. Надеюсь, я буду в Слизерине, как папа и Ригель! Иза фыркнула, качая головой. — Ты всегда так говоришь, но очевидно, что ты попадешь в Хаффлпафф или Гриффиндор. Вэл демонстративно скрестила руки на груди. — С чего бы мне это делать? Хаффлпафф — это факультет для хороших девочек, а Гриффиндор — для сорвиголов. Я слишком умна и амбициозна для этого. Иза закатила глаза. — Может, ты и умная. Но ты слишком жизнерадостная и шумная, чтобы быть такой же хитрой и коварной, как слизеринка. Вэл скрестила руки на груди, изображая обиду. — Ну, Ригель говорит, что из меня выйдет идеальная змейка. Гарри приподнял бровь. — Ригель? Кто это? Иза ухмыльнулась. — Наш старший брат — сын дяди Регги. Он учится на пятом курсе и является старостой факультета Слизерин в Хогвартсе. Гарри удивлённо моргнул. — Хм... Я и не знал, что у Лиры есть брат. Впереди показался дворец Антонио, его окна тепло светились в ночи. — Мы на месте, — сказала Иза, уверенно поднимаясь по полированным мраморным ступеням. Гарри кивнул и улыбнулся, когда дверь распахнулась, приглашая их войти. Антонио стоял в дверях, широко ухмыляясь. — ¡Ah, mis pequeñas aventureras! Я уже начал думать, что вы растворились в воздухе. Близнецы захихикали и бросились к отцу, чтобы обнять его. — Что я вам говорил о том, что нельзя вот так убегать? — сказал Антонио, с притворной строгостью качая головой. — Такими темпами я поседею раньше, чем мне исполнится сорок! — Папа, тебе всего тридцать четыре, — поддразнила его Вэл, ухмыляясь. — У тебя ещё куча времени до того, как появятся седые волосы. — Только не с вами двумя, из-за которых я так нервничаю! — рассмеялся Антонио, с любовью глядя на дочерей. Затем он повернулся к Гарри, и на его лице появилась благодарность. — Что касается тебя, Гарри, — спасибо, что присмотрел за моими девочками сегодня вечером. Я очень ценю это. Гарри тепло улыбнулся. — Всегда пожалуйста. Не за что. Антонио понимающе посмотрел на него. — Ну что, расскажи мне, девочки вели себя хорошо? Или умудрились натворить дел, пока меня не было? Прежде чем Гарри успел ответить, Иза и Вэл обменялись озорными улыбками. Вэл вмешалась в разговор: — О, просто немного безобидного веселья. Ничего такого. Антонио усмехнулся, качая головой. — Что ж, раз ты не перепачкан в слизи или какой-то другой дряни, я бы сказал, что ты им нравишься. С моими дочерьми бывает непросто — их точно не утихомиришь. Он похлопал Гарри по плечу. — Если мне когда-нибудь понадобится няня, ты первый, кого я позову. Иза закатила глаза. — Мы слишком взрослые для нянек, большое спасибо. Антонио рассмеялся, отмахиваясь от них. — Хорошо, хорошо. Береги себя, Гарри. Пойдёмте, девочки, — думаю, на сегодня приключений хватит. Близняшки тихо рассмеялись, а Гарри, довольный, наблюдал, как они скрываются внутри.

***

* На следующий день: * Утренний солнечный свет лился через широкие стеклянные двери тренировочного зала дворца, заливая полированный мраморный пол золотистыми лучами. Гарри аккуратно расставлял тренировочные манекены, готовясь к обычному утреннему уроку, когда в коридоре раздался смех Блейза — громкий, безудержный и слишком самодовольный. Причина стала очевидна, как только вошёл Драко. Вчерашний оттенок жвачки исчез. Его волосы приобрели более мягкий, нежно-розовый оттенок — всё ещё розовый, но уже не такой яркий, — и при свете в них можно было разглядеть едва заметные предательские блёстки, упрямо цепляющиеся за пряди. Гарри на долю секунды замер. А потом не выдержал. Прежде чем он успел остановиться, из его груди вырвался резкий смешок, за которым последовал ещё один, и так продолжалось до тех пор, пока он не согнулся пополам, упираясь рукой в колено. — Мерлин… — прохрипел Гарри, пытаясь отдышаться. — О, это… это прекрасно. Глаза Драко сузились, превратившись в ледяные щёлочки. — Рад, что тебе весело, Поттер, — протянул он, проведя рукой по волосам и нахмурившись, когда блёстки лениво осыпались на мраморный пол. — Ты, случайно, не видел близнецов в последнее время? Потому что тут явно их работа. Гарри не переставал ухмыляться. — Я знакомлюсь со многими новыми людьми, — сказал он с такой наигранной невинностью, что Блейз фыркнул. — Ну да, — сказал Драко, явно не поверив. — Тебе идёт, — добавил Блейз с ухмылкой. Не успел Драко ответить, как в комнату ввалились Лира и Дельфина и резко замолчали, увидев его. У Лиры от удивления отвисла челюсть. — У тебя розовые волосы, — сказала она, словно объявляя об открытии единорога. — Они такие красивые! — И блестящие! — добавила Дельфина. — Как ты это сделал? Может, теперь ты сделаешь это мне? — Я этого не делал, — сухо ответил Драко. — Тебе стоит оставить их такими, — настаивала Лира, глядя, как солнечный свет играет на его некогда светлых волосах. Драко посмотрел на них с явным осуждением. — Я не буду это оставлять. Блейз ухмыльнулся. — Знаешь, если бы ты носил всё черное и у тебя были такие волосы, ты бы выглядел как панк-рокер из одного из этих волшебных журналов. Очень эстетично. Драко пробормотал что-то о том, что надо бы отбить Блейзу брови. Гарри наконец выпрямился, вытер глаза и заставил себя сделать глубокий вдох. — Ладно, — сказал он, всё ещё посмеиваясь, — как бы мне ни хотелось продолжать разговор о... новом облике Драко, нам пора на урок. Драко бросил на него последний подозрительный взгляд, прежде чем все заняли свои места. Розовые волосы и блёстки то и дело ловили свет, но урок начался как ни в чём не бывало — по большей части.

***

Ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к горизонту, Гарри вдруг вспомнил о блёстках близнецов, которые всё ещё лежали у него в кармане — напоминание о вчерашней шалости. Он слегка улыбнулся и решил, что будет правильно вернуть их. По пути к дворцу Антонио Гарри окутала знакомая тишина раннего вечера. На мраморных дорожках зажглись фонари, отбрасывая тёплые блики на тщательно ухоженные сады. Когда он приблизился к парадному входу, оттуда вышла фигура — высокий мужчина с резкими чертами лица и явно неугомонной энергией. Гарри не потребовалось много времени, чтобы узнать его: это был король Лоренцо, брат Антонио. Лоренцо смотрел прямо перед собой, его плечи были напряжены, он шёл быстро и рассеянно. Он даже не заметил Гарри, тихо стоявшего рядом. Заинтригованный, Гарри помедлил, прежде чем последовать за ним на почтительном расстоянии. Блёстки можно вернуть в другой раз. В поведении Лоренцо было что-то странное, что не давало ему покоя. Он быстро огляделся, убеждаясь, что за ним никто не наблюдает. На улице было тихо, в угасающем свете тянулись длинные тени. Убедившись, что всё в порядке, Гарри пригнулся, и его тело плавно трансформировалось, кожа сменилась шерстью. Он петлял по переулкам, стараясь держаться в тени и не попадаться на глаза прохожим. Дворцовая территория выходила в более тихий внутренний двор, где Лоренцо наконец остановился. С противоположной стороны приближался мужчина — размеренно и спокойно. Сначала Гарри не мог разглядеть его лицо, видел только очертания высокой фигуры. Но когда мужчина подошёл ближе, глаза Гарри привыкли к тусклому свету, и он увидел знакомое лицо — Тома. Лоренцо заметно напрягся, его взгляд нервно метался по сторонам, когда Том остановился всего в нескольких футах от него, и пронзая его взглядом. Мужчины обменялись короткими кивками, после чего заговорили тихими, напряжёнными голосами. Первым заговорил Лоренцо, и его лицо превратилось в бесстрастную маску. — Сопротивление в Мадриде набирает обороты. Они организовали отряды ополченцев, которым помогают сочувствующие местные жители. Если так пойдёт и дальше, мы можем столкнуться с полномасштабным восстанием. И дело не только в Испании — наши источники указывают на связь между этими группировками. Кто-то координирует действия фракций во Франции и Испании, распространяет пропаганду, распределяет ресурсы и неустанно вербует новых членов. Он на мгновение замялся, словно решая, стоит ли продолжать. — Несколько их лидеров были схвачены нашими аврорами во время последнего рейда в Мадриде. Что нам с ними делать? Том без колебаний ответил: — Выведай у них всё, что они знают, — любыми способами. Подкуп, принуждение, легилименция, даже Империус, если потребуется. Нельзя допустить, чтобы эта сеть разрасталась. Мне всё равно, какие методы вы используете, главное, чтобы я получил информацию. Понятно? На мгновение невозмутимая маска Лоренцо дрогнула, но он тут же резко ответил: — Понял. Слово «Империус», казалось, прозвучало громче остальных. Гарри замер, у него перехватило дыхание. В одно мгновение двор расплылся, превратившись в мерцающий свет свечей в тесной комнате на площади Гриммо. Где-то на заднем плане Том и Лоренцо продолжали разговор, но их слова становились всё тише и неразборчивее, пока в голове у него не зазвучал грубый, нетерпеливый голос Грюма: «Борись, парень, борись», — и в этот момент проклятие скользнуло в его разум с обманчивой лёгкостью шёлка. Всё прошло так гладко, так обманчиво легко — словно шаг в тёплую воду. Сначала вода убаюкивала его, усыпляла, манила за собой. Затем она начала подниматься, поднималась всё выше, жар усиливался, пока не обжёг его кожу, медленно, но неумолимо. Вскоре вода сомкнулась над его головой, и все попытки сопротивляться казались приглушёнными, как будто он кричал под водой. Из двух заклятий — Круциатус и Империус — Гарри всегда больше боялся второго. Конечно, Круциатус причиняет адскую боль, но после него ты остаёшься сломанной куклой, а после Империуса — пустой оболочкой. Куклой, лишённой воли, превращённой в бездумную марионетку. С болью от Круциатуса можно бороться, ей можно противостоять, даже если она тебя сломит; Империус крадёт твою личность, оставляя после себя лишь молчание и покорность. Даже сейчас его сковывал призрачный груз — те же невидимые путы, давящие и непреодолимые, словно глубины всё ещё тянули его на дно, несмотря на то, что вокруг был открытый воздух. Гарри резко мотнул головой, инстинктивно пытаясь вырваться, и сосредоточился на окружающем мире: на прохладной шероховатости камня под лапами, ветерке, обдувающем его шерсть, слабом сладком аромате садовых цветов… Шаги Тома и Лоренцо стихли, и с каждым размеренным шагом он всё дальше отдалялся от этого воспоминания, пока тяжесть в груди не ослабла. Он не знал, как реагировать на то, что только что услышал: с одной стороны, его охватило беспокойство, с другой — настороженность. Это стало суровым напоминанием о том, что, несмотря на редкие проявления доброты со стороны Тома, он по-прежнему оставался таким же безжалостным правителем, как и всегда. Конечно, он не был тем жестоким чудовищем, каким Гарри представлял его себе год назад, но и не был тем человеком, каким Том любил себя выставлять. И Гарри понимал, что с его стороны было глупо об этом забывать. Это поразило его, как ушат ледяной воды, разбив вдребезги все оставшиеся иллюзии. Он тихо принял человеческий облик. Той ночью, когда он лежал без сна, в его голове снова и снова прокручивался этот разговор. Сон пришёл к нему поздно, мысли были беспокойными, в них путались сомнения, вопросы и твёрдая решимость сохранять осторожность.

***

* На Гриммо: * Дни тянулись медленно и размеренно. Их вовремя кормили, выдавали свежую одежду и разрешали читать понемногу, но реальность невозможно было игнорировать. Здесь не было ни цепей, ни сырых стен — только маленькая запертая комната, обставленная так, будто она находится в старой гостинице. В ней стояли узкие кровати, стол и стул. Стены были из необработанного камня, их освещал ровный свет факелов, а воздух был достаточно сухим, чтобы в нём можно было находиться. Однако на дубовых дверях не было ручек с внутренней стороны, а вплетённые в них защитные чары слабо гудели, если подойти к ним слишком близко. Это были мощные заклинания, призванные противостоять магии и надёжно запирать людей внутри. Джеймс расхаживал по камере, и с каждым шагом его раздражение нарастало. Сириус беспокойно сжимал и разжимал пальцы, поглядывая на маленькое зарешёченное окошко под потолком. Лили сидела на краю кровати, на коленях у неё лежала забытая тонкая книга, но она не могла усидеть на месте и настороженно смотрела на дверь. Их разговор крутился вокруг одной и той же проблемы: как выбраться, как найти Гарри и как благополучно доставить его домой. Но все их идеи разбивались о преграды в виде запертых дверей и охранных чар. В тот вечер Сириус бормотал что-то о какой-то вентиляционной шахте, а Джеймс отмахивался от его слов, когда по коридору раздались уверенные шаги. Их голоса мгновенно стихли. Шаги замерли. В комнату проник мягкий свет, и в поле зрения появился Дамблдор. Он остановился в нескольких футах от них и окинул всех троих взглядом, слегка улыбнувшись, но улыбка не коснулась его глаз. — Дорогие друзья, — тепло сказал он, — я подумал, что нам пора поговорить. Никто не ответил. — Я надеюсь, — продолжил он, — что за эти несколько дней у вас было время поразмыслить. Когда сердце так сильно вовлечено в происходящее, всегда непросто мыслить ясно. Но иногда, чтобы увидеть вещи в истинном свете, нужна небольшая дистанция. Джеймс тихо фыркнул. Дамблдор перевёл взгляд на него — не с неприязнью, но с осуждением, как учитель, ожидающий большего от способного, но непослушного ученика. — Я понимаю вашу заботу о Гарри. Честное слово, понимаю. Но должен напомнить вам, что поспешные действия, не учитывающие общую картину, подвергают опасности не только его, но и всех нас. — Мы уже не дети в Хогвартсе, Альбус. Нам не нужны твои нравоучения, — сказал Сириус, скрестив руки на груди. Улыбка Дамблдора не дрогнула. — Вы здесь не для того, чтобы вас наказывали. Вы здесь, потому что я слишком дорожу вами, чтобы рисковать вашей жизнью — или жизнью Гарри — из-за минутной слабости, — взгляд его смягчился, но в мягком тоне по-прежнему слышалась резкость. — Однако мне больно видеть, что вы до сих пор не усвоили урок. Вы по-прежнему позволяете эмоциям затмевать разум. Он остановился у двери и обернулся, чтобы взглянуть на них. — Грюм принесёт вам еду через час или около того, как обычно. Я вернусь на следующей неделе и надеюсь, что к тому времени вы наконец прислушаетесь к голосу разума. С этими словами он вышел из комнаты, и тяжёлая дубовая дверь захлопнулась со слабым щелчком, эхом разнёсшимся в тишине.

***

После визита Дамблдора прошло несколько часов. В камере снова воцарилась тишина. Джеймс снова принялся расхаживать взад-вперёд, Сириус беспокойно ёрзал, постукивая пальцами по деревянной раме кровати, а Лили смотрела в маленькое зарешёченное окошко, и мысли её путались. Снова раздались шаги, по каменному коридору эхом разнёсся стук тяжёлых сапог. Сириус застыл в полудвижении, Джеймс перестал расхаживать взад-вперёд, а Лили настороженно уставилась на дверь. Дверь со скрипом приоткрылась, и в проёме показался знакомый силуэт Грюма. Он вошёл с обычным угрюмым выражением лица: нахмуренные брови, плотно сжатые губы. И всё же... что-то здесь было не так. Его магический глаз, обычно спокойный и холодный, нервно мигал, быстро перемещаясь по комнате, словно выискивая невидимую угрозу. Из-за этого постоянного нервного движения он выглядел взвинченным и напряжённым. Его поза была скованной, он держался гораздо менее непринуждённо, чем обычно, а рука с палочкой подрагивала от нетерпения. Какое-то время он молчал. Взгляд Грюма скользнул по Лили, Джеймсу и Сириусу, задержавшись на них чуть дольше, чем следовало, словно он пытался прочесть какие-то тайные мысли в их усталых глазах. Затем он резко выдохнул и со звоном поставил поднос с едой на стол, так что звук эхом разнёсся по маленькой комнате. — Пойдёмте со мной, — сказал он торопливо. — У нас мало времени. Лили быстро и обеспокоенно переглянулась с Джеймсом и Сириусом, прежде чем заговорить. Её голос звучал спокойно, но с нотками тревоги. — Куда вы нас ведёте? Что происходит? Джеймс прищурился, оглядывая коридор за дверью. — Они нас нашли? Это какая-то атака? За нами гонятся рыцари Императора? Волшебный глаз Грозного Глаза Грюма резко метнулся в их сторону, голос стал резким и торопливым. — Не время для вопросов. Просто двигайтесь. Сейчас же. Без колебаний он прижал руку к слабо светящейся руне, выгравированной на холодном камне. Стена с тихим стоном задрожала и медленно отодвинулась, открыв узкий тёмный проход. — Молчите, — прошипел Грюм, проскальзывая внутрь. — И не издавайте ни звука. Если кто-нибудь услышит... Лили, Джеймс и Сириус обменялись напряжёнными взглядами, но без вопросов последовали за ним. Коридор был узким и извилистым, мерцающий свет факелов едва разгонял тьму. Застоявшийся воздух давил со всех сторон, каждый шаг поглощала густая тишина. Грюм вёл их всё дальше, его волшебный глаз постоянно оглядывал окрестности. Внезапно слабое свечение в глазу Грюма задрожало. Привычный ровный свет померк, а затем стал мерцать. Первым это заметил Джеймс. — Погоди, что с твоим глазом? Резкие черты лица Грюма начали расплываться, грубые линии таяли, как дым на сквозняке. Его лицо исказилось, менялось и расплывалось, обнажая что-то другое — совсем не похожее на Грюма. Лили ахнула и инстинктивно отступила назад, но прежде чем она успела отойти, Джеймс быстро шагнул вперёд, встав между ней и мерцающей фигурой. Он положил руку ей на плечо, а они с Сириусом выхватили волшебные палочки, настороженно глядя по сторонам в ожидании угрозы. Превращение завершилось, и перед ними предстал совершенно другой человек — всё такой же напряжённый, всё такой же настороженный, но явно не тот седой аврор, которому они доверяли ещё несколько мгновений назад. Маскировка ослабевала, и вместе с ней исчезала и маска «Грюма».

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!